Сезон Откровений

Что-то толкало и звало меня по имени, пока моё горло хрипело и першило, в ответ я промычал, после, наконец расслышал одну фразу: -Ох, слава Богу. Женя, ты как? - говорила Катя обеспокоенно, благо без тех вчерашних интонаций. -Ммм? Да, что такое? Кать? Чё ты хочешь, дай поспать. -У тебя дверь входная на распашку открыта и уже час дня, если что. -Чего? Я же так рано уснул. Как я так долго? - я всё ещё пытался прийти в себя и проснуться во время разговора. Всё расплывалось, голова медленно приходила в порядок, раскрыв глаза и перевернувшись на другой бок, откуда собственно доносился голос подруги, я начал рассматривать небрежно всю её с ног до головы. Она стояла в том самом платьице, которое она носила в день моего приезда, Катя на этот раз заплела темную косу, за которую она держалась пальцами обеих рук. Кстати я заметил, что ту резинку, которую она в меня кинула, Катя так и не подобрала, значит наверное и валяется на кухне одна-одинешенькая. -Да уж не знаю как ты так проспал. Но... -Чай. - перебил я Катю. -Что? - хлопала ресницами она. -Чай. Я без чая не проснусь. Я пошёл. - я говорил очень глубоким из-за першения в горле голосом, вполне даже грубым. Я раскрыл одеяло, встал и пошёл на кухню, не обращая внимания на подругу. Всё тело ломало, жгло будто от ожогов. Хорошо, что я тогда заснул в одежде, было бы немного неловко перед Катей тогда, правда всё равно вспотел за ночь. Сразу же поставил чайник и приступил к созданию своего завтрака: бутерброд. Катя зашла за мной в комнату и молча наблюдала за тем как я делаю себе завтрак. Она уселась на стул, на котором она вчера ревела, похоже это теперь стало её место в моём доме. С самого начала утра, Катя выглядела чуть иначе по поведению. Она была более активной, беспокойной, бодро на всё реагирующей, внезапно быстрые повороты головы на щёлкнувший вскипевший чайник и прочие маленькие вещи, от которых раньше Катя бы не дёрнулась, не услышала бы, не обратила внимания; теперь ей всё казалось как-будто бы диким, рассредоточенным. Очень давно я не видел её такой... рассеянной. По ней можно было догадаться, что она хотела мне что-то сказать, но она тёрла ноги меж собой и постоянно гладила свою косу. Ей богу, вела себя как-будто с мальчиком первый раз на свидании. "Слава богу, что Катя не влюблена. Надеюсь... Хоть бы это было не так... пожалуйста..." -Женя, прости за вчерашнее пожалуйста. И спасибо, что вытерпел меня. -Кать. -Ч-что? "Катя запнулась? Не может быть." -Во-первых: не извиняйся. Ты и меня успокаивала недавними вечерами. А во-вторых: пожалуйста давай не с утра это вот всё. - проговорил грубо и сердито. -Х-хорошо, извини. -Я что сказал? - обернувшись от заварки чая к Кате. -Да хорошо, всё-всё, больше не извиняюсь. - второпях отвечала Катя. Вот что я не люблю в женщинах, так это их внезапные, чересчур спонтанные смены настроений. Вот, Катя например, по моему, лишь за одну фразу она может поменять свой образ, пошлёт далеко и надолго, или будет по девичьи садистски глумится над тобою за слово, за глупый поступок, решение которого ей не понравилось. Каждый день будто по иному она относится ко всему вокруг себя. В общем всё вроде правильно, но одновременно как-то до жути тупо. В мужском социуме за просчёт, над тобой посмеются и забудут через время, чаще всего в кратчайшее, (конечно может случится, что случай проследует как кличка за тобой в районах компании) - это не обидно, только если совсем чуть-чуть, а вот женщина тебе вычитает лекцию о том, как же ты плохо, неправильно, а что самое главное глупо и безсрасудно поступил, даже если для тебя это самое обыденная ситуация. Обзовёт тебя дураком, начнёт учить жизни, сквозь призму её субъективного восприятия, до кучи ещё рассказав другим, например своим "лучшим" подругам как ты просчитался, назовет дураком и при них, чтобы запомнил, паскуда. Честно, иногда не понимаю ничегошеньки в девушках. К слову, о "лучших" подругах. У меня одного сложилось впечатление, что это какая-то брехня. "Лучшая", да вы постоянно подруг как перчатки меняете. Даже слышал одну фразу, которая меня чуть на спину моментом не повалила, сказанная *Ею*: "Ой, мне бы так хотелось снова себе лучшую подругу. Вот раньше, у меня была хорошая лучшая подруга, потом мы поссорились и я сейчас хочу найти себе новую." Да я обомлел тогда от сказанного. Я конечно ничего не сказал, спорить было бы бесполезно с таким существом. Откуда девочки берут постоянные причины для ссор? У пацанов в корне всё не так. Вообще не помню, чтобы кто-то ссорился из мальчишек в моём окружении, разве что обрыганы, которые ходили драться за школой, но им только повод дай продемонстрировать свою животную силу. А так, среди нормальных мальчиков, конфликтов не было. Может мне так повезло, кто знает. Как будто конфликтов из-за девушек или богатства, то есть зависти, собственно у мальчиков и нет. А у девушек тогда какие ещё причины для разрыва контактов есть? Не понятно. Вряд ли узнаю когда-нибудь об этом, если вообще узнаю. Даже если узнаю, то смогу ли я понять женский разум? К чему я завёл этот монолог, да к тому, чтобы указать на непонятную черту, которая свойственна Кате - настроение, состояние, как бы это не назвала она. Я не могу уследить до сих пор, что на неё конкретно влияет. Никак. Я не могу заметить контрольные точки, с которых она перескакивает в настроении. Не могу уследить за эмоциями, которые скрыты в ней, за взглядом полным отчаянной человеческой души. Я выкинул чайный пакетик в мусорку стоящей под раковиной, пару капель успели просочиться сквозь бумагу и упасть на пол. Взяв салфетку с полки на стене, я вытер малюсенькие лужи сливающиеся с полом и сел обратно на стул. Я продолжал внимать серьёзным, чуть злым лицом на подругу разбудившую меня. Вслепую тронув чашку с чаем, сразу же убрал руку, так как стенки сосуда были горячи; не заметил пара. -Зараза. - ругнулся я, после чего вернулся смотреть на подругу. -Да, что ты на меня постоянно пялишься. - измученно и обидчево сказала Катя. "Ну уж явно не на грудь, как ты наверно думаешь." - подумал тогда я. Грудь у Кати, если и говорить, то небольшая. Не разбираюсь в измерениях, поэтому скажу, что между первым и вторым. Хотя, говорить, что небольшая, то это бред навязанный непонятно кем, такой размер у доброй части женщин в мире; в общем не плоскогрудая как Соня. Мне как-то самому противно о таких вещах писать, глупо думаю так говорить, прям как пацан вшивый с одноклассником треплется о выпирающих женских местах. В итоге, Кате ответил это: -Прости, просто взгляд туплю. Если бы ты здесь не сидела, всё равно в эту сторону смотрел бы. - с отсутствующим лицом проговорил я это, смотря на подругу преимущественно исподлобья. Голова немного ревела внутри, всё ещё не проснулся. Я обернулся к окну, подставив кулак поддерживающий подбородок. Катя явно не понимала зачем продолжает сидеть предо мной, это было заметно; знала и осознавала, что сейчас с нею общаться на желаемую ей вчерашнюю тему, я не буду, но уходить не намеревалась, думала неправильно или неприлично будет так сделать. Краем глаза я заметил, что и Катя на меня начинает довольно пристально смотреть. -А ты на меня чего пялишь? - с усмешкой произнёс я. Всё же хочется немного позлорадствовать над людьми иногда. Катя явно смутившись: -Да хочу и пялюсь. Тебе можно, а мне нельзя что-ли? -Да всё тебе можно. Я не обижусь, глазей сколько влезет. Буду нарцистично крутить волосы на пальце тогда для тебя. - уж тогда мои довольно длинные по шею волосы, позволяли мне хоть на руку их накручивать. -Ты думаешь это привлекательно? -Нет. Просто это очень мечтательный образ. Попробуй и ты, смотря в окно теребить свою косу. Катя так и поступила, хоть немного негодовала лицом от слова "теребить". Вполне созерцательный образ получился тогда. Красивая дева, в глазах которой теплилась вера, отражающаяся