Вечер четверга.

Настойчивый и внезапный звонок стационарного телефона разом рассеял двухчасовой крепкий сон супругов. Вообще, Филипп давно собирался отключить домашний, чтобы не доставали ни коллеги, ни поклонники, и оставить только личный мобильный, номер которого знали самые близкие, но все руки не доходили. Проснувшись, он поцеловал жену, которая спросонья потягивалась, а затем подошел к телефону и снял трубку: - Да, але! - немного резким и недовольным тоном ответил Киркоров. - Филипп, здравствуй! - голос был ему знаком, но кому он принадлежит, Филипп вспомнить не мог, хотя отчаянно пытался, - Как здоровье жены? Как сам? Вы были у врача? - Алла Иванна, это Вы? - догадался Фил. Он даже обрадовался звонку этого врача, она как-то внезапно и незаметно стала тем человеком, который всегда готов был помочь их семье, - Рад Вас слышать! Как сами? Куда Вы пропали? - Алла как? - настаивала Труфакина, - Я же тебя о ней спрашиваю, а не о себе звоню рассказать! - Все хорошо, мы были у врача сегодня: по обследованию все, более, чем нормально. - Понятно, - Киркоров услышал какое-то чиркание на другом конце провода и сразу понял, что Труфакина чиркнула зажигалкой, прикуривая сигарету. Догадка подтвердилась, когда женщина, сделав затяжку, выдохнула табачный дым прямо в микрофон телефона, и на линии послышались соответствующие краткие помехи, - Внимательно меня послушай, пожалуйста, пока твоя жена не зашла в комнату и не стала любопытствовать, кто там звонит, - Филипп удивился, но промолчал, - Значит, скажу кратко - она должна кончать. Ты понял? - Киркоров так смутился, что чуть не засмеялся и, не сдержавшись, хмыкнул в трубку, пытаясь сдержать смех, - Ниче смешного. Я могу тебе прочитать лекцию о том, как вредно женщине не достигать оргазма, но буду кратка: после случившегося у нее понижен тонус мышц, понимаешь? Матка - это мышца, ее надо привести в норму, чтобы она не стала трухлявой и могла в дальнейшем выносить плод. Так вот, когда вы занимаетесь сексом, это словно тренажер для этой мышцы, но обязательно должна быть разрядка. Иначе - будет застой крови. Где застой, там и спайки, там и миомы, там и опухоли. Теперь понятно? - Угу... - Я не лезу в вашу постель, я чисто с медицинской точки зрения - делай, что хочешь, но Алла должна достигать оргазма, должны быть сокращения и разрядка. И еще: на первых порах это может быть трудно, потому что, скорее всего, будут болевые ощущения. Бояться этого не надо, надо просто быть умелым. Понятно? - Да, но... Это уж как-то слишком личное, Алла Иванна... - Послушай, я забочусь только о том, чтобы у нее не вылезла всякая дрянь. Мне глубоко фиолетово на вас обоих, мне просто насрать. Свою работу, как врач, я сделала и честно - долго колебалась, стоит ли звонить или нет. Но щас подумала, что все-таки совет не помешает. И еще - Алла щас подойдет, - в этот момент, запахнув халат, Пугачева вошла в кабинет и подошла к мужу, - дай-ка мне трубку, я еще кое-что ей скажу, - Филипп молча передал трубку жене и, присев на письменный стол, скрестил руки, нахмурившись. Алла взяла телефон: - Але? - Аллочка, девочка моя! Алла Иванна на проводе! Как ты себя чувствуешь? - Пугачева почему-то так была рада слышать Труфакину, что сразу улыбнулась: - Здрасьте, Алла Иванна! Как же я рада Вашему звонку, - почему-то прима снова обращалась к ней на «Вы», что немного радовало Труфакину - к ней на «Вы» с тринадцати лет обращались все, за исключением домашних, даже те, кто был старше, - Я Вас искала, спрашивала в больнице! - А чего меня искать? Мы живем в одном городе, я вон, окошко открыла - семечки лузгаю и на Кремль шелуху плюю! Красота! - На Кремль? Вы что... в центре живете? - Ага. В «доме на Набережной», ну неважно. Девочка моя, что сказал врач? Какие исследования проводили? - Пугачева во всех подробностях поведала врачу о своих обследованиях, результатах анализов и прочем. Внимательно выслушав, Алла Ивановна дала рекомендации, - Значит, Аллуся, никаких горячих ванн. Категорически. Дома - носить тапки, по плитке босиком не ходить, на кафель или бетон не садиться. Это, кстати, и к обычным людям относится - придатки застудишь, такая жопа потом будет! Пописать без боли не сможешь, это страшно! Далее - ты можешь, конечно, меня нахер послать с моими советами, я понимаю, у всех своя колокольня. Но постарайся не курить хотя бы еще месяц, дай своему организму полностью восстановиться. Тебе, наверное, известно, что курение способствует развитию рака? А в твоем случае - самое больное место это матка и ее шейка. Поэтому старайся воздерживаться, не более двух сигарет в день и то - по истечении