Рио-Рита

Июнь 2006 года

На потолке, таком высоком, что до него даже папа не смог бы допрыгнуть, были нарисованы цветы. В кухне пионы, в гостиной розы, в гостевой спальне тюльпаны. В хозяйской красовались самые нежные - белые лилии. Количество мягкой мебели поражало воображение - диваны, кровати, кресла, кушетки, пуфики... Раздвижные двери отделяли небольшую кухню от столовой, рассчитанной на десять человек. Каждая вещь говорила о том, что здесь любили и ждали гостей. Квартира вызывала ощущение déjà vu (модное французское слово, которое они недавно проходили в школе), словно Дина видела её во сне. О чём, конечно, было сказано Свете. - Ерунда, - отмахнулась та, - просто все питерские квартиры похожи. И правда. Кажется, до переезда в Германию они жили в такой же. "А прятались мы в какой?" - пронеслось в голове у Дины, но спросить она не успела: в кухню вошёл Илья, умудрившийся без единого слова занять собой всё пространство. Виной всему был его взгляд - тяжёлый, измождённый, как у африканских детей, которых то и дело крутили по телику. Взгляд человека, видевшего всё. Как у Светы, только ещё надрывнее. Оно и понятно - Илья намного старше. "На целую жизнь", - посмеивалась про себя Дина. Он даже был на Том Самом Концерте Того Самого Цоя. Фанатик, как и его жена. И всё-таки Светин муж Дине нравился. Высокий, худой, очень тихий, он не вторгался в разговоры, предпочитая слушать, и не кричал о любви, стремясь сразу её показывать: терпеливо ожидал жену с тренировок, готовил ей еду, дарил подарки, оплачивал лечение её бабушки и потакал просьбам её сестры. Дина решила, что её собственный муж тоже должен быть таким. - Вам что-нибудь принести? - осторожно спросил Илья, не отрывая глаз от Светы. - Мне нет, - та даже не посмотрела в его сторону. - Дина? - Принеси бутылку колы, пожалуйста. - Без проблем, - он улыбнулся своим широким ртом и мазнул взглядом по Муртазаевой. По спине побежали мурашки. На секунду ей захотелось вскочить со стула и обхватить себя руками. Подавив внезапную панику, Дина пощёлкала костяшками пальцев и с интересом посмотрела на сестру. Спина прямая, подбородок вздёрнут, веки чуть опущены, как у всех баб на средневековых картинах. Глаза тёмные и влажные, даже зрачков не видно. В такие можно засмотреться и навсегда пропасть. - Свет, ты такая красивая. Правда же, красивая, Илья? - Необыкновенно красивая, - раздалось из прихожей. Светины губы дрогнули в искажённом подобии улыбки. Она ничего не ответила. Когда входная дверь закрылась, Дина подсела поближе к сестре. - А почему мама с папой не любят Илью? Он же такой хороший. - У них есть на то причины, - Света прикрыла лицо ладонями. - И тебя это не обижает? - Разве должно? - Ну... - Дина замялась, - ...он, типа, твой муж. - Объелся груш. А на бумажке да, муж. - Я не понимаю... - Тебе и не нужно понимать, Дина. Просто знай, что брак это не всегда просто, а семья - не обязательно про счастье. Повисла тишина. В гостиной тикали часы, на улице веселился народ - отмечали очередной государственный праздник, коих в последнее время расплодилось такое количество, что папа с мамой не утруждались их запоминать. А Дина и подавно. Света продолжала держать ладони у лица, словно пытаясь закрыться от неудобной темы. Муртазаевой это не понравилось, и она решила спросить напрямую: - А ты сама хоть его любишь? Поначалу сестра ничего не ответила. Она принялась тереть глаза и громко вздыхать, словно стараясь сдержать слёзы. Успокоившись, она наконец положила руки на стол. Её плечи вздрогнули, а затем она повернулась к Дине и спокойно ответила: - Нет. И никогда не любила. В прихожей раздались шаги и шелест пакетов. Через мгновение Илья, одетый в чёрный плащ, вручил Дине бутылку колы и упаковку мармеладок. Она хотела сказать "спасибо", но не смогла вымолвить и слова: выражение его лица было скорбным, как у Светы, когда они прощались шесть лет назад. Он всё знал. *** Бандит вернулся в Светину жизнь через неделю после шестнадцатилетия. Поздним вечером она пришла домой с тренировки и обнаружила свою дражайшую ба в гостиной в компании незваного гостя. Лицо его было до ужаса знакомым. - Светочка, проходи, проходи, мы тебя заждались, - ба засуетилась, как курица-наседка, то и дело заискивающе оглядываясь на высокомерного хлыща. - Илюша тут букетик тебе принёс. Ты садись, садись, а я