в солнечных лучах, падающих чрез окно на её бледное лицо, тёмные волосы в косе, бликами передавали какую-то славянскую черту Кати, а её открытые плечи, о, Вы бы знали насколько прекрасен был этот момент. Она посматривала вопросительно вызывающе на меня боком правого глаза, следя за моей реакцией. "Неужто красуется передо мной?" -Ну как? - спросила Катя. -Прекрасно. С тебя только портреты рисовать. Может попросить Соню тебя нарисовать? -Да ну ты брось. - отнекивалась, а всё же ей хотелось показать свою красу. - Какие мне портреты? -А ты не стесняйся. В тебе красоты полно, при чём очень женственной, что красит ещё сильнее. - я говорил очень складно и лестно, без намерения, просто всегда любил подчёркивать лучшие стороны людей, хотя грязь я подмечаю точнее. -Ты думаешь? - Катя в миг погрустнела задумавшись. Это дало бы большей глубины картине, если бы всё же тогда рисовался портрет рукой Сони. Девушка, с чёрными, как перья ворона волосами, сплетённые в косу, на фоне деревянной стены и кухонной утвари, затенённых тенью женской фигуры, озаряемая сама солнечным светом. Если ещё взять в работу краешек того, что за окном, а именно зелёный цвет сада, то это было бы одним из лучших творений последних лет, сделанных рукой человека. Несомненно, наверно только для меня это было бы шедевром. -Да, думаю, что ты красива. Даже бледная кожа не портит тебя. Катя так тепло улыбнулась на такие слова, что по моему я тогда покраснел. Неужели ей комплиментов никто не дарил? Я бы эту улыбку зафиксировал навсегда, получилось к сожалению только в воспоминаниях, запечатлеть и оставить её. Улыбка так ценна и тепла, когда она возникает редко на лице человека, а особенно девушки. Я выдержал паузу, чтобы насладиться этой улыбкой и красотой картины возникшей предо мной. -Тебе до меня, что, никто комплиментов не говорил? Катя немного растерялась от вопроса, но вдруг вздохнула и произнесла: -Хотелось бы... - а она так мечтательно глядела в голубое небо... -Да ну, не верю. - я вправду был тогда удивлён, ни капли фальши в моём голосе не проскользнуло. -Ну, к сожалению это так. Я ведь тебе рассказывала, кто за мной бегал и ухаживать хотел и зачем. - с последним словом Катя вновь упала в грусть губами. -Дам-м. У тебя серьёзно нет никого нормального в городе, то есть в твоём окружении, который бы не был как те дебилы с эгом? -Как сказать... Нет, нету. Если хорошенько подумать, то нет. Все сплошь дебилы. Всем бы только одного. -Это мужская натура. Кто-то с ней борется, а кто-то принимает и живёт ею. Ты и по мне это прекрасно знаешь. Катя промолчала. -Ничего. В жизни найдётся человек, который скажет тебе долгожданные ласковые слова. -Хотелось бы... - повторила она, также мечтательно. -Не отчаивайся Кать. В жизни найдётся тот человек, который будет находить и раскрывать всё красивое в тебе. Тот кто будет поддерживать тебя, тот кто с тобой будет не ради себя, а ради тебя. -А ты сам то, в это веришь? -В смысле? -Ты веришь, что у тебя будет такой человек? - Катя так и продолжала смотреть в окно, трогая свою косу. Она выглядела слегка отчаянно и беспокойно. -Есть надежда. Я часто, слишком часто отчаиваюсь, но в итоге... прихожу к мысли, что может быть всё лучше, чем есть сейчас. Надеюсь - это единственное слово по которому я живу. - делая пробелы в произношении между каждым вторым словом, говорил я. Катя по началу молчала, после чего вновь спросила: -А, ты вправду веришь, что я найду такого человека? - Катя была обеспокоена этим вопросом. Складывалось такое ощущение, будто эта мысль всегда терзала её, мучила её изнутри. -Верю больше, чем в то, что **я** найду такого. В любом случае, я надеюсь, чтобы у тебя появился такой человек. - я взял чашку чая, уже остывшую и один раз глотнул из неё и поставил обратно на стол. -Знаешь, может у меня такой человек и есть. Просто я не задумывалась о нём раньше. -Я рад за тебя. Осталось, получается и мне такого найти. -Гм, а