Немезис

      Росси нетерпеливо смотрит на часы. Недоуменно задумывается о причинах, по которым Ману и Хилл до сих пор не вернулись. Выходит из кабинета.       — Что ещё раскопали?       — Я наткнулась на мальчика, сержант, — докладывает Лерой, — Питер Бэнкок. Ему десять, и он знает Дэмиана Шоу. Пока его мать нам не помешала, мы с немного поговорили. Он сказал, что обе жертвы нехорошие люди, а только притворялись ими.       — Нехорошие и… всё? Что это значит? — спрашивает Гектор, складывая руки на груди.       — Не знаю. — Лерой пожимает плечами. — Как я и сказала, нас прервала его мать. Он сразу же закрылся. Но точно что-то знает. Шоу сказал ему, что скоро всё закончится. Что именно закончится я узнать не успела. Именно поэтому попросила его мать вместе с ним завтра приехать в участок. Настоящей причины я, разумеется, не назвала. Она убеждена, что мы будем задавать вопросы ей. Так что нужно придумать как отвлечь её, пока я буду разговаривать с мальчиком.       — Марта найдёт чем её занять, — усмехаясь, отвечает Тэхён. Гектор переводит на него взгляд, и он тут же замолкает.       — Мы не нашли его, — громко сообщает только что поднявшийся в отдел Адам. — Дом — помойка. Мать — наркоманка. Где сын не знает. Мы опросили соседей. Никто ничего не знает. — Раздражённо кидает куртку на стул. Росси выдыхает.       — Ему семнадцать. Где может прятаться семнадцатилетний пацан из неблагополучной семьи? — недоуменно спрашивает сержант. — Думайте, на хрен. Потому что сверху уже начинают наседать. Знаете почему? Знакомы с местным епископом? Нет? Молитесь, чтобы так и осталось.       — Подростки практически живут в соцсетях, сержант, — говорит Банни. — Я мониторю его страничку в facebook и instagram. Возможно, найдём подсказки там. Каких-то друзей или места, где он чаще всего бывает.       — Хорошо. Так… — Его прерывает звук вибрации. Он хмурится, не сразу понимая, что звонят Киму.       Тот достаёт устройство, смотрит на дисплей, хмурится. Резко встаёт и идет в сторону комнаты отдыха. Со словом: «Простите», проходит мимо Росси в помещение, закрывает за собой дверь. Гектор провожает его взглядом, хмурится, отворачивается и натыкается на Коула. Тот смотрит на сержанта с явным вопросом в глазах. Кто настолько важный может звонить Киму, что он удаляется в другое помещение, а Росси даже не возражает? Лицо сержанта остаётся нечитаемым, он продолжает говорить по делу, нисколько не обращая внимания на Тэхёна, вернувшегося спустя две-три минуты. Детектив быстро смотрит на сержанта, проходя мимо, и этого достаточно, чтобы Росси понял суть. Сегодня предстоит встреча с информатором.              

***

      У отдела расследований ушло два дня на то, чтобы найти Дэмиана Шоу. Он засел в одном из приютов для бездомных. Банни с помощью соцсетей откопал друга Дэмиана, который рассказал о подружке Шоу. Не без помощи, правда, но Росси старался быть не слишком грубым. Девушка оказалась упрямее и ни сержанту, ни парням не удалось её разговорить. Зато удалось Зои. И не в комнате для допроса. Им всем было очевидно, что за парня переживают. И, судя по непонятным намёкам его друзей, было что-то ужасное в прошлом Шоу. Когда за ним пришли, он даже не сопротивлялся, но и говорить отказывался. С тех пор, как его привезли в участок, прошло уже три часа, начался ранний вечер, но он и слова не произнёс.       — Так и молчит? — жаходя в соседнее с комнатой для допроса помещение, спрашивает Росси Кэла.       — Да. Мы достаточно его помариновали. Может, попробуем ещё раз?       — Пожалуй, — кивает, выходит из помещения, идет в отдел. — Линкольн. — Детектив поднимает голову. — Пошли, попробуем разговорить парня.       Коул переглядывается с Зои, встаёт из-за стола и идет за Росси. Тэхён ждёт, пока они скроются за поворотом, резко встаёт и идет следом, намереваясь посмотреть о ходе допроса через одностороннее стекло. Ему нужно увидеть, как будет себя вести парень. Заходят в комнату для допроса. Дэмиан никак не реагирует, так и сидит с опущенной головой. Сержант садится напротив Шоу. Коул остаётся стоять возле двери. Гектор наклоняется вперёд, кладёт локти на стол.       — Дэмиан, — зовёт. Ноль реакции. — Послушай, ситуация серьёзная. Твои отпечатки нашли на месте убийства. Помоги нам понять, как они там оказались. Потому что, если ты так и будешь молчать, а мы больше ничего не найдём, то, очевидно, главным подозреваемым будешь ты. И я гарантирую тебе, что за убийство двух священников присяжные тебя по голове не погладят. — Замолкает. Парень не реагирует.       — Тебе почти восемнадцать. С учётом тяжести преступлений, тебя будут судить как совершеннолетнего, — начинает говорить Коул. — Знаешь, что это значит? Тебя закроют пожизненно.       Голова Шоу дёргается и он, наконец, смотрит на детектива, по-прежнему храня молчание.       Коул видит озлобленного подростка. Учитывая то, что они смогли узнать о его жизни и семье, он совсем не удивится, если окажется, что этот Шоу ещё и наркотиками балуется. Дети из таких социальных слоёв, чаще всего, повторяют жизнь своих родителей. Линкольну всегда было жаль таких детей, но с этой системой он ничего поделать не мог.       — Зачем ты убил их, Дэмиан? — спрашивает детектив, глядя парню прямо в глаза. — Что такого могли сделать люди, бескорыстно помогающие нуждающимся, чтобы заслужить такую смерть? — Отталкивается от стены, подходит к столу, опираясь на него обеими руками. — Или это было личным? Вы, современные детишки, совсем с ума посходили, творя всякое дерьмо. Может так сказывается недостаток внимания со стороны взрослых?       В соседней комнате Тэхён сжимает челюсть. Парень, Тэхён почти уверен, никого не убивал. Тогда почему Линкольн так бесится?       — Не говорите о том, чего не знаете, детектив, — наконец, отвечает Шоу.       — Ну тогда объясни нам, чтобы мы могли помочь, — предлагает Росси. Парень переводит взгляд на него.       — Я больше ничего не скажу. Вы не поверите. Так что, если собираетесь меня арестовывать за убийство… — пожимает плечами, — валяйте. — Откидывается на спинку стула, опускает голову.       Сержант смотрит на Коула, понимая, что парень не будет говорить. Не потому что не хочет. Потому что боится. Он мог бы надавить, как делал это всегда, но было что-то в Дэмиане… Кажется, ещё немного, и он просто сломается. От чего? Росси не знает. И пока не разберётся, дальше действовать не может. Встаёт, кивком даёт понять Линкольну, что пока всё, и они выходят из помещения.       — Что-то с этим парнем не так, сержант. Мы должны разобраться в этом деле и, если придётся, я согласен даже на вашу тактику.       Росси резко тормозит, поворачивается к Коулу.       — А, теперь ты не против… моей тактики? Он ребёнок, Линкольн. Ребёнок, которому не повезло. Может он и убил этих людей, но посмотри на него. Он не псих и не маньяк. Сможешь прижать его? Потому что я не уверен, что у меня поднимется рука.        Разворачивается и идет в свой кабинет. Коул стоит какое-то время на месте, а потом стремительно направляется к лестнице. Он давно не звонил детям. Да и свежий воздух ему не помешает. Тэхён выходит и помещения после того, как коридор становится пустым. Кусает внутреннюю сторону щеки. Думает. Оглядывается, проверяя нет ли кого рядом. Идет в комнату для допроса. Заходит. Отстёгивает наручники, которыми парень прикован к столу.       — Эй! Вы что делаете? — испугано спрашивает тот. Он слышал про этот отдел. Все слышали. — Куда вы меня ведёте? — Упирается пятками в пол возле двери.       — Закрой рот и шагай. Я пытаюсь помочь, — тихо бормочет Тэхён.       Парень смотрит на него несколько секунд и по какой-то причине верит ему. Поэтому разворачивается и идет туда, куда показывает детектив. Они спускаются в гараж. В одном из дальних углов помещения расположена самопальная клетка. По официальной версии это просто подсобная приблула. Те, кто в теме, знает, что в прежние времена Гектор «допрашивал» в ней особо упёртых и отсутствие камер видео наблюдения здорово развязывало руки. Первое время Тэхён с открытым неодобрение относился к подобной практике. Но он слишком долго работает с Росси и остальными. Они все неизбежно оказали влияние друг на друга.       Тэхён заводит парня в клетку и снимает с него наручники.       — Я знаю, что ты этого не делал, Дэмиан, — начинает тихо. Шоу неловко садится на скамью, нервно трёт ладони о колени, осматривая помещение. Поднимает взгляд на детектива. По-прежнему молчит. — Но я думаю, что ты знаешь что-то, возможно, даже человека, который это сделал. — Парень опускает глаза. Тэхён опускается на корточки. Пытается установить зрительный контакт. — И я думаю, что этот человек тоже не убийца, просто… — замолкает, пожимая плечами, — он не видел другого выхода. — Дэмиан резко вскидывает голову, смотрит на детектива широко раскрытыми глазами. — Я хочу понять. Здесь нет ни камер, ни микрофонов. О нашем разговоре никто не узнает.       Парень шмыгает носом, пряча слезы, и становится тем, кем и является на самом деле — испуганным одиноким ребёнком. Детектив набирает воздух в лёгкие и говорит то, что не говорил уже очень давно.       — Позволь вам помочь.       Спустя полтора часа Коул встаёт из-за стола, направляясь в комнату отдыха за очередной чашкой кофе, но тормозит, цепляя взглядом движение в коридоре, ведущем в гараж. Щурит глаза, сжимает челюсть и меняет направление.       — Да ты, я смотрю, совсем охренел, Ким, — говорит, не стараясь быть тихим. — Какого хрена ты творишь? Думаешь, тебе все позволено, что ли?       — Закрой дверь и посиди здесь, — тихо просит Тэхён Дэмиана, заводя его в комнату для допроса. — Я скоро вернусь. — Видит, как перепуганный парень кивает, прежде чем дверь закрывается. Поворачивается и направляется по коридору в сторону кабинета Росси. — Не сейчас, Коул, — предупреждает, не глядя на того.       — Куда ты его водил? — Не отстаёт. — По чьему приказу? Или ты у нас сам себе босс? — Начинает заводиться. Потому что его терпению приходит конец. — Этот парень или убийца, или связан с ним… — Внезапно тормозит. — А, я понял, ты своих не бросаешь, да? — Невесело усмехается краем губ.       Тэхён останавливается, сжимает кулаки. Ему некого винить за такое отношение. Он сам виноват. В отделе резко становится тихо. Все замирают, думая, что вот оно, сейчас начнётся. И несколько дней назад Тэхён не стал бы молчать, но не сейчас. Кое-что изменилось. Кроме того, есть вещи и поважнее. Поэтому он возобновляет движение, без стука заходит в кабинет Росси и плотно закрывает за собой дверь. Коул выдыхает. Хмурится и смотрит на команду.       — Что? — Разводит руки в стороны.       Никто ему не отвечает, возвращаясь к прерванным делам. Но он видит это. Видит осуждение в их глазах.       — Что-то срочное, Тэхён? — спрашивает Гектор, наблюдая за тем, как детектив закрывает дверь. Мужчина заходит, но молчит. Поэтому сержант начинает первым. Тэхён кивает.       — Я разговаривал с парнем, сэр. Он не убийца. Он жертва. — Останавливается напротив стола Росси, уперев руки в бока.       — Хм… И как же ты его разговорил? Надеюсь, не своими обычными способами? И жертва чего, Тэхён? — спрашивает, следя глазами за детективом, который начинает ходить туда-сюда. Росси осознаёт, что Ким одновременно дико зол и потрясен. Это необычное сочетание. Больше похоже на старого Тэхёна.       — Я отвёл его вниз, в клетку, — отвечает, не прекращая движения. — Мы просто поговорили. Я… — хмурится, — не знаю. Говорить начал я, но он ответил. Он напуган до чёртиков, сержант. — Снова останавливается напротив Росси. — Он говорит, что и Уолтер, и Бенедикт занимались растлением детей. — Замолкает, сжимая челюсть. Закрывает глаза и пытается успокоиться. — Они… эти… Дэмиан был одним из таких детей. Это действительно происходит. По всему городу. Черт знает сколько лет. Мы должны их остановить.       — Тэхён, — Росси наклоняется вперёд, облокачиваясь на стол, — ты же понимаешь, что мы должны сделать это в рамках закона? — Детектив не сразу, но кивает. — Хорошо.       — Что с парнем? Он ни при чём. Мы не можем его здесь держать.       — Сорок восемь часов можем. Ещё даже двенадцати не прошло, — глядя на часы, будничным тоном отвечает Росси.       — Зачем?       — Он сказал, откуда на месте преступления его отпечатки? — Росси отвечает вопросом на вопрос и практически сразу жалеет об этом, глядя на то, как меняется выражение лица детектива.       — Он… — Замолкает, сжимает челюсти. — Не напрямую.       Не продолжает, но Гектор и так понимает, что ничего сверх сказанного произнесено не будет. Он кивает, показывая, что понял. Тэхён разворачивается к двери. Пока хватит и этого.       — Тэхён? — останавливает сержант. Ким снова поворачивается к нему лицом. — Почему? — Тэхён непонимающе хмурится. — Зачем ты делаешь это?       Росси не уточняет, но ему и так понятно о чем конкретно его спрашивают. И хотел бы ответить, да только не уверен, что сам хочет знать ответ на этот вопрос. Сержант внимательно вглядывается в детектива и, словно найдя ответ на свой вопрос, кивает.       — Хорошо. — Опускает голову, возвращаясь к бумагам. — На сегодня свободен. Шоу останется в участке на ночь и это не обсуждается.       Не слышит возражений. Слышит, как с тихим щелчком закрывается дверь. Поднимает голову, наблюдает за тем, как детектив покидает отдел. Ни с кем не прощаясь, ни на кого не глядя. Но, несмотря на ситуацию в целом и на эту, губы Росси трогает лёгкая улыбка. Потому что неозвученным остаётся простое: «Потому что хочу помочь». Пару лет назад это было главной мотивацией Тэхёна. И Росси рад, что она со скрипом, но возвращается.

***

      Открывает глаза, чувствуя лёгкий ветер. Хмурится, оглядываясь. Какого черта он забыл на берегу озера? Да ещё и ночью…       — Не хмурься. Тебе не идет.       Тэхён резко разворачивается, не в силах поверить в то, что снова слышит этот голос.       — Ты…       — Ну конечно я. Куда ж я денусь? — улыбаясь, отвечает девушка. Садится прямо на песок, хлопает ладонью по нему. — Присядь, поболтаем. Я давно тебя не видела.       Он перестаёт дышать, видя эту улыбку. Прикрывает глаза, машет головой из стороны в сторону.       — Убирайся из моей головы. — Разворачивается и идет в сторону дома… которого здесь на самом деле нет. Как и озера. Как и чертового пляжа и… её. Потому что это грёбаный сон.       — Ты же знаешь, что я не могу, — напоминает она, догоняя его. — Кроме того, не ври хотя бы себе. Ведь тебе нравится видеть это лицо.       Мужчина резко тормозит и разворачивается к ней.       — Ого, потише, Цербер.       — Ты не она. Так что убирайся, — говорит сквозь сжатые зубы. Предпринимает ещё одну попытку свалить отсюда.       — Конечно я не она, идиот. Она умерла, спасая твою никчемную жизнь! — Тэхён останавливается. Закрывает глаза. — Мы это выяснили ещё два года назад. Все знают, что подсознание генерирует полученную за день инфу и преобразует её в какие-то образы, отражая во снах. — Он слышит приближающиеся шаги. — Так что всё это, — обводит рукой пространство вокруг них, — работа твоего подсознания. — Опускает голову, оглядывая себя, морщится. — Довольно скудная работа, надо отметить. Одни и те же образы. — Встречается с ним взглядом.       — Ну так свали отсюда. — Щурит глаза, глядя на в ответ.       — Не могу. — Пожимает она плечами. — Я часть твоего сознания, — легонько тычет указательным пальцем ему в лоб, — забыл?       — За каким хером мне снится это дерьмо? — Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, челюсти сводит от злости.       — Потому что ты не закончил то, что должен был.       — До Бишопа пока что не добраться.       — Нет. — Девушка качает головой. Улыбается, вставая на носочки и сцепляя руки за спиной. — Я не об этом. Она просила тебя сделать кое-что. — Наклоняет голову в бок. — А ты даже не пытался. — Резко опускается на пятки, перестаёт улыбаться. Детектив хмурится. — Нехорошо, Тэхён.       — О чём ты говоришь? — тихо спрашивает он. Девушка медленными плавными шагами приближается к нему. Останавливается.       — Откопай все воспоминания о той ночи, Тэхён. — Снова встаёт на носочки, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты кое-что упустил, — шепчет, и мужчине приходится напрячь слух, потому что ветер внезапно становится холодным, сильным и резким. И нихрена не таким уютным, каким был три минуты назад. — И проснись уже… — Смотрит ему в глаза. — Просыпаааайся… — Растягивает слова. Детектив не шевелится, словно загипнотизированный. — Тэхён! Просыпайся!       Открывает глаза, резко садится на диване, хватая ртом воздух. Проводит рукой по лицу. Он ненавидит эти сны. И жаждет их. Потому что хотя бы так может её видеть. Иногда Тэхён знает, что это сон. Иногда нет. Свет не включает. Ему комфортнее в темноте с некоторых пор. Смотрит на часы. Отлично. Ещё даже двенадцати нет. В голове нет ни одной мысли. Тупая, давящая пустота, от которой хочется вздёрнуться. Выдыхает. Встаёт и направляется к шкафу на кухне, достаёт бутылку, вытаскивает пробку, делает пару больших глотков. Прекрасная обыденность. Жидкость обжигает горло, а потом разливается теплом по телу. Не помогает. Сука.       Ненавидит возвращаться в пустой дом. Поэтому сутками торчит на работе. Но всегда наступает момент, когда нужно возвращаться домой. Просыпаться в это время ненавидит ещё больше. Потому что обычно такие пробуждения означают, что он больше не уснёт.       Хватает бутылку и шагает к столу, расположенному в правой части первого этажа. Садится на стул и снова зависает на несколько минут. Тянет руку, включает настольную лампу. Свет не яркий, но всё равно режет глаза, поэтому Тэхён морщится. Делает ещё глоток, ставит бутылку на стол и выдвигает верхний ящик. Смотрит на его содержимое, а потом протягивает руку и достаёт уже потёртый скетчбук. Он не знает, зачем хранит эти вещи, перебирая их в такие вечера, как этот. Словно вскрывает только что затянувшиеся раны тупым ножом каждый раз. И всё равно продолжает делать это.       Открывает на первой странице, разглядывает портрет, делает глоток из бутылки.       Переворачивает, смотрит.       Переворачивает, смотрит.       Пейзажи, быстрые зарисовки, собака, какие-то люди, он, озеро, снова он, его напарница, какие-то непонятные образы, ещё люди, каждый из тех, кто был когда-то его другом. Джо рисовала всех, кого встречала, в том числе и каждого члена отдела расследований. Первое время, когда она не произносила ни звука, кажется, рисование было единственной формой коммуникации.       Тэхён хмурится, замечая цифру, поставленную мелким почерком в правом нижнем углу листа. Что это? Явно не дата. Почему он раньше не замечал? Возможно, потому что она ничего не значит, идиот. Колено непроизвольно начинает подрагивать. Снова глоток, снова перевёрнутая страница, снова тупой нож и старая рана.       Ещё одна цифра. Какого…? Листает быстрее, находит ещё одну и ещё, и ещё. Они не последовательны. И он не понимает, зачем Джо их ставила. Это не номера страниц, он посчитал. Тогда что? Цифры стоят на разных страницах, не идут друг за другом, но проставлены до конца скетчбука. Возвращается к началу, листая снова. И так несколько раз. Идиотизм, ведь результат один — он не понимает, что это. Но чувствует зуд в затылке, потому что это явно что-то значило для неё. Или он хочет так думать, ведь тогда осталось что-то ещё. Что-то, что он не затёр до дыр, держа в руках бессчётное количество раз.       Возвращается к началу и снова переворачивает страницы, чувствуя нарастающую боль в грудной клетке. Бесполезно. Ничего это не значит. Очередной самообман. Хмурится, задерживая взгляд на одном из рисунков. Переворачивает страницу назад. Снова вперёд. Несильно сгибает верхний лист и прислоняет к нижнему.       Что. За. Нахрен.       Линии рисунка сверху плавно перетекают в линии рисунка, находящегося под ним. Ищет ещё одну страницу с номером и делает то же самое с ней и той, что перед ней. И видит то же самое. Резко вскидывает голову, глаза бегают, не задерживаясь на чем-то определённом. Думает.       Встаёт из-за стола, щёлкает выключателем, и первый этаж дома озаряется светом. Отодвигает диван, освобождая больше пространства. Возвращается к столу за скетчбуком. Застывает на секунду, не решаясь сделать то, что задумал. Ладно. Вырывает листы, раскладывая их стопками. Каждая заканчивается листом с цифрой. Берет первую стопку и идет к центру помещения. Раскладывает листы в ряд. Ещё одна стопка. Ещё один ряд. Не сходится.        Да что б тебя.       Время идет, но он не замечает, проведя за попытками разложить всё в нужном порядке несколько часов. Не получается. Психует. Пьёт. Пытается опять и опять психует. Вновь пьёт. Не знает почему, но кажется, что он должен разгадать эту головоломку. Последнюю связанную с Джо. Поэтому пытается опять и снова. Сдаётся. Чувствует злость. Швыряет бутылку в стену и застывает от внезапно посетившей его догадки. Отмирает, кидается собирать разбросанную по полу бумагу. Фасует по стопкам и заново принимается раскладывать их. Но только теперь через одну. Первая стопка в ряд. Затем третья. Затем вторая. Четвёртая. Шестая. Пятая. Седьмая. Девятая. И так до тех пор, пока не заканчивается бумага. Встаёт, разглядывая то, что получилось. Не хватает. Листов не хватает. Терзает внутреннюю сторону щеки зубами. Второй. У Джо был второй скетчбук. Вот только он не помнит, куда его положил.       Кидается наверх, ищет во всех шкафах, ящиках, под кроватью. Не находит. Торопится вниз. Делает всё то же самое. Не находит. Встаёт посреди помещения, оглядывая всё, что есть, уперев руки в бока.       Думает.       Думает.       Думает.       Черт. Точно. Шагает к кухонному шкафу, встаёт на стул, водит рукой по верху шкафа, так как не видит, что там есть, слишком высоко висит. Чувствует пыль и паутину. Тянет руку дальше. И едва сдерживает яростный победный возглас. Достаёт второй скетчбук, сдувает с него пыль. В один из особо поганых дней он перебрал и швырнул его, злясь, сам не зная на что. И больше о нем не вспоминал. До этого вечера.       Проверяет наличие цифр на страницах. Спрыгивает со стула, направляется к своеобразному пазлу. Потрошит скетчбук также, как и первый, проделывая ту же процедуру. И когда кладёт последний лист в ряд, понимает, что всё совпало. Но ему нужно забраться повыше, чтобы понять, что в итоге получилось. Бежит на второй этаж, медленно подходит к перилам, чувствуя тревогу. Останавливается, выдыхает, и только после этого смотрит вниз. Сердце пропускает удар, Тэхён начинает рвано дышать. Потому что не понимает значения того, что видит. А видит он портрет примерно годовалого ребёнка. Составленный из множества более мелких рисунков. Что, черт возьми, это значит? И к чему такая секретность? И… кто он?       Тэхён не знает сколько времени стоит вот так, пялясь на огромный портрет ребёнка. Спускается вниз, хватает куртку, ждёт Велеса, садится в машину и, наплевав на то, что, мягко говоря, не трезв, гонит в единственное место, где может прочистить мозги.              

***

             Берег озера Мичиган видел все состояния, в которых бывал Тэхён. Когда он говорил, что это место — его убежище, он не лгал. Тэхён рос, взрослел. И продолжал приходить сюда в моменты совершено разные. Как, собственно, и сейчас. Не знал куда ещё можно поехать, поэтому приехал к маяку.       Он бездумно шагает вдоль берега, то отходя, то приближаясь к воде. Пинает камень, задевая песок. Медленно идет, слегка шатаясь. Всё ещё старается не думать. Боится думать. Кажется, ему нахрен снесёт крышу. Вместе с тем не может перестать думать о ребёнке.       Ребёнок.       Кто он? Откуда? Почему такая секретность с его портретом? И зачем она его рисовала? Очевидно, что это кто-то важный. Гонит. Гонит от себя единственный логичный вариант. Но замирает, невольно вспоминая. Хмурится. Его дыхание учащается, взгляд не останавливается на чем-то конкретном. В голове начинают всплывать воспоминания. «Помнишь ту ночь, когда я пришёл к тебе весь перепачканный кровью?», морщится, слыша в голове мерзкий голос Хэтфилда. Тэхён делает шаг назад, хватает ртом воздух. Бесполезно. Его просто нет. «Помнишь, что я сказал тогда? Это была ложь. Я ничего не сделал с ним«. Оттягивает воротник кофты, потому что не может нормально дышать. «Никому я этого не поручал. И не делал того, о чем говорил. Никто не делал. И ты даже не представляешь, как этому был рад Бишоп. Такой материал для исследований. Ммм». Тэхён буквально слышит мерзкий смех ублюдка. Отворачивается от воды, собираясь уйти.       Оступается и падает на колени. Замирает. Потому что ярким, болезненным пятном всплывает ещё одно воспоминание. Джо. Истекающая кровью на его руках. Собирает последние силы, чтобы сказать что-то очень важное для неё. Тэхён помнит её глаза и голос, в котором без труда можно услышать боль и, чёрт, грёбаную надежду. «Ты должен найти его. Ты должен…». Тогда он думал, что Джо говорит о Хэтфилде. И перебил, когда она попыталась возразить. Потерянно смотрит на зверя, как будто тот может ответить на все вопросы.       — Она говорила не об этом ублюдке… Твою мать.       У Джо есть ребёнок? Сын. Боже. Останавливается, рвано дышит. Смотрит на толщу воды. И, кажется, впервые понимает, зачем она когда-то давно отправилась купаться в декабре. Сейчас теплее, только конец сентября. Шагает к воде, но останавливается у самой кромки.       Как у неё получилось… не ненавидеть. Как она смогла жить дальше? С таким грузом. Такой непосильной ношей. В его голове всплывает беззубый малыш из торгового центра, странная и бурная реакция Джо на него. То, как она издалека наблюдала за детьми, которых они встречали на улице. Теперь Тэхён, кажется, начинает понимать. Он думал, что хуже уже просто некуда. Чёрт, как же он ошибался.       Часто моргает, увлажняя сухую сетчатку. И чувствует внезапную вспышку злости. Лучше бы он, на хрен, сдох. Он, а не она. Потому что, видимо, Джо могла жить с этим знанием. А ему то что делать? Как, сука, выбраться? От количества и скорости мыслей, хаос в голове перерастает в гул.       — Грёбаный пиздец! — Кричит. Потому что сил терпеть не остаётся. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — вопит, задрав голову к небу. — Грёбаная эгоистичная стерва!       Прижимает ладонь ко рту, заставляя себя замолчать. Даже дышать перестаёт, пытаясь осознать. Не выходит. Потому что понимать, как долго тонул в жалости к себе вместо того, чтобы искать ребёнка, очень страшно. Отмирает. Выдыхает. Подрывается с места и бежит в сторону машины.              

***

             Росси дёргается и садится в кровати. Хмурится, пытаясь понять, что именно его разбудило. Смотрит на часы. Полседьмого утра. Отлично. Резко поворачивает голову, потому что слышит, как кто-то тарабанит в его дверь. Кто-то очень глупый, судя по всему. Гектор встаёт с кровати, берет с тумбочки свой пистолет и тихо спускается на первый этаж. Замирает напротив двери, прицеливаясь, и слышит, как идиот снаружи снова колотит в его дверь.       — Гектор! Это Тэхён.       Мужчина хмурится. Выдыхает. Опускает оружие и идет открывать. Не успевает сказать и слова, потому что детектив, не дожидаясь приглашения, залетает в дом. Гектор наблюдает, как Велес спокойно заходит вслед за хозяином, идет к дивану, запрыгивает на него и по-хозяйки разваливается, никого не спрашивая.       — Просто прекрасно, — бормочет себе под нос сержант. Закрывает дверь. Переводит взгляд на детектива. — Ты ведь в курсе, что я тебя почти пристрелил?       — Да, да, прости. Дело срочное, — начинает тараторить.       Гектор видит, что он чем-то взбудоражен и совершенно точно абсолютно неспокоен. Часто дышит. Взгляд бегает. И, кажется, он пил. Ходит по комнате из стороны в сторону. Росси засовывает оружие за пояс штанов, идет к холодильнику, достаёт две бутылки пива, одну протягивает детективу, но тот, к удивлению сержанта, качает головой.       — Ладно. Рассказывай.       — Я… мне… она… — Хватает ртом воздух. Не знает, на хрен, с чего начать так, чтобы сержант не решил, что он спятил.       — Так, стоп, — спокойно говорит Гектор. — Для начала присядь. — Тэхён кивает и садится в кресло. Гектор садится на подлокотник кресла, стоящего напротив. — А теперь выдохни и начинай говорить.       И Тэхён начинает. Он рассказывает всё. О том, как нашёл цифры и обнаружил рисунок. О том, что говорил Хэтфилд. Даже о странной реакции Джо на детей и о случае в торговом центре. Кажется, он рассказывает больше, чем планировал. Просто потому, что не может вовремя заткнуться. Росси ни разу его не перебивает, только хмурится всё сильнее.       — Я не спятил. Гектор, мне нужна ваша помощь. — Замолкает. Ждёт.       — Чего конкретно ты хочешь сейчас? — почти сразу спрашивает Росси. Детектив смотрит ему в глаза.       — Джо просила меня найти сына. Это были её последние слова. — Наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени и надавливая на глаза пальцами. — Вместо этого я больше года занимался той дрянью, которой занимался. А потом ещё столько же утопал в жалости к себе. — Пожимает плечами. — Хватит с меня. Пока я упивался собственным горем, где-то страдал ни в чем неповинный ребёнок. Её ребёнок. Если бы я был внимательнее… — Качает головой. — Я хочу найти его. Я должен его найти. Мне необходимо его найти. И один я не справлюсь. — Убирает руки от лица, смотрит на сержанта.       Росси отвечает не сразу, внимательно вглядываясь в лицо детектива. Сказать, что он удивился, услышав эту историю, это ничего не сказать. Это… обескураживает. И ему абсолютно ясна причина, по которой Тэхён рвётся найти мальчика. Росси думает. Совсем недолго, потому что на самом деле здесь и думать нечего. Кивает.       — Хорошо. Сегодня же дам необходимые распоряжения. У тебя есть фотография рисунка? — Тэхён достаёт телефон и протягивает его сержанту. Росси смотрит на фотографию и чувствует укол грусти. Отдаёт телефон детективу. — Если ты прав, и он жив, мы найдём его. Обещаю.       — Спасибо, сэр.              

