Сезон Откровений

-Всё началось с того, что я пошёл к Соне просто поиграть с ней во что-нибудь. Убить время, да и просто тогда скучно было, хотелось унять скуку, я же ребенок тогда был считай. Мне вроде было лет десять, да, точно десять. Ну вот я пошёл. Да кстати помню ещё по пути ко мне какой-то мужик пьяный подошёл и говорил из разряда: "О, пацан, а ты чего тут ходишь один?" - пытался я отыграть голосом пьяницу. - А было утро, может часов одиннадцать. Воняло помню ещё от него до одури противно. -Как от меня сейчас табаком? - спросила меня Катя, наверное в подкол из-за давней моей не любви ко всем наркотикам, будь то алкашка или сигареты. -Нет. Вообще не близко, да и сейчас от тебя не пахнет сигами, твой женский запах всё перекрывает. Если бы ты пила в запой месяца четыре, то может быть вполне. -А откуда ты знаешь, что я не пью? - с коварной улыбочкой спросила Катя. -Да сто пудово ты не пьёшь. Я тебя знаю. Ты бы не начала даже. -Ты прав. Но к сигаретам я таки пристрастилась. -Да ты только стресс этим убиваешь. Потянутся к бутылке и в жизнь не посмеешь. Катя на это промолчала, но в её прищуренных глазах я понял фразу промелькнувшую в её голове, наверняка ещё и дрожащим голосом: "Надеюсь..." -Ну да ладно. Подходит он ко мне и начинает вот эти типичные байки пьянчужные, мол: "Что делаешь тут? Куда идёшь? Где дом твой?" Шатался он жутко, еле на ногах стоял. Ну я и от страха ему говорю торопясь, в надежде, что он от меня побыстрее отстанет: "К подруге иду, до дома её. Дом мой второй, на окраине, с машиной синей у забора." А он кивает мне, чуть при этом не падая вниз головой. На этой фразе Катя чуть даже засмеялась, что меня явно порадовало. На наших лицах наконец появились чистые улыбки. -Он ещё пару фраз невнятных говорил, хотел домой вообще меня отвести помню, уже было за руку брал меня. Такая противная рука у него была ещё и грубая, но я как то выкрутился сказав, что я обещал подойти к такому то времени, соврал, но зато ушёл. Сказал на последок он: "Ааа ну если обещал, то эт надо." Он отправился ковылять дальше и я пошёл восвояси. По пути больше ничего не встретил. Я пришёл к Соне, она как обычно немного заспанная. В том возрасте она была конечно ещё не так вяла и больна как через года так три-четыре. Но конечно мне стоило тогда запомнить то ,что буквально что угодно может случится, не только с ней, но и с каждым. Я пришёл к завтраку. Тогда Виктор Васильевич пытался сварганить что-то съедобное, а Соня уселась за стол в одной ночнушке. -Дамм~ помню конечно, когда попробовала его стряпню впервые. Поэтому я и старалась приносить Соне еду из своего дома. - будто в воздух говорила Катя. -Мы все вместе позавтракали. Чай помню тоже не очень был, вроде самая дешёвая пачка совсем. Меньше ста рублей стоила. Ну ты знаешь. -Да, знаю. Экономили они на всём конечно... Но зато у меня чай какой, не правда ли! - с горделивой яркой улыбкой, проговорила Катя последнюю фразу. -Ага. Я даже сегодня его пил с наслаждением. -Ах, точно я же у тебя его оставила. Я и забыла. -Ладно не перебивай, сама же историю просила. Или тебе уже неинтересно? -Да нет, нет, всё нормально, интересно, продолжай. Больше не буду. - второпях исправлялась Катя. -Мы позавтракали и сели играть в комнату Сони. Вроде в "Монополию" играли, правда очень лениво, так как сонная была Соня. - немного улыбнувшись от забавной тавтологии я продолжил, - Так мы провели за "Монополией" и другими играми часа два-три. Пока я не позвал её гулять по деревне или же ко мне зайти. Она первым делом оделась, после чего очень долго упрашивала деда, а он всё отнекивался и не собирался её отпускать по конечно же здоровью. Очень переживал за неё тогда. Соня стесняясь своей немощности и слабости болезни пыталась казаться сильнее, чем есть на самом деле, а в десять лет это вообще смешно выглядело, по крайней мере для меня нынешнего, она всё настойчивее выпрашивала его и он в конце концов сдался и отпустил