пока чаю принесу. Она уселась в кресло прямо в куртке. Он сидел в чёрном пальто, кажется, том самом, ещё сохранившем гнилостный запах их последней встречи. Этот человек за три года ничуть не изменился. Так же наблюдал за ней на расстоянии, и глаза его кричали, что Свете лучше хватать сумку и бежать без оглядки, и вновь прятаться, скитаться, а иначе её схватят и посадят в клетку. Давно забытая тревога разлилась в душе кипящей лавой. - А по воде вы тоже ходите? - Это ты меня сейчас с Христом сравнила? Остроумно. - Ну вы же воскресли. Или Алик вас тогда упустил? - Или. - Коротко ответил он. - Я очень рад нашей встрече. Ба вернулась с подносом, уставленным сладостями, которых у них отродясь не было. "Вот и бандитские подачки, - Света чувствовала, что ещё чуть-чуть, и её зубы заскрипят громче половиц, - всё чинно-благородно, по-старому". Взяв свою кружку, женщина поспешила оставить "молодёжь" наедине, чем вызвала нервный смешок у внучки. - Вы бы хоть за комплимент поблагодарили. - Какой? - Вы у нас теперь молодёжь. - Я не такой старый, поверь. - Он сел на край кресла и наклонился вперёд, неотвратимо приближаясь к Свете. - А ты расцветаешь, Малахова Светлана Александровна. Всё краше и краше. - Он протянул руку с явным желанием дотронуться то ли до её щеки, то ли до волос, но в последний момент передумал и сжал пальцами своё колено. Тревога медленно перерастала в панику. - Зачем вы пришли? Что вам от нас нужно? Алик с мамой уже несколько лет не живут в России, до нас им дела нет. - А вот тут ты ошибаешься, красавица. - Мужчина широко улыбнулся. - Твои родители хотят вернуться домой, и им нужна гарантия, что всё пройдёт гладко. Я и мой старый друг готовы её предоставить за определённую плату. - Причём здесь мы с бабушкой? У нас ничего нет. Улыбка стала ещё шире. - Алик отдаст нам пять миллионов, а ты - себя. И тогда мы будем в расчёте. Света поперхнулась воздухом от возмущения. - Чего?! - закричала она. - Совсем ополоумел, извращенец?! Я столько натерпелась из-за вас, а теперь ещё это!.. - Свет, ты чё? - на пороге гостиной показалась перепуганная ба. - Кончай дурить, ночь на дворе уже. - Это я дурю?! Ты вообще слышала, что он несёт? - Никогда не думал, что предложение о работе тренером способно вызвать такую бурю эмоций. - Чего?.. От снисхождения в его взгляде можно было провалиться сквозь землю. - Мы с товарищем открываем сеть спортивных клубов и предлагаем тебе быть тренером. Стрельба, танцы, лёгкая атлетика - всё, что придётся по душе. Если втянешься, через пару лет возьмём тебя в долю. - А если нет? Он поднёс к губам чашку. - Разберёмся. *** Сон не шёл - в голове бушевал ураган из мыслей, воспоминаний и фантазий. Стоило глазам закрыться, как перед ними возникал образ Ильи, с тоской и надеждой ожидающего от Светы... чего? Любви? Взаимности? "Если бы на меня так смотрели, я бы сходила с ума от радости", - призналась себе Дина. Ничего, совсем скоро она тоже найдёт себе одержимого поклонника. В конце концов, ей почти пятнадцать. В хозяйской спальне, располагавшейся напротив, было тихо. Неужто они просто уснули? И даже не поцеловались? Хотя, чего ожидать от Светки? Во время их побега ей было столько, сколько сейчас Дине, а она думала только о Цое да о Чечне. Скучная она, в общем. Но хорошая. Наверное, за это Илья её и любит. А сон всё не шёл. Устав ворочаться, Муртазаева встала с кровати и включила свет. Телевизор смотреть не хотелось - в такое время по нему крутили только эротику и рекламу секса по телефону, а Дина это всё уже видела. Её внимание привлекла книжная полка, на которой стояло большое бархатное нечто, при ближнем рассмотрении оказавшееся альбомом с фотографиями. Выбор был очевиден. На первой странице Дину встретил молоденький Илья в каске и с автоматом. На второй - он же в компании двух парней и подпись "Илюха, Большой, Даня - братья навсегда". На третьей красовался снимок Ильи с экрана телевизора. "Ого, да он прямо звезда!". Телеканал ТВ-6 Москва (ого, так он из Москвы, как и Дина теперь). А дальше было много Светы. Нет, не так. Очень много Светы. Света в спортзале, Света в ресторане, Света с бабушкой и Ильёй на природе, Света с лысой женщиной в бильярдной, Света с другом Ильи в тире. Света с Ильёй в Париже. Света в свадебном платье - бледная, худая и совсем не счастливая. Затем пошли фотографии того