Сезон Откровений

Проснулся тяжело, с рассеянностью сил, и в никакую не хотелось просыпаться, но глаза резались наружу - открыть их было ошибкой. Глаза стали болеть ещё сильнее и захотелось вновь окунуться в сон, что более не удавалось. Я начал ленно вставать с постели, наблюдая мутным взглядом за разбросанными вещами вчерашней лени. В кармане до сих пор трепались наушники. Проснулся я не таким вонючим, как вчерашним утром, но всё таки понимал, что хотя бы к вечеру стоит пойти помыться. Я собрал все валяющиеся вещи и кинул их на стул. Отправившись и прийдя на кухню, я сделал себе чаю, поджарил на сковороде хлеб с ломтиками докторской колбасы, и уселся плотно завтракать. Давненько я так хорошо не ел, по крайней мере для себя хорошо, конечно же, моя мама или бабушка готовили еду в разы превосходящую моей стряпне, которая делалась мной лишь, чтобы утолить голод, не обращая внимания на вкус. Кусая поджаренный бутерброд, с подтекающим с колбасы маслом и жирком, я обратил внимание на вид за окном. Было довольно темно для утра. Светло-серые облака застилали небо без проглядывания лучиков солнца. На это я лишь тяжело вздохнул. Встав с кресла, на котором устроился мой съеденный на тарелке завтрак, я пошёл к себе в комнату. Там было кое-что, что меня ждало долгие может не годы, но продолжительное время, то, что и вправду вызывает во мне чувства, до сих пор, несмотря не ни на что, ни смотря на жизнь. Наверное это стало одной из причин, почему я захотел приехать на дачу. Зайдя в дверь своей комнаты, я осмотрел полки с пыльными книгами, которые мне и вовек не прочитать, книги остались от прадеда, который уж очень любил читать всякую экономическую литературу; отведя взор с книг, я повернулся на масляные картины висящие на тоненьких, уже отслуживших своё гвоздиках. Подойдя к одной из таковых, с нарисованной на ней женщиной с тёмными, развивающимися волосами и шикарном, цвета красной розы платье, выступающую передо мной в танце, я нащупал на обратной стороне холста ключ спрятанный когда-то давно в юности мною. Обернувшись к своей кровати и наклонившись к полу, я достал из-под постели маленькую металлическую коробочку, шкатулочку, без каких-либо рисунков или символов на ней, просто металл. Я заострил свои глаза на ней. Что-то промелькнуло в моём сознании, резкие очертания и проблески воспоминаний пронеслись через голову, они не хотели уходить и всё мелькали у меня в разуме, пока я не вставил ключ в замочную скважину. Повернув ключ, произошел еле слышимый щелчок, я поднял крышку шкатулки. В ней лежат всякие не особо важные вещи, положенные специально мною, для отвлечения, тех, кто всё же из нежелаемых для меня людей, сможет открыть эту шкатулку. Лежали такие вещи как: старый дедов компас, швейцарский ножик подаренный отцом, фонарик и другое по мелочи. Эти все вещи не были для меня чем-то дорогим, а были лишь для вида, вида того, что мне это дорого. Под всеми этими вещами скрывалась тонкая, пару миллиметров толщиной металлическая пластинка. Из под края которой была прикреплена бумажка. Достав все верхние предметы и потянув за бумажку открывалось второе дно шкатулки. Там уже лежали по настоящему ценные для меня вещи. Пару бумажек сложенных дважды пополам были положены друг на друга, некоторые помятые, немного даже пожелтевшие. Я достал самый верхний из стопки листок и развернул, на листке был рисунок, который когда-то я разглядывал часами - рисунок сделанный рукой Сони. Это была картинка, нарисованная угольным карандашом, резкими штрихами: фигура, с будто потрёпанными перистыми крыльями, очертания женские, даже девичьи, крылья охватывали её, обнимая обнажённое тело, да и сама девушка свернулась съёжившись, держась руками за плечи. Я не могу до сих пор смотреть на этот рисунок без непреодолимого ощущения того, что может Соня чувствует себя именно так. Я по правде говоря не