Черты вампирской жизни: ход на удачу

      Сердце альфы пропустило удар.       Больше всего его пугало то, что Тэхён может его осудить за увлечение. Альфа не мог контролировать этот страх, хотя прекрасно понимал, что быть такого мнения о человеке, не спросив у него хотя бы отдалённое отношение к происходящему, просто непростительно. Кончики пальцев вмиг стали ледяными, словно они час пробыли на морозе. От Тэхёна это состояние тоже не укрылось, что заставило омегу проглотить язык. Он просто не знал, с чего начать.       — И что скажешь? — первым пересилил себя Гук.       Смотреть на парня он почему-то не мог. Глаза сами глядели куда угодно, но только не на него. Да и сам он этому не противился. Чонгуку было даже в радость не видеть предполагаемые усмешки или даже жалость.       — Насчёт чего? — глухо спросил Тэ, думая о многом.       — Того, что узнал. — отвечает Гук и переводит взгляд на небо. Опять же, лишь бы не увидеть смех в глазах смотрящего.       — Почему ты такой нервный? Боишься чего-то? — сразу понимает причину нервозности Тэ и чуть хмурится. Руки почему-то перед собой в замок смыкает, потому что сам не знает, куда их деть. Да что там руки? Он и себя не знает куда деть. Вроде бы стоял, ждал, всё хорошо было, а как разговор начался, так всё, стремится душа в норку, где не придётся лезть в больную душу.       — Давай быстрее разберёмся с этим. — на выдохе просит альфа и с какой-то мольбой всё же смотрит на Кима. — Просто ответь.       — А что отвечать? — неуверенно начинает Тэ, но всё же вспоминает, что хотел сказать, и берёт себя в руки. — У каждого свои увлечения, и это хорошо. Я, конечно, был удивлён, когда узнал обо всём, но всё же. Вообще-то было немного обидно от того, что ты не рассказал мне правду с самого начала. Я из-за этого много ерунды надумать успел. Даже побоялся, что тебе Ареум стал важнее меня.       Брови Гука взлетели. И тут Кан ему покоя не даёт. Что он вообще к нему прицепился? Раз с Хосоком проблемы, так пусть с ним и разбирается. Нет уж, надо этому настырному нос куда не надо совать.       — Можно поподробнее? — произнести просьбу так, чтобы не дрогнул голос, получилось с трудом.       — О чём именно? — сделал невинное лицо Тэ, поняв, что ляпнул лишнего. Но одумываться уже поздно. Нужно уметь брать ответственность за свои слова.       — О Кане, конечно. Что за страхи?       — Ну... Ты просто встречался с ним несколько раз, грубил Га-ылю.       — Не доверяешь мне? — неожиданно вспылил Чон и, кажется, позабыл о всех страхах. Недоверие... Он терпеть его не может. Ну а что он такого сделал, чтобы ему не доверяли?       — Почему я не мог подумать, что ты что-то скрываешь? — запаниковал Ким и забегал глазами из стороны в сторону. Почему-то сразу стало как-то неудобно за своё поведение. — Да и сам-то. Почему скрыл от меня правду? Ходил вечно мрачнее тучи, словно видеть меня не хочешь.       — Думаешь, так легко об этом говорить? У меня впервые друзья появились, хотя, возможно, что и не друзья вовсе. У меня жизнь меняется так быстро, что я за ней не успеваю.       Теперь альфа говорит уже всё, что на душе творится. Здесь нет никого, кто может распустить о нём сплетни, нет никого, кто может пересказать кому-нибудь хотя бы одну его фразу. Тэхёну он почему-то хотел доверять в любой ситуации. Жаль, что почувствовал это только сейчас.       — Но именно ты стал инициатором этих изменений. Это ты принял такое решение. — отстаивает свою точку зрения Тэ и наконец-то налаживает зрительный контакт. Ладони вмиг начали потеть.       Полный то ли гнева, то ли злости от отчаяние, Чонгук вздохнул.       — Ну и что ты?       — Терпеть не могу, когда мне не доверяют. — на выдохе пробормотал Гук и снова уставился в небо, стараясь совсем успокоиться. Злость довольно часто мешала ему вести нормальный диалог.       — Можешь повторять это, сколько хочешь, но легче тебе от этого не станет. — серьёзным тихим тоном произнёс Тэ, будто тот самый психолог из фильма в ключевой сцене. — Ты так же не доверял мне, как я побоялся довериться тебе. А если хочешь доверия, значит будь добр не только просить его от меня, но и доверять самому.       — Да всё, всё, я понял. — отмахивается альфа и гневно одёргивает кофту, на которую так долгожданно сменил белый цвет. Он ведь так разоделся не только для того, чтобы действиями об отсутствии страха сообщить. Тэхён ведь наверняка хочет видеть рядом с собой нормально человека, а не вечную чёрную тучу. Этот шаг был чем-то более, чем простой показухой. Но об этом он лучше промолчит.       — Что понял? — тормознул Тэ.       — В любом конфликте виноваты оба. Теперь я это понял.       — Ну вот и молодец. — чуть улыбнулся омега, от чего в сердце альфы вновь потихоньку стало разливаться тепло. — А теперь попробуй простить ещё и Хосока.       — А с чего это его? — вмиг это прекрасное чувство пропало.       — А с того, что он ничего Ареуму не отдавал.       — Думаешь, что я в это поверю? — скептически спросил Гук и выгнул одну бровь.       — Снова хочешь конфликт из-за недоверия устроить? — недовольно вывалил омега. — Не веришь ему, значит верь мне. Я не собираюсь выбирать между вами, так что, если вы разделитель, ты потеряешь не только его, но и меня. А тебе это надо?       — Не хочу я никаких конфликтов. — прервал того альфа. — Просто после всего произошедшего я максимально не хочу Хосоку доверять. Ну получил он от Юнги бумаги, допустим. Что мешает сказать об этом мне лично? Я же не против того, чтобы кто-то ещё узнал обо всём и почитал, но не так, когда от меня всё это скрывается.       — Ну так скажи это ему. Возьми, да поговори. Разве это так трудно? — вздохнув, Тэ легонько ударил себя по бокам руками.       — Скорее просто морально давит. Я успел слишком много пережить, чтобы потом не извлекать уроки.       Перед глазами Чонгука проносились его прошлое. Детский дом, первый друга, который на самом деле ему оказался далеко не другом, единственный добрейший воспитатель, что ушёл на пенсию, когда Гук не успел толком с ним нормально познакомиться и подружиться.       — И что ты хочешь? Оставить всё, как есть? А я? Мне куда деваться? — сказав это, Тэхён почувствовал себя истеричкой. Возможно, подал мысль он далеко не удачно, но заключил он в ней глубокие переживания. Омега внимательно всматривается в лицо собеседника, что из-за отсутствия нормального света было до ужаса трудно понять. Чон молчал. — Вот в том-то и дело. Вроде бы конфликт у вас, а страдаю я. Или я тоже в чём-то виноват? Если так, то скажи мне.       — Да ни в чём ты не виноват. — выпалил альфа. — Это жизнь такая.       — Какая? Плохая? Так она для всех такая. Вот только одни понимают, что всё от них зависит, а другие только и делают, что других обвиняют. — Тэхёна словно прорвало. — Знаешь, что-то мне не показалось, что ты один из таких. Как проблемы были, так ты их сам решал. Что сейчас-то изменилось? Просто скажи. Знаешь, я ненавижу конфликты. Никогда не любил их, но всё равно старался со всем разобраться. А ещё я никогда не любил принимать чью-то сторону. Бывшие одноклассники вечно говорили мне о том, что я на двух стульях усидеть пытаюсь, но что в этом плохого? Что плохого в том, что я просто стараюсь не потерять то, что мне дорого? И теперь из-за ваших дебильных разногласий я должен снова винить себя за то, что мне придётся сделать выбор. И