самого друга Ильи, Данилы. Данила в Чечне, Данила в Москве, Данила в Чикаго. Данила с лысой женщиной (поправка - не лысой, а в парике) на море. На последней странице Дина увидела себя и Свету, ещё совсем мелких, снятых будто из-за угла. В животе потянуло от волнения. Когда было сделано фото? Неужели в момент их бегства? Но откуда оно здесь взялось? В дверь тихонько постучали. - Тоже не спится? - Илья выглядел измождённым. - Ага. - Альбом смотришь? - Ага, ага. - Нашла что-то интересное? - Вроде нет, - Дина вцепилась в ручку двери, усмиряя своё любопытство. Она не будет спрашивать у Ильи про фото, не дура ведь. Лучше поинтересоваться у Светы. - Ты не обижайся на неё. Да, она резковата, но на самом деле очень счастлива, что ты приехала. - Я знаю. Мы ведь сёстры. - Точно. - Илья растянул губы в улыбке. - Спокойной ночи. - И тебе. После их разговора Дина провалилась в сон как по щелчку пальцев. *** - Эй, малая, сто лет не виделись. Данила был ангелом. Что бы он ни делал, каким бы ни было его прошлое, Света не переставала считать его лучшим, что с ней случалось. Тема с "давай ты побудешь моим телохранителем" замялась, и Малахова действительно проводила тренировки в спортклубах. Иногда ей приходилось тренировать Данилу. Иногда - его жену Дашу, пучеглазую тётку с большим ртом и неуёмным любопытством. Раз в три месяца они ездили на какие-то большие стрельбища, где после часовой пальбы по мишеням устраивались пьянки. Свете настойчиво предлагали попробовать хотя бы чешское пиво, но она всегда отказывалась - алкоголь и курево вызывали отторжение. Когда от неё отставали, Света уходила подальше, чтобы не мельтешить. Однажды летом, как раз во время пьянки, к ней подошёл тот самый бандит в чёрном плаще. Илья. Она думала, что это ненастоящее имя, но Данила сказал, что "знает Илюху как самого себя". Даниле можно было верить. Данила был как молодой дядя Миша, такой же надёжный и спокойный. Бандит, в которого можно влюбиться. Илья стоял ровно. Если выпил, то совсем немного. По крайней мере, сивухой от него не несло. А вот сигаретами - да, и сильно. Света демонстративно поморщилась. - Свет, а Свет, ты чего такая недовольная? Девушка не удержалась и приподняла брови от удивления. - Что такое? - Вы сейчас сказали прямо как мой друг. - Что за друг? - Неважно. А недовольная потому, что не люблю запах сигарет. - Друг твой, стало быть, не курит? - Не ваше дело. Илья подошёл ещё ближе. Пара шагов - и он вот-вот вторгнется в личное пространство. В тот вечер Данила снял огромный ресторан и привёз в него знакомых - ментов, водил, братву. И Дашу со Светой, конечно. Народ кутил на первом этаже, наедаясь и напиваясь на неделю вперёд. Свете это всё претило, и она ушла наверх, на балкон, с которого можно было наблюдать за всеми, а её при этом не видел никто. Теперь же спокойствие нарушил любопытный бандюган, несколько лет назад пытавшийся украсть её сестру. - Ты всё ещё на меня в обиде, Света? - вкрадчиво спросил он. - А вы как думаете? - девушка закатила глаза. - Сильно в обиде. - Пристрелила бы меня? - Вероятно, да. Он грустно улыбнулся и сократил расстояние между ними до минимума. - Я в тебе не сомневался. Илья медленно, словно неуверенно, наклонился и припал к Светиному лбу губами. Девушка замерла, забыв, как дышать. Бандита, почти прижавшегося к ней, лихорадило, он был горячим, а колотящееся сердце не заглушала даже громкая музыка. Малахова посчитала до десяти, но её не отпускали. Тогда, преисполненная страха и возмущения, она упёрлась ладонями в грудь Ильи и оттолкнула его. - Я же говорила, что извращенец. Мужчина, не изменившись в лице, снова подошёл и, схватив за предплечье, потащил вниз, а там - на улицу. Света брыкалась, пиналась, но на неё будто бы никто не обращал внимание. Особенно - похититель. В вестибюле силы покинули девушку, и она сдалась, молясь всем богам, чтобы с ней не сделали ничего по-настоящему плохого. - Илюх, ты чего творишь? - донёсся до них голос Данилы. - Собираюсь поговорить с дамой. - Бросил мужчина не оборачиваясь. - Да погоди ты! - Багров перегородил им путь. - Рано ей ещё с тобой наедине разговаривать. Вот восемнадцать стукнет, тогда пожалуйста. - Я даже в восемнадцать никуда с ним не пойду! Эта фраза заставила Илью смутиться и слегка ослабить хватку, чем Света быстро воспользовалась и отпрыгнула от него на несколько метров. - Света... - Дань, молчи! - шикнул Илья. - Она не знает? - Что я должна знать? Данила, до этого весёлый и хмельной, резко посерьёзнел. - Ну, Сетевой, ты даёшь. Как при царе бы сделал, да? Сватовство за день до свадьбы? - Дань... - Нехорошо так делать, ты ведь понимаешь? Света подошла к массивной колонне и вцепилась в неё, ища опору. - А мне никто ничего объяснить не хочет? Илья осторожно шагнул к ней, словно к дикому зверьку. - Я собирался это сделать, пока нас не прервали. - Он громко сглотнул. Глаза его метались по сторонам. - Говорите, раз собирались. - Мы согласны на возвращение Алика в том случае, если он будет готов породниться с нами. Семью ведь не трогают, верно?.. Света слушала. Сердце её колотилось как бешеное. - Дочурку свою он жалеет, но на нашу с тобой свадьбу дал добро. Девушка молча осела на пол. По щеке скатилась глупая беспомощная слезинка. *** Утром они пошли в Эрмитаж. Дина была безумно рада - её любовь к живописи за эти годы никуда не исчезла. Протискиваться сквозь толпы иностранных туристов оказалось настоящим мучением. Китайцы толкались и орали, французы беспечно прислонялись к картинам, чем вызывали гнев смотрителей, а американцы беспрестанно щёлкали фотоаппаратами, ослепляя каждого, кто попадался им под руку. Потеряться в бесконечном людском потоке было проще простого. Света крепко держала Дину за руку. Совсем как в детстве. А Илья на протяжении всего часа не отпускал жену от себя далее, чем на шаг. Наверняка со стороны они были похожи на образцовую семью. "Папа с дочками", - процедила сквозь зубы Света. Сетевой не стал спорить. Из кучи залов им заполнились три: египетский (ещё бы - настоящие саркофаги!), зал с золотым павлином (пример человеческого гения) и зал итальянской живописи эпохи Возрождения. Конечно же, там был Да Винчи, точнее его Мадонна Литта. Дину поразило, что нечто настолько откровенное может выставляться на всеобщее обозрение. И что оно не выглядит пошло. - Когда-нибудь я нарисую что-то похожее, - шепнула она Илье. - Вот Света родит, будешь её рисовать, - ответил тот. - Эй, я вообще-то всё слышу! Сами рожайте! Мужчина проигнорировал её возмущение и, всё ещё держа жену за запястье, свободной рукой провёл по её животу, скрытому футболкой. Светины глаза вмиг потускнели, она опустила голову и еле слышно всхлипнула. - Давай не здесь, - прошептала девушка одними губами, но Илья её услышал. Он всегда знал, что она имеет в виду. Дина не могла на них наглядеться. Эти двое, несчастные, страстные, холодные, одержимые люди казались ей самой прекрасной парой на свете. Ей хотелось запереть их в пустой комнате и позволить выпустить наружу всех демонов, искалечить друга друга, истерзать, затем исцелить, а в конце уснуть в обнимку и никогда не просыпаться. *** - Мы уже присмотрели квартиру. Трёшка в пределах Садового Кольца с ремонтом. Документы почти оформили, - мама опять гундосила - наверное, простыла во время очередной поездки в Австрию. - Приедем как раз к вашей свадьбе. - Круто, - выдавила из себя Света. - Вы заявление ещё не подали? Илья вроде обещал, что всё будет быстро и тихо, для вас даже ЗАГС закроют. - Я ничего не подавала. Наверное он всё сделал. - Наверное. Когда им надо, они идут напролом. - Мам... - "За что? Почему опять я? Ты настолько меня не любишь?" - ...а почему всё так быстро? - Да у Алика намечаются какие-то интересные дела в Москве, так что в сидении в Германии нет никакого смысла. Чем раньше вернёмся, тем лучше. - Ясно. На другом конце хмыкнули. - Ты будто не рада. - Ну извини. - Свет, ну что ты как маленькая. Тебе разве трудно? - У меня были свои планы. - Какие? - мама даже не попыталась скрыть издёвку. - Шляться по тирам, а потом ходить с тем, как там его, Мишей-Лёшей-Сашей? Разве это жизнь? - Зато это мой выбор. - Вот поэтому хорошо, что у тебя есть мы. А теперь и жених. Слышала бы ты, как он про тебя расспрашивал! И ведь неплохой парень. Это тебе не под толстым дядей лежать. Он не урод, не тупой, при деньгах. И не бросит с ребёнком, как твой отец. Вспоминать об отце было излюбленным маминым приёмом. Как будто Света становилась не просто причиной его ухода, а настоящей сообщницей, подсказавшей, как именно уйти в закат. - Я тебя услышала. До самой свадьбы они не разговаривали. *** Этой ночью в хозяйской спальне происходило что-то. Толстые