знаю, никогда не осмеливался спросить об этом у неё, но даже сейчас мне страшно, как живётся Соне. Может и вправду этот рисунок является для неё олицетворением её души, тогда насколько сильно она мне доверяла, что отдала мне такое? Ей на тот момент было тринадцать лет, в те года со здоровьем у неё была не то что беда, невыносимое мучение было для неё просто лежать в постели. Я приходил к ней с Катей, считай ухаживать и успокаивать Соню от её боли. И в один день пришёл без своей темноволосой подруги. Хмурое небо нависало над деревней, за окном в которое всегда с такой мечтательной тоской смотрела Соня, виднелся лишь предвестник дождя и осени, дело было всё же в конце августа. Я вошёл в её комнату тихо поздоровавшись, присел на стул рядом с Соней, она продолжала мрачно смотреть в окно и была по виду обеспокоена чем-то, я сначала смотрел на неё, но после переменил взгляд на небо в окне. Спустя минуты молчания Соня тихонько повернула голову на меня, с грустью в глазах и дрожащими губами сказала, чтобы я открыл ящик комода рядом с которым сидел. Я послушно выполнил. Далее она говорит мне забрать маленький свёрток лежащий справа, близко к стенке ящика. Я также это делаю. Соня говорит: -Раскрой. Раскрыв свёрток я вижу этот рисунок. -Это мой прощальный подарок тебе. Я со страхом поворачиваюсь разинув очи на Соню. Она попыталась изобразить улыбку. -Как... прощальный... Нет... нет, Соня, Сонь, ты же про прощальный, в смысле под конец лета, так? - не выдерживаю я, мне страшно, и вправду было ужасно страшно тогда за подругу. -Я... не знаю. - Соня потупила взгляд на подушку и в её глазах были заметны проблески слёз. Я лишь поравнялся на стуле, уставившись в пол и закрыв лицо руками, удерживая рисунок Сони меж пальцев. На следующий день Катя принесла Соне венок из оставшихся на то время летних цветов. Я не знаю какой разговор был тогда между ними. Наверняка с грустью и тоской в глазах, тёплых слезах на щеках и с неминуемыми словами на устах, всё что я видел это выходящую от подруги Катю. Я смиренно ждал на крыльце дома Сони. Катя вышла ко мне, облокотилась о перила, посмотрела на сгущённое тучами небо, её глаза и губы задрожали, она опустила голову, за свисающими волосами послышались горькие, буквально кричащие всхлипы. Сколько боли и страданий пережили они. Катя для Сони заменяла мать, приносила вкусную еду, заботилась, разговаривала на девчачьи темы, которых Соне не хватало из-за практического отсутствия друзей в городе. Катя любила Соню, всем сердцем поддерживала в ней всё - её жизнь. Как же я счастлив, что этот "прощальный подарок" стал лишь для прощания на то лето, мне было ужасающе страшно, непреодолимо, это нельзя никак затмить, ничем. Такое запоминается на всю оставшуюся жизнь. Соня... я по настоящему счастлив, что ты жива, благодарен всем, даже богу, если таковой действительно существует, за то, что смогу вновь увидеть тебя. Под этим рисунком находились пейзажи, нарисованные также Соней. На одном были горы с лугами, к сожалению с порванным углом бумажки, на другом маленькая лужайка посреди леса, с пробором берёз и дубов, на третьем, последнем: тонкая летняя дорожка из лесу в поле, нарисованы они все обычным мягким карандашом. Я долго рассматривал все рисунки, но в конечном итоге убрал их на место, накрыл пластинкой и вещами, положил на место, спрятав на те же места ключик и шкатулку. "Сколько боли скрыто в нас всех?" Сквозь окно прорезалось солнце ослепив меня своими лучами. "Соня, наконец-то мы увидимся снова. Надеюсь с тобой всё в порядке. Надеюсь с тобой всегда будет всё хорошо. Остаётся надеется." Я вышел на крыльцо и смотрел жмуря глаза на солнце. На улице те же звуки собак и деревенской рутины. Я не знал чем заняться до времени пока мы не пойдем к Соне, только вот надо ещё понять сколько времени осталось до этого. Достав телефон, которым я в никакую не