может у тебя уже есть такой человек и ты тоже о нём не подозреваешь? - Катя очень странно начала говорить. Честно, искренне, не хотелось слышать возможное, что она скажет далее. -Может. Но я не думаю. - я было остановился, но сразу же продолжил. - Пойми Кать, друзей там, в городе, у меня больше нет. Осталась только ты. Мне... - мне стало тяжелее даваться каждое слово, будто кто-то меня пытался остановить от чего-то непосильного. - Мне страшно искать отношений, мне страшно искать новой дружбы, всё с становится таким невыносимым, таким тяжёлым с каждым прожитым днём. Да что говорить, мне страшен я сам. Я не знаю, что со мной будет завтра, даже сегодня. Поэтому, я всё надеюсь на остальных. Хочу, чтобы хотя бы у них было всё хорошо. Поэтому, я верю в тебя, Кать. Катя повернулась ко мне и в её взгляде я нашёл себя. Будто мы всегда с ней были схожи, схожи до одури, до прекрасного, чуть ли не одинаковы. Одинаковы в боли, в страхах, в положениях. Мы будто едины и ни что не смогло бы нас разнять. Это было на куда более высшем уровне, чем романтические слова, которые мы не хотели и не могли произносить, так как чувствовали нечто иное, более глубокое и серьёзное. Мы были связаны судьбою, судьбою отнюдь повторюсь не романтической, а более сильной, не страстной, не любовной, а только судьбоносной связью двух ближайших по себе душ. Мы были целым. Как будто нас давно поделило и мы скитались по пустошам, средь серого, неприятного и отвратного мира, где невозможно быть постоянным, где можно быть только вместе, сложив въедино две половины души в одну. И вот мы здесь, наконец осознав это. -Жень, я чувствую себя также. - по нам обоим пробежали мурашки и холод пронёсся по нашим шеям со спинами. Мы близки, но насколько, мы не осознавали до этого самого момента, пока не вскрылись наши страхи, менее личные, но более глубокие. - Женя... я надеюсь, что у тебя будет такой человек, который найдёт тебя, скажет, что ты лучший кого он только встречал, при этом не соврав. Мы так жалобно смотрели друг на друга. Мы сочувствовали другу другу и одновременно с этим, самим себе. -Спасибо, Кать. Я очень благодарен за то.., что ты веришь в меня. Я думаю, ты тот человек для меня. - сквозь стыд произношу последние слова. -Женя... так ведь... и ты для меня тот человек. Мы были... так откровенны, так искренны и честны, что не оставалось никаких других чувств кроме принятия самих себя, но словами мы не могли передать мгновения осознания кем мы являемся. Мы стали ближе друг к другу, хоть и были одинаковым с самого начала существования. Ничего не имело значения, кроме как понимания, того что мы. Мы воссоединили наши разорванные души, которые сломало время и неутишимое горе. Мы ощутили то, что нельзя почувствовать никому другому, кроме как нам, чувствуя наконец жизнь. Катя протянула руку с невыносимою надеждою, на которую я посмотрел с боязнью - всё ещё боюсь боли. Я принял решение протянуть руку, в обмен на страдания, но получив шанс почувствовать единство со своей потерянной частью души. Коснувшись с острой осторожностью и страхом к пальцам Кати, я отпрянул, рука рефлекторно отступила. Я твёрдо собрался, и тронул, тонко и нежно Катину ладонь. Она знала, что причиняет мне физическую боль, но мы оба получили утраченную когда-то взаимосвязь. Никогда прежде я не испытывал такого... такого чувства. Нет наслаждения, есть только долгожданная внутренняя связь, которая скрепила нас на миг. Своей рукой я чувствовал её пульс. Боль и жжение притупились, уступив чувству, мучительно хранящуюся в секрете наших душ. Катя положила на мою руку свою вторую и отпустила, прикрыв при этом веки. Слов нет. Молчание. Более ничего. Первым из нас прервала молчание Катя. -Спасибо. Ты... для меня сделал многое. Без твоих слов... не знаю. - так странно из раза в раз видеть Катю такой. В ней таилась пустота, о которой я знал, но не знал как подступиться, чтобы поддержать её, в итоге