***

             Сэм поднимается в отдел. Она приехала раньше остальных, потому что снова проснулась раньше будильника. Проходит к своему столу, наклоняется вперёд и ставит бумажный стаканчик с кофе на стол напарника. Привычка. Кто приезжает раньше, тот и покупает кофе. Раньше почти всегда это делал Тэхён. Теперь… она решила, что пора возобновить это маленькую традицию.       Садится за стол, но вместо того, чтобы взяться за просмотр материалов, «зависает», уставившись в столешницу. Отмирает только когда слышит шум на лестнице. Поворачивает голову и видит сержанта. Судя по его виду, утро не задалось.       — Доброе утро, сержант, — спокойно произносит Дойл.       Росси не замечает её сразу, поэтому выглядит удивлённым и вместо слов просто кивает. Ничего не говорит, проходит в свой кабинет и закрывает за собой дверь. Дойл думает, что сержант явно чем-то озадачен.       Так и есть.       После того как Ким отправился домой приводить себя в порядок перед рабочим днём, Гектор далеко не сразу сдвинулся с места. Он прекрасно понимает, как выглядит эта история с мальчиком. Так же как и то, как это воспримут в отделе. А ещё он понимает, что если хочет вернуть, хотя бы частично, своего детектива к тому, кем тот был, то сделает всё необходимое. Даже если придётся начать поиски призрачного мальчика, который, вполне вероятно, может быть мёртв. Так что его ребятам придётся просто смириться с этим решением.       Он ждёт, пока вся команда окажется в сборе. И это не занимает много времени, потому что его люди редко страдают отсутствием пунктуальности. Тем более у них есть дело. Сержант смотрит на каждого члена своей команды сквозь поём открытой двери. Выдыхает. Пора.       — Доброе утро, сержант, — дружелюбно приветствует его Марти. Гектор кивает в ответ.        — Я тут покопал насчёт окружения Дэмиана… — начинает Банни, но замолкает, увидев, как сержант качает головой.       — У нас появилось ещё одно дело, — начинает Росси и все в отделе затихают, ожидая. Он смотрит на Тэхёна и видит призрак новенького в отделе, пришедшего к ним несколько лет назад. Принципиально, честного и сострадательного. Полная противоположность последней версии детектива. Тэхён явно волнуется, опасаясь, что отдел не примет ребёнка всерьёз. — Это не совсем дело. Но пропал ребёнок. Нам нужно его найти.       — Фото есть? — тут же подключается Ману.       — Нет, — отвечает Росси. — О нём мало что известно. Сейчас ему пять, — смотрит на Тэхёна, тот вдруг понимает, что не знает даже приблизительного возраста, — может, шесть, лет. Из изображений только его портрет в младенчестве.       При этих словах Коул хмурится, чуя неладное.       — Он как-то связан с делом о священниках? — интересуется Сэм.       — Эм… нет. Он связан со старым делом. — Росси замолкает на секунду. — Он связан с делом Хэтфилда. — Повисает гробовая тишина. И Гектор, чтобы заполнить её, достаёт телефон. — Банни, — говорит он, глядя на экран, делает пару движений пальцами, — я отправил тебе фото портрета. У тебя же есть какие-то там замудрённые программы, с помощью которых можно узнать как человек будет выглядеть через несколько лет? — спрашивает он техника.       — Конечно, — кивает тот и садится ровнее на стуле, принимаясь клацать пальцами по клавиатуре, вытаскивая фото из почтового ящика и загружая в нужную программу. Проходит пара минут и техник довольно улыбается. — Готово. — Он кивает в сторону принтера, который начал свою работу.       — Хорошо. — Росси забирает распечатку, внимательно рассматривает. На него смотрит малыш. И надо быть идиотом, чтобы не увидеть сходства с его родителями. — Рисунок тоже распечатай, — говорит он технику, не поднимая головы от листа бумаги.       Росси подходит к пустующей части доски и крепит на неё распечатку. Медлит, но всё же отходит в сторону, давая возможность членам команды рассмотреть фотографию, сгенерированную в программе. Наблюдает за их реакцией. И замечает тяжёлый взгляд Коула.       — Кто он? — сдержанно спрашивает Линкольн.       — Это не имеет значе… — начинает Росси.       — Нет имеет, — грубо прерывает его детектив. — Кто это ребёнок на самом деле? — снова спрашивает, облокачиваясь на столешницу. Росси открывает рот, чтобы ответить, но его перебивают.       — Это… — тихо начинает Тэхён, глядя на свои руки. Поднимает взгляд и прилагает усилие, чтобы смотреть прямо в глаза Коулу. — Я думаю, что это ребёнок Джо и Хэтфилда.        Детективы молчат, пытаясь переварить услышанное. Коул и Ким упрямо играют в гляделки. А затем Линкольн выдаёт смешок.        — Вы это серьёзно? — спрашивает он сержанта. — Почему мы не знали о нём раньше? Почему Джо не говорила? И как, чёрт возьми, узнали о нём сейчас?! — Он начинает злиться.       — Так, всё, — строго произносит Росси. — Мы занимаемся этим, нравится тебе это или нет, Коул. — Смотрит секунду на детектива. — Ману, Хилл проверьте информацию, о которой не успел сообщить Банни. Сэм освободите Шоу, хватит с парня пока. Что по опросам свидетелей, Зои? Что с тем мальчиком? — Она открывает рот, чтобы ответить, но он перебивает. — Пошли в кабинет. — Разворачивается и уходит. Лерой следует за ним и прикрывает за собой дверь.       — Разве это имеет значение? — спрашивает Тэхён Коула, закипая. Члены отдела всё ещё молчат, переваривая информацию.        — Да, имеет, — чеканит тот, вставая и опираясь руками на стол. — Сказать почему? — Не ждёт ответа. Выходит из-за стола и шагает к середине помещения. — Потому что я думаю, что всё это очередная попытка Росси вытащить тебя. — Тэхён выходит к нему и останавливается в паре шагов. — Потому что ты бедный и несчастный, нуждаешься в помощи. И это дело с каким-то призрачным мальчиком…       Он не договаривает, потому что кулак Тэхёна врезается в его челюсть. Линкольн отходит на пару шагов, от неожиданности хватаясь за ушибленное место, но тут же выпрямляется и снова шагает к Тэхёну.       — Давай, — рычит зло. — Ну же. Ты же хочешь выбить из меня всё дерьмо!       И Тэхён бьёт. Не один раз. А Коул не пытается защищаться или отвечать на них. Тэхён в очередной раз замахивается, но бьёт не сразу.       — Тебе не надоело себя жалеть? — Шипит сквозь зубы. Бьёт в живот. — О нет, я искромсал убийцу, насильника и монстра, вот же незадача, это не входит в твои моральные рамки. На хуй это! — Приподнимает Коула со стола и отпускает рубашку, он не собирается бить лежачего. — Ты такой лицемер, Линк! — Замахивается и снова бьёт.       Коул отшатывается, но стоит на ногах. Ким снова подлетает к нему, бьёт в бок, перекидывает его руку через своё плечо и перебрасывает через бедро. Линкольн едва тихо стонет, свалившись на пол. Тэхён наклоняется над ним, хватая за грудки. Горько усмехается, качая головой.       — В следующий раз, когда решишь, что кто-то близкий сделал что-то настолько плохое, что не заслужил понимания и прощения, — Коул поднимает голову и смотрит ему в глаза, — вспомни, как из-за твоей зависимости твою дочь похитили и изнасиловали. — Тэхён видит, как темнеет взгляд детектива, но не собирается останавливаться. Пора уже услышать ему, что и он не святой. — Вспомни, как убил сделавшего это человека. И вспомни, блядь, что Адам почти сел за это в тюрьму. Кусок двуличного дерьма!       Линкольн с криком ярости бросается в атаку, но Тэхён в отличие от него не собирается позволять избивать себя. Они снова вцепились друг в друга. Тэхён пропускает удар и Линкольн рассекает ему бровь, проходится пару раз по рёбрам. Ким попадает лбом по переносице противника. Достаточно сильно, чтобы пошла кровь, но не сломав его. В какой-то момент они падают на пол и попеременно оказываются один сверху другого. Они самозабвенно бьются, выплёскивая всю накопившуюся за месяцы злость друг на друга. Они не замечают того, что никто не пытается им помешать. Нет времени задаваться такими глупыми вопросами. Удар за ударом, сносят пару столов вместе с содержимым, рушат доску с материалами. Плюются обвинениями в адрес друг друга и снова бьют.       Никто не знает сколько проходит времени. По ощущениям — много. Но они не заканчивают, пока оба не выдыхаются. Когда сил орудовать кулаками уже не остаётся, когда вся ярость и боль заканчиваются, когда они оба внезапно осознают бессмысленность и глупость своих обвинений, вспомнив, кем они являются на самом деле, тогда и только тогда они отрываются друг от друга. Тэхён приваливается спиной к уцелевшему столу Марти. Коул к стене между столами Ману и Дойл. Оба тяжело дышат и пытаются стереть кровь, мешающую смотреть. Они всё ещё сверлят друг друга взглядами, но один больше не видит в глазах другого призрения, второй не видит ненависти и брезгливости.       — Закончили? — холодно интересуется Росси, стоявший на пороге кабинета.       Детективы одновременно поворачивают головы на голос, всё ещё пытаясь отдышаться. Гектору больно смотреть на то, как они выбивают друг из друга дерьмо, но он не вмешался и не позволил вмешаться остальным. Потому что вот оно — апогей их неприязни. Если не сейчас, то другой возможности может не представиться ещё очень долго.       Ману стоит у окна одновременно сдерживая и успокаивая Зои, которая со слезами на глазах наблюдает за происходящим. Марти периодически отводит взгляд, не в силах смотреть на то, что позволяет им делать Росси. Оливейра, поняв, что всё закончилось, стоит с каменным лицом, глядя на детективов. Банни, кажется, переживает меньше всех. Потому что знает, что Тэхён в состоянии постоять за себя. А ещё знает, что и Коулу, и Тэхёну это было нужно. Дойл стоит у двери, ведущей в комнату отдыха, в которой закрыла взбесившегося Велеса, стиснув кулаки с такой силой, что, кажется пробила кожу ногтями. Она не плачет. Хотя хочется. Но понимает то, что понимает и Гектор. Сомнения, которые грызли сержанта, исчезают моментально как только он видит глаза Коула и Кима. Безошибочно читая своих людей многие годы, сержант понимает, что теперь станет легче. Возможно не так, как раньше, но определённо легче.       Для всех.       — Хочешь знать почему она не говорила, придурок? — Сипло спрашивает Тэхён, сплёвывая кровь. — Она думала, что ребёнок мёртв. — Садится ровнее, наклоняется вперёд, не сводя с Коула горящего злобой взгляда. — Так сказал ей Хэтфилд. Он пришёл к ней с ног до головы в крови и сказал, что это кровь её ребёнка. — Ким чувствует ненависть. Не к кому-то конкретному. Ко всему, сука, миру.       И Линкольн замирает.       Тяжело дышит, пытаясь собрать в голове всё в единый кусок.       — Тэхён… — начинает, но тут же замолкает, не зная, что сказать.       — Ты можешь не участвовать в этом. Просто представь на мгновение, что он жив. Он в руках Бишопа. И одному Богу известно, что с ним делают. Ему, сука, шесть или около того, Коул. И он совсем один.       Тэхён кое-как поднимается на ноги, поправляет рубашку и натыкается взглядом на разъярённого сержанта.        — Да, отстранён. Знаю, — безразлично говорит он. Хватает ключи со стола и идёт к выходу. — Если понадоблюсь, вы знаете где меня искать. — Бросает на ходу.       Линкольн провожает его взглядом, впервые за долгое время подумав о том, что, возможно, он ошибался. Переводит взгляд на сержанта.       — Ты тоже, — убийственно спокойным тоном говорит Гектор. Коул думает, что лучше бы орал. — Проведи время с семьёй. Может вспомнишь что значит защищать детей. — Уходит в кабинет, громко хлопнув дверью, чего никогда себе не позволял.       Коул оглядывает коллег. Снова видит осуждение, но теперь его это задевает. Хватает куртку.       — Если станет что-то известно, позвони, — просит он Банни, проходя мимо его стола. — По обоим делам.              