её со мной. Перед уходом он очень серьёзно посмотрел мне в глаза и попросил, если что случится - сразу бежать к нему, звать на помощь других или звонить. Я очень обеспокоенно ушёл после этого предупреждения. Вот мы и пошли вместе гулять. Соня разгулялась, повеселела, ожила как будто. Болтали о том, о сём, гуляли-гуляли мы вдоль деревни, да наскучило нам и после недолгих размышлений я предложил пойти на наше место. Она согласилась и мы отправились туда. Как я рад был не встретить Дениса или Костю ты бы знала. Соня интересный человек и мне было всегда весело с ней дружить. Катя еле заметно ухмыльнулась. -Пройдя уже мой дом и взойдя на поле, Соня немного неровно начала идти, я это конечно заметил и сразу же спросил у неё об этом. На мой вопрос она ответила, что просто немного устала идти за время гуляния. Меня этот ответ тогда устроил и мы пошли дальше, хоть дальше по пути Соня даже начала держаться за голову и немного качаться из стороны в сторону, это меня почему-то совсем не смутило. А я чёрт побери должен был обратить на это внимание... Идиот я... Мы уже дошли до тропинки в лес. Соня... попросила меня взять её за руку, сказав, что ей страшно идти по лесу, но я то, только после понял, что ей стало ещё хуже. Я шёл впереди, держа её за руку. Мы шли, шли, шли. И тут... Сонина рука начала медленно слабеть в моей хватке, не сказать, что до этого она сильно за неё держалась, но тогда она начала выскальзывать у меня из под пальцев. Я услышал мелкий шум сзади, резко обернувшись я сразу почувствовал укол в сердце, будто мне копьё вонзили сквозь него. Соня лежала будто мертвая на лесной рыхлой земле. Я проглотил слюну во время этого момента рассказа. Картины того дня прояснились ярче, чем до этого я их ощущал. Катя смотрела и слушала в интриге, хотя уже знала эту историю. -Я... не знал что делать. Обсолютно.., не понимал что происходит и что предпринять. Я в панике начал поднимать и переворачивать Соню в надежде её разбудить от обморока. Сначало тихо звал её по имени, говоря: "Проснись, проснись." Перевернув её к себе лицом я увидел, что у неё идёт кровь из носа и по щекам размазана земля острыми линиями. Я перепугался ещё сильнее, но кричать я не смел, не знаю почему. Слёзы начали выступать и размывать мне зрение так, что я смотрел как в глухой туман. Кровь заставила меня испытать слишком сильный страх, чтобы я рационально мыслил. Я дрожал, ломался пару секунд в разгадке дальнейших действий. В итоге, я вытер, а скорее смазал грязь с её лица, взял её на руки так, чтобы Сонина голова висела подбородком вверх, для того чтобы кровь из носу перестала идти. Она оказалась тяжелее, чем я думал, но всё равно нёс, по другому никак. Выходя из леса я порезался об ветку виском, что тоже не добавляло сил. Если присмотреться можно найти след от этого пореза. Я убрал волосы за ухо и показал висок Кате. Она пыталась вглядеться в него, спустя пару мгновений она замечает тот самый след. -Я прошёл поле, дошёл до моего дома.., и вверху склона я увидел того алкаша смотрящего на мою калитку. В тот момент я понял, что я не пойду так. Да, по верху деревни считай выставлены все дома, там ходит куча людей обычно, но тогда единственный человек которого я встретил на улице, даже когда мы вместе прогуливались с Соней был этот чёртов алкаш. Я свернул на право, чтобы пройти по низу деревни. Там некому было бы мне помочь с Соней, но путь был даже короче до её дома, чем поверху. Слабость уже меня одолевала, ноги косились, руки дрожали, разум мешкал, всё плыло, по дороге мне никто не встретился, а я всё шёл, держа на руках свою подругу. "Она возможно умерла..." - подумал я в тот момент. Я приблизил своё ухо к её груди - самый страшный момент в моей довольно короткой жизни, и такой важный: сердце билось. Это придало мне сил. Поправив Соню у себя на руках я поплёлся дальше. Поднимаясь по тому высокому пригорку ведущему к перекрестку, следовательно через три участка дом Сони, я устал ещё сильнее, но открыв в себе силы из-за желания спасти Соню, я устремился ещё упорнее вверх по склону. В конечном итоге я донёс. Виктор Васильевич был понятное дело в панике, но через пару минут его руки перестали трястись и он взял тело Сони, отнеся его в комнату. Он велел мне подождать снаружи. Я вышел на крыльцо. Запыхавшийся от страха и усталости, но достигши рубежа, я упал на ступеньки. Отчётливо помню, как посмотрел в солнечное небо, чистейшее, без облаков совсем, и тяжело выдохнул, затем посмотрел на правую руку и увидел на ней грязь и кровь с лица Сони. Я не знаю сколько я прождал там на ступеньках, но вскоре ко мне вышел Виктор Васильевич с каменным взглядом, сказал мне спасибо и велел идти к себе домой. На вопрос "как Соня?", он ответил кратко: жива. Всё. Этоо вся история. -Да уж. -На следующий день после случившегося, к нам, после часов двенадцати, в избу вошёл Виктор Васильевич чуть ли не со слезами на глазах и пересказал то как я донёс Соню до него(при встрече с Виктором Васильевичем, я ему тогда кратко рассказал, что произошло и что нёс её с поля, не рассекречивая наше место в лесу.) Он в такой благодарности чуть не на коленях благодарил меня перед моими родителями, и родителей хвалил, за то что родили меня, что мне вдруг стало стыдливо, не знаю почему. Он вроде даже деньги тянул моей матери за спасение его внучки, хоть он и сам понимал и собственно говорил, что деньгами жизнь не уплатишь. В итоге мы деда успокоили, деньги не взяли и он ушёл. Перед этим подозвав меня к себе. На ухо он мне нашептал, чтобы после обеда я пришёл к Соне. Я так и сделал. Пришёл, в доме тихо. Виктор Васильевич ушёл на огород или ещё куда-то. Пройдя в сам дом, я подошёл к комнате Сони. Стоя на пороге её комнаты, я увидел как она лежит в кровати завернувшись в одеяло, смотря в окно. Я постучал по дверной раме, она резко повернулась на стук и завидев меня - заплакала, завизжала, распахнула руки в стороны, чтобы обнять. Я тоже плакал. Мы обнимались в слезах горя и счастья не известно сколько. Ох... её улыбка... чистая, светлая, будто ангела. Прости меня за мою сентиментальность, просто только сейчас я вспомнил хороший момент истории. Обычно вспоминался плохой. -Да ладно тебе. Сентиментальный ты наш. В такой ситуации можно. -Ага. После этого мы пробыли в тишине ещё пару минут. Удивительно как заходят в тупик наши разговоры, при этом, по крайней мере я, не чувствую неловкости от этого молчания, а даже наслаждаюсь такими мгновеньями. Просто быть рядом с человеком, зная, что вам не нужно быть готовым при малейшем затишье запустить слова вновь, глупейшие обычно слова, слова скорости, а не разума, зная то, что вы можете быть искренними с собой и между собой. Люблю, обожаю тишину. В городе невозможно найти тишину. Даже если ты нашёл маленькую самую звукоизолированную коробочку, в которой слышны разве звуки твоего тела - ты всё равно не сможешь быть в тишине. Так как тишина - это покой, внутренний и душевный. За коробочкой: машины, люди, гром заводов и прочей бытности города, которые напрягают тебя, как ты не пытайся это скрыть. Есть один момент городской тишины, который очень тяжело уловить: Зима. Снег утопляется вниз на белый искристый или же пепельный ковёр дороги. Темное небо; непонятно это ночь или же облака бесцельно нависли над верхом множества человек. Пластиковые окна и кирпичные балконы отражают тусклый свет, желтые огни отбывают свой срок на стекле лампочек и жизнях людей. А ты бредёшь по этой тропе. Останавливаешься. Поднимаешь с надеждой взгляд на небо, охватывая за одно и свет тех ламп. На лице уже таят снежные капли, а ты более не слышишь далёких машин, ссор людей за стенами серистых домов, разума даже не слышишь. Глаза лишь ловят крупинки красоты спокойствия, которого так не хватает всем нам. Ты тяжело вздыхаешь в знак окончания такого прекрасного мгновения и смиренно продолжаешь свою жизнь. Во время моих давно повторенных множество раз образов, Катя, как бы оторвав себя и попутно меня от размышлений спрашивает: -Кстати. Ты упоминал на счёт Кости с Денисом, ты до сих пор... ну... -Обижен? -Нет, ну... Не разговариваешь с ними? -С Денисом просто интересы разошлись и даже восстанавливать общение нам обоим в западло. А Костян... Да фиг его поймёшь, да и надо ли вообще его понимать? Тот ещё человек. Он же как я слышал чуть дом во время своей тусы не сжёг, и в забор кому-то топором будучи пьяным кинул. -Творил такое да. Так ты сам знаешь какой он. -Да, только, не мог знать каким он станет после, поэтому и дружили раньше нормально. Ладно, закрыли тему. Я есть пойду. Я сегодня ни крошки не съел. -Хорошо, я тогда своего деда пойду накормлю нормально, а то он ест вчерашнее целый день наверняка, или вообще не ел ничего, как ты. Мы попрощались напоследок как то неловко, и получается оба ушли на кухню, также, думаю поняв, что за сегодня мы вряд ли увидимся. Я сварил себе макароны и пожарил наггетсы из морозилки. Уж, не знаю когда их купили и сколько они пролежали там, на вид они конечно были так себе. Правда, мне не помешало это их съесть, всё же на безрыбье и рак рыба, потому они были для меня голодного божественны, а вода стала амброзией. Безобразно поев, я прилёг на диван гостиной обдумать недавние события: "Баня, нахождение в гостях, задушевные разговоры, мой крик, это что, всё было за один лишь день? Раньше дай бог, чтобы за неделю, за месяц столько накопилось, а тут раз и столько всего. Завтрашний день похоже будет ещё более насыщенным на события, чем сегодняшний." Так и лежал, тупил, голова не соображала ни что произошло, ни что я сейчас делаю. Хотя вру, соображала, именно соображала она о том, как открылся ей. За последние два дня я рассказал столько о себе Кате. Тяжело, вправду тяжело и одновременно легко стало после того, как осознал то, что признался, не только Кате, но и самому себе в чём-то. Всё равно считаю не надо было больше, но она выудила из меня душу. "Всюду мне хотели помочь. Видите ли: "Почему я так хожу без улыбки? Ой, а как там у тебя с *ней*? Грустишь небось, скучаешь по *ней*?" Да конечно! Ага! Всё так и скучаю, тварь жалостливая! Не надо было вестись на девушку. Начала подлизываться, мягко, даже незаметно, как кошка, но после и давить стала, на то, что я такой немного грустненький сижу; жалость женская сильна, это всё чем они руководствуются. Она ведь сама, с самого начала понимала свою "спасительную миссию", думала как лучше сделает: увела в дебри только. Зараза цепкая, а ведь влюбилась потом. А ведь и я влюбился, красотка блин. Да есть и покрасивее её бабы... Катя... например, или Соня. У *неё* не было красоты, напускное всё: косметика, парфюм. Ох эти ублюдские духи - ненавижу. Кислые, горькие на запах, никогда такие не любил, но терпел, а потом кайф с них ловил, потом чуть ли не бегал за ними, тащился от них. Гений Женя, ты гений! Ничего не смог. Меня... даже полюбили из жалости. А теперь меня снова жалеют, только на этот раз лучшая подруга. Я всё же надеюсь, что всё не из жалости на этот раз. Надеется мне только и остаётся. Секретов... больше... Нет, есть секреты, их я расскрывать не буду. Ей достаточно и того, что я наговорил." Привстав с кровати я посмотрел всё на те же часы из гостиной. Время было пол восьмого вечера. В сон клонило после еды так сладостно, так и подумывал заснуть сейчас, да собственно и заснул. Проспал может часов пять, не помню, но проснулся ночью, не особо ещё темной, уже правда переходящую во мрак. Проснулся из-за жажды. Подойдя к раковине и облокотившись об неё нависши, я оставался в довольно отравленным сонным телом состоянии, единственное, что хотелось - пить. Взяв стеклянный стакан в стальном подстаканнике, я с рвением открыл кран, подставив сосуд под струю ледяной воды. Как только вода переливалась пенкой за края, я повернул кран обратно и вода перестала течь. Я залпом, в несколько глотков, выпил весь стакан. Ушёл обратно в гостиную к дивану и сел на него. Рассевшись: ноги широко, локти на коленях, пальцы скреплены вместе, глаза смотрят глубоко и не понимают, что делать дальше. Разум хотел покоя. Тело - сна, то бишь отдыха. Сидел, да смотрел в деревянные брусья из которых сделан пол, расколотые линии шли вдоль них, неизвестно от чего они появились, от старости или косого удара колуном. Я задумался над этим и вспомнил интересный рисунок появившийся из таких расколов. Встав, я подошёл к кровати, где обычно спала бабушка и вглядывался в стенку у неё. В одном из брусьев, который заполнял стену, виднелся раскол очень похожий по форме голову журавля или же цапли. На месте глаза деревянной птички, виднелся скол сучка, чёрненький. Помню в детстве бабушка читала мне сказку про Нильса, малюсенького мальчика, летающего на гусях, а я повернувшись к стенке мирно её слушал, смотря на эти удачно сложившиеся сколы. Я заглянул в окно, через которое проходил серебряный свет луны. Ночь, жёлтые фонари, пустая дорога, ни звука. Я решаю пройтись по деревне. Выйдя в коридор и взяв со стула свою небрежно кинутую с утра чёрную кофту, надев кроссовки и положив в карман штанов запутанные наушники: ступил за порог, прикрыл дверь, вышел за калитку и отправился в странствие. Лунный ареол света мелькал средь заслонивших ночное небо облаков, а я шёл, плавно следуя в ритм своих шагов, холодный воздух облеплял мои пальцы. Сунув руки в карманы штанов я посмотрел в небо. До сих пор не могу объяснить почему же я так упорно и всегда с необъяснимой надеждой смотрю в вверх, в небо, будь то ночное звёздное или же голубое летнее. Надежда и вправду скрепляла меня в некоторые моменты моей жизни, но откуда она бралась? Не знаю, так и не выяснил. Может из глубин души? Всё же, скорее всего, такими вопросительными ответами я не добьюсь разгадки. Хотя может и вовсе не нужно разгадывать этот шифр? Я брёл средь домиков по каменнистой дороге, в большинстве окон уже не было света, из некоторых изб слышал разговоры, довольно невнятные из-за разделяющих между мной и голосами домов стен. Где-то вдалеке, отдалённо слышны лаи слюнявых собак. Стуки камней под моей поступью разбивались об эхо просторов. Продолжая свой путь чрез пустынную деревню, я повернул на одну улочку немного приближенную к шоссе. Она чуть отличалась от остальной дачи, осознал тогда я. Разглядывая домики за стальными заборами, понял, что может по богаче или по красивее тут живут люди. Понравился мне тогда один деревянный дом, покрытый лаком, с металлическим зелёным шифером и малюсеньким балконом, с резными столбиками. Я даже замечтался, как бы я выходил на этот балкон по утрам, со свежим чаем, смотря на летнее теплое солнце. Сквозь мирно стоящее деревце, с пушистой кроной проваливался свет старого фонарного столба, образуя на дороге причудливый рисунок тенью. Но вот я прошёл его и увёл в беспамятство. Спустя участка четыре, уже подходя к шоссе, я встретил серую избу, которая была мне знакома. Как-то раз такой же прогулкою, я шёл мимо этого дома в часов наверное семь вечера и слышал разговор через хлипкие стены. Разговаривали две персоны. Судя по всему очень старая бабушка и её внучка, наверное лет девяти. Вот как по воспоминаниям был построен диалог: -Бабушка, бабушка, тебе помочь? Мне принести тебе таблетки? -Нет внученька, помоги бабушке встать лучше пожалуйста. До таблеток я и сама дойду как-нибудь. - дряхлым, но добрым голосом отвечала старуха. Слышно было даже как скрипела кровать с которой вставала старая женщина. -Бабушка, может тебе что-нибудь сделать? Я хочу тебе помочь чем-нибудь. Бабуля с не особой охотой прохрипела: -Не надо ничего, я сама справлюсь, ты лучше поиграй поди во что-нибудь. Бабушка немного устала. Далее я слышал лишь глухие шаги, по деревянному полу. В окно я их никогда не видел. Ещё пару раз я проходил мимо этого домишка, всё было примерно такое же. Примерно те же фразы, чуть ли не с теми же интонациями, те же глухие звуки в доме. И вот я выхожу к шоссе. Фонарей нет, свет излучает лишь взошедшая на престол ночи луна. По левую сторону: длинная дорога уходящая далеко к другим посёлкам, заслоняемая лишь невысокими деревьями и горизонтом. Вдали виднеется яркий белый луч - едет машина. А я оборачиваюсь в другую, правую от меня сторону дороги, смотря на каменные столбы электропередачи, тянущие на себе сливающиеся с ночным небом провода. Звёзд к сожалению не видно, лишь некоторые облака застилают небо. Я иду вдоль шоссе в сторону поля, то есть по левой стороне, на встречу едет тот самый луч света. Через минуту рядом со мной, окидывая меня скоростным ветром, проезжает легковая машина. Я даже не обращаю на неё внимания, не оборачиваюсь, всё иду к полю. Уже доходя до него, я пытаюсь обхватить его всем взглядом, но оно слишком огромно, чтобы хотя бы с этого ракурса разглядеть его целиком. Ветер нежно дует в спину. Тут я останавливаюсь, и замечаю, что от кофты пахнет Катей. Приятным, чарующим запахом, без духов и прочего, лишь женский сладкий запах, запах тела, без пороков и напускной красоты. "Может... этого я жаждал? Может..." - отчаянным голосом шептали мои мысли. Я взошёл на поле. Ступая по притоптанной земле, у меня вновь возникло желание просто остаться в этом поле. Наедине. Здесь слышен только ветер и мой разум, более мне ничего не надо. Луна, будто нежным голосом цвета бледного серебра, говорит мне: "Не спеши". Облака немного отошли в стороны и показали для меня две звезды. Буквально белые безмолвные точки, но в них есть что то... привлекающее, за ними хочется наблюдать. Ветер нежно колыхнул колоски, качая их в общую сторону. Звуков, кроме моих шагов и шуршания колосьев от ветра не было - тишина.., наконец. Это было такое красивое представление. Вся эта ночь - была волшебна, невероятна и просто красива. "Наверное для этого стоит жить, не так ли?" - спросил я про себя, да я бы и не смел прерывать эту тишину спокойствия своими словами. Идя домой по полю, проводя рукой по колоскам и наслаждаясь этой безмятежностью, я почувствовал нечто невероятное. То, что я не смогу никогда объяснить. Умиротворение, спокойствие, красота безмятежности, тишина разума, всё смешалось. Но я не мог остановится, я всё шёл и шёл. Хотя так хотел остаться. Наверное я подумал: мне стоит вернуться. Но ведь меня ничто не держит, зачем сейчас? Куда я спешил до сих пор не знаю, до сих пор у меня есть эта привычка. При всём своём желании или рвении остаться, отдохнуть, успокоиться, побыть в умиротворении - я спешу, не могу оставаться на месте. Я прогулялся в конец поля, оно заканчивалось страшным и пугающим от темноты внутри лесом. Всё же прогулялся не верное слово: дошёл, а после, повернул назад, к деревне, к дому. Идя назад, мне вдруг стало грустно на сердце. То что я прощаюсь, хоть даже на сегодня, с этим полем. Моя жизнь уже связана с этим полем множеством воспоминаний, может поэтому так грузно на сердце? Уже ковыляя от усталых пят, я дошёл до деревни, с тоской обернулся на пейзаж поля и смиренным взглядом попрощался с ним. Зайдя в дом и с силою открыв дверь, я вошёл в свою комнату находящуюся сразу справа от входа. Я упал в кровать, перед этим бросив обувь где попало, носки примерно также. Лёг спать в кофте и остальном. Долго ворочался пытаясь уснуть, перебрасываясь через оба бока, кладя руки в разнообразные положения. Всё никак. Паралельно этим попыткам я размышлял: "Катя, зачем и почему ты мне помогаешь? К чему ты появляешься в моём сознании? Откуда ты знаешь? Как ты пережила, каким образом, то, что я пережил? Я не могу понять. К чему прикасаешься ко мне? Это не просто касания, ты совершаешь их намеренно, так как ты этого хочешь. Обвивая и чуть ли не лаская мою кожу. Зачем так? В существе наверное я всё же знаю ответ: да, знаю, но не хочу обдумывать ни его суть, ни сам принципиально вопрос." В итоге, через, может, час, я всё же смог уснуть.