снова мне придётся забыть о жизни и постоянно думать о том, кто мне ближе. Ну почему я должен снова это переживать? Сначала мне казалось, что после смерти дедушки жизнь станет ужасной, но стоило мне поверить в то, что я вновь смогу радоваться и не думать о потере, как всё снова повторяется. Раньше я все проблемы выливал ему, он меня поддерживал, успокаивал. А теперь что я должен делать? Внутри я до сих пор остаюсь мелким дитём, мечтающим о новом лего или о какой-нибудь палке, чтобы то как меч её использовать, то как щит, то как пистолет. И сколько бы времени не прошло, я всё равно буду так остро реагировать на конфликты. Так почему, Чонгук? Почему ты не можешь просто взять себя в руки и решить проблему? На это уйдёт меньше десяти минут, но вместо этого нам приходится страдать. Так что случилось? Что виновато в твоём поведении или кто?       — Ситуация. — тихо ответил Чонгук, вспоминая прошлое. И снова в мыслях промелькнул тот самый дальний кабинет, в котором сидел приятный седой омега, наполнявший счастьем каждого ребенка, который к нему подходил. И Гук, незаметно следуя за всеми, с каждым днём подходил к нему всё ближе, желая тоже получить внимание. Желая тоже получить любовь. Но не успел. Страх быть отвергнутым оказался сильнее, а время – быстрее.       — Какая ещё ситуация? То, что ты не дерёшься, как обычно, а словами всё решать приходится? Так это ожидаемо.       — При чём здесь драки, Тэ? Я был один всё время, сколько себя помню. В детском доме был один, в семье не сразу прижился, тоже вечно один ходил. В школе меня сразу же не приняли, и я снова был один. Для меня эта дурацкая писанина – возможность поговорить хотя бы с самим собой. А теперь то, что было моё, дорогое, скоро окажется у каждого второго. Уже не говорю о том, насколько это со стороны странно выглядит. Сколько ты знаешь подростков с таким увлечением? А скольких за это травили в интернете?       Теперь уже промолчал Тэхён. Сказать честно, он тоже когда-то хотел стать писателем, вот только терпения не хватило да усидчивости. Зато сейчас ему до ужаса нравится страны изучать. Бывает сядет на подоконник, достанет планшет, наденет наушники, а как оглянётся, так уже и в школу скоро просыпаться надо будет. Писательство – это ведь такое же увлечение, в которое Чонгук наверняка уходит с головой. А Кан... Да, Тэхён понимает Гука. Прекрасно понимает его переживания, ведь в настоящее время каждый второй готов поливать грязью даже самый великий талант только потому, что сам ничего не добился.       — Хватит молчать. — с мольбой в голосе попросил альфа. — Скажи уже что-нибудь.       — Я не думал, что это для тебя настолько личное. Точнее, я просто забыл об этом. Мне ведь Хосок только сегодня сказал об этом...       — Да какая разница? — грустно выдохнул Гук, полностью забыв про злость. — Тебя эта ситуация вообще касаться не должна.       — А вот и большая. Знаешь, я, может, раньше этого не говорил, но мне не всё равно на тебя и твоё состояние. Даже твоё окружение меня часто волнует, хотя у тебя и так почти нет знакомых или друзей. Ну, кроме нас, если ты всё ещё нас друзьями считаешь.       — К чему это? — устало пробормотал Гук и чуть приподнял глаза на омегу.       — Ты мне правда нравишься. — мягко произнёс Тэ и аккуратно взял Чона за руку, а тот, к счастью, противиться не стал. — И мне не всё равно на то, чем ты увлекаешься. Так что к этой ситуации я хотя бы малейшее отношение, но имею. И вообще, если у тебя есть какие-то проблемы, я хочу помочь. Пусть у меня это получается до ужаса плохо, но я всё равно буду пытаться. Иначе в чём тогда смысл отношений?       — В понимании, прощении и принятии. — Чонгук на автомате произнёс фразу из своей книги.       — Ну вот значит я тебя прощаю за то, что ты мне секрет не доверил, а ты меня прощаешь за то, что я про тебя и Кана надумал.       — Прекрасное предложение. — даже в голосе альфы Тэхён услышал счастье.       — А это не предложение, а факт. Мы же оба не хотим ругаться, так что по-любому уже простили друг друга.       Гук и оглянуться не успел, как вдруг Тэхён обхватил его руками и крепко прижал к себе. Его ухо обдувало тёплое дыхание, которое почему-то показалось альфе слишком родным и близким. Почувствовав на себе крепкий хват, омега даже не подумал дёрнуться. Чувство безопасности никак не покидало его, а все отрицательные эмоции вмиг испарились, оставив после себя лёгкость и свободу. В голову пришла интересная мысль. Ким еле заметно взглянул на альфу, что во всю наслаждался моментом. Его взгляд приковали сухие покусанные губы, что стали таким всего за пару дней. Сердце кричало ему о том, что всё может пойти не так, но мозг усердно доказывал, что пора бы сделать следующий шаг, а не мучить бедного альфу. И, пока сердце не перебило сознание, Ким резко припал к уголку губ Чона, застав его врасплох. Оба стояли, как вкопанные, не зная, что делать. Тэхён искренне надеялся, что Гук возьмёт инициативу на себе, но на самом деле тот был готов душу отдать, чтобы не испортить момент. Оба не знали, что делать. Оба должны были впервые поставить долгожданное начало. Поняв, что нужно снова действовать самому, Тэхён медленно зашевелил губами, вспоминая все те дорамы, которые успел глянуть за недолгую жизнь. И пусть раньше их список казался гигантским, сейчас омеге кажется, что никаких поцелуев он и не видел. Вдруг Чонгук почувствовал несильный удар в спину, который вмиг привёл его в чувства. Только сейчас к нему пришло понимание происходящего, а сердце бешенно забилось, изредка пропуская удары, когда Ким вновь старался хоть что-то сделать. И лишь после того, как Тэхён через широкую улыбку прошептал недовольное: «Тормоз» – Чон взял инициативу на себя. Аккуратно и неумело он двигал губами, стараясь не нарушить этот долгожданный момент, который множество раз успел ему присниться, но всё закончилось слишком рано, когда смелость только начала к нему приходить. Пробегавшая мимо кошка заставила Кима резко отпрыгнуть и подумать, что за ними наблюдает кто-нибудь любознательный.       Чонгук в шоке смотрел на омегу, внимательно сканировавшего взглядом что-то за его спиной. Альфа ничего не говорил, а лишь ждал, когда Тэхён снова начнёт первым. Омега же в свою очередь, поняв, что никаких наблюдателей рядом нет, неловко опустил взгляд. Великая смелость убежала от него так же быстро, как и пришла.       Оба погрузились в неловкость, а обсуждать первый недопоцелуй почему-то казалось слишком неудобным.       — Грустишь из-за Ареума? — вдруг подал голос Тэхён и невинно взглянул на Гука, словно только что ничего не происходило.       — Через несколько часов все обо всём узнают. — сразу же принял игру Чонгук и мысленно записал себе в заметки о том, что надо бы перед сном несколько раз мысленно прокрутить произошедшее.       — А давай снова к нему домой заберёмся? — тихо засмеялся Тэхён и стал переминаться с ноги на ногу.       — Зачем это?       — Значит как за меня постоять, так ты лазал туда, а как за себя, так нет? Не страдай ерундой. Пошли к нему в гости.       — Да ты не серьёзно. — отмахнулся Гук и заметил подозрительный блеск в глазах омеги, словно в них только что зародилась гениальная идея.       — А ты слышишь мой смех? Нет. А вообще, у меня есть мысль получше.       Ким достал из кармана телефон и быстро начал набирать чей-то номер.       — Что ты делаешь? — опешил Чонгук, но гудки в телефоне Тэхёна прекратились, и омега поставил разговор на громкую связь.       — Тэ? — удивился Хосок. — Я думал, что ваш разговор будет... дольше.       — Так мы ещё в процессе. — оповестил друга Ким и снова ткнул Чонгука, чтобы не молчал. — Ну что ты язык проглотил? Скажи что-нибудь.       — А что говорить? — сдержанно спросил Гук, стараясь спрятать в себе ненависть.       — Мы же уже всё обсудили. Забыл что-ли? — омега сделал вид, что удивился. — Ты говоришь Хосоку, что больше не злишься на него, вы миритесь, а потом мы вместе идём к Кану и кошмарим его.       — Чего? — почти одновременно спросили Чоны.       — Тэ, что у вас там происходит? — в шоке спросил Хосок. — Это ты с ума сошёл или Чонгук?       — Если и он, то разве что из-за меня. — решил пошутить омега, но для альфы это была не какая-нибудь шутка, а реальность.       — Ничего не понимаю. — пробормотал Хоби и, кажется, схватился за голову.       — А тебе и не надо. Просто приходи к нам. Я вас быстро помирю, вы обнимитесь, скажите друг другу тёплые слова, кого-нибудь я ещё для уверенности прослезиться заставлю от счастья, а потом мы вместе отправимся на задание.       — Не буду я слёзы лить. — вмиг возразил Чонгук и весь нахмурился.       — А тебе и не обязательно. Хоби это за тебя сделает.       — Никогда вас нельзя одних оставить... — послышалось бормотание в трубке, после чего разговор был завершён.

***

      — Ну вот, а теперь крепко-крепко обнимитесь. — радостно командует Тэхён, снимая исподтишка эту трогательную сцену.       Хосок прекрасно видит, что Чонгук противится, старается через себя переступить, но ему и это кажется настоящим подарком. Юнги недавно сказал, что от Гука по жизни трудно хотя бы минимальное прощение получить, а тут он уже и на нормальное общение соглашается. Хотя, тут и слепому понятно, что всё это он делает только из-за Тэхёна. И Хоби чрезмерно благодарен ему за всё то, что омега сделал.       — Молодцы! — хвалит их Ким. — А теперь, Хосок, пускай слезу. Мне нужно видеть, как вы счастливы от воссоединения.       — Ну зачем это, Тэ? — негодует Гук. — Разве так не сойдёт?       — А ты, кстати, тоже отчасти должен быть благодарен Хосоку.       — За что это?       — А когда бы мы ещё так поговорили, если не сегодня? Ходили бы вечно зажатые, не знали бы, что происходит. А тут все точки над i расставили. Так что да, Хоби нам помог.       — Только не говори, что теперь и я реветь должен. — противится Гук, а Хосок в это время замечает наведённую на них камеру. Казалось бы, он должен высказать Тэхёну претензию, но Хо наоборот отворачивается и делает вид, что ничего не видел.       — Было бы славно, но ты и так за день много пережил. Так уж и быть, не буду с тебя слишком много просить.       — Хоть что-то хорошее. — вздыхает Чонгук и смотрит по сторонам. Последние пятнадцать минут ему постоянно кажется, что за ними кто-то наблюдает.       — Ага. — поддакивает Хоби, как вдруг Тэхён переводит свой взгляд на него.       — Хосок.       — Ну что ещё?       — Обними его ещё раз! Он снова разозлился, не видишь, что-ли?       А ему два раза повторять не надо. Гук среагировать не успевает, как вдруг вновь оказывается в крепких объятиях.       — Ну хватит! — молит Чон, не привыкший к таким дружеским "ласкам" . — Прощаю я тебя, прощаю.       — Честно? — не верит своим ушам Хосок.       — Честно! Всё, не злюсь я на тебя. И Юнги скажу, что нормально всё. Да что угодно, только выпусти.       Не желая напороться на чрезмерный негатив, Хо быстро выпускает Гука на свободу и мысленно празднует великое достижение. Именно так Юнги назвал великий момент прощения.