задержался и понял, что пустота общая. -И ты для меня. Всё же, ты для меня сделала больше, чем я для тебя. -Это не так. - вырвалось из её груди. - Я тебе так и не помогла, а всё слушала, всё делала тебе больно. Даже сейчас... - смотря на мою руку смотрела Катя. -Кать, я терпел ради тебя. Всё равно ведь мне придётся это преодолеть. Так что неважно как. Главное, с каждым полным прикосновением, я становлюсь сильнее. Ну, - после этого "ну" последовала самокритичная усмешка. - или по крайней мере просто привыкаю. Мы отпустили наши руки. Я потянул к себе руку намного быстрее, чем Катя, просто из-за начавшегося жжения. Моя ладонь и запястье начали гореть, было больно, страдальчески больно. Я схватил своё запястье другой рукой в надежде унять эту боль. Словно мелкие занозы, пронзали и мгновенно переходили дальше по руке. Сквозь зубы прорезалось шипение, вышедшее из меня, терпя это жжение. Потихоньку огонь на кисти начал угасать. Катя утихла, опустила голову вниз, коса упала за спину. Я также потупил голову вниз, всё сдерживая пламя на коже рукой. И на своё удивление, нашёл маленькую резинку, которой кинула в меня вчера подруга. Потянувшись за нею и подав её хозяйке, сказал: -Вот, держи, обронила. Аккуратно взяв, Катя тихо промямлила: -Спасибо. Я был подавлен. Будто озарение посетило меня, но оно заставило меня задавать вопросы, к которым не мог, не то что дать ответа, задать внятно вопрос казалось существенно невозможно. Тело эмоционально высушено, как и мысли. Катя после долгой паузы внезапно, но медленно, даже элегантно, хотя всё же усталость читалась в её ногах, встала со стула и в тишину, будто шепча, проговорила: -Я пойду. - тихо, скромно. Она вышла за дверь в коридор, потом я увидел её в окне. Катя бросила взгляд на меня и скрылась из виду. После этого я провёл половину дня в бездумности. День за днём разборки эмоций, сознания, моих чёрт побери чувств. Казалось всё против меня. Я не выходил на улицу, лишь изредка выглядывал в окно, будучи ослеплённым в большинстве случаев лучезарным солнцем я возвращался в тёмные просторы дома, где свет не раздражал глаза. Вот даже сейчас, по сей день, закрыв их, то есть глаза, задумываешься о прожитом и вдруг раскрываешь веки от чьего-то зова или уведомления в телефоне, открыв их, кажется лучше быть в той тьме, кромешной бездне сознания. Даже тусклые цвета: такие яркие, что хочется вновь закрыть. Но ведь я знаю, что снаружи не так уж и плохо. Почему-то в редкие моменты всё же хочется растворится в бесцветном сгустке. Тьма нам ближе и приятнее, чем свет. Смотря титры фильма написанные чёрными буквами на белом фоне, нам будет физически неприятно смотреть на пылкую и яркую картинку. А вот чёрный фон. Он уже приятнее глазу. Закройте глаза, Вы увидите тьму. Спросите себя: приятнее, лучше ли Вы чувствуете себя в этом нашем мире? А в своём мирке, в своей бездне век? Может лучше закрыться и не видеть? Жестокости, в мире, в нас, полно, так что, ничего не потеряете, не бойтесь. Страх - фикция жизни. От скуки или от желания уйти от преследующих неприлично навязчивых мыслей, я включил телефон. За отсутствием интернета я листал то, что было у меня сохранено. Моих фотографий нет, я себя никогда не снимал за ненадобностью, а вот *она* как я помню, каждый заход в помещение с зеркалом, будь то лифт, случайное отражающее стекло в торговом центре, в коридоре, да где угодно отмечала фотографией себя; и так красовалась, что страшно становилась за память в телефоне. Краем глаза я подсмотрел однажды сколько там в её телефоне фоток, так скажу Вам, что если бы какой-нибудь безумец захотел распечатать все снимки, в пример размера возьмём стандартную форму снимков полароида, то увесить можно было бы ими, без преувеличения, всю стену какого-нибудь школьного класса. У меня никогда не было фото сделанных мною, лишь те, которыми одарили меня друзья. Я мог заметить себя только в зеркале. Я могу очень долго рассