Вечер четверга.

В этой повторной трагедии потери ребенка наложилось одно на другое: и звонок Орбакайте, который заставил Аллу изрядно нервничать, и то, что Пугачева выкурила пачку, и ее самолечение поясницы, чего делать категорически было нельзя. Все, в итоге смешавшись, привело к ужасному исходу. Но хуже всего, что Алла, будучи в крайне плохом состоянии - и часто без сознания до приезда неотложки на дом, очнувшись в больнице и не зная всю ситуацию - на полном серьезе думала, что это именно Филипп отдал ее врачам, которые ей якобы сделали аборт. Алла считала, что Филипп ее предал, и сильная обида на мужа отягощала горечь потери. Даже, когда проснувшись утром в палате, женщина заметила суетившуюся возле нее Аллу Ивановну, первое, что спросила у врача Пугачева, касалось супруга: - Филипп... Где он? - Труфакина обернулась и, вручив молоденькой медсестричке планшетник с ручкой, попросила ту выйти. После перенесенного стресса Фил не отделался одним только обмороком - его госпитализировали в отделение с острым гипертоническим кризом: давление изрядно подскочило на нервной почве. - Как мы себя чувствуем? - усевшись на табуретку рядом, Труфакина смерила пульс пациентке, а затем, приподняв одеяло, стала пальпировать живот, - Здесь больно? - Где Филя?.. - еще раз спросила Алла. Чувствовала она себя плохо, говорила вяло, еле-еле шевеля пересохшими губами. Но Труфакина прекрасно понимала, что говорить правду Алле не стоит, а потому выкрутилась, как могла: - Он здесь, в больнице. Рядом с тобой. Мы его официально госпитализировали с придуманным диагнозом, чтобы он мог беспрепятственно находиться в здании больницы, - она соврала наполовину. Нет, диагноз, поставленный в кардиологическом отделении, был вовсе не придуман, увы. Но правда заключалась и в другом: в том, что Филипп несколько часов находился под медикаментозным сном и капельницей. Как и его жена, впрочем, - Позже придет, не волнуйся. Ответь - здесь больно? - Труфакина слегка надавила в область чуть ниже пупка, и Алла невольно сморщилась в ответ, - Понятно. - А что с Филиппом случилось, почему он не со мной?.. - все вопросы Пугачевой были только о муже. И если в первую секунду пробуждения ей искренне хотелось его прибить, то сейчас... она почувствовала какую-то тень беспокойства. - Уколы витамина Б ему сделали, спит он, - опять соврала врач, - Устал. С тобой всю ночь сидел. Поспит - придет. Успокойся. - Я Вас помню... - вдруг сменила тему Алла, - Вы вчера приезжали... Я, как увидела Вас, подумала, что... - в этот момент слезы подступили, и прима прикусила губу, чтобы не расплакаться, но бесполезно - крупные прозрачные капли потекли по женским щекам, - подумала, что Вы мне поможете, что спасете малыша... - завершила Алла свою фразу дрожащим тихим голосом. - Девочка моя, я сделала все, что смогла. У тебя сохранилась сама возможность иметь детей, а ее после вчерашнего... могло больше и не быть, Алл. - честно призналась врач, поправляя одеяло. - Вы сделали мне аборт, да? Это Филипп привез меня сюда? - Нет. Аборт тебе никто не делал. Муж твой просто вызвал скорую и очень вовремя - с большим трудом удалось спасти... твой орган. И тебя саму. - прикрыв лицо руками, Алла пыталась скрыть свой плач, да бестолку. Видя ее реакцию, Труфакина взяла ее ладонь, - Бога не гневи. Хорошо, что все закончилось именно так. Твоя задача сейчас поскорее прийти в норму, а сексом можно заниматься сразу, как только перестанут идти кровянистые выделения, беременеть - как восстановится цикл. - но ее слова плохо помогали, у Пугачевой едва ли не истерика началась, и тогда Труфакина, на собственное удивление, в качестве крайней меры приобняла свою пациентку, пытаясь утешить, - Ну все, девочка моя! Хватит! Все! Тебе нельзя так плакать, ты столько крови потеряла! - от этого доктора буквально сочилась доброта. Прежде певица не встречала такого эмпатичного врача, который, безусловно, отличался от своих коллег - те хоть не скрывали, что им, по сути, все равно на пациента и что готовы исполнять только свои врачебные обязанности и не более за зарплату или определенную благодарность. Пугачева быстро смогла успокоиться и, отстранившись от нее, Алла Ивановна произнесла, - Не сердись, что я к тебе на «ты». Уж не знаю, правильно ли это, но для меня все пациенты, - ухмыльнулась она, - да и люди в целом - дети. Дети, да. - кивнула врач, заметив искреннее удивление на лице примы, - Которых надо учить, лечить. Помогать, объяснять. И не бросать один на один с бедой, понимаешь? - Вы что, всех, что ли, любите? - ухмыльнулась прима, стерев слезы, стекающие из глаз, - Или у Вас просто своих детей нет? - этот вопрос не показался ей бестактным, учитывая то плачевное положение, в котором прима сама находилась. - Я... люблю всех. - честно ответила Труфакина, - Но никого конкретно. Пациент выздоравливает - я его отсеиваю, и это правильно. А насчет детей... Отчего же? У меня взрослый сын. - Извините... - Алле вдруг стало неловко и, дотянувшись рукой до тумбочки, на которой стояла бутылка воды, попыталась открутить крышку. Но слабые, исколотые капельницами за одну только ночь, руки дрожали, и ей помогла Труфакина. - Я тебя младше на три года и если для тебя это принципиально - буду только на «Вы» к Вам, АллБорисна. - на что прима лишь махнула рукой. - Меня больше интересует твоя фраза, что все пациенты - дети, - заметив, как Алла Ивановна нахмурилась - Труфакина не привыкла, что ее называют на «ты» - Пугачева продолжила, - Мы же на «ты», да? - и хитро улыбнулась. Врач улыбнулась пациентке в ответ и попыталась объяснить: - Ну, конечно, все дети. Всем надо что-то объяснить, а иногда и пиздюлей вставить. Тебе же было сказано - не кури. Кто вчера продымил пачку сигарет за один присест?.. Ну ты не ребенок ли? Глупый и наивный. На что надеялась после? А главное, чего ожидала от своего врача? Что он - что? Волшебник? Есть вещи, которые изменить невозможно. Хотя, знаешь, - вдруг разоткровенничалась Труфакина, - у меня есть вполне четкое подозрение, что человек властен над своей судьбой в пределах ему дозволенного Богом. Но это так, лирика. Тебе сейчас надо поесть. Потому что капельницу, которую тебе вскоре поставят, на голодный желудок нельзя. - Что за капельница? - Антибиотики пенициллинового ряда. Ну ладно, что-то я разболталась. - Ага, - ухмыльнулась вдруг прима, - как подружки с тобой беседуем. - Это меня все считают своим другом. А мне... - пожала плечами врач, - никто мне в этом мире не нужен, как пел твой муженек. А-а-а! - заметив Киркорова на пороге палаты - взъерошенного, с закатанными по локоть рукавами, воскликнула Труфакина, - Вот и он! Так, - подойдя к Киркорову она демонстративно хлопнула того по плечу, - я уже сказала твоей жене, что тебя госпитализировали специально, - интонационно подчеркнула последнее слово, чтобы Фил догадался, - чтобы ты мог быть рядом. - Спасибо... - дождавшись, пока врач уйдет, Филипп присел рядом с женой. Он все еще помнил то, что Алла сказала ему вчера, и от этого было не менее больно, чем от потери их ребенка. Фил сжал прохладную слабую руку Аллы и, наклонившись, нежно поцеловал, стараясь забыть вчерашнее. - Что с тобой? - нахмурилась прима. От него пахло каким-то лекарством, сам он бледный, измученный, взлохмаченный. - Все хорошо, я... просто волнуюсь за тебя. - в этот момент двери палаты, где ранее лежали еще три человека и которых ночью экстренно перераспределили в другие палаты, чтобы оставить для примадонны более комфортные персональные условия, открылись, и вошла медсестра. Она принесла завтрак из буфета: какая-то рисовая каша, два блинчика и черный сладкий чай в стакане, какие обычно подают в поездах дальнего следования. Поблагодарив медсестру, Киркоров взял тарелку и открыл фольгу, - Давай позавтракаем? Я тебе помогу? - Алла кивнула, и Фил, подложив ей вторую подушку для удобства, помог устроиться лучше. Взял ложку и, зачерпнув содержимое, аккуратно подул, а затем приподнес к губам жены. Алла широко улыбнулась от проявления такой заботы и, открыв рот, позволила Филиппу засунуть небольшую порцию, а затем, смачно пережевывая кашу, взяла его за руку: - Спасибо! - Давай еще. Тебе силы нужны, - глубоко вздохнув, Фил подождал, пока она пережует старую порцию и, зачерпнув ложкой новую, приподнес ко рту, также предварительно подув, чтобы не было горячо. Дотянувшись рукой до столика на колесиках, на котором принесли завтрак, Алла взяла с тарелки блинчик и попыталась покормить мужа в ответ. Впервые за сутки Киркоров улыбнулся и, нежно чмокнув ее руку, почти полностью заглотнул блин за один присест. - У-у-у, какие мы голодные, - ухмыльнулась Алла, заметив, с каким аппетитом муж пережевывает блин, - Надо для тебя еще порцию попросить. - Не надо, - утерев рот салфеткой, отрицательно покивал головой Киркоров, - я не голоден. Просто тебе отказать не смог, - еще раз чмокнул ее руку и поднес ложку с кашей к ее рту. - Филь, невкусно. Пресно. Я больше не хочу. Дай лучше чай, - попросила Алла. Едва они успели позавтракать, медсестра вошла в палату и, не обращая внимания на Филиппа, поставила капельницу, суетясь возле примы. Позже пришла и Труфакина. Попросив Киркорова подождать в коридоре, она села рядом и приподняла одеяло: - Надо тебя осмотреть. Завтра тебе сделают УЗИ, но я хочу сейчас сама убедиться, что кризис миновал. Позволишь? - Пугачева кивнула и, дождавшись, пока медсестра выйдет из палаты, стянула одеяло ниже. Труфакина, уже по привычному для себя алгоритму, продезинфицировала руки, надела стерильные хирургические перчатки и, устроившись рядом, приступила к осмотру и пальпации матки. Она нажала на стенку, посмотрела реакцию, - Здесь нажимаю - больно тебе? - Вы же сами знаете, чего спрашиваете? - по старой привычке прима обратилась к ней на «Вы», - Немного больно. - Ну это нормально, учитывая произошедшее. - Скажите честно - у меня еще будут дети? - прямо так, без подготовки и прелюдий, сходу спросила Пугачева. Труфакина искренне удивилась такому вопросу: - А я почем знаю? - Очевидно же, что Вы знаете куда больше, чем остальные! Потому и спрашиваю. - Не знаю, что там тебе очевидно. Мне очевидно, как врачу, что зародыш ребенка формируется вследствие сочетания сперматозоида отца и яйцеклетки матери. Я сейчас стараюсь закончить свою работу - сделать все, чтобы у тебя была возможность беременеть и вынашивать. - Извините, но, - нервно улыбнулась прима, - уже не хочу. Уже не надо, спасибо! - она как-то истерически захохотала, и Труфакина даже слегка шлепнула ее по коленке. - Смотри - слово не воробей. Да и потом - не надо никого винить в произошедшем. И себя не вини. Сделай вывод, иди дальше. Отпусти ситуацию. Да, это больно. Да, неприятно. Но научись смотреть вперед так, чтобы негативный опыт прошлого служил тебе опорой, а не препятствием. Ну, произошло. Так что ж теперь? - Тебе легко говорить, - скрестив руки, пробубнила прима, - У тебя сын есть, ты не знаешь, что это такое - потерять ребенка. - Знаю, - вдруг разоткровенничалась Труфакина, - В моем случае, когда муж узнал, что я забеременела во второй раз, разозлился. Он не был рад, хотя меня любил. - Как это? - А так. Мы жили очень скромно, а я еще в свои 36 лет была вполне эффектной, красивой, за мной увивались парни, даже моложе меня лет на десять. И он ревновал. Сильно. Ну, бывало, что скандалы устраивал на почве ревности, было такое, что… ребра по пьяни ударом сломал. Всякое было. Он тогда вернулся из экспедиции - геолог - я радостная сообщаю ему, что беременна, так он подумал, что не от него. Избил меня зимой до полусмерти, а срок уже был приличный, более 20 недель. Выкинул возле помойки в сугроб всю в крови, и... ушел. - Что-о?! - Аллу, казалось, распирало от возмущения, она даже немного приподнялась, но врач ее остановила, слегка надавив на живот. - Что-что! Он часто уезжал, а я жена верная - ждала его. Когда приезжал, сама понимаешь... любовь-морковь до самого утра. Забеременела, конечно. Ему напиздел про меня сосед, который свои яйца ко мне подкатывал и которого я отшила - отомстить мне решил… Вот и наврал, что я ребенка нагуляла. А муж и... - тяжело вздохнув, Труфакина на миг прервала пальпацию, о чем-то задумавшись, - Вот это и есть чистой воды предательство, а не то, что ты там себе про Филиппа напридумывала. - И ты до сих пор живешь с мужем, с этим чудовищем?! Как ты выжила? - Я жила с ним еще два года ради сына, который очень папу своего любил. А выжила… Меня прохожие, какие-то бомжи весьма интеллигентного воспитания, нашли. Люди, которые попали в долги и лишились жилья. Но не воспитания и совести. Спасли, фактически. Сын до сих пор не знает о том, что сделал со мной его отец. Ты не представляешь, каково это было… жить и видеть каждый день человека, из-за которого не просто случился выкидыш, из-за которого… - поддавшись воспоминаниям, врач разнервничалась, прикусила губу, - тонус мышц настолько стал низким из-за травм, что плод не вынашивается… - И где эта сука сейчас? - Понятия не имею. Едва сын повзрослел, я сразу развелась. И вот у Труфакиной Аллы Ивановны уже реально нет возможности иметь детей. А у тебя есть все шансы, и ты еще такую херню несешь. Аккуратней со словами. - Я... - Пугачева была в таком шоке, что просто не знала, что сказать, а врач лишь махнула рукой. - При бимануальном исследовании патологии не вижу, - обрадовала она пациентку, переключив тему, - Но, если ты позволишь, хочу тебе очень помочь... - Как? - Немного подлечить яичники, улучшить проходимость труб. Спайки убрать. - Это как? - Энергетикой, - честно призналась Труфакина, - есть у меня одно свойство, - хмыкнула доктор, - Для этого нужно просто, чтобы ты тихонько полежала минут пятнадцать-двадцать. Но делать я это могу, лишь когда просят. И вообще, врач должен помогать тогда, когда его просят об этом. - Пожалуйста... Помоги... - тихо прошептала Алла. Устроившись на спине, она закрыла глаза и почувствовала, как легкое поднывание внизу живота вмиг куда-то исчезло, возникла вполне приятная волна чего-то теплого, сконцентрированного, будто невидимый, но ощутимый сгусток энергии, сочившийся из ладони, проникал в пораженные воспалением ткани и лечил их. - Впервые лечу себе подобную, - заметила Труфакина, убрав руку, - Смотри. Я тебе немножко улучшила картинку, но это не значит, что ты сразу забеременеешь. Я лишь вернула твою репродуктивную систему в норму. Дальше все зависит от тебя. От препаратов не отказывайся, следуй всем указаниям врача, понятно? - Хорошо, - кивнула прима. - А теперь - спать, - встав с постели, врач поправила одеяло и, положив руку на лоб пациентки, мгновенно погрузила ослабленный ее организм в сон, чтобы эффект от лечения был еще лучше. Встретив при выходе из палаты Киркорова, она с ним как будто попрощалась, - Я больше приходить не буду. Очень тебя прошу - проследи за тем, чтобы твоя жена выполняла все назначения врача. - Филипп, слушая внимательно, кивнул, - И еще - трахать мозги будет сильно. Дай Бог тебе терпения, мальчик, - похлопав пару раз Киркорова по предплечью, врач ушла, полностью выполнив свою функцию на данный момент. Через нескоько дней Аллу выписали. Она так и не узнала о том, что случилось с Филом в ту ночь, когда ее привезли на скорой. Как, впрочем, понятия не имела, куда делась ее новая «подруга» - тезка Труфакина Алла. Спрашивала - сказали, что взяла отпуск… Филипп предупредил Людмилу, чтобы она не просто привела квартиру в порядок, но и выкинула постельное белье, журналы и вырезки, на которых супруги делали пометки для дальнейшей покупки всего детского. Никакая вещь не должна была напоминать о случившемся, и в итоге прима вернулась в просторную, убранную, хорошо проветренную квартиру. Фил стоял рядом, держа в руках спортивную сумку с ее вещами и, переглядываясь незаметно с Дородновой, настороженно наблюдал реакцию жены. Алла прошла в спальню и, не обнаружив старых вырезок на комоде, подошла к тумбе и резким движением открыла первый ящик, что тот чуть не сошел с петель: - Люся! - громко позвала ее Алла, и Дороднова тут же появилась на пороге ее комнаты, - Здесь лежал эпикриз и снимок УЗИ, где он? - Аллочка... - Где он, я спрашиваю?! - Пугачева едва ли не орала, и тогда Людмила, достав из сейфа припрятанные документы, вручила папку своей работодательнице. Выхватив документы из ее рук, Алла открыла прозрачную папку и, убедившись, что все на месте, на всякий случай пригрозила, - Люсь, никогда не выбрасывай это. Никогда. И извини, что наехала, но... для меня это чересчур важно. - Я понимаю, - кивнула Дороднова, - пойдемте ужинать. Я стол накрыла к вашему приезду... Несмотря на вполне неплохое самочувствие, Алле ничего не хотелось. Наступила стадия депрессии, когда принять неизбежное и случившееся необходимо, но пережить утрату чересчур трудно. Помогал ей в этом Филипп. Без лишнего преувеличения, он был целый месяц рядом с примой, сидя с ней безвылазно дома. Однако, видя, в каком состоянии жена, Киркоров всерьез опасался за ее состояние здоровья и больше - психологического. Кроме того, Аллу все еще, несмотря на беседу с Труфакиной, не покидала мысль о том, что Фил, когда ей было плохо, не послушал ее - свою жену - и все равно поступил по-своему, вызвал скорую, а значит... Как Пугачева считала, виновен в аборте. Чувство вины разыгралось в душе женщины, к сигаретам они не могла притронуться чисто по психологическим причинам, по вечерам иногда плакала. Филипп больше не пытался поговорить с Аллой, не пытался объяснить свою роль в ее спасении той ночью и более - боялся затрагивать эту тему, ему, в конце концов, тоже было больно. Но он не показывал, позволяя себе быть опорой для жены, а не супругом-нытиком. Лишь спустя еще несколько недель, когда после выписки прошло около полутора месяцев, между супругами восстановилась интимная жизнь. Горе потери одновременно и сблизило их, и отдалило, как ни парадоксально. Да, Алла искренне любила Фила, но когда так или иначе проскальзывала тема о детях даже в разговоре с близкими и коллегами, уже начала отшучиваться, что Филипп запросто может от нее уйти, развился какой-то комплекс. К сожалению, Аллу Пугачеву в этой жизни часто предавали. Ей изменяли почти все мужья за исключением Киркорова, а с Челобановым она хлебнула не только ревности, но и отходняка от наркоты, когда вытаскивала возлюбленного из разных передряг и пыталась лечить. Бесполезно. Богатый жизненный опыт не учил, а лишь подсказывал, что никому в этой жизни верить и доверять просто-напросто нельзя, а потому, когда юный Филипп признался в любви и сказал, что женится, Алла лишь громко захохотала. Тогда это было смешно. Но, когда она увидела как он любит - такой глубокой искренней любовью, без тени возможного предательства, а наоборот - с абсолютной преданностью, сперва не поверила. И, хотя Фил смог завоевать ее сердце, Алла полюбила его, вышла замуж, хотела от него детей, все равно - она, наученная горьким опытом, так и не раскрыла ему, Филиппу, свою душу окончательно, все время искала какой-то подвох. Казалось, муж не может быть настолько идеальным, не может так любить. И вместо упоения этой любовью, Алла занималась вечным поиском подвоха, она до жути ревновала. Когда вышла статья о том, что у Филиппа якобы есть ребенок от его бывшей солистки Маши Шатлановой, Пугачевой было до такой степени неприятно, что она перебила всю посуду на кухне, устроила скандал. И, хотя Фил с пеной у рта доказывал, пытался достучаться, что это неправда, все равно - осадок остался очень сильный, особенно в этот период, когда Алла не до конца оклемалась от потери. После этого скандала Филипп словно с цепи сорвался - посвятил себя работе, пытаясь хоть в ней найти отдушину. Он почти месяц пел в БКЗ Октябрьский, установив рекорд по количеству выступлений. Когда вернулся в Москву, Алла его встретила ужином и разговором: - Филь, - женщина уселась ему на колени и, ласково обняв, попросила, - пожалуйста... Я прошу - не оставляй меня. - Я не оставляю, - ответил Киркоров, посмотрев на жену, - концерты завершены, возьму маленькие каникулы на недельку. Хочешь, уедем с тобой куда-нибудь вдвоем? - Хорошо, но... ты меня не понял... Филипп... Мне трудно одной, понимаешь? Меня тяготит одиночество. - Я понимаю, Аллчонок. Все, это был первый и последний раз, обещаю, - нежно чмокнув ее в щеку, Фил обнял жену, - Да и ты сама меня на сцену выпихнула, чтобы я дома не сидел. - Не поверишь, но я думала, что ты откажешься. - А... логика? - Мне хотелось, чтобы ты так и сказал - что тебе на все плевать и что ты останешься ради меня дома. А ты не понял. - Не понял. Признаю. Исправлюсь. Аллусь, - улыбнувшись, Филипп продолжил, - я всегда с тобой. Я никуда и никогда от тебя не уйду. И брошу все ради тебя, - притянув Аллу к себе, Фил нежно поцеловал ее в губы, и Пугачева улыбнулась в ответ, а затем сама затянула супруга в долгий чувственный поцелуй. - Знаешь, я хочу... вернуться на сцену, - в этот момент Филипп опешил, ему это казалось таким странным - только что она просила не оставлять ее, а теперь сама куда-то бежит. Но свои мысли высказать не захотел, а лишь кивнул, кратко улыбнувшись, - Филь... - голос Пугачевой вдруг задрожал, и Киркоров почувствовал, что назревающая тема будет больной, - я к Марку завтра поеду на плановое обследование. Поедешь со мной?.. - Конечно! - ни секунды не сомневаясь, сразу, едва услышав вопрос, ответил Фил, - Конечно, поеду! Во сколько он нас ждет? - К 11-ти. И надо ему в конвертике «извинения» принести, а то он обиделся в тот раз, думает теперь, что я ему не доверяю. - Не волнуйся, я уверен, у тебя все хорошо, - подбодрил жену Киркоров, и Алла улыбнулась. - Вроде бы уже все чисто, крови больше нет... Уже недели две как... Я хочу просто знать, что мне можно спать с собственным мужем. Вот и все, уже даже на большее не надеюсь. - Не говори так, - крепко обняв ее, шепотом попросил Фил, - не надо. Организму нужно время восстановиться, а я верю и знаю, что... - Чш-ш-ш!.. - прислонив палец к его губам, буквально заставила Фила замолчать, настолько это тема стала болезненной, - Пожалуйста, давай без этих слов... Будь, что будет. Мне сейчас достаточно знать, что я могу заниматься с тобой любовью. А то ведь я... - кратко посмотрев на мужа, Алла провела по его щетине тыльной стороной ладони, - безумно соскучилась... - и Филипп, приблизившись, затянул ее долгие нежные поцелуи, на которые Алла с большой любовью отвечала...