Вечер четверга.

Филипп все-таки смог дозвониться до Труфакиной спустя два дня. И, хотя Алла Ивановна даже без определителя номера прекрасно знала, кто ей трезвонит, не хотела брать трубку просто потому, что свою функцию врача она прекрасно выполнила, а все остальное уже не по ее части - именно так она считала. Но добрая по натуре женщина, все-таки заколебавшись, подошла к телефону и, хотя Филипп был зол на нее (ну как, по его мнению, могли отказать самому Киркорову или Пугачевой?), едва услышал голос врача, сразу сменил тон на более приветливый и вежливый: - Алла Иванна, я чуть с ума не сошел, дозвониться до Вас не мог! - изрядно нервничая, едва ли не воскликнув, произнес Филипп. - Здравствуй, Филипп. А чего нервничать-то? У вас все хорошо, Алла в порядке. Я зачем вам понадобилась? - Очень хочу попросить Вас поговорить с Аллой. Она сама сказала, что только Вас и послушает, - настаивал Киркоров. Он прекрасно понимал, что все-таки какая-то моральная поддержка, совет третьего лица, Алле нужен, и потому приложил действительно немало усилий, чтобы попытаться уговорить Труфакину, но женщина просто-напросто не понимала, чего от нее хотят: - Филипп, еще раз - я врач. Моя функция, как доктора, закончилась еще в больнице. - она ставила такие невидимые, но четкие рамки, что Филу стало неловко, - Позвонила только в качестве пост-рекомендаций, не более. Моя роль в вашей жизни с Пугачевой закончена, я не могу, я просто не имею права, вести себя иначе. - Вам трудно поговорить с Аллой? - немного разозлился Фил, от волнения теребя перекрученный провод стационарного телефона, - Я же не прошу Вас ее лечить! - Давай объясню популярно - есть больной. Есть врач. Функция врача - вылечить пациента и отойти в сторону. Максимум - дать последующие рекомендации. Лезть в семью, в отношения - ты понимаешь, что это, как минимум, не этично? У врача тоже есть определенная этика! Ты же не будешь сопли своей поклоннице после концерта подтирать только потому, что она расплакалась под твою песню? - Не буду... - Вот и здесь - то же самое. Твое дело - спеть, дело зрителя отреагировать. Как - тебя ебать не должно, - по тому, что Труфакина перешла на нецензурную лексику, Филипп понял, что женщина разозлилась, и довольно сильно. Но более - он понял, что убедить ее невозможно, она казалась какой-то бескомпромиссной. - Я не прошу Вас подтирать сопли. Я прошу лишь принять Аллу на консультацию. Я Вам заплачу! Сколько Вы хотите? Это же не бесплатно будет! - Да причем здесь деньги? Пойми, не все вопросы решаются деньгами. На консультацию? А что там консультировать? Пусть Аллу ведет ее акушер-гинеколог, насколько я слышала, он настоящий профи. Я тут причем? - Моя жена доверяет Вашему мнению, ей нужна моральная поддержка, помощь... - Филипп применил последний аргумент, на что Труфакина лишь глубоко вздохнула: - Для моральной поддержки у нее есть замечательный муж. А для профессиональной помощи - кабинет психолога. Все, ко мне - только по медицинским вопросам, - Труфакина сбросила трубку и более - отключила телефон. Филипп так разозлился, что ударил кулаком по столу, благо, жена была в душе и не слышала. В какой-то момент ему показалось, что эта доктор просто набивает себе цену, и это злило еще больше, однако, сдаваться Филипп не собирался: понимал, что Алле нужна помощь. Киркоров и не подозревал, чего стоило самой Труфакиной отказать ему, она ведь искренне радела и переживала за эту пациентку, от души хотела ей помочь, да только не желала какого-то неформального общения. У богатой жизненным опытом женщины была одна простая и вполне четкая позиция - никаких привязанностей. Есть работа, есть функционал врача, а все остальное, как она сама себя разграничила - не в ее компетенции. Труфакина от волнения закурила сигарету и, швырнув зажигалку на край стола, что та едва не упала, устало протерла лицо. Нет, Пугачева была вовсе не первой пациенткой, которая после успешного лечения хотела побеседовать с этим врачом вне ее основной деятельности, и если раньше, по молодости и неопытности Алла Ивановна поддавалась, то после поняла, что без привязанностей жить проще. У нее была замечательная подруга Таня Светлова, которой она сильно помогла: у женщины во время беременности выскочил рак, да еще в таком месте, что все врачи от нее отказались. По сути, надо было прерывать долгожданную беременность, делать операцию, проводить курсы химиотерапии, и далеко не факт, что женщина смогла бы повторно забеременеть. В слезах она обратилась к Алле Ивановне, и та просто совершила чудо, в которое и сама слабо верила - когда женщине сделали биопсию, обнаружили раковые клетки, но уже мертвые. Чистая энергетика, руки - не более. Никаких травок, муравок, заговоров, молитв - нет. Врачи понять ничего не могли - как такое возможно? А женщина оказалась мало того, что богатая, так еще и благодарная, сумела спокойно родить троих детей: двух мальчиков и одну девочку, а потому, чувствуя искреннюю благодарность, буквально совала Труфакиной деньги и продукты, что спасло врача в эти голодные годы. Она даже в порыве искренней благодарности помогла Труфакиной переселиться в центр Москвы - дом, где жила Труфакина, предназначался в советские годы только для «обслуги» Кремля, ни о каких посторонних и речи идти не могло, но Таня, благодаря своему мужу и его связям, сумела договориться. Труфакина внесла свои деньги, что копила давно и таким образом обзавелась жильем в знаменитом «доме-ключе», о котором ходит столько слухов, басней и прочих выдумок. Перспектива лечить саму примадонну российской эстрады не радовала Труфакину, более, для нее Алла была самой обычной пациенткой, Труфакиной было просто плевать на ее статус и вес в обществе - таких статусных пациентов у нее всегда было дополна, так что никакого значения она не придавала. Единственное, что сильно смущало - моральная составляющая примы, Алле Ивановне было ее жаль, ей хотелось помочь пережить трагедию потери, но в то же время она сама себя осекала всякий раз: нет. Хотя, чего ей стоило не переживать за приму, не знал никто, все-таки она к ней прониклась. Они - обе овны. Обе - Аллы. Обе - интересные. И обе явно что-то умели помимо своей основной профессии. Это была та ситуация, когда невмешательство в жизнь пациента было, с моральной точки зрения, тяжелее, чем вмешательство и совет, пусть и не этично с медицинской позиции. - Нет, - как-то злобно потушив сигарету в пепельнице, Труфакина прикусила губу, окончательно для себя что-то решив, - у Аллки есть шикарный муж, он поддержит. Она не одна, справится. Это у меня, блять, никого не было - ниче! Живу. - встав со своего места, Алла Ивановна примяла мусор в ведре ногой и, завязав пакет, отнесла его в прихожую - ей надо было пройтись, немного отвлечься. Подышать, пусть и загазованным, но все-таки осенним воздухом, благо, погода позволяла. Алла Ивановна вышла из своего подъезда, выкинула мусор и, поправив воротник пальто, направилась гулять по Москве. Большой Каменный мост, который был еще построен во времена царевны Софьи, чтобы ее верные стрельцы-сподвижники всегда могли ее защитить и подобраться к Кремлю, оберегая от переворота, был украшен световыми инсталляциями, приезжие смешивались с москвичами и, дойдя почти до парка Зарядье, она сделала небольшой круг. По улице Варварке, пройдя по Большому Москворецкому мосту, вернулась в Репинский сквер, где стояла известная скульптура Миши Шемякина «Дети - жертвы пороков взрослых». О чем-то подумав, Труфакина улыбнулась и, посмотрев в строну своего дома, покачала головой: - Упрямый. Наверное, этим Аллу и взял изначально. Измором. Не решив вопрос по телефону, Филипп терпеливо дождался, пока жена выйдет из душа. Сварив для нее и для себя кофе, Киркоров сидел на кухне и уже по десятому кругу перемешивал давно растаявший сахар в кружке - от легкого волнения. Ему пришла одна мысль в голову, правда, не посоветовавшись с женой, он не хотел ее реализовывать. - Это мне? - уточнила Пугачева, заметив вторую кружку кофе. - Да, Аллчонок, я добавил пару ложек сахара на автомате, ничего? - Филипп встал со стула и нежно поцеловал любимую женщину. От нее пахло каким-то приятным персиком, и Фил, коснувшись поцелуем шеи, улыбнулся, - Новый скраб? - Ага, - Пугачева кивнула и, сделав глоток кофе, поставила чашку на стол, - Нравится? Люся купила новый шампунь, новый скраб и новый... - она не успела договорить, Фил прервал ее долгим поцелуем, осторожно приблизив к себе за талию, - Филь, ты сегодня прям гиперласковый, - хихикнула Пугачева, - На тебя так скраб влияет? - Ты, - твердо ответил Киркоров и снова подарил ей нежный поцелуй, - Извини, Аллусь, - вдруг произнес мужчина, - Мне просто так нравится видеть тебя счастливой! Да я ради твоего счастья на все готов! - Ты... - облизнув пересохшую нижнюю губу, Пугачева положила руки мужу на плечи, - звонил Труфакиной?.. - Звонил. Ни в какую. - честно ответил Филипп и сразу заметил, как Алла расстроилась, - Но я думаю, надо действовать иначе, - добавил Фил, взяв жену за руку, - как раз ждал, пока ты ополоснешься, чтобы обсудить. - Что же? - устало вздохнула прима, сделав еще один глоток кофе, - Если она не согласна, если она не хочет - может... и не надо? Вдруг она... банально не хочет со мной общаться? - Аллуня, покажи мне в нашей стране хоть одного человека, который не хочет с тобой общаться! - фыркнул Киркоров, на что прима ухмыльнулась, - Все в очереди стоят, чтобы только ручку твою чмокнуть! Мне кажется, она просто набивает себе цену. - Не думаю, - помотала головой Пугачева, - не такая она. Не из этих подхалимов, что мне однажды мраморный бюст подарили. Помнишь? Так ведь и валяется на Истре. Куда его? И не из тех, что нос воротят только из принципа. Мне кажется, она просто не хочет привязываться. И я... в какой-то степени ее понимаю. - Думаю, надо к ней ехать. Я готов хоть сейчас ради тебя. В разговоре она обмолвилась, что живет в доме на Набережной. Улица Серафимовича, ведь так? - Да, в честь писателя. Был такой, - кивнула Алла, - Ну и что дальше? Приедешь - и что? - На месте разберусь. - Еще надо найти квартиру, подъезд, этаж! Она ж не живет в общественном туалете при этом доме! - Я... думаю, что смогу ее найти. - Да, вероятно. Но она тебя и слушать не станет. - Станет. Я умею убеждать. - Филь, мне эта идея не очень нравится. Потому что я знаю, ты парень настойчивый. Но... - Ревнуешь? - догадался Киркоров, и Пугачева тут же отвернулась. Но затем, сделав глубокий вдох, кивнула, - Хорошо, поехали вместе. - Тогда мне надо переодеться. Или... - все-таки задумалась прима, - ладно, езжай один. Вряд ли у тебя что-то получится, уж извини. Тебе верю, но особо не рассчитываю на удачный исход. - Алл, ты мне скажи только одно - тебе нужен этот разговор с ней? Не обидит ли она тебя? Не скажет ли того, что тебя огорчит? Она поможет - или усугубит? Я ведь только из-за этого волнуюсь. - Я не знаю, как объяснить, пусть это звучит странно - но меня к ней тянет, Филь. Нет, - заметив, как Киркоров нахмурился, сразу объяснила, - не в том смысле. Я обычная баба, которая любит своего мужа, - нежно чмокнула она Фила в щеку, - тянет в каком-то другом смысле, будто она может мне что-то рассказать, поведать и тем самым успокоить. Понимаешь? - Понимаю. Я сам, признаться, думаю, что если не психолог, так хоть она... Вдруг поможет... - постояв секунду, Филипп допил свой кофе, оставив на дне чашки только гущу, - Я поеду договариваться, Аллунь. Ничего не обещаю, но очень постараюсь. - видя, как муж старается для нее, как он переживает и пытается сделать все, чтобы ей было комфортно, Пугачева улыбнулась и прильнула к Филиппу ласковыми объятиями. - Я тебя очень люблю, - прошептала женщина, прижавшись к мужу, который ее также трепетно обнимал в ответ. Киркоров ехал почти наугад. На жесткий-жесткий бум, просто не зная, где искать этого чудо-врача. Чисто логически рассуждая, посоветовавшись с водителем Анатолием, предположил, что, раз окна выходят на Кремль, значит, из примерно 14 подъездов нужный мог быть под нумерацией от второго до пятого - как раз те, что выходили на Большой Каменный мост и сам Кремль. Машин мало, припарковались они без проблем и, чисто интуитивно, выйдя на улицу, Филипп подошел к пятому подъезду - вход находился со стороны двора и, чтобы туда попасть, нужно было миновать небольшой гастроном и пройти в арку с железными воротами. Как-то мгновенно стало тускло, мрачно. На улице в связи с осенним периодом и кратким световым днем стало заметно темно. Фил чувствовал себя неуютно. Несмотря на довольно известный дом, витала странная, немного скученная атмосфера чего-то тяжелого, хотелось уйти из этого места. В какой из 500 квартир жила Труфакина?.. Ранее дом был предоставлен для проживания высокопоставленных государственных деятелей, в годы террора более 700 человек были репрессированы, включая маршалов. А в годы Великой Отечественной войны - и вовсе заминирован на случай сдачи Москвы войскам вермахта. Отсюда открываются самые красивые виды на центр, где все видно, как на ладони. И все же... в этом месте бушевала такая энергетика, какой не было ни в одном другом месте - это единственное место в Москве, где рикошет бил сразу: с какой энергетикой человек туда придет, такую и получит в пятикратном размере. Филипп, в один момент полностью пустив ситуацию на самотек, почувствовал, как тревогу сменила некая умиротворенность. Огляделся по сторонам - никого. Только собаки бегают бездомные... По счастливой случайности из четвертого подъезда кто-то вышел, и Филипп, сам не зная, зачем, буквально подошел к двери и, придержав ее рукой, зашел внутрь. Убранство повергло его в шок - дом такой знаменитый, а внутри подъезд хуже, чем у них с Аллой на Таганке. Обшарпанные стены, сошедшая с них краска крупными шмоткáми валялась на лестнице…Киркоров был просто в шоке. Сам не знал, зачем зашел, да еще почему именно в этот подъезд. Что он надеялся там найти? В доме максимум 11 этажей, не обходить же каждую квартиру каждого этажа. Усевшись на ступеньки, Филипп устало прикрыл лицо рукой и, сделав глубокий вдох, размышлял о том, что ему вообще делать. И вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался голос откуда-то сверху: - Долго ты там еще будешь жопу морозить? От простатита потом тебя лечить, что ли? - голос доносился примерно с третьего этажа и, от неожиданности едва ли не вскочив, Фил мигом поднялся по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку: - Алла Иванна! - он был не столько рад ее видеть, сколько рад тому, что нашел эту женщину, несмотря на все сложности и трудности, легкая эйфория разыгралась в душе и даже некая обида на Труфакину, что он испытывал после неудачного телефонного разговора, притупилась. - Нашел все-таки. Молодец. Недооценила я тебя, - ухмыльнулась Труфакина, скрестив руки на груди, - Проходи. - женщина, открыв гостю вторую входную деревянную дверь, прошла вглубь квартиры и по-хозяйски бросила ключи в глубокую пиалу, что стояла на высокой тумбе слева от входа. Открыла эту тумбу и, найдя какие-то старые задрипанные тапки, швырнула гостю, - Плитка холодная, не побрезгуй. - Спасибо... - тихо произнес Фил. Вообще-то разуваться он не собирался, да и дома нередко ходил в уличной обуви, что Люся всякий раз отпето материлась, а тут... одним жирным намеком едва ли не принудили, - Я Вас случайно нашел, - честно признался Киркоров, следуя за хозяйкой. На удивление - весьма небольшая квартира, примерно 62-64 квадрата, три комнаты: кабинет, спальня с проломанным деревянным паркетом-елочкой, гостиная с телевизором, шикарным кожаным диваном, гарнитуром и малахитовым журнальным столиком и, наконец, святая-святых - кухня. Обычная квартира, ничего сверхъестественного. Жилище обычного человека. Разве что, несмотря на скромность, обставлено весьма со вкусом. - Случайно, - фыркнула Алла Ивановна, - ладно, как ты меня нашел неважно, на самом деле. Важно, зачем ты пришел, - она сходу задала вопрос, прямо и без подготовки, чем немного обескуражила Фила - ему, словно мальчишке на экзамене, требовалась подготовка, времени на которую просто не было. - Алла, - кратко ответил Фил, - ей нужна помощь. - Опять двадцать пять за рыбу деньги! - в этот момент Киркоров улыбнулся: обычно так говорила его любимая жена, и он не ожидал услышать ее фирменную присказку из уст кого-то еще, - Я же тебе объяснила... - Разве Вам самой не хочется ей помочь? - вдруг перебил ее Филипп, - Разве не поэтому Вы оставили телефон, чуть ли не прямым текстом сказали, где живете и впустили меня на порог? - немного помолчав, Труфакина повела бровями, слегка улыбнулась, а затем тихо произнесла: - Погода весьма пакостная. Дождь, ветер. Позвони своему водителю, пусть сюда поднимается, нечего человека в машине морозить. Я вас чаем напою, а, пока мы с тобой побеседуем, он в кабинете подождет. - Но я... - Звони ему. - настойчиво потребовала Труфакина. Филипп вытащил мобильную трубку и, позвонив Анатолию, пригласил того войти. Анатолий сильно обрадовался - в целях экономии бензина, когда забыл заправить автомобиль, он заглушил машину и буквально мерз в ней, ожидая босса. Заварив для водителя чай, Труфакина попросила его тихонько посидеть в кабинете и, чтобы ему не было скучно, включила телевизор, на что Анатолий искренне поблагодарил женщину, - Он нас не услышит. Телевизор пиздит, да и мы на кухне, - заверила врач, вернувшись к Филиппу на кухню, - С почками у него не в порядке, нефрит может разыграться, а ты ему «подожди». - Я ж не знал, что он будет в машине мерзнуть! - Ну да, спросить-то нельзя. Люди совсем разучились друг с другом разговаривать, и это несмотря на такие технологии, - показала Труфакина на мобильный Фила, который спокойно остался лежать на журнальном столике в гостиной, - Чего ты хочешь? - вдруг спросила она у Фила. - Чтобы Вы приняли Аллу на консультацию. - И что я ей скажу? Точнее, что ты хочешь, чтобы я ей сказала? - Не знаю, Вам виднее. - Пиздеть не в моих принципах, я сама не вру и лгунов не терплю. А правда... кому она нужна - эта твоя правда? - Я ожидал... мы с Аллусей ожидали, что Вы ее поддержите. - Как? Скажу, что у нее будут дети? Да, это возможно. А если не получится? Ну, вдруг! Я же не Господь Бог. И что тогда? Она впадет в еще большую депрессию. Ты сам не понимаешь, о чем меня просишь. А я понимаю. Главный принцип врача - не навреди. Как ты думаешь, навредит ли Алле моя поддержка? - Я уже ничего не знаю. Я вижу, что ей нужна помощь. Алла плакала, у нее были истерики, обмороки! - с нотками отчаяния в голосе произнес Киркоров, - Вы бы видели, как она боится... - Что ты ее бросишь, да? - догадалась врач, и Фил кивнул, - Нет, это вряд ли. Ты ее не бросишь - любишь какой-то божественной любовью, просто так. Бросают, когда любят за что-то. Вот Алла тебя любит за то, что ты ее любишь. Понимаешь? - В смысле? - нахмурился Фил, - Вы хотите сказать, что... - Да ничего я не хочу сказать. Ничего. Не ищи подтекста там, где его нет. Кроме того, что все должно быть в меру, всякий избыток вреден. Если мы будем с ней общаться - неизвестно, к чему это приведет. Характеры у нас ого-го, она сама меня еще нахер пошлет, вот увидишь. Как ты вообще представляешь себе наше общение? Я ни с кем не общаюсь, никого к себе не подпускаю, я кайфую! Я обожаю одиночество! Даже живу одна во всем подъезде! - Серьезно? - искренне удивился Киркоров, - А тот мужчина, который вышел?.. - Рома, да, - кивнула Труфакина, закуривая сигарету, - Ну, он не в счет, он здесь не живет. Дом известный, но коренных жителей почти не осталось, обычно хозяева сдают в аренду и посуточно - получается неплохой куш. А Рома - местный попрошайка, тусуется в общественном туалете на Якиманке, которому я не могу отказать - всегда подкармливаю. Я вообще - всех подкармливаю, не могу, когда человек голодный. Кстати, ты... - Я не голоден, спасибо, - резко прервал ее Фил, догадавшись о вопросе. Он даже не прикоснулся к чаю, и врач, заметив это, лишь ухмыльнулась: - Чай, между прочим, вкусный. Зря не пьешь. Не бойся, не отравлено. - Я думаю, что в глубине души Вас и уговаривать не нужно, - Филипп пошел ва-банк, - Вы сами хотите с Аллой общаться. Но, видимо, просто боитесь привязаться к моей жене. Она замечательная. - Привязаться? Я? - Труфакина чуть не захохотала, - Филипп, мне привязанности чужды. Это все люди меня другом считают, а я их - пациентами и не более. Ну, знакомые, как максимум. Был, правда, один высокопоставленный хер: когда эта канитель с бандюгами началась, приставил ко мне двух чеченов, которые возле меня ходили - с калашами охраняли от местных придурков в Адидасе. А я и от этого отказалась - врачей стало шибко не хватать, пошла на скорую работать. Да, без зарплаты. Но разве я могу жаловаться? Там с калашом не побегаешь, эти ребятки сразу отсеялись, мне ничего даже делать не пришлось. Так что... - сделав небольшую паузу, Труфакина продолжила, - Поверь мне, без привязанностей, без лишней ответственности, проще. Ты поймешь это. Годика через три, когда тебя и твои чувства с землей сравняют. - Что? - То. Больше никогда не сможешь ни к кому привязаться, уж поверь. А что касается твоей жены... - глубоко вздохнув, Алла Ивановна прошла в гостиную и взяла мобильный телефон Киркорова, - звони ей, - протянула она ему трубку. - Алла Иванна, ну, пожалуйста! Ну хотите... Сам Киркоров перед Вами на колени встанет! Ну я Вас очень прошу! - Ух ты! - иронизировала врач, - Сам Киркоров! - передразнила она его, - Гляди-ка! Вот, что любовь с самолюбием делает - напрочь уничтожает. - Для Аллы... все, что угодно. Ради ее улыбки и... жизни не жаль... - тихо ответил Филипп, на что женщина ухмыльнулась. - Звони жене. И трубку дай мне. Я с ней по телефону поговорю - мой-то отключен! - Филиппу было очень жаль, что нужного результата добиться он так и не смог, но все же врача послушал. Набрал Алле и передал телефон Труфакиной, - Ну, здравствуй, дорогая моя! - приветливым искренним тоном поздоровалась женщина с пациенткой, - Муж твой меня нашел - прям чудеса какие! Сидит на кухне, отказывается пить чай и умоляет меня принять тебя на консультацию! - Алла Иванна, если можно - пожалуйста! - Пугачева искренне была рада слышать врача, даже настроение поднялось. - Не понимаю, на кой я тебе сдалась. Чего ты ждешь от меня? - Сама не знаю, - честно ответила прима, - Но... мне кажется, Вы меня поймете. Меня к Вам буквально тянет. - Тянет, - почти передразнила ее врач, - Вот, если б у тебя внизу живота, не приведи, Господи, тянуло, тогда да! Я же врач, а не психолог-хуелог! Чем я могу тебе помочь? - посмотрев на Киркорова, Труфакина вдруг произнесла, - Вон, муж твой едва ли не на коленках ползает! Во дурак! А как дураку отказать? Ладно, Бог с тобой. Приезжай ко мне завтра. Вместе с мужем уедете. Ты же мне доверяешь? Не против, чтобы он остался у привлекательной женщины на ночь, которая младше тебя на пару-тройку лет? - Филипп буквально опешил, это совсем не входило в его планы, а Труфакина проверяла реакцию, проверяла доверие - то, на чем базировались любые отношение. Лицо Пугачевой запылало жаром от внезапной ревности, она сжала трубку в руке и, буквально не зная, как правильно реагировать, попыталась что-то произнести: - Я... Вам доверяю... Не против... - Мне? Да ты меня знаешь третий раз подряд! Ты мужу своему должна доверять! Венчанному! А не какой-то клуше во врачебном халате! Ладно, шучу я - Филипп скоро приедет, Москва пустая, пробок нет. Слушай, за водителя Вашего прошу - у дяденьки с почками бо-бо, пусти его к врачу обследоваться, а то он из пиетета и отпроситься у тебя боится. Не дай Божé, нефрит! - А?.. - Аллу так удивила это просьба, она настолько не ожидала, что просто не сразу сообразила, что ответить, - Да, конечно, хорошо. - Ну, договорились. Где я живу - Филипп уже знает, привезет тебя. Только не с ранья, ладно? Терпеть не могу рано вставать, дайте мне поспать немного! - К часу, если подъедем, удобно? - Ну ладно. Только, Алл - я ничего не обещаю. Мы просто поговорим, и то недолго. Хорошо? - Пугачева кивнула, и тогда Труфакина, сбросив звонок, вернула телефон Киркорову - он буквально сиял от счастья, в глазах едва ли не слезы, - Не стал пить чай - езжай тогда. Как ты мне свою жену-то доверишь, если у меня чай боишься попить? - в ответ Филипп взял чашку и за несколько глотков выпил приятный на вкус, чуть теплый напиток - обычный черный чай с сахаром - на что врач лишь ухмыльнулась, - Мое призвание - людей спасать, а не травить. Жаль, что ты иногда, будучи умным парнишкой, элементарных вещей не сечешь. Ладно, пойдем проведаем твоего водителя. Может, я посмотрю его, раз он здесь. - они прошли в кабинет, где Анатолий расслабился на уютном кожаном диване и смотрел телевизор, - Можно Вас побеспокоить? - вежливо спросила Труфакина, присев рядом. Фил, стоя в дверях, облокотился о косяк и молча наблюдал за происходящим. - Да... - неуверенно ответил водитель, буквально не понимая, чего от него хотят. - Скажите, поясница давно у Вас болит? - Поя... - замялся Анатолий, - ну так... с неделю где-то. А Вы откуда знаете? - Так Вы сидите, подложив под спину плед. Утеплить больное место стараетесь, потому что так боль отступает. Элементарно. - А... Да... Извините, - Анатолий вытащил флисовый плед и попытался его свернуть, - Просто спина болит. Давление иногда поднимается. Что делать - не знаю, мазь не помогает. - И не поможет. Не спина у Вас болит, а почки. Филипп, исчезни на секунду, - попросила она Киркорова и, дождавшись, пока тот выйдет, продолжила опрос, - Писать больно? Пена в моче есть? - Есть... Больно... - Это из-за эритроцитов она образуется. Бошка болит, подташнивает, кружится... - Да. Может, Вы меня тогда посмотрите, если можно? Филипп Бедросович хорошо о Вас отзывался, говорил, что Вы замечательный врач. - Ложитесь, пожалуйста, на живот. Рубашку немного приподнимите. - сев рядом с пациентом, Труфакина закатала рукава свитера по локти и, устроившись полубоком, приподнесла правую руку над больной областью. Не касаясь кожи, держа руку на расстоянии, буквально сканировала пораженный участок: - Ой, какое тепло пошло, - произнес Анатолий, но Труфакина, сильно сосредоточившись, будто не слышала того, что ей говорят. Взгляд - стеклянный, чуть напряженный. Правая рука нависла, но кожи не касается, держа расстояние в сантиметров десять: - Лихорадит иногда... Писать ходите часто, но очень мало, больше позывы... - Угу. У меня что-то серьезное? - Почки больные. На правой - киста, от того и артериальное давление шарашит. - А что делать? - Отягощено нефротическим синдромом. И в придачу гипоальбуминемия. Срочно на обследование к врачу. Иммуносупрессивная терапия должна справиться. Если не лечить, придем к хронической почечной недостаточности, на УЗИ-картине видок у Ваших почек, мягко говоря, не товарный... В роду у кого-то почки болели? - Да нет... А вот Вы знаете, Вы сейчас, где руку держите, там уже не болит. Обойдется, может? - Срочно к доктору. Нефролог Вас примет, начальница сегодня добрая - отпустит. Хотя, я удивляюсь, как Алла сама не заметила, что с Вами что-то не так. Вставайте. - дождавшись, пока Анатолий встанет с дивана и поправит рубашку, заправив ее в брюки, Труфакина продолжила, - Значит, не дай Бог Вам посидеть на сквозняке. Категорически. Сейчас поедете, - она взяла плед и вручила мужчине, - этот плед под пятую точку, чтобы не пошло ухудшение - дубак такой, что машина давно остыла. Ограничьте пока употребление кофе, крепкого чая. Пейте столько жидкости, сколько можете безболезненно выписать за один раз, не надо свой мочевой напрягать. Все соленое исключить напрочь. - Я понял... Спасибо... - Да не за что. Ладно, идите, а то Филипп Бедросыч уже, обувшись, ждет не дождется Вас. И обязательно к врачу! Когда Киркоров вернулся домой, впервые за несколько месяцев застал свою жену в прекрасном настроении. Она не просто улыбалась, но за долгое время с чего-то вдруг достала нарды и, сидя с Люсей на кухне, пыталась обучить измученную непонятными правилами помощницу, но это плохо получалось. Впрочем, Людмила охотно поддакивала приме, лишь бы у Пугачевой сохранилось хорошее настроение. Эдакая психотерапия, которая заметно отвлекала женщину от прошлых проблем. Заметив на пороге вернувшегося мужа, Алла подошла к нему и, наклонив к себе за шею, продолжительно поцеловала, до такой степени страстно, что Людмила, засмущавшись, мышкой исчезла с кухни. - Мой муж любимый приехал... - прошептала Алла, слегка улыбаясь, - Мой мальчик... ты договорился, да? - Договорился, но почему она в итоге согласилась тебя принять - я так и не понял. - пожал плечами Филипп, - Она еще нашего водителя вылечила. - Толю? - Фил