месяца. - Алла Иванна, а Вы еще в больнице работаете? Может, мне к Вам на прием прийти? - Зачем это? Мой звонок - это разовая акция, я больше в твою жизнь не вмешиваюсь и не имею права. - А если я Вас попрошу... о помощи? - Тебе сейчас просто хочется пообщаться со мной, я понимаю. - обширный опыт взаимодействия с пациентами и людьми в целом подсказывал Труфакиной то, что итак было ясно, к ней часто обращались люди не просто за медицинской консультацией, а просто побеседовать, - Помощь с медицинской точки зрения тебе не нужна, а раз так... - Но мне очень плохо!.. - вдруг, на удивление Киркорова, который все еще стоял рядом, и на свое собственное, едва ли не взвыла Пугачева, - Алла Иванна, мне так плохо! - Алла словила себя на мысли, что впервые готова открыться почти чужому, не по крови близкому, человеку. Ей казалось, Труфакина сможет что-то посоветовать. Алле казалось, что этой докторице не все равно на ее ситуацию, ведь если бы это было так, она бы не позвонила. - Не надо, Алл. - сразу одернула ее врач, чувствуя подтекст, - Проблемы семьи и того, что в ней происходит, должны решаться в кругу семьи, между мужем и женой, а не со мной. Я никаким боком сюда не вписываюсь и не имею права давать совет, я тебе чужая тетка. Как врач - я что могла, сделала. Теперь отхожу в сторону. Полностью. - Значит, - всхлипывая, Алла утерла покатившиеся по щекам слезы, и Филипп, подойдя к жене, прижал ее к себе, утешая, - Я не могу к Вам обратиться? Да? - Фил был немного удивлен тем, что слышал: в данный момент сильная властная непоколебимая Алла Пугачева выглядела обычной... женщиной. Нет, даже юной девчонкой, Аллочкой, которая, потеряв всякую надежду, нуждалась в совете и моральной помощи, желательно не только супруга. Киркоров помнил и видел в ней женщину: нежную, ласковую, игривую, азартную, но сейчас Алла больше походила на почти сломленного ребенка. - За медицинской помощью - пожалуйста, - ответила Труфакина, докуривая сигарету, - Мой телефон: два-два пять, два-пять, семнадцать, - Алла схватила карандаш и прямо на первой попавшейся бумажке записала номер, - Но я не психолог, увы. Знаешь, в той ситуации, о какой я тебе поведала... Ты же помнишь? - Помню, - кивнула прима, - Про Вашего мужа. - Да. Мне помогла работа. Но это только потому, что для меня мужа больше не существовало - который бы меня понимал, любил и делил со мной радости и боли. Он был просто как штамп в паспорте. У тебя иная ситуация, у тебя куча поддержки. Начиная с Филиппа, заканчивая твоей же домработницей. Кстати, голубцы ее поешь, а то обидится. - Алла Иванна, я... - Я понимаю тебя, знаю, что ты чувствуешь, - настойчиво прервала ее Труфакина, - Но вспомни главную свою же позицию - плюнь и живи дальше. Не стоит слезы лить напрасно - пошло все нахер! Жизнь прекрасна! Живи по принципу: «Делай, что должен и будь, что будет». - А что я должна делать?.. - Ты это у меня спрашиваешь? Я почем знаю? - У меня такое ощущение... что Вы все знаете... - Это ошибочное ощущение, я такая же, как все. Ладно, Алл. - потушив сигарету в импровизированной пепельнице, а на самом деле - кружке чая, Труфакина закончила разговор, - Больше звонить не буду, но если понадобится мед.помощь - всегда помогу. Обнимаю тебя. - звонок завершился, послышались короткие частые гудки. Повесив трубку, Алла повернулась лицом к мужу - он, сильно переживая, положил руки на ее талию и смотрел встревоженным взглядом. Звонок Труфакиной его и обрадовал, и насторожил. Филипп обнял Пугачеву, и она, прижавшись к нему, поглаживая мужскую спину рукой, глубоко вздохнув, прошептала: - Никогда меня не оставляй... Никогда... - Не оставлю, маленькая моя. Никогда. - твердо произнес Филипп. Алла широко улыбнулась и, смахнув слезы, поцеловала мужа в грудину через плотную ткань свитера, а Фил уткнулся носом в ее рыжую макушку. - Люся голубцы приготовила? - сменила тему прима, и Фил кивнул, - Пойдем попробуем, а то реально обидится. Пройдя на кухню, супруги увидели, как Люся, открыв окошко, кому-то что-то кричит. Алла подошла чуть ближе и увидела, как знакомые ей бабульки Рина и Зина, стоя с плакатами, на которых что-то неразборчиво написано, требуют «перемен», - Революционерки, блин, - ухмыльнулась прима. - Девяностые, Алл. Пенсий нет, зарплаты нет, продуктов нет. Что ты хочешь? - заметила Дороднова, прикрыв окно, - Мешают, орут. Попросила их потише. - А для кого стараться-то? Тогда уж на Болотную выходить надо, - пошутила Пугачева, - Здесь-то их кто видит? Каких перемен они ждут? - Им для полной картины к их крикам только бубна не хватало - с ним можно хотя бы подумать, что они дождь