***

             Тэхён выкидывает в окно очередной окурок, выпустив сигаретный дым через нос. Велес, сидящий на заднем сидении, что-то ворчит. Судя по интонации что-то недовольное. Тэхён собирается ответить, но цепляет взглядом худощавую, сутулую фигуру на противоположной стороне улицы. Дэмиан Шоу. Детектив не едет домой или в очередной бар, после того, как в спешке покидает участок. У него есть дело поважнее. Уехав на пару кварталов от участка, он останавливает машину и просто ждёт.       Наблюдает за тем, как парень, засунув руки в карманы куртки, постоянно нервно озирается. Тэхён не может его за это винить, учитывая то, через что прошёл подросток. Заводит двигатель и медленно едет за Шоу. Парень шагает квартал за кварталом, постоянно сворачивая и переходя дорогу. Спустя довольно продолжительный период времени он снова сворачивает за угол, Ким следует за ним, но, как только поворачивает, жмёт на тормоза. Дэмиан стоит, прижавшись к стенке и смотрит прямо на него. Мужчина молча смотрит в ответ и парень, нерешительно, но всё же отходит от стены, обходит машину и садится на переднее пассажирское сидение. Кладёт руки на колени, как примерный ученик, смотрит в лобовое.       — Пристегнись, — спокойно говорит детектив и шевелит головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Дэмиан делает как было велено. — Куда?       — Прямо, — чуть напряжённо отвечает. Он всё ещё не уверен правильно ли поступает. — Через два квартала будет пиццерия, перед ней налево. Потом скажу дальше. — Он специально не называет конкретный адрес. Выдавая дорогу частями, Шоу оставляет себе возможность передумать, если почует неладное.       Тэхён усмехается, покосившись на него, парень не дурак. Они едут молча, за исключением тех моментов, когда Дэмиану нужно подсказывать дорогу. Делают довольно большой крюк по городу и Тэхён понимает, что парень специально шёл в неверном направлении сначала. Он сомневается, что такие меры предосторожности Дэмиан принял лишь из-за возможной слежки копов. И, скорее всего, это не его идея. Зачем? То есть, он понимает, что скрытая сеть священников-педофилов подразумевает некоторое наделение властью. Понимает, что, скорее всего, их покрывает кто-то сверху. Всегда есть кто-то, покрывающий сверху. Но глядя на Шоу можно подумать, что за ним охотится какой-нибудь профессионал.       — Всё настолько плохо? — спрашивает, не отрывая глаз от дороги. Парень поворачивает голову в его сторону, но не отвечает. — То, как ты пытался сбросить возможные хвосты… эти люди способны на что-то, кроме той дряни, которой занимаются за закрытыми дверьми? — Теперь он смотрит на Шоу и тот выглядит, как загнанный зверёк. Отворачивается, вцепившись в ручку двери.       — Не они, — едва слышно отвечает. — Те, кто их покрывает.       Тэхён кивает, да, знакомая схема. Больше он разговорами парня не изводит. Они доезжают до промзоны. Кто бы сомневался. Ким раздражённо выдыхает. Ну что за пошлятина? Машина долго петляет среди складов. Рабочих и заброшенных. Пока в какой-то момент Шоу не говорит остановиться. Они выходят из машины около почти развалившегося здания, Дэмиан смотрит на детектива.       — Вы должны оставить телефон и оружие здесь, — испуганно, но упрямо требует. Детектив смотрит на него долгих несколько секунд.       — Я оставлю телефон, но оружие оставить не могу. — Дэмиан хмурится, собираясь возразить, но Ким перебивает его. — Я могу помочь, парень. Но только если вы позволите. — Он засовывает руки в карманы куртки. — Решай быстрее.       Дэмиан сжимает губы, зло глянув на детектива, непонятно почему решает довериться ему. Опять. Он шагает, но вопреки предположению детектива, не к разрушенному зданию, а мимо него. Тэхён идёт следом. Дорога занимает ещё полчаса и когда они оказываются в доках, далеко от места, где оставили машину, Ким снова усмехается.       — Я не уверен, что найду свою машину, Дэмиан. Тебе придётся меня проводить, — добавляет он и широко улыбается, увидев удивленный взгляд парня. — Да шучу я, бестолочь. Веди.       Шоу подходит к двери одного из складских помещений, проходит четыре шага в сторону и, зацепив расшатавшийся в стене кирпич, вытаскивает его, а затем и что-то из отверстия в стене. Возвращает кирпич на место, идёт по направлению к многочисленным контейнерам. Тэхён не задаёт вопросов, просто наблюдает, подмечая мелочи. Они петляют в лабиринтах из контейнеров, но, кажется, парень точно знает куда идти. Наконец он тормозит перед одним из них и смотрит на детектива в нерешительности. Тот приподнимает брови и кивает в сторону контейнера. Парень решается, резко выдыхает и вставляет ключ, взятый в стене, в замок. Ким замечает, что замок на этом контейнере не такой, как на остальных. Он врезан с железо, а не висит. Значит, открывается с обеих сторон.       Железо скрипит, когда Шоу тянет дверь на себя. Тэхён делает шаг вперёд, заглядывает внутрь и цепляется взглядом за парня, державшего дрожащими руками перед собой пистолет.       — Эй, — тихо произносит детектив, медленно приподнимая руки. — Спокойно.       — Нет, Кевин! — взволнованно одновременно с ним говорит Дэмиан. — Он не враг. — Делает шаг внутрь контейнера. Кевин быстро смотрит на Шоу и тут же переводит взгляд на стоявшего неподвижно детектива. — Кевин, пожалуйста… — тихо продолжает, — он может нам помочь.       Кевин, парень лет двадцати пяти, высокий и широкоплечий. Но несмотря на угадываемую в нём физическую силу, он больше похож на нездорового и запуганного хлюпика. И Тэхён понимает почему. Глаза Кевина бегают от Дэмиана к нему и обратно. Ким буквально ощущает желание парня поверить Шоу. А ещё он видит в его глазах решимость. И это тоже ему знакомо. Медленно делает шаг вперёд.       — Давай ты уберёшь пистолет, пока не прострелил себе что-нибудь и мы поговорим?       Кевин снова смотрит на Дэмиана.       — Зачем ты его привёл? — Он опускает одну руку и тычет пистолетом в сторону детектива. — Ты, баран, не понимаешь, что доверять никому нельзя?!       — Просто выслушай его, — с мольбой в голосе отвечает Шоу. — Пожалуйста.       — И почему я должен его слушать, а?       — Потому что я был в твоей шкуре, — отвечает за Шоу Тэхён, опустив руки. Кевин смотрит на него. — И я точно знаю, что тобой движет. Но ты не должен делать это снова, Кевин. — Парень щурит глаза. — Я сделаю это за тебя.       Кевин невесело усмехается, резко отворачивается от них, прижав к глазам кулак с зажатым в нём пистолетом.       — Дэмиан, — обращается Тэхён к Шоу, — уходи.       — Что? Нет!       — Если ты не будешь знать о чём мы говорили, то не сможешь рассказать кому-то. Ты привёл меня к Кевину. Теперь ты должен уйти.       Дэмиан смотрит на него, потом переводит взгляд на парня, который успел повернуться к ним лицом. Кевин молчит. Но, подумав немного, кивает. Шоу собирается спорить, не желая оставаться в стороне, но при этом хочет свалить отсюда и забыть обо всём больше всего на свете.       — Что насчёт других копов? — спрашивает он детектива.       — Тебя больше никто не побеспокоят. Сиди тихо и не отсвечивай. Вот и всё, — отвечает тот.       Дэмиан стоит несколько секунд в нерешительности, а потом медленно идёт к выходу. Останавливается и вешает ключ на торчащий в стене гвоздь. Выходит не оглядываясь, уходит прочь. Кевин опускает руку с оружием, шаркающей походкой доходит до надувного матраса и тяжело опускается на него. Тэхён оглядывается. Матрас, стул, лампа на аккумуляторах. Всё.       — Миленько, — замечает он.       — Говори, что хотел и убирайся отсюда, — раздражённо отзывается Кевин. Детектив подходит к стулу и садится на него лицом к спинке, положил на неё руки.       — Что произошло, Кевин? — интересуется. — То есть, я понимаю, что ты, так же, как и Дэмиан был жертвой, но почему ты делаешь то, что делаешь? И почему сейчас?       Он пристально смотрит на парня, чувствовал сожаление. Смотрит на человека, которому сломали жизнь те, кто должен был помогать. И теперь ему жить с этим.       Кевин начинает говорить не сразу.       — Мне было пять, когда это случилось в первый раз. — Тихий голос отражается от железных стен глухим призраком отчаяния. — Я даже не понимал, что происходит. Я рассказал маме, но она не верила. Думала, я все придумал, чтобы не ходить в церковь. И стала отправлять меня туда в два раза чаще. Я думал, что так и должно быть. Мы жили бедно, еды иногда не хватало, в сад я не ходил. Мать пила, отца не было… — Он проводит рукой по волосам. — Тот священник делал это нечасто, а спустя три года его перевели. На его место приехал другой. И он был ещё хуже. Мне было страшно. Мне было стыдно. Я думал, что это я во всём виноват. Думал, что со мной что-то не так и хренов бог меня наказывает. Поэтому терпел. — Поднимает голову и смотрит в глаза детективу. — Когда мне было тринадцать, я сбежал из дома. Больше не мог. Но меня быстро нашли и сказали, что если я сбегу ещё раз, то меня заберут у матери и определят в детдом при церкви. — Усмехается, качнув головой. — Я жил в этом аду до четырнадцати, а потом просто перестал вызывать их интерес. От меня отстали. Я пытался всё забыть, но каждый раз, видя глаза запуганных и страдающих детей, снова всё вспоминал. Когда мне было девятнадцать, я добился встречи с епископом. И знаешь что? — Детектив не отвечает, предугадывая, что скажет парень. — Он знал! — Кевин повышает голос. — Этот ублюдок всё прекрасно знал и ничего не делал!       — И ты решил взять всё в свои руки? — уточняет Тэхён, потому что Кевин замолкает. Парень кивает.       — Да. Не сразу, но да. Я жил, перебивался с одного заработка на другой. И пил. Много. Подсел на наркотики. А два месяца назад наткнулся на плачущего в переулке пацана. Ему было лет десять. А в двадцати метрах от него стояла церковь. — Парень тяжёлым взглядом смотрит на Тэхёна. — Я словно очнулся. С тех пор в завязке. Начал прощупывать почву.       — А Дэмиан?       — Его я знаю с детства. Мы жили по соседству. И когда он понял, что я собираюсь сделать, напросился в помощники, потому что с ним происходило что-то подобное. Но единственное, что я разрешил ему делать, это добывать инфу. Полиция ничего не делает. Епархия ничего не делает. Я решил, что должен сделать это.       — Хорошо, — просто говорит детектив. — Теперь слушай, что мы будем делать. — Он двигается ближе. Лезет в карман куртки, вытаскивает пачку денег, за которыми успел съездить домой ещё утром, и протягивает ему. — Ты уедешь. Сегодня же.       — Нет. Я не могу.       — Можешь! — рявкает раздражённо. — Ты расправился с двумя священниками особо жестоким способом. Тебя даже судить не будут, ты сразу отправишься на электрический стул без возможности обжалования решения суда. — Кевин упрямо качает головой. — Да что б тебя… — Тэхён опускает голову. А затем смотрит на парня совсем другим взглядом. Тем, который последним видели убитые им приспешники Хэтфилда. — Я знаю, ты думаешь, что обязан. Что никто, кроме тебя этого не сделает. И что ты не имеешь права жить дальше, пока не закончишь здесь. Но у тебя ещё есть шанс наладить свою жизнь, Кевин. Просто бери деньги и уезжай. Я обещаю, что мы не оставим это дело. Я доберусь до них. До всех. Тебе незачем делать это.       — Как? — нахмурившись, спрашивает тот, не совсем понимая, что имеет в виду детектив. — Собираешься…       — Нет. Не тем способом, который выбрал ты, — торопливо объясняет, в ответ получает ироничную усмешку.       — Их столько лет покрывали. С чего ты взял, что у тебя получится добиться справедливости? — Парень хмурится ещё больше, увидев ехидную улыбку детектива.       — Слышал о сержанте Гекторе Росси?       Пару часов спустя Тэхён глушит двигатель около своего дома, но выходить не спешит. Откидывает голову на сидение и закрывает глаза. Чувствует усталость. Такую, словно не спал последние месяцев восемнадцать. Мотает головой из стороны в сторону, достаёт сигарету, зажимает её зубами, прикуривает. Смотрит в зеркало заднего вида и замечает ярко-жёлтые глаза, которые, кажется, светятся в темноте.       — Пошли домой, животное, — усмехаясь, говорит детектив и выходит из машины. Выпускает зверя, медленно шагает к двери.       — Ты домой добирался через Гранд-Каньон, что ли?       Слышит хриплый голос справа и резко разворачивается. Гектор выходит из тени в полосу света, отбрасываемого уличным фонарём и усмехается.       — Сержант, — сдержанно произносит Тэхён.       — Расскажешь, где был? — задаёт вопрос, но не требовательным тоном, кажется, он и так всё понимает.       — Это не имеет значения, — прохладно отвечает, проходит мимо сержанта. — Спокойной ночи, Гектор.       — Это не имело бы значения, если бы ты не забыл выключить GPS на машине, — сообщает Росси, поворачиваясь к нему лицом. Детектив замирает. Медленно поворачивает голову и смотрит на сержанта.       Сука.       — Почему мне кажется, что вы и так уже всё знаете? — раздражённо интересуется он. Росси засовывает руки в карманы джинсов, пожимает плечами и усмехается.       — Ты узнал, кто убийца? — задаёт вопрос прямо в лоб. Тэхён делает затяжку и выкидывает окурок в сторону.       — Да.       — Скажешь?       — Нет, — отвечает, копируя позу сержанта. Гектор кивает.       — Разумеется, нет.       — Они заслужили гораздо больше, чем сделал он. — Неожиданно для себя говорит Тэхён. Росси морщит лоб. — Вы его не найдёте. Он больше не появится в Чикаго. — Сержант снова медленно кивает.       — Хм… Ну рассказать, чем они это заслужили ты же можешь? — уточняет. Тэхён молчит какое-то время, взвешивая что-то в своей голове.       — Пиво? — наконец спрашивает он и кивает в сторону дома.       

***

              Спустя восемь месяцев после мнимой «смерти» объекта.              Джо бежит сквозь лес. Босая, в каких-то обносках. Ночь не даёт хоть что-нибудь разглядеть, но она не останавливается, не обращая внимания ни на камни, впивающиеся в босые ноги, ни на ветки деревьев, что больно хлещут и царапают кожу. Распущенные волосы путаются и цепляются за всё подряд. Бежит дальше, сцепив зубы и рискуя сломать себе шею. Что угодно лучше очередных опытов и приёма изъедающих её разум препаратов. Они хотят, чтобы Джо забыла. Хотят вытравить всё то хорошее, за что она до сих пор держится. И поскольку это всё, что у неё осталось, Джо не намерена сдаваться без боя.       До сих пор не совсем понимает, как удалось вырваться. Смутно помнит, как рванула ремень, державший руки. Как схватив первый попавший под руку предмет, который оказался карандашом, без раздумий воткнула его в глаз одного из докторов, склонившегося над ней. Плохо помнит вереницу коридоров и дверей, через которые бежала, не думая. В перерывах между беспамятством и опытами её заставляли тренироваться. И хоть Джо почти ничего не помнит из этих тренировок, мышечная память работает на ура. Это и, видимо, капля везения, являются причиной, по которой она сейчас прорывается сквозь лес, слыша сзади неумолимо приближающийся лай собак и крики людей.       Останавливается на секунду, пытаясь разглядеть хоть что-то, но ей кажется, что темнота вокруг настолько плотная, что её можно потрогать. Слышит неясный шум и запрокидывает голову вверх. Вертолёт? Откуда у них в этой глуши, мать их, вертолёт? Глухо рычит, чувствуя, как начинают покидать силы, и кидается правее той траектории, относительно которой двигалась всё это время. Лёгкие горят огнём, мышцы, кажется, вот-вот разорвёт от напряжения, но не останавливается. До тех пор пока остановиться её не вынуждает природа.       Джо скорее чувствует, чем видит резкий обрыв впереди и едва успевает остановиться у самого края. Замирает. Осторожно смотрит вниз. Холодный ветер рвёт волосы и пронизывает насквозь. Тонкая ткань сорочки не спасает, но она замечает это словно со стороны, продолжая неотрывно смотреть на отблески луны, вышедшей из-за облаков, в бурных потоках реки, раскинувшейся мокрой и блестящей лентой среди камней далеко внизу.       — Стоять! — рявкает мужчина, с ног до головы одетый во всё чёрное, наставляя на неё оружие.       Джо медленно разворачивается и смотрит на него, замечая прибывающих людей с собаками. Её обступают полукругом и замирают, опасаясь делать резкие движения. Ведь понимают, как и она, что путь у неё только один. Джо делает небольшой шаг назад.       — Я сказал, не двигайся, — шипит мужчина, сквозь сжатые зубы. Джо криво улыбается.       — А то что? — тихо спрашивает его.       — Подними руки и не шевелись! — Пропуская мимо ушей вопрос, продолжает раздавать указания и Джо вспоминает его голос.       Он использовал её в качестве груши для битья, называя это тренировками по рукопашному бою. Причём тренироваться, вроде как, должна была сама Джо. Больной садист. Она делает три небольших шага в их сторону, подыгрывая им, хотя уже приняла решение.       — Как скажете… сэр. — Легко отзывается, опускает руки.       Они не выстрелят. Уже не один раз Джо убеждалась в том, что им даны чёткие указания. Она должна оставаться живой. Хрена лысого. Резко разворачивается и разбегается, используя пространство для разгона. Бишоп может идти к чёрту, Джо предпочтёт умереть. Делает последний шаг и отталкивается от скалистой поверхности, готовясь почувствовать свободу в последние секунды своей жизни. Но ей не позволяют. Один из солдат — в самом начале Джо решила, что это именно солдаты — перехватывает её у самого края пропасти и валит на землю. Джо рычит от бессильной ярости, не обращая никакого внимания на боль от грубого падения, и принимается отбиваться, злясь на себя за то, что не увидела как к ней подобрались сбоку. Понадобилось двое, чтобы хоть как-то обездвижить её и поднять на ноги.       — После какого из побегов тебе станет ясно, что ты не выберешься отсюда? — с насмешкой спрашивает командир отряда, подходя к нему. Джо не отвечает. Плюёт ему в лицо кровью, скопившейся во рту. — Сука.       Её голова резко дёргается в сторону от удара пистолетом, она чувствует резкую боль в виске, а потом наступает темнота.