кивнул: - У него какая-то... гипо... гепо.. альбу... - он пытался повторить название, что мельком услышал, но безуспешно, - с почками, в общем, что-то не так. - Офигеть... Так вот, почему она просила за него. Пусть идет к врачу, конечно, я не против, - Пугачева снова приблизилась к мужу и, притянув его к себе, глубоко поцеловала, - Я соскучилась... Филь... - они слились в долгом нежном поцелуе. Первый прием после выписки из больницы прошел совсем уж в неформальной обстановке. Пока Филипп скучал, сидя на вчерашнем месте Анатолия на диване в кабинете, Алла почти три часа общалась с этой докторицей. О чем-то спорили, шутили, смеялись, и их дискуссия вылилась за пределы гостиной, где они беседовали. Филипп, глубоко вздохнув, сидел как неприкаянный, кое-как устроившись на диване, а вскоре заснул. Пугачева отвлеклась от своих проблем, с другой Аллой ей было весело и интересно, она почти позабыла о плохом, и Алла Ивановна, будучи хорошим специалистом, еще раз провела обследование - правда, уже чисто мануальное, без всяких раздеваний, какие вероятны в гинекологии. Сидя полубоком на кожаном диване, сканировала Пугачеву, когда та лежала на спине: - Молодец твой муженек, - тихо произнесла Алла Ивановна, - Матка не трухлявая... Молодец. Мышцу тебе накачал. - Алла Иванна, а когда цикл восстановится? - Думаю, вполне скоро. Смотри, есть такая тенденция, что после завершения менструации: ради примера возьмем первое число. Представь, если 01-ого закончились месячные, то в период до девятого дня вероятность забеременеть довольно низкая. Очистившись, организм восстанавливается. А вот после - есть специальное окно. - Овуляция? - Нет, до овуляции, - популярно объяснила Труфакина, - тоже есть окошко в пару дней. Это еще не овуляция, но шанс залелеть очень высок. - Господи, сколько тонкостей! - Вот у тебя, когда восстановится цикл, возьми за привычку считать. Хотя, иногда это метода не работает, все равно - лучше знать, когда у тебя фертильное окно. - Думаете... У меня получится?.. - Ничего думать не хочу. Вообще, мозги жить мешают. Отключи их! Живи, как живется. Не акцентируй на этом внимания. Когда придут месячные, - задумалась врач, - я думаю, кстати, уже скоро, - положив руку на низ живота, Труфакина сконцентрировалась немного, и Пугачева вмиг почувствовала жар, который то отдалялся, то приближался, - через недельку-полторы придут... Будут довольно скудные или же - могут наоборот быть обильные. Чувствовать себя будешь паршиво, но пусть тебя это не пугает. И не кури хотя бы еще месяц, ну нельзя тебе. - Хорошо. - Знаешь, Алл, - убрав вдруг свою руку, Труфакина задумалась, - я клянусь - не хотела с тобой больше общаться. Хоть ты мне и симпатична, хоть я тебя уважаю и все равно, как врач, готова помочь, мне казалось, что незачем. У всего есть своя доза, своя мера. Но, раз так получилось, хочу у тебя совет спросить. - Конечно, Алла Иванна. - одернув кофту после осмотра и «лечения», прима уселась поудобнее на диван и приготовилась слушать, - Чем могу помочь? - Ты понимаешь... Есть у меня коллега на работе... Он анестезиолог. Погружает людей в царство Морфея, - хмыкнула Алла Ивановна, вспомнив образ привлекательного, довольно молодого интеллигентного мужчины, - Так вот... он за мной ухаживает. Красиво ухаживает. Цветы, подарки. Мне все это очень нравится, понимаешь? За мной так даже бывший муж в юности не ухаживал... Я тут ногу позавчера подвернула, так он на руках меня в отделение пер! - Пугачева слушала внимательно, не решаясь перебивать, хотя уже примерно догадалась, о чем пойдет речь, - Он мне очень симпатичен. Главное - человек хороший. Но я боюсь ему довериться. Мой бывший муж избил меня беременную, вдруг все они... козлы? И этот тоже меня побьет рано или поздно?.. Как думаешь, стоит мне... доверять ему, открывать душу и сердце? Я вроде бы как сроднилась с одиночеством, но... - Я Вас понимаю, Алла Иванна, - несмотря на довольно теплые отношения, Пугачевой что-то мешало называть ее на «ты». В знак поддержки она положила свою руку на ее и, чуть улыбнувшись, продолжила, - понимаю очень хорошо. Когда Филиппчик за мной ухаживал, мне тоже все это казалось каким-то приколом, шуткой. Я думала, он просто в мой образ влюблен и, когда появятся первые проблемы, сразу испарится. Но нет... Сколько он со мной. Четыре года. Чего только у нас не было. Мне все мужья и любовники изменяли, предавали. Я тоже думала, что все мужики сволочи. Но, как видно, бывают исключения. - рассказывая, прима словила себя на мысли, что так и не смогла полностью открыться Филиппу, все-таки искала подвох, но быстро переключилась на вопрос Труфакиной, не желая размышлять о себе, - Этот анестезиолог... он Вас младше, наверное? - Браво, Алла. - кивнула Труфакина, - Браво. Интуиция у тебя, как я и полагала, работает, как надо. Может, поэтому у нас с тобой такой... коннект. Взаимопонимание. Да, Игоречек меня младше на девять лет. - наблюдая с каким трепетом Труфакина произнесла имя возлюбленного, Алла улыбнулась, вспомнив о Филиппе, - Но я боюсь ему верить. Боюсь доверять. Да и зачем я ему? Детей дать не могу, - насупилась врач, - А он парень молодой, красивый. Породистый - от таких только и плодиться. Может, пока не зашло все слишком далеко, послать его нахуй, а? - задумавшись, Пугачева не смогла дать ответ. Ситуация Труфакиной была похожа на все сомнения в начале ее совместной жизни с Филом, певица мысленно провела параллель. - Ты меня извини за вопрос, - вдруг обратилась она к врачу на «ты», - но... это точно, что у тебя не будет детей? Может, как-то подкорректировать? Пройти обследование? - Проходила год назад. - отмахнулась врач, - пишут, что... матке нанесены травмы, вследствие которых вынашивание плода весьма затруднительно. - Затруднительно! Но ведь не невозможно! - Пугачева словно обрадовалась, - Может, можно помочь? Пропить таблетки? Что-то сделать? - Таблеток таких не придумали, Алл. Когда придумают - меня уже на свете не будет. - А сами себе не можете помочь? Вылечить себя же энергетикой? - Если бы я этого не сделала, то травмы были бы куда серьезнее. Энергетикой можно, но не своей. Блин, - глубоко вздохнула Труфакина, - умел бы кто! Слушай, прикол тебе расскажу: я же всегда с большим ржачем относилась к своим способностям, ко мне люди сами батальонами ходят, а я понять не могу - нахер я нужна, когда это можно просто так, таблетками вылечить? Ходят и ходят, а мне жалко, принимаю. И вот пригласили, был на Арбате такой центр - какие-то сраные курсы изучения всего «интересного», позвонили, пригласили поучаствовать. Короче, я пришла - а там у всех кукуха поехавшая, ну видно по человеку, я просто кипятком ссала. Кто голоса слышит - пиздец полный. Кто свечами обмахивается, кто еще что. Джуну видела, да. На конференцию она ездила. - У-у-у... - протянула Пугачева, услышав знакомое ей имя, - У нас был серьезный конфликт. - Короче, там все сидят - пиздят, кто что может, руками машут. Секта какая-то, ну в чистом виде! А я сижу молчу. Думаю - они дуры. И я такая же дура среди них. Не стала больше ходить, хотя действительно показывала неплохие результаты, плюнула на это самоизучение. - Так к тебе все равно люди идут! - Так это разве я контролирую? У меня хоть какая-то реклама разве есть? Да никакой! Хотя, моим телефоном торгуют, передают по сарафанному радио. Это правда. А так - никакой рекламы. Я порой сама фигею, откуда люди меня узнают? - Слушай, ну так если... Ты ж сама говоришь, что, - Алла замялась, она просто не знала, как корректнее выразить свою мысль, - Ну... ты же говоришь, что я тоже не такая уж обычная... Знаешь, я давно замечала, что людям могу боль убирать, да и бабушка у меня была известной знахаркой... Хочешь, я постараюсь как-то тебе... помочь?.. Вдруг получится?.. - повисла такая пауза, что приме впервые за долгое время стало неловко, - Можешь меня научить?.. - Этому не учат, Алл. Это либо есть, либо нет. Я могу показать тебе алгоритм действий - что и как. Какие точки нажимать. Это ж не просто так «ручку приложить», нет. Но... ради прикола, давай попробуем. Шутки, смеха ради!.. - Мне хочется как-то тебя отблагодарить. Ты же все равно деньгами не возьмешь? - Думаю, что... Эта благодарность будет куда лучше денег, Алл. Если получится. Но не сейчас, не сегодня. У тебя скоро период должен начаться, я не хочу сбивать тебе ничего. Хоть я и работала в месячные, все равно. Не надо, мне боязно за тебя. Лучше иди к мужу - он, бедный, совсем вымотался. Я вам постелю. Не побрезгуешь на моем диване-то спать? - Да нормально, - махнула рукой прима. - А утром тогда после завтрака вернетесь к себе. Хорошо? - Хорошо. В доме возле Кремля я еще не ночевала, - хихикнула Пугачева, - Хотя много, что слышала про «дом на Набережной». - Все слухи - правда. Но в целом - это не имеет ничего общего к этому дому, люди так и не поняли, про что они сочиняют обзоры. - заверила Труфакина, - Пойдем, постельное поищем. Вернувшись в кабинет, где сладко сопел Киркоров, Алла быстро заправила подушку в наволочку, одеяло и, не постелив простынь, а прямо так - в одежде - устроилась рядом. Филипп сразу проснулся и потер глаза: - Едем домой? - Филечка, остаемся, ты устал. Спи, мой родненький. Спи, мой хороший, - шепотом ответила прима, поглаживая его заросшие щетиной щеки, - Утром поедем. - Фил лег обратно на диван, Алла заботливо укрыла его одеялом и, нежно поцеловав, погасила ночник на тумбе, - Мой любимый мальчик... - Я тебя тоже очень люблю, - сонным голосом ответил Филипп и, прижав жену к себе, сразу же провалился в царство Морфея.