призывают, - хихикнула Люся. - Ага, - кивнула Пугачева, - золотой... - переглянувшись, все трое, включая Филиппа, громко засмеялись, - Люсь, ты же голубцы приготовила! Давай, разогревай! И этим отнеси. - Кому? - удивилась Дороднова, - Бабкам, что ли? - А что, они не люди? Вон, с голодухи что вытворяют. Отнеси им, угости, а я пока нам с Филиппом подогрею. - Добрая ты, АллБорисна, - ухмыльнулась Людмила, - Хорошо, я быстро. Филипп молча наблюдал за тем, как Алла разогревала на сковороде ужин, а затем, подойдя к кухонному гарнитуру, выдвинул первый ящик и, достав приборы, стал сервировать стол, помогая жене. Положил салфетки, достал стаканы, из холодильника компот, тарелки из верхнего шкафчика. Алла обернуться не успела, а стол уже накрыт. - Ой, какой молодец! - воскликнула Алла, увидев накрытый стол, - Умница! - Филипп подошел к ней и, прижав к себе, сладко поцеловал: - Мне до безумия ты нравишься, я влюблен в твою душу. В твою доброту, - Фил опустил нежный поцелуй на ее подбородок, а затем на шею, - в твою красоту, - руки прижали женщину к себе еще ближе, и Алла почувствовала, как муж ненастойчиво сжимает ее ягодицы через ткань флисового халата на почти обнаженное тело, как сотня мурашек забегали от его прикосновения, а в груди обдало жаром от слишком чувственных поцелуев и... его влюбленного полушепота, - люблю тебя... - Филипп, казалось, постепенно сходил с ума, он изрядно соскучился по ней - по ее хорошему настроению, по ее игривости, по всему тому, что радовало глаз. И захотел помочь ей вернуть все перечисленное, захотелось помочь... унять их общую боль, - Люблю... - Алла не помнила, как начала отвечать на его поцелуи, как сама проявила инициативу в ласках, притянув супруга к себе за шею, как, чувствуя какой-то трепет в теле, инстинктивно запрокинула голову назад и, томно простонав, позволила Филиппу вновь поцеловать свою шею... Дороднова, которая к тому времени вернулась, застала их за такими сладкими, почти прелюдией, ласками и, густо покраснев, на цыпочках вышла в другую комнату: - Филь... - вспомнив что-то, Алла сделала глубокий отрезвляющий вдох и остановила мужа, сжав его руку, которая к тому моменту беззастенчиво ласкала ее грудь, распахнув халат, - Люська щас придет... Увидит... - прервавшись, Филипп кратко чмокнул жену в губы и, повернувшись к столу, отстранился. Пугачева сделала глоток компота и, оперевшись руками о стол, чуть наклонившись, попыталась привести сбитое дыхание в норму, сбавить нахлынувшее возбуждение. Но затем, в одну секунду супруги посмотрели друг на друга... Это был некий энергетический коннект, когда они понимали без всяких слов. В тот же миг, буквально подлетев к жене, Фил взял ее на руки и понес в спальню... - Я буду осторожен, - прошептал Киркоров, уложив Аллу на кровать, - Обещаю... - его жадные чувственные влажные поцелуи задаривали тело любимой женщины, он зацеловал шею, слегка прикусывая кожу, видел, как Алла закатывает от удовольствия глаза, чувствовал, как поднимается ее грудь от частого глубокого дыхания. Он, безусловно, соскучился, но прилагал все усилия, чтобы доставить ей только удовольствие, чтобы ненароком не сделать больно. Возбудил жену до такой степени, окончательно распахнув ее халат и зацеловывая груди, что она глухо стонала в такт его поцелуям и сама потянулась к его брюкам, пытаясь нащупать застежку. Киркоров чуть отстранился и, расправившись с пуговицей, приспустил брюки вместе с боксерами, снова наклонился, и Алла, обвив его бедра, ногами стянула с него окончательно все, что ей мешало. Одним ловким движением сняла с мужа свитер и, проведя ладонью по привлекательной мужской грудине до самого пупа, вдруг вцепилась в его бока, больно сжав кожу. Фил наклонился и, опираясь на предплечья, стараясь не давить весом, прильнул поцелуем к женской шее, затем поднялся чуть выше и пососал мочку уха, прикусил ее, пока правая рука сжимала налившуюся женскую грудь: - Филя... - часто дыша, Пугачева остановила мужа и, взяв его лицо в руки, прошептала, - мне только твоя любовь нужна... Меня только она спасет и излечит... - они долго целовались, языками играясь во рту друг друга, выражая свое искреннее чувство, которое, несмотря на тяжелые обстоятельства, не только не угасло, но и разгорелось с новой силой. Филипп переместил поцелуи на щеки, нежно-нежно поцеловал прикрытые глазки, из уголков которых стекали слезы, слизнул их кончиком языка и снова впился долгим поцелуем в губы, пока его рука, лаская женскую ногу, опустилась чуть ниже к бедру и, нащупав белье, попыталась его стянуть: - Я очень люблю тебя... - прошептал Филипп, и Алла, обнимая его, счастливо улыбнулась в ответ. По ее реакции Фил видел, чувствовал, что Пугачева его желает, что она готова, но осторожничал так, будто для нее это был первый контакт. Нет, он знал, этот раз для нее даже важнее, чем первый, а потому все делал не спеша, крайне плавно, дождался, пока жена, едва ли не измученная желанием, сама попросила: - Пожалуйста... - тихо произнесла Алла, шире разведя ноги, - Филь, пожалуйста... Я хочу тебя чувствовать... - ей казалось, сердце сейчас вылетит из груди, выпрыгнет от предвкушения самого желанного момента. И, хотя небольшой страх все же имел место быть ввиду опасаемой возможной боли, Пугачева готова была стерпеть, если потребуется. Рефлекторно, чувствуя прикосновение, увлажненной смазкой, головки к ее лобку, она прикусила губу, немного напряглась, предвкушая нечто болезненное, но Филипп, словно передумав, резко опустился к ее низу живота и, устроившись между ногами, припал поцелуем к промежности, - Ах... А-а-а! - Пугачева не ожидала подобного, все внимание полностью переключилось на самые приятные ощущения, что дарил Филипп, лаская ее языком, - А! Ах! - она глубоко дышала, сжимая собственную грудь, а свободной рукой дырявила матрас, на который натянута сатиновая простынь. Филипп, почувствовав ее напряжение, просто захотел переключить внимание, расслабить жену, и ему это отлично удалось, Алла так расслабилась, что в один момент, когда Фил прервал свои ласки внизу, Пугачева, словно пьяная кошка томно стонала и очнулась только тогда, когда Филипп аккуратно и плавно вошел. Она почувствовала в себе нечто твердое, горячее, что ее заполнило всю, но пока не двигалось. Лаская женскую грудь, Фил дал возможность привыкнуть, а затем, низко наклонившись над женой, глубоко поцеловал в губы, проверяя реакцию. Ласки мужчины внизу живота в этот раз играли роль предварительных, ему хотелось, чтобы прима расслабилась, и он умело добился этого эффекта - расслабившись, Алла не почувствовала и йоты боли, которой немного страшилась. Но на всякий случай, сильно переживая, Киркоров уточнил: - Мышонок мой... тебе не больно? - он нежно задаривал ее лицо поцелуями, руки ласкали ее грудь, опустились к животу и талии, погладил ногу и, чуть приподняв ее, сжал ягодицу, - Мне остановиться? - еще раз спросил мужчина, не дождавшись ответа. - Нет... Ни в коем случае, - все еще прислушиваясь к своим, крайне приятным, ощущениям, ответила прима, - Ты очень нежный, ласковый... С тобой хорошо... - она притянула мужа к себе и подарила легкий поцелуй. Улыбнувшись, Фил впился пальцами в ее пятую точку, оставив на коже белый след и крайне осторожно попробовал сделать толчок, но выйдя лишь наполовину. Алла не ощущала ничего дискомфортного, но и прежнего удовольствия, какое дарил ей муж ранее, увы, тоже... Чувствительность стенок снизилась после всего произошедшего, ей действительно требовалось больше времени для получения удовольствия, чем прежде. Филипп, совершая медленные, мучительные для себя, фрикции, очень старался не причинить жене боли, хотя сам уже от слишком долгого воздержания готов был кончить просто так - почти без толчков, ощущая лишь своим эрегированным членом приятную обволакивающую тесноту внутри. Ему нужно было абстрагироваться, сменить ощущения, разбавить их, и он буквально взмолился: - Укуси меня, ради Бога! Укуси до боли! - и Пугачева, приблизив мужа к себе, вцепилась зубами в его плечо, но тоже - осторожно. Боль немного притупила удовольствие, Алла поняла, что Филипп еле сдерживается и захотела помочь ему, в то время, пока он помогал ей раззадорить ощущения, пробудить рецепторы. У них отлично получалось, Пугачева кусала редко, но метко, всякий раз оттягивая момент семяизвержения, и Филипп ей искренне был благодарен за такую помощь. Спустя несколько минут непрерывных, но пока еще деликатных толчков, Алла почувствовала, как внутри его член, пробудив какие-то нервные окончания, легкой щекоткой дразнит ее глубину, ей вдруг стали приятны толчки мужа в ней, помимо морального удовольствия она стала испытывать физическое и, прикусывая пересохшие от частого дыхания губы, глухо постанывала в такт. Вскоре за нее говорило только ее тело, только ее реакция, которую нельзя было сыграть или подделать - зрачки расширились, выступила испарина на лбу, сама Пугачева ногтями дербанила обнаженную мужскую спину, оставляя какие-то царапанные узоры на ней, до сильной боли сжимала пальцами кожу на его боках и, опустив руки на его ягодицы, стала легким надавливанием подсказывать нужный темп: - Ах-а-а... - внимательно следивший за реакцией, чувствующий каждый фибр ее души и тела, Филипп прекрасно понимал, какой ритм ей нужен, что она хочет, и вскоре толчки стали такими быстрыми, что Фил, изрядно устав опираться на онемевшие, сильно ноющие от боли, предплечья, еле сдерживался не просто, чтобы не кончить - чтобы не рухнуть на жену и не придавить ее своим весом, - Мальчик мой, еще... - Алла буквально взмолилась, ногами добавляя себе темп, чувствуя, как скорая разрядка вот-вот расслабит ее тело, и сама сжала внутренние мышцы, добавляя и мужу, и себе ощущений, - Да... А-а! А-а-а! - комнату заполнили женские стоны, глубокие и отчетливые, что были слышны на первом этаже и ненароком доносились до ушей Дородновой, которая пыталась отвлечь себя чтением книжки, - А-а-а! А-а-а! - стоны как-то внезапно переросли в протяжные частые выкрики и в один момент, чуть привстав, Пугачева прижалась к супругу, обнимая его так, что запросто могла бы сломать ребра, - А!.. А!.. - в какой-то момент звук прервался, Пугачева, чувствуя наивысшую точку удовольствия, ярко кончила, и на стоны просто не хватило сил, звук был громкий, но краткий, дыхание сбилось окончательно, рассудок помутнел, и она чувствовала, как одной рукой прижав ее к себе, а другой опираясь о постель, Филипп изливается в нее густым обильным семенем, как он сам, затаив на миг дыхание, из последних сил старается удержаться и только чувствуя пульсацию внутри нее, в ее глубине, эти волны, которые дразнят сверхчувствительную головку члена, поддается сильному желанию кончить... - А-а-а... А-а-а... - все-таки рухнув плашмя на жену, Филипп, случайно придавив ее, обливаясь потом, тяжело дышит, он стонет, пытаясь заткнуть собственные звуки наивысшего блаженства, а затем, все-таки приподнимается на дрожащие, жутко болевшие руки и, перевернувшись на спину, плюхается на постель. Перед глазами пелена, и голос любящей любимой женщины он слышит не сразу, отдает каким-то эхом: - Филечка... - Алла, устроившись на нем сверху, гладит его щеки, целует нежно нос, затем губы, - Мой мальчик... - погладила мужа по лбу, уже окончательно придя в себя. Волна оргазма отступила, Филипп вместо удовольствия чувствовал сильную боль и дрожь в руках, ему очень хотелось спать, и он с большой неохотой открыл глаза, - Филь, ты как? Устал? - Не-не, - сглотнув слюну, Киркоров проморгался и, чуть привстав, обнял жену, поцеловал ее, поглаживая спину дрожащей рукой, - как ты? Тебе не больно? - Да ты че! - чмокнула его Пугачева, - Ты меня кончить заставил! Мой мальчик, - это было основное отличие: если после оргазма женщина чувствует некий эмоциональный подъем, то у мужчин наоборот - идет опустошение. Большинству хочется тупо поспать. Но Филипп, видя, как его жена радуется, как ее глаза горят, просто не мог поддаться этому временному желанию заснуть. Он улыбнулся, довольный тем, что она смогла испытать наивысшее удовольствие, ради чего он прилагал в этот раз больше усилий, чем обычно и, подарив долгий нежный поцелуй, еще раз обнял Аллу, - Филь... Ты знаешь, что я кончаю только с тобой? - вдруг спросила прима, но Фил ничего не ответил, - Это потому, что я очень люблю тебя. И потому что ты по-настоящему любишь меня. Меня никто так не любил, как ты, Филечка, - Филу было приятно, снова между ними возникла тень медового месяца - когда проблемы растворились в небытие, а они просто упивались друг другом. - Ты - вся моя жизнь, Алл. Мне больше ничего не надо - только твое счастье, здоровье и благополучие, - честно ответил Киркоров, глядя ей прямо в глаза. - А... дети? - с некой опаской уточнила Алла, на что Филипп нежно улыбнулся: - Пусть будет так, как будет. Еще раз - я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было плохо. - этот ответ более, чем понравился Пугачевой. Филипп поставил ее здоровье выше своих хотелок, а это было именно то, что так жаждала услышать прима. Ведь, по ее логике, если бы он страдал желанием обзавестись детьми, он бы начал ей изменять, гулять. А этого простить Алла... могла. Но не забыть. Ей было бы очень-очень больно, и как хорошо, что Филипп одной простой фразой приглушил ее страхи. - Если честно, - вдруг разоткровенничалась женщина, поглаживая мужа по спине, - я подумывала о том, чтобы обратиться к психологу, чтобы пережить эту потерю. Потерю нашего малыша... - в этот момент Киркоров чуть отстранился, ему нужно было посмотреть ей в лицо. Внимательно слушая все, что жена хотела сказать, Филипп немного напрягся, а Пугачева, словно провинившаяся школьница, опустила голову, - у меня едва сдвиг не пошел, мне казалось эта ситуация невыносимой. Но сейчас... когда я чувствую, как сильно ты меня любишь, когда я чувствую твою поддержку, - улыбнувшись мужу, Алла взяла его руку и сжала ее, - нет нужды в этом визите. Из ада выводит только любовь. - Филипп не знал, как реагировать, как намекнуть, что одно другому не мешает, он боялся ее обидеть или, что еще хуже, боялся, что Алла воспримет его заботу как попытку от нее отойти: - Аллусенька... - нежно сжав ее руку в ответ, Филипп снова обнял женщину и, сделав глубокий вдох, произнес, - одно другое дополняет. Разве нет? Я тебя очень люблю, всегда тебе помогу, сделаю все для твоего счастья. Но... если ты чувствуешь, что тебе нужна помощь, что тебе нужна консультация извне... - Знаешь, кого бы я послушала? - вдруг прервала его Пугачева, снова чуть отстранившись. Фил нахмурился, давая понять, что не имеет ни малейшего предположения, - Труфакину. Честно. Мне кажется, она лучше всякого психолога. Но видишь, сама мне сегодня сказала - ебись ты, АллБорисна, сама. Как хочешь. - Ее бы ты послушала? - Филипп задумался, и Алла кивнула. В глубине души он понимал, что тоже - прислушался бы к совету этой необычной докторицы, но как ее убедить этот совет дать? Она ведь четко дала понять, что все - ее роль в их жизни закончена, - Если бы я... - замялся Фил, - уговорил ее принять нас с тобой... ты бы пошла? - Нас? - Нас. Это же наша проблема. Твои проблемы - это мои проблемы, - кивнул Киркоров. Он сам не понял важности того, что сказал. А сказал лишь потому, что действительно так считал. Искренне. От души. Эта фраза заставила приму прослезиться - потому что женщина почувствовала его поддержку, это соучастие, сопричастность. Это высший дар в паре, пожалуй, не менее важный, чем любовь. Прежде никто не говорил приме подобного, и она буквально ринулась мужу в объятия, обнимая его так крепко, что у него перехватило дух: - Филька, ты сам не знаешь, какой ты хороший! Ты сам не знаешь... - шептала она, крепче прижимая любимого мужчину к себе, - А по поводу Труфакиной, - все-таки отстранившись, Пугачева вытерла слезы с щек и вполне спокойным тоном произнесла, - Да, я бы... я бы к ней пошла на консультацию. - Я займусь этим вопросом, - пообещал Филипп, - обязательно. Мне очень важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Не только со мной, но и вообще - по жизни. - Мой любимый мальчик, - Алла поцеловала мужа в щеку, а затем прикусила подбородок, взяла его руку и, положив на свою грудь, сжала. В ней снова играло возбуждение, появилась игривость, но пока еще легкая. Заметив, что Филипп заметно устал, пожалела, еще раз чмокнула в губы и, спрыгнув со сбитой постели, надела халат. Поправила волосы, подошла к зеркалу и, широко улыбаясь, буквально светясь от счастья, завязала халат поясом. Наскоро надев боксеры, Киркоров тоже слез с кровати и, подойдя к жене, обнял ее сзади. Они стояли, слегка покачиваясь в руках друг друга, обнимаясь и нежно целуясь в губы, и это счастье отражалось в зеркале... - Филь... - прервав поцелуй, Пугачева почувствовала, как живот сводит легкой судорогой от голода, - пойдем обедать. А то Люська порвет нас за голубцы, мы же так и не попробовали! Дождавшись, пока супруг наденет домашнюю футболку и брюки, чтобы не щеголять по дому и не смущать остальных обитателей своим роскошным, чуть заросшим, торсом, Алла взяла Фила за руку и потащила в столовую. Стол так и остался нетронутым. Несмотря на то, что голубцы опять остыли, супруги с голодухи съели их просто так - неразогретыми. - Ой, ну наконец-то! Почтили своим поеданием мои голубцы! - театрально причитала Дороднова, зайдя на кухню, - Два часа они вас ждут! - Очень вкусно! - доедая последний кусочек, ответил Киркоров, - Люся, ты бомба! - Ну-ну. Чай поставить? - уточнила Людмила. - Вы пейте, если хотите. - ответила Алла, вытирая руки о салфетку, - Я в душ. - Алл, у нас гель для душа и шампунь тютюшеньки - закончились, - крикнула ей вслед Людмила, - я не сходила в магазин, забыла купить. Осталось только мыло! - Блин. Ну ладно, голову мыть не буду тогда, ополоснусь. - захватив полотенце, Алла исчезла в ванной комнате. Людмила поставила чайник и, открыв верхнюю полку, уточнила: - Чай или кофе? - Лучше кофе. - ответил Фил. Наевшись досыта, он отодвинул тарелку чуть подальше и устало облокотился на спинку стула. - Что, нелегко это, - подколола его Люся, пользуясь отсутствием Аллы, - Любить саму Пугачеву? Полтора часа вы тискались. - А теперь ты мне ответь - подслушивать, как Киркоров любит Пугачеву - интересно? - Ой! - махнула рукой Людмила, - Вы так орете, что меня даже чтение книги не спасает! Вы хоть предупреждайте, я сваливать буду! - Ты нам не мешаешь. - Филипп, я понимаю, что тебе до других людей дела нет. Но я вообще-то женщина. Со слухом и фантазией у меня все в порядке. Я вообще-то реагирую! А мужика нет! - Ну заведи, в чем проблема-то? Я тут причем? - Да ну тебя! - шлепнув чайную ложку в бокал, Людмила психанула и вышла из кухни. Киркоров лишь пожал плечами. Не понимая причин и сути претензий, залил добавленный в кружку молотый кофе кипятком и, разбавив напиток молоком, сделал глоток. Затем прошел в кабинет и, полистав записи, нашел впопыхах записанный телефон Труфакиной: - Два-два пять, два-пять, семнадцать... - тихо произнес Фил и, сняв трубку стационарного телефона, набрал нужные цифры. Послышались долгие, мучительно долгие для Фила, гудки. От какого-то волнения и даже легкого страха он чувствовал, как в горле пульсирует, испарина выступила на лбу, - Ну, давай же, бери трубку... - ему очень хотелось договориться о консультации, правда, как это сделать, что сказать и как просить - понятия не имел, надеялся на экспромт. Но Труфакина так и не подошла к телефону. Молча наблюдая, как телефон разрывается от звонка, она лишь равнодушно отсоединила провод, чтобы дозвониться до нее было невозможно и ушла спать... - Вот пизда старая! - громко выругался Киркоров, повесив трубку. Он так разозлился на врача, что мигом отсек свою мысль попытаться с ней договориться - по крайней мере, этим вечером. Смял листок с ее номером и вернулся в спальню. Алла, выйдя из душа, обтирала голову полотенцем, и Фил немного удивился, - А ты сказала, что голову мыть не будешь, - нежно поцеловал ее в щеку, обняв, на что прима парировала: - Кое-кто забыл переключить режим тропического ливня на обычный, я воду открыла - она на меня стеной. Голову намочила и впервые за долгое время я бошку не помыла, а просто сполоснула. - Прости, котенок, я забыл. - Да это неважно, - погасив свет, оставив лишь приглушенный от торшера, Алла швырнула полотенце, что оно по счастливой случайности удачно легло на спинку стула и, наклонив к себе мужа за шею, впилась в его губы жадным поцелуем, самостоятельно стягивая с себя халат. Секунда - и вещь падает на пол, обнажив привлекательное женское тело. Еще секунда - и наспех расстегнута мужская рубашка, а сама Пугачева, прильнув поцелуем к мужской шее, языком опустилась к его грудине, остановившись лишь в районе подреберья. Филипп взял ее на руки и, не позволив опуститься перед ним на колени, как того в тайне жаждала женщина, положил на постель, - Иди сюда... - Алла быстро расправилась с ремнем и, едва ли вырвав бегунок молнии, расстегнула брюки. В то время, как сама женщина лежала на спине, Филипп находился рядом - сбоку, и как-то удачно его пах оказался на уровне ее лица. Приспустив брюки, Алла мельком взглянула на мужа - его рассудок словно затуманился от внезапного возбуждения, но вмиг придя в себя, Филипп наклонился и стал целовать ее обнаженное, все еще влажное после душа и вкусно пахнущее чем-то естественным, тело: - Как же ты меня возбуждаешь, - прошептал Фил. Устроившись в более-менее удобной позе, он навис над женой и, сжав обеими руками ее шикарные возбужденные груди, стал целовать, посасывать соски, а затем опустился чуть ниже и языком вырисовывал некий узор по окружности ореол, что Аллу пробила краткая дрожь от чрезмерного желания, она затаила на миг дыхание, пытаясь не соскользнуть с приятной волны ощущений и прикрыла глаза, растворяясь в наслаждении от ласк любимого мужчины. Рука опустилась с его торса к паху, она небольно сдавила вставший член сквозь ткань трусов и, почувствовав, насколько он твердый, длинный и большой, хищно облизнула губы, а затем прикусила их: - Филька... - дыхание стало частым, ее завела такая реакция на нее, и Алла, повалив мужа на бок, стала рьяно целовать низ его живота, не оставив Филу ни единой возможности ее ласкать. Она дразнила его, доводя почти до иступляющего желания, влажными губами целуя кожу, языком проводя по заросшей тропинке чуть ниже пупка и, наконец, сделав краткую паузу, обхватила, насколько могла, его член через черную ткань боксеров, а затем, сделав вдох, горячим выдыхаемым воздухом играла с органом, чрезмерно раздразнивая. Запустила ладонь в белье и, сжав в руке вставший пенис, полностью оголила пах, спустив с мужа боксеры, провела по уздечке языком, и Филипп, часто рвано задышав, опираясь на локти, запрокинул голову назад, Алла сводила его с ума, - Как у моего мальчика стоит... - довольно прошептала женщина, - сладкий мой... - О, Господи... - выдохнул Филипп, пытаясь прийти в себя от слишком интенсивного желания, - Аллуся, что ты делаешь со мной?.. - Привстань чуть-чуть, - попросила Алла. Ей хотелось поиграться, сменить банальную классику на что-то поострее. Филипп по ее просьбе устроился справа от нее - женщина лежала на спине, но это никак не мешало ей ласкать Филиппа, целовать и посасывать его член, в то время, пока сам Фил помогал ей достичь вершины удовольствия, пальцами играя и раззадоривая ее клитор. Взаимная и очень интимная игра нравилась обоим участникам, они даже стонали почти синхронно, зная самые эрогенные зоны, чувственно приближали друг друга к оргазму. Филипп массировал женский бюст, задевая пальцами вставшие соски, ласкал внутреннюю часть бедра, и Алла рефлекторно раздвинула ноги чуть шире, открывая мужу доступ. Мужские пальцы ласкали внешние половые губы, постепенно продвигаясь внутрь. Он варьировал скорость и силу стимуляции, надавливания, и сам кайфовал от того, как жена умело стимулирует обеими руками его пенис, а затем, прикрыв чувствительную головку, берет его в рот и посасывает, - М-м-м... - мало того, что она делала, Филиппа сводила с ума ее реакция, ее стоны, чувство, что ей нравится то, как муж морщится от удовольствия. Филипп расположил средний и указательный палец по обе стороны клитора, медленно двигал ими вверх и вниз. Эдакая стимуляция без прямого контакта со сверхчувствительной головкой, от которой Алла начала ерзать по постели, едва ли не рычать. Чувствуя приближение пика, Пугачева прервала свою игру и, притянув мужа к себе за шею, жадно целовала его в губы, зарываясь ногтями в кудрявой шевелюре, она протяжно стонала ему в рот, и Фил, оторвавшись от губ, наклонился еще ниже, зацеловывая груди. Алла гладила его по голове и так искусала губы, что те начали немного кровоточить, пик уже был очень близок, Пугачева даже не помнила, как, кайфуя от удивительного сочетания стимуляции клитора и посасывания грудей, шепотом попросила, - Да... Ах-м... Да, прикуси немного... м-м-м... - Филипп прислушался и, посасывая возбужденный стоящий колом сосок, слегка прикусил его... В эту же секунду Пугачева громко заорала, чувствуя, как оргазм нахлынул безумной волной - с обеих точек сразу соединившись в одну мощную лавину, которая уносила рассудок прочь. Женщина, прижав голову мужчины к себе, кричала, едва не оглушив мужа, до боли сжала его волосы на голове, оттянув корни и, не в силах контролировать конвульсии ног от наслаждения, зажала руку Филиппа, соединив ноги, а затем, словно напоследок, испытав сильнейший оргазм, потерлась промежностью о ребро его ладони, получая еще краткие, но яркие волны блаженства, - Филипп... - сил, казалось, не было, все были потрачены, женщина тяжело дышала, во рту как-то пересохло, ее рассеянный взгляд охватила пелена какого-то дурмана. Чтобы она немножко пришла в себя, Филипп целует ее в губы, долго и нежно, проводит по ним языком, а затем - слегка в висок, все еще сжимая грудь. Он возбужден до предела, и может запросто кончить от одного только вида, от одних только звуков жены. Словно что-то вспомнив, Алла открыла глаза и, протянув руку к паху, обхватила член, резкими, немного дерганными движениями стала выдаивать мужчину, что спустя минуту у него не было ни единого шанса сдержаться - все еще сжимая женскую грудь, он бурно кончил ей в руку, но Алла, будучи все еще возбужденной, взяла член в рот, что он выстреливал струи и пульсировал на ее языке... - Что ты?.. - Фил не успел ничего предпринять, он отдался волне оргазма и громко стонал, чуть запрокинув голову назад, - А-а-а! А-а! - Алле нравилось то, что она делает, это некое табу. То, о чем она втайне могла желать, будучи излишне возбужденной, и то, что, воспользовавшись случаем, все-таки реализовала и сейчас была более, чем довольна. Она выпустила изо рта сперму, что та стекала из уголка губ вместе с обильной слюной и, поцеловав пенис, облизнула яички, а затем кратко чмокнула ствол и, обнажив головку, коснулась ее языком, чувствуя, как все еще идет сокращение и краткие выстрелы мужского семени, а затем, снова чмокнув член, пару раз шлепнула им по своим губам. Филипп, наблюдавший за каждым ее действием, прошептал, часто дыша, - Я щас с ума сойду... - но на это Алла лишь улыбнулась и, перестав мучить его орган, вытерла рот ладонью, а затем, привстав, подарила долгий чувственный глубокий поцелуй... - Мой мальчик доволен? - уточнила женщина, широко улыбаясь, - Сладкий ты мой. - Ты офигительная... - прошептал Киркоров, - Безумно люблю... Но главное твой комфорт, - еще раз поцеловав ее в губы, Филипп вытер с щеки каплю своего полупрозрачного эякулята и, взяв жену на руки, понес в душ, где помог ей привести себя в порядок, за что Алла была ему благодарна - ноги буквально не слушались и ходили ходуном после того, как она кончила...