хотел пользоваться этим летом( устал слишком от него), время двенадцать дня. Положив обратно в карман телефон, понял, что у меня не так уж много занятий в нём, чтобы он смог меня занять. Интернет почти не ловит, а я закачал на лето лишь четыре мелодии, думал достаточно дабы развеять скуку в случае чего. Зачем так мало я накачал, не пойму. В общем телефон для меня здесь ничто: только время смотреть. Я отошёл от крыльца и решил прогуляться по участку. Проходя мимо уже немного поросшей травы, которую неплохо было бы скосить, я пришел к лавочке в саду. Простая деревянная, покрашенная своими руками, белой краской лавка, находящаяся под массивной яблоней. Жаль, что я не застал весну, когда цвели все цветки на деревьях. Я уселся, а после и лёг на лавочку, смотря вверх, сквозя взглядом по листьям и веткам, сливающихся в мозаичную картину, через которую было видно голубое небо. Слухом я заметил игривый романс каких-то птиц, сидящих где-то от меня в недосягаемости. Спустя неких минут у меня немного затекла шея и я повернул голову в сторону остального участка, маленькая полянка, которую хотят чем-нибудь заставить мои родители, заполняли одуванчики, ещё жёлтые, пышные. "Как-то раньше слеп был я к природе, а теперь, рассматриваю, обсуждаю про себя, что произошло не пойму?" Лежал так не знаю сколько, в отрыве от реальности. Всё же приятно иногда бывает полежать, немного опустошив голову от тяжёлых мыслей, при этом не нагружая новыми. Всё тело устало лежать в одном положении, а перевернуться на другой бок не представляется возможным на такой узкой лавке. В давке тела я встал с положения лёжа и перешёл в положение стоя. Вздохнув, я начал думать куда бы мне пойти унять скуку. В поисках заключения я бродил нарезая круги вокруг участка. Дойдя до дома, я открыл холодильник и рассматривал, чтобы такое съесть калорийное, но, чтоб трапеза была завершена в быстрые сроки. Я нарыл в глубине морозилки пельмени и закинул их в кастрюлю. Еле дождавшись пока они приготовятся, я взял вилку, слил всю воду через дуршлаг и пересыпал шарики мяса в скомканном тесте на тарелку. Я утолил голод и передохнул на диване в гостиной. "Всё ещё долго ждать." - промолвил про себя я, посмотрев лениво на часы. Время два с половиной часа. Был телевизор в гостиной, старый, квадратный. Но: "смотреть телевизор... уж лучше дурью маяться, чем тупить перед ним." Не смотря на такие мысли я встал с дивана, нашёл на столе обернутый в полиэтилен пульт и включил шумящий от помех телевизор и лёг обратно на диван. Листал каналы, которых было всего десять штук, листал, пока не наткнулся на какой-то советский фильм. Я всё ещё держал в руке пульт, дабы переключить канал, но не переключал. Сидел в одном положении минут пятнадцать фильма, пока не понял, что не могу оторваться от кино. Я отложил пульт и уселся внимательно смотреть за происходящим на экране. Всё дошло даже до того, что досмотрел до сцены, которая поставила мне ком в горле. Странно как я так пропитался фильмом, хотя начал его просмотр не сначала, далеко даже за середину, без предвкушения и каких-либо ожиданий. Я пролежал за телевизором, просматривая советский кинематограф часа четыре и при чём в сильном интересе, почти не отводя глаз от экрана. От экрана с ужасной картинкой, с то и дело мелькающим белым шумом. По рекламам я отходил делать себе бутерброды и чай. В конечном итоге я успел посмотреть три картины, которые все мне очень понравились. Только после третьего фильма начался не следующий, а какое-то дурацкое шоу для совсем уж идиотов и я ушёл на кухню. Вдруг я услышал стук по стеклу из гостиной, у того самого окна с широким подоконником, оно было около телевизора. Подойдя к окну - увидел Катю, смиренно дожидающуюся меня за стекольной рамой. Я широко растворил ставни окон и обратился к подруге: -Ты чего так рано? -Да мне скучно. Вот, к тебе заглянула заранее. Дашь войти? -Залезай! - воскликнул я, ещё больше раскрыв ставни, что аж петли заскрипели. Окно висело не высоко даже со стороны улицы, так что Катя аккуратно залезла через окошко и ей не пришлось подавать руки. -Ловко лазаешь. - подметил я. -Конечно ловко. Годы ла́заний по заброшкам - дают о себе знать. - промолвила глядя в потолок, поправляя и прихорашивая свой тёмный хвост Катя. В тот день Катя была одета в обычные, не выделяющиеся чёрные штаны и светло-кремовую футболку с белой надписью на английском. Мы уселись за рядом стоящий стол гостиной и провели довольно обычную, непонятного назначения беседу. -Как дела у тебя? - спрашиваю я. -Ну-у-у за один день ничего не поменялось. А у тебя как? -Да вроде тоже ничего. - после краткой фразы я продолжаю. - Ты скучала по Соне? -Да... очень. - упиревшись своими изумрудными очами в пол, сказала Катя. В голосе и вправду слышна была скука по подруге, очень сильная. Немного призадумавшись, с такой же грустной интонацией она спросила: -А ты скучал? -Да. И даже, слишком переживал за неё. -Я тоже. Весь разговор ощущался почему-то неловким. Повернув голову на часы и посмотрев, что сейчас уже без десяти шесть, я взглянул на подругу сидящую напротив с панурым видом. -Может заранее выйдем, прогуляемся? -Давай. Правда, мне хотелось бы встретить Соню сразу на остановке как она приедет. - произнесла неловко Катя, перебирая по столу пальцами рук. -Я бы с радостью, но нас ждут Виктор Васильевич и Татьяна Ивановна с застольем, так что не судьба. Катя немного опустила голову в мелкой обиде, но тут же подняла, видно не желая показывать свои эмоции. "К чему она стесняется?" -Ну ладно, пошли. - проговорил мой рот и мы вдвоём вышли из дому. Мы гуляли по деревне как обычно, общаясь, иногда смеясь. В один момент, сверив время, мы пошли прямиком к дому Сони. И вот, стоя у хлипкой двери, мы уже слышали звоны посуды и беготню по дому. Катя приоткрывает дверь. Мы оба входим, тут же Виктор Васильевич, похоже, услышав наш заход, кричит внучке: -София! Встречай гостей! А мы стоим уже с улыбками на лицах, в предвкушении общего воссоединения старых друзей. В наших головах так и искрились слова: "Как же давно мы не виделись." Скрип пола от ножек стула раздался средь звуки шумящей воды из крана и скребущегося масла на сковороде, и тут к нам в маленький узкий коридор заглядывает маленькое, светлое личико, сначало с вопросительным видом, но в миг увидев нас преобразилось в милую улыбку до ушей и тут же побежало к нам. -Катя! Женя! Божечки, вы пришли! Как я по вам скучала, ребята. Соня сразу же прыгнула в объятия к Кате. Обе закрыв глаза, прижимались друг к другу, светловолосая подруга, улыбалась с чистым видом, даже по детски наивным и беззаботным. Темноволосая в это время улыбалась, будто материнскими устами. Я смотрел на это тоже с счастьем. Соня открыла глаза и обратила своё внимание на меня, немного конечно со смехом. Она отошла от объятий и обратилась ко мне. -Боже, ты такой небритый, Жень. Я на это слегка поднял губы в ухмылку и почесал подбородок, проходя пальцами скорее по заросшей щетине, нежели по бороде, сказав: -Да, есть такое. Соня имела довольно типичные, миловидные гладкие очертания лица, с округлённым милым носом и румяными щёчками. Глаза её были голубые, почти что прозрачные, будто в них можно утонуть. Волосы золотистые и короткие, закрывающие лоб, чуть взъерошенные, хотя это можно было назвать скорее небрежностью, но имеющую свою красоту. Сейчас у неё был собран сзади на затылке маленький хвостик не особо выделяющийся среди её переливающихся волос с острыми и пушистыми кончиками, напоминающие скорее букет пшена или скорее соломы. Вообще весь её вид можно было назвать, ни как иначе как кроткая. Одета она была в лёгкую ветровку с закатанными рукавами и белые штаны. Соня, тараторя что-то Кате, наверняка как она скучала и ждала, увела её за руку к столу. Я следом за ними. Кухня была соединена с гостиной, если не заменяла её, поэтому можно было заметить такую картину: как бабушка Сони - Татьяна Ивановна готовила у плиты что-то жирное. (Татьяна Ивановна была бабушка какой вы знаете множество таких же бабушек. Серебристые волосы, круглые очки в оправе, морщины сгибались в добрые вида равнины), Виктор Васильевич сидел самодовольно улыбаясь за столом, смотря на нас. Стол был накрыт чистенькой белоснежной скатертью. Все столовые приборы лежали на своих благополучных местах. Вилки у тарелок, у них стаканы, графин морса около миски с салатом, под столом, у ног деда я заметил краешек бутылки водки. Из-за кружевных оконных занавесок выскальзывал тусклый вечерний свет. Холодильник был обвешан всякими листками с планами на день или на последующие дни, которые записывала для себя бабушка Сони. Собственно, сама старушка уже заканчивала все приготовления к застолью. Мы все уселись за стол, стульев было ровно по количеству присутствующих. Сели мы пятиконечной звездой, так, что слева от меня сидела Арина Степановна, по правую руку Катя, за ней Соня, напротив меня сидел Виктор Васильевич. Катя бодро и вникающе выслушивала такие же бодрые слова Сони. "Вот мы и собрались" - подумал тогда я. Начался, так сказать, праздник в честь приезда Сони. Татьяна Ивановна накладывала всем по приготовленной ею еде, даже если вежливо отказывался от добавки. Соня, иногда резким сдвигом поглядывала на меня из-за плеча своей собеседницы. А Виктор Васильевич начал расспрашивать у меня, что-то об учёбе, что-то о моей жизни, уже честно не могу вспомнить, что конкретно, но помню пару фрагментов из нашего разговора, потому что каждый парень на одном из последующих далее вопросов, заданных этим дедом, всегда немного хотя бы смущается. Подбираясь поближе к столу, прильнув головой пониже к скатерти, он спросил об Кате, по типу: "не вместе ли мы". Я сразу понял вопрос, но ради этой игры надо для приличия всё же уточнять и спрашивать. Катя, вопрос Виктора Васильевича явно услышала и мельком посматривала на нас. Если честно он мне тогда напомнил моих одноклассников этой фразой. Соня прекратила беседу с Катей и лукавой улыбкой, вы сами знаете какой, которая возникает у всех и у каждого, когда услышат об чём нибудь таком романтическом или пекантном, посмотрела на меня хитрующими глазками. Мы с Катей переглянулись. Я холодным взглядом смотрел на Катю, она немного подняв брови показывала своим видом фразу: "Ох, ну чего с них взять?" А Соня продолжала вымерять нас взглядом, полным девичьей романтики. Ничего кроме как ответить целым абзацем, про то, что Катя мне просто друг, что мы живём в разных городах и никакой романтической связи между нами нет, мне в голову тогда не пришло. Хоть и сказал я тогда без капли смущения, даже с перебором подробностей про то, почему мы не можем быть парой. Соня, слегка нахмурилась, наверняка про себя подумав из разряда: "Ну конечно." Виктор Васильевич немного стыдливо и почему то торопливо извинился за вопрос. Софья немного подвинулась ко мне, подпуская голову низко к столу, чуть ли не касаясь подбородком салата, лежащим в тарелке Кати. Темноволосая вопросительно на это смотрит ужавшись к спинке стула. -Жень, а по секрету, ты встречался? - пыталась тихо спросить с той же заинтересованной лукавой улыбкой Соня. Но при таком столе невозможно произнести это "тихо". Тут проскользнули страшные для меня отрывки, мерзких мне воспоминаний, дурацких, ненавидимых мною всем сердцем воспоминаний. Бесило даже не то, что *она* проскользнула в мозгу, а то что *она* ,время от времени, но заглядывает яркой вспышкой воспоминаниями у меня в мыслях. Катя обернулась на меня, явно понимая, что наша подруга задала не лучший вопрос. Брови были у неё напряжены в ожидании моих действий. Я попытался как-то вильнуть от темы. -Расскажу, только если ты ответишь, были ли у тебя. - пытался я играючи переиграть Соню. Соня слегка смутилась и отвела взгляд, нахмурясь. -Нет. - с грустинкой в голосе сказала Соня, сверкнув своей золотой головой под светом люстры. Все в комнате сникли. Мы бы все продолжали сидеть в безмолвии, если бы Татьяна Ивановна вновь не начала всем накладывать без спросу и просьб добавки. Все отнекивались, кроме Виктора Васильевича, который через пару минут достал бутыль водки из под стола и решивший налить спирту сразу в несколько рюмок, предназначенных наверняка для нас. Собственно он и спросил у нас с Катей будем ли мы пить, и вообще пьющие ли мы. Оба мы не пьём и вежливо отказались от выпивки, тем более такой дрянной, как та бутылка, как будто Виктор Васильевич сам настаивал эту водку. В конечном итоге, старик громко вздохнул, протянул одну фигурную рюмку своей не молодой жене и звонко чокнувшись с нею, сказал подобие тоста: "Ну! за молодёжь!", запрокинул в рот прозрачную вонючую жидкость и начал морщиться всем лицом. А Татьяна Ивановна, так легко приняла в себя водку, не зажмурилась, выпила как воду, только отчаянно вздохнула посмотрев на опустошённую ею рюмку. Так продлился вечер может часов до девяти. Мы помогли Татьяне Ивановне убрать всё со стола, после, мы втроём пошли гулять. На улице как бы тоже встрепенулось под вечерок достаточно народу. Взрослые и менее взрослые, ходили группками по широкой общей дороге, кто с колясками, кто с сигаретами и чекушками, иногда совмещая и то и другое. Я шёл среди подруг, даже как бы не вместе с ними, не вплетаясь к ним в разговор, хотя их разумеется слушал. Соня конечно ещё та птица-говорун; простите конечно меня, но, я честно не смогу отобразить или как-то описать в своей глупой повести каждое произнесённые с таким ехидным кокетством предложения, произнесённые из той головушки цвета мёда, в полной мере, так как говорила она это всегда. Но, конечно я попробую сделать, что смогу. В один момент разговор затронул меня, как будто Соня только сейчас заметила моё присутствие. -Жень, не хмурься. Чего будто один идёшь? Хоть поболтай с нами. - Сказала маленькая светлая фигура скороговоркой. -И вправду Жень, хоть слово добавь. - вступила Катя с ненавязчивой усмешкой. -Да чего уж мне добавлять? Мне и нечего. Вы же о своём болтаете. -Как же нечего, мы же не про что-то запредельное говорим, а об обычном, то, что можно вечно продлевать разговорами, пока язык не завянет или спать не захочется. - всё пыталась вклинить меня в беседу Соня. Я кстати после этого зевнул и в этом же зевке ответил: -Да, но я не знаю, что добавить. -Ну хоть спроси чё-нибудь. Задай новую тему. Пока мгновенье думал над вопросом, Соня меня резко перебивает: -А хотя, ты не ответил на мой вопрос, тогдашний, за столом. Так что, ты встречался? -Да. - чётко сказал я. -Небось хорошенькая, красивая. Другую бы ты и не выбрал, да? -Ну, может хорошенькая, да красивенькая, только глупая совсем. -Чего? - подкинув левую бровь и протянув слово, спросила Соня. - А фотка хотя бы есть? -Все удалил. - продолжал говорить твёрдо. - Хотя могу попробовать найти школьную фотографию с альбома. - тут я достаю телефон из кармана и... - А, точно, интернета у меня тут нет. Блин. Короче не сегодня. -Погоди, погоди. Как удалил? Вы уже не вместе получается? -Да. - очередной безэмоциональный ответ последовал от меня. В это время Катя шла, оставив для нас окно диалога, стреляя иногда глазами в мою сторону, снова видимо переживая за меня. Я это чувствовал нутром, как она вновь хочет прикоснуться ко мне, не в сладость моему телу, а в дикую жалость ко мне. "Почему мне страшно, когда рядом она? Даже воспоминания о *ней* не так сильно меня вводят в ступор, как мысли о прикосновениях Кати." -Жень. - вдруг резко обращается ко мне Соня с серьёзным лицом. -Мм? -Ты расскажешь почему ты... - не успев закончить вопрос Катя делает шаг к Соне, похоже поняв, что та хочет спросить. -Соня. - чётко, бескомпромиссно остановила Катя подругу, посмотрев при этом, острыми, злыми глазами, представ перед подругой иначе, чем добрая мама. Соня повернулась к суровой подруге и задев взглядом меня, смотрела на неё. В глазах Сони появилось выражение смешанное с непониманием и обидой. Её ресницы как бы загнулись сильнее обычного вверх, к её золотистым падающим на лоб волосам и не скрывали ничего, оставив чистые эмоции. -Ну что! - буркнула обидчиво мелкая. - Я просто хочу узнать, может смогу подбодрить чем-нибудь! -Рано тебе такое знать. Подбодришь кого-нибудь другого, а Жене лишний раз не надо об этом напоминать. Так что молчать. - давно я не видел Катю такой рассерженной, а уж защищающей меня тем паче. Что-то происходило тогда в ней. Соня поджала губки и сдвинула брови, по девичьи, нет, по девчачьи обидчиво. Я кстати не участвовал в этом споре совсем. Пара девушек уносит свои мысли прочь и оставляют эту тему в покое. Я хватаюсь за свои длинные каштановые волосы и начинаю идти. Отпустив волосы, я, смотря на руку вижу два опавших с моей головы волоска. -Ну что ж, пойдёмте. - со вздохом произношу я. Мой голос эхом проносится среди нас. И обе девушки, как бы смирившись с ситуацией, следуют за мной. Под пышными деревьями и старыми фонарями, которые до сих пор различны: некоторые на деревянных столбах, некоторые на бетонных. Деревянные, того гляди распадутся на мокрые щепки, пару бетонных имеют на себе глубокие трещины, обмотанные зачем-то проволокой, как будто это сильно поможет. Всё над дорогой имеет ветхий вид, деревья столбы, даже небо, которое сейчас застелено в редкие светлые облака. Я продолжал смотреть в это небо, потом взглянул глазами на право, косясь вниз из под нижних век, глядел на идущих от меня подруг, они обе не понимали зачем идут и к чему. Также они не знали, что такое можно сделать или сказать, чтобы тишина прервалась. Мне вдруг показалось, что я упускаю одновременно всё и ничего. За всей суетой моей головы, я забыл о подруге. О том, что я переживал за неё, то как плакал из-за неё однажды. -Сонь, как прошёл твой год? -М? Мой год? - она явно растерялась от внезапного вопроса с обхватом в более чем девять месяцев, - Да, нормально. -Это не ответ. Чего происходило за это время пока мы не виделись? Познакомилась ли с кем-то новым? Рада ли каникулам? - продолжал накидывать свои вопросы я. -Конечно рада, что каникулы наступили. Я так ждала встречи с Катей. - Соня обняла и прижалась к руке Кати, последняя в свою очередь нежно улыбнулась, глядя на обнимающую, похоже забыв об недавней перепалке. - Год прошёл нормально, ничего особо выделяющегося не было. Ну пару новых учителей в школе появилось, ну пару мальчиков в класс пришло - ничего толком не изменилось. Хотя один даже привлекательный. "Опять эта улыбочка." -Учитель или одноклассник? - уточнил я. -Одноклассник конечно! Учителя все старики у нас. Один физрук более менее молодой, и то, он лысый и больше похож на бандита, чем на препода. Ну может и были смешные или интересные моментики, только сейчас я их не вспомню. У тебя как было? Тебе же ещё пришлось в этом году экзамены сдавать. -Экзамены фигня. Они не сложные. Но как нас ими пугали. И ты не слушай если будут пугать про их сложность, тем более ты ещё дальше от столицы живёшь, я думаю у вас вообще вряд-ли будут сильно следить кто списывает, а кто нет. Хотя даже у нас не особо следили. Так что не переживай. Если возращаться, к тому как провёл год, то если честно он какой-то чокнутый был. Абсолютно безумный. -А чего он безумный то? -Да, всё как будто против меня было несколько месяцев к ряду. - сказал я махнув рукой по воздуху, - Друзья, все кроме одного, перешли в другие школы или переехали в другие города. Единственный оставшийся ещё и покинул школу после девятого, и похоже следующие два года, которые мне предстоит пройти только из-за того, что родители так захотели, проведу без какого-либо приятного человека рядом. В конечном счёте, в этом году, я повстречал не лучшего человека, без которого я бы смог прожить более счастливо, но оказался на грани пропасти, в которую я не хочу свалиться. Но есть и хорошая сторона. Я снова встретил вас. Я вправду счастлив, что вновь с вами стою здесь и говорю с вами. По моему Соня немного покраснела от моих последних слов на контрасте с её озабоченным лицом от моего начала. -Ох, Женечка, - по моему "Женечкой" меня могли позволить назвать только две женщины: Соня и моя мама. - ну ничего, ты же справился. - восхвалённо говорила Соня. - Ты пережил это, теперь можешь отдыхать. Ты планировал, что-нибудь на лето? Поездки или ещё чего-нибудь? -Эм, нет. Я ждал лета, просто, чтобы всё закончилось и я наконец-таки смог отдохнуть. -То есть ты не придумал чем будешь заниматься этим летом? - всё настойчивее спрашивала Соня. Я ответил растерянно: -Ну да. Не надо на меня так пристально смотреть. Просто давай без Наполеоновских планов. Я не хочу каких-нибудь походов или ещё этакого. -О-о, не, никаких Наполеоновских. А вот мои планы - это да. Я хочу оторваться этим летом по полной! - сложив руки на поясе и выстроив победоносный вид, восклицала Соня. -Слушай Кать, - обращаюсь я, наклонившись ближе к уху темноволосой, - Разве Соня всегда была такой, ну, энергичной? -Не, вообще нет. Даже не близко. -Шепчутся они. - наигранно и недовольно поджав губы, скрестив руки на груди негодовала Соня. -Ты откуда столько бодрости взяла? Ты нас с Катей видела, мы плоды какой-то дурацкой усталости по виду, а ты чуть ли не светишься вся. -Грустить меньше надо. - как ябеда сказал маленький оплот счастья. -Ага, спасибо. - хором произнесли мы с Катей. -Обращайтесь за советами! -Ты смотри как она улыбается, мне кажется мы с тобой скоро ослепнем от её ослепительной радости. -Это точно. - со смешком промолвила Катя, которая дёрнула меня через секунду за рукав и жестом указала, что хочет курить и поскорее бы нам прийти к дому. -Ты сейчас не можешь это сделать? - вполголоса спрашиваю я. Катя лишь отрицательно закачала головой, сложив губы в прямую линию. -Ладно, давайте ко мне пойдём побыстрее, мне ещё покушать себе надо приготовить. Мы ускорили шаг, впрочем мы и так почти дошли тогда до моего дома. Наш диалог пошёл куда активнее. Каждый начал вспоминать что-то интересное. Катя через минут десять пошла курить, притворяясь будто ей позвонили. Мы остались с Соней одни в комнате. Соня моментально переключилась в настроении. -Что с тобой случилось? - с пугливой серьёзностью спросила Соня. Я не хотел отвечать. Всё так хорошо шло. Встреча со старой подругой, хорошая погода, банальный интерес из разговора. Меня разозлил этот вопрос. Я устал слышать и думать об этом. "Хватит!" - кричал я про себя тогда. Что Катя, что Соня, они не вовремя меня все спрашивают о*ней*. -Не сейчас. - с злобным укором отвечаю я. Соня отступила. Катя вернулась, всё началось по новой. Через пол часа Соня сказала, что ей пора. Мы проводили её до дома и ушли к нашим. Стоя посреди дороги мы попрощались и разошлись каждый к себе. Для душа был немощен и было поздновато, уже темнело, поэтому я решил приготовить себе еды на завтрашний день, но обнаружил, что готовить мне нечего, холодильник почти пуст, в ящике рядом остались лишь макароны, которых хватило бы на одну трапезу, их я и сварил, сразу же съев прямо из дуршлага. После этого я лёг в постель, понимая, что завтра мне придётся поехать в город для покупки продуктов хотя бы на недельку. Последняя мысль перед сном была такой: "Откуда в такой ранее болезненной, ветхой и немощной, хоть иногда и весёлой на вид девочке, появилось столько безудержной энергии? И эта улыбка, теперь она на ней всегда видимо. Я забыл ту её улыбку."