стены не позволяли разобрать все слова, и до Дины доносилось только самое эмоциональное. "Давай не при сестре!" - "Чего ты боишься?!" - "Отстань!" - "Иди сюда! Да уж поздно бояться!" - "Ещё раз ты заговоришь об этом!.." - "Давай хотя бы попробуем!" - "Не трогай! Не!..." В принципе, всё, как хотела Дина. Тюльпаны на потолке игриво переливались в свете уличных фонарей. *** За две недели до свадьбы Илья перевёз её к себе домой. "Тебе надо освоиться", - пояснил он, разглядывая невесту с нескрываемым торжеством. Трёхкомнатная квартира, свежий ремонт. "У новых русских как будто фетиш на подобное", - подумала Света, но всё же показала Илье большой палец. Ну, круто, что приобрёл такую махину. Молодец. - Я приглашу художников, чтобы расписать потолки. Какой у тебя любимый цветок? - Лилии, - брякнула Света первое, что пришло в голову. Мужчина усмехнулся. - Цветок невинности. Хорошо, пусть будет в спальне. Кстати, о спальне... Отвертеться от просмотра не получилось. Размеры комнаты впечатляли. Если глазомер не подводил Свету, эта спальня была в два раза больше гостиной в бабушкиной квартире. Здесь можно было действительно разместиться с комфортом. На большой кровати могли без проблем улечься пять человек. В комоде хватило бы места на весь Светин гардероб. А ведь рядом с ним стоял шкаф... Да, здесь был размах. На прикроватной тумбе лежал бархатный альбом. Илья посчитал своим долгом разъяснить Свете, кто есть кто. - Это сослуживец наш, Костя. - Где он сейчас? - девушка провела кончиками пальцев по совсем молодому лицу Данилы. Забавный. Славный. - Его убили в девяносто девятом. - Кто-то из ваших? - Нет. Уважаемый человек, банкир. - Да уж, гниёт наш мир, - она хотела сказать что-то едкое, но Илья выглядел таким опечаленным, что язык не поворачивался. Боевое товарищество - это навсегда, и Малахова решила не давить на больное. Вместо этого спросила: - А что за банкир? Какой-то известный? - Да не особо, - Сетевой поморщился. - Так, в Москве один. Валя Белкин. Сейчас хвост поджал и не высовывается. А вот его американский товарищ, Ричард Мэннис, довольно известен. - Такого не знаю. - И хорошо. Света перелистнула страницу и наткнулась на огромное количество своих фотографий. В тире, в бильярдной, в ресторане... она даже не знала, что её снимают. С бабушкой и Ильёй - да, было дело, решили устроить "сватовство", чтобы всё вышло по-старому. Последняя фотография добила окончательно. Она с Диной на станции, уставшие и растерянные, ожидают решения милиционера. - Это что?.. - Даня сфотографировал, чтобы потом тебя найти. - Сетевой придвинулся к девушке и положил руку на её колено. - А я, когда спасся, только и думал, что о том, как не дрожала твоя рука, когда ты стреляла в нас. Да, ты не Алик, ты бы меня прикончила... - Теплые губы прихватили мочку её уха. - Я столько всего себе нафантазировал. Как подкараулю тебя после тренировки, как прикую к батарее, положу рядом винтовку и буду смотреть, как ты пытаешься выбраться и закончить мою никчёмную жизнь. Как увезу прочь твою бабку и заставлю тебя убить десяток охранников, чтобы вытащить её... Его снова начало лихорадить. Колено плавилось под горячими пальцами. - Но Даня предложил вариант получше. И вот мы здесь. - Ладонь поползла вверх. - И это интереснее любой фантазии. Света оттолкнула его и попыталась вскочить с кровати, однако была возвращена на место и уложена на спину. Сверху навалилось горячее тело. Свет лампы заслонило уставшее лицо Сетевого. - Вы бы хоть до свадьбы подождали, - процедила девушка сквозь зубы. Илья уткнулся носом в её шею. От смеси омерзения и страха Света вновь начала вырываться. - А после свадьбы ты тоже брыкаться будешь? - сухие губы прижались к нежной коже. - Конечно будешь. И прибить попробуешь. - Вам это нравится, да? - она хотела усмехнуться, но уголки губ сами собой поползли вниз. - Когда вас пытаются убить? Мужчина оторвался от манящей шеи и лукаво посмотрел Свете в глаза. Затем без слов взял её руку и положил себе на пах. Малахова вздрогнула: под пальцами было горячо и твёрдо. Сейчас бы сжать их посильнее, а потом пнуть, скинуть его с себя, пару раз врезать ногой в живот и, если повезёт, умчаться прочь, на улицу, на свободу... "Мы уже присмотрели квартиру, - раздалось в голове. - Приедем как раз к вашей свадьбе". "Чем раньше вернёмся, тем лучше". "Неплохой парень. Это тебе не под толстым дядей лежать". - Я не буду брыкаться, если не попросите. "Когда им надо, они идут напролом". Илья замер, пристально вглядываясь в её лицо. Казалось, он не верил тому, что услышал. Медленно убрав узкую ладошку со своей промежности, он поднёс её к лицу и поцеловал с тыльной стороны. - Света, давай кое-что попробуем. Обещаю, вреда не причиню. То, что он делал, было... по меньшей мере, странно и непривычно. Немного стыдно. Ей казалось, что братки таким не занимаются, чтобы не потерять статус. Но Сетевой ласкал её без раздумий, то и дело закатывая глаза от удовольствия. "Надо же, ему это нравится больше, чем мне, - невесело подумала Света. - Какое неимоверное везение". Она была обнажена ниже пояса и лежала, раздвинув ноги, пока по половым губами и клитору ритмично проходился влажный язык. Он то невесомо кружил по складочкам, заставляя тихо вздыхать, то упруго стимулировал самые чувствительные точки, из-за чего девушка против своей воли выгибалась и стонала. Было очень жарко и влажно, язык не унимался ни на минуту, время от времени к нему присоединялись губы, втягивавшие нежную кожу, потом их сменяли влажные от слюны пальцы, кружившие около входа, но не порывавшиеся вторгнуться в неподготовленную для этого дырочку. Пальцы перемещались на бёдра, притягивая их ещё ближе, хотя ближе было некуда, и оставляли небольшие синяки. "До свадьбы заживёт", - подумала Света и закрыла лицо руками от переизбытка чувств. Мужчине это не пришлось по душе, и он положил одну из её ладошек себе на затылок, позволяя тянуть, давить, направлять и получать наслаждение так, как ей заблагорассудится. Волосы были мягкими, даже мягче, чем у неё самой. Она гладила их, легонько потягивала, чувствуя, как язык благодарно щекочет её клитор. Потом ей захотелось жёсткости, и голова Ильи оказалась плотно прижата к промежности, так, что наверняка было тяжело дышать, но взгляд его был наполнен таким благоговением, что у Светы закружилась голова. - Это...слишком. Сетевой прищурился. Язык начал безжалостно таранить клитор и малые половые губы. Почти до боли. Почти до крика. Внутренности затянулись в тугой узел, напряжение достигло предела, Света в последний раз выгнулась так, что хрустнуло в спине. Между ног стало совсем мокро, а потом неконтролируемо задрожали бёдра. Ей хотелось провалиться в сон и проснуться где-нибудь далеко. У бабушки. Или на старой квартире мамы и Алика. На даче у Климкиных. В машине у Данилы под завывания Бутусова. Мечтаниям помешал нависший над ней Илья. Не спрашивая разрешения, он накрыл мягкие губы своими, делясь солоноватым вкусом смазки. Ответную услугу не потребовал. Впервые за время их знакомства Света была ему благодарна. *** Данила, друг Ильи, был прикольным. Он красиво улыбался, хвалил Динины рисунки и водил дорогую машину. Тётка, на которой он женился, совершенно ему не подходила. Слово "проститутка" читалось в её взгляде исподлобья, в быстром облизывании губ, в том, как она открывала декольте и шею, словно вываливая их на витрину. Как мог хороший парень жениться на такой блядище - загадка. Наверное, чтобы веселее жилось. Судя по кругам под глазами и подтекающим носам, веселиться ребята умели. Несмотря на внутренний задор, музыку Данила слушал унылую. Как Светка. И стрелять любил, как она. Их вообще можно было принять за родственников. "Он прямо как старший брат", - решила Дина. По крайней мере, именно такого старшего брата она бы хотела. Одним вечером Данила ворвался в тишину квартиры и потащил их всех в кафе. - Эй, малая, ты слышала альбом "Иномарки" у Би-2? Света мягко улыбнулась. - Конечно. А что? Даша, жена Данилы, с ухмылкой заправила за ухо пряди парика. Илья, сидевший напротив неё, побледнел. - Да там песня одна была, называется "Она". Ну, знаешь, "Она всего лишь улыбка и взгляд, она уходит и не вернётся назад". - Ага, знаю такую. - Ну вот, её как будто про тебя написали. Мне так кажется. Он глядел на неё своими небесными глазами и улыбался как ребёнок. Дина взяла в руки салфетку и карандаш, пытаясь поймать момент и вдохновение. Данила и Света в этот вечер были очень красивыми и молодыми, как две заблудшие души, которым удалось отмыться в святой воде. Илья и Даша сидели между ними чёрными пятнами. *** Когда до свадьбы осталась неделя, Даниле и Илье приспичило потащить их с Дашей в баню. Место в целом приличное, с хорошей парилкой, большим бассейном и несколькими комнатами отдыха. Никаких вульгарностей, конечно, не подразумевалось: все понимали, что Света ещё совсем юная и намёки на пошлость будут ей неприятны. Поправка: все всё понимали в трезвом виде. Но Данила Багров не был бы собой, если бы не организовал море пива для своей компании. После всего нескольких банок Дашу понесло. Она дождалась, пока "их мужчины" выйдут перекурить, и приступила к допросу. - Ну что, Светик, потянуло на мальчиков постарше? Малахова, и без того опечаленная, совсем помрачнела. - Это скорее их на меня потянуло. Женщина довольно кивнула. - Остренький язычок. Ох, бедный Илюша наш, весь хер об него исколет... Стук, с которым Света поставила стакан, оказался чрезмерно громким. - Давай сменим тему. - А что такое? - Даша подсела ближе. - Можешь меня не стесняться. Я раз пять спала с твоим суженым-ряженым, уже всё изучила. Если хочешь - расскажу в подробностях. - Не интересует. Даша посмотрела на неё с притворным недоверием. - Да ну? А что же тебя интересует? Может, Данила? Его бы ты хотела? Хорошо, что в комнате, где они сидели, не было зеркала - Свете бы не понравилось собственное отражение: ярко-красные щёки и шея, дрожащие губы и полные страха глаза. На воре горит шапка, а у возжелавших чужого - лицо. А Дашу ситуация веселила. - Смотри, инфаркт не слови. Мужики наши, может, ничего не замечают, но я-то не слепая. Малахова молчала, опасаясь, что если вымолвит хоть слово, то попросту расплачется. - Ты сильно-то не переживай, я зла не держу. Даже понимаю... наверное, - женщина провела ладонью по выбритому затылку. - Если уж так хочется, можешь переспать с Данилой. Я разрешаю. Света истерически хохотнула. Вот как? - Только сильно не обольщайся. В постели он так себе, деревенский паренёк, вставил-вынул-уснул. Илья твой лучше, интеллигентнее, что ли. И обнимет, и спросит, было ли хорошо. И член у него большой, как у всех худых. Правда, лизать не любит, но что поделать: идеальных людей не бывает. Покраснеть сильнее было невозможно, но у Светы получилось. Даша наклонилась совсем близко к её лицу и заговорщицки зашептала: - Мне всё время казалось, что его можно развести на 69, это будет самый кайф. Попробуй, думаю, у тебя получится. - Секретничаете? - Данила с Ильёй вернулись внезапно. Сетевой тут же сел рядом с невестой, прижимаясь к ней бедром и плечом так плотно, словно хотел приклеиться. - Женские разговоры, - отмахнулась Даша и похлопала Данилу по бедру. - Надо уже собираться по домам, мы устали. - Без проблем. Свет, ты чё, перегрелась? Все три пары глаз устремились на её краснющее лицо. У неё получилось выдавить лишь: - Да, да, и спать хочу. Конечно же, ей не поверили. Но если Даше с Данилой было в глубине души наплевать на её терзания, то Илья по приезде домой решил вывести девушку на откровенный разговор. Он понуро сидел в прихожей и посматривал на то, как ловкие руки разбирают сумку, а стройные ножки снуют туда-сюда, пока их хозяйка пытается разложить вещи как можно скорее. - Значит, тебе Даня приглянулся? Из её рук выпала какая-то тряпка - то ли полотенце, то ли простыня. Сетевой вскочил и потянулся к упавшей вещи, а Света в это время стояла, как вкопанная. - Отвечай, - полотенце было буквально всунуто ей в руки. Лицо мужчины казалось равнодушным, и только потемневшие глаза выдавали крайнюю степень гнева. - Света, если ты не ответишь, я прикую тебя к батарее и продержу до свадьбы. Хочешь так? - Да, - выдавила из себя Малахова. - Что "да"? - она видела его всяким: одержимым, упрямым, насмешливым, возбуждённым, растерянным... а таким злым - впервые. - Данила мне нравится. И давно. - Насколько давно? - С двухтысячного. Пять лет, получается. Сетевой без слов схватил её за руку и потащил в спальню. Там усадил на кровать, а сам взял первый попавшийся стул и сел напротив. - Рассказывай, - потребовал он. - Что рассказать? - Как так получилось. - Ну, смотрите. - Света уже который месяц находилась на грани истерики, поэтому даже не стала обращать внимание на то, что по её щекам потекли ручьи слёз. Это было неважно. - Моя мать вышла замуж за бандита и родила Дину. Бандиту, видимо, на семью было наплевать, поэтому он спёр общак и подставил нас всех. Можете не спорить, я уверена, что вашу казну стащил он. Иначе на какие шиши они уехали в Германию? Из-за этого косяка Дина оказалась в опасности, а меня приставили к ней в качестве охраны. А мне всего тринадцать лет было! И я ходила с ней по электричкам, просила милостыню, даже в людей стреляла. И вдруг посреди всего этого кошмара появился он. Как ангел. Просто дал мне пострелять и выиграть деньги, а потом ещё и предложил лучшую жизнь. Ну и как мне было не влюбиться? По щекам прошлись грубые горячие пальцы, утирая слёзы. - Занимательно. - Илья еле удержался от того, чтобы не слизать солёную влагу. - А ты знаешь, что если бы не этот ангел, то мы бы с тобой никогда не встретились? - Это как? Мужчина прикрыл глаза. - Помнишь, я рассказывал о нашем сослуживце? - Которого банкир убил? Помню. - Мы были обязаны Косте жизнью, и поэтому нам нужно было отомстить за него. Ну и заодно помочь его брату из Чикаго. Конечно же, главным мстителем был Данила. Разработка планов и эффектные разборки были на нём. Только вот была одна проблема: Даня быстрый и решительный, но кроме оружия ни в чём не разбирается. А нужно было угонять машины, пробивать адреса, доставать поддельные документы. - И это делали вы? - Да. В девяносто девятом мы расстались на том, что Даня улетел в Америку, а я подался в бега. Белкин, этот банкир, намеревался меня шлёпнуть, и мне пришлось скрываться у одного кореша в Питере. Он предложил поработать с "серьёзными людьми", которым очень бы пригодились мои знания в технике. Прослушка, пробивка адреса, корочки всех мастей... ну и выезды на стрелки при необходимости. Решение серьёзных вопросов. Грустные глаза вновь распахнулись и посмотрели на Свету в упор. - И тут Алик присел и сразу откинулся. А деньги, за которые он отвечал, пропали. Надо было решить. - О, я помню. Илья взял её за руку. - Я тогда чудом выжил: Мишаня то ли пожалел, то ли не прицелился. И потом по новой: за мной охотятся в Питере, а я бегу в Москву к Даниле. И вот до сих пор с ним. А когда увидел твоё фото у него, подумал: бег по кругу наконец закончился. Света не заметила, как угодила в крепкие объятья. Чужое тело вновь плавилось от жара, пальцы подрагивали. Пахло чистотой и эвкалиптом. Она запустила пальцы в волосы Ильи и оттянула их. Мужчина выглядел приятно удивлённым - его дама никогда не проявляла инициативу. Неумелый поцелуй вышел скомканным, но полным понимания и принятия. Потом Илья опустился перед ней на колени. Даша явно чего-то не знала - ублажать ртом он любил и делал это изобретательно. В отличие от первого раза, Свете не нужно было много времени, чтобы кончить. После она не разрешила ему подняться и долго водила большим пальцем по влажному от смазки подбородку. Одно настойчивое нажатие - и палец оказался в плену тёплых губ. Огромные грустные глаза закатились от удовольствия. Картина настолько завораживающая, что девушка не выдержала и тоже села на пол, прижалась к мужчине всем телом и увлекла его в глубокий поцелуй. Успокоились они ближе к утру, уже в гостиной. Илья восстанавливал дыхание на диване, а Света бездумно крутила в руках какую-то ретро-пластинку. - Поставить? - лениво протянул Сетевой. - Да, если можно. - Тебе можно всё, Света. В дальнем углу обнаружился проигрыватель, с которым мужчина ловко управился. Комната наполнилась задором довоенной музыки. - Это Рио-Рита? - Ага, - Илья беззлобно усмехнулся. - Помню, в школьные годы мы часто танцевали её на праздниках. - Да ну? Вы танцевали? - И причём неплохо. - Подобие улыбки внезапно исчезло с его лица. - Света? - Что? - Прекращай "выкать", я не такой старый. - Как это не старый? Вы Рио-Риту в молодости танцевали! - В молодости?! А сейчас, по-твоему, что? - Я же сказала: старость! Она стремглав понеслась на кухню, чувствуя, что жестоко поплатится за свой длинный язык. И была права: несмотря на усталость ("старый дед!"), Илья довольно резво подорвался с места и, в два счёта догнав её, принялся щекотать шею, живот, подмышки - всё, до чего мог дотянуться. - Ай! Да подождите! - сильный щипок заставил её громко простонать. - Подожди-и!.. - Такая молодая, а от старика не убежала! - Да стой!.. Я ведь не хотела обидеть! - ей удалось удачно пнуть мужчину и, вырвавшись, забежать за стол. - Тридцать, тридцать пять - для меня почтенный возраст. Сама я не планировала до него дожить. И не планирую. В гостиной Рио-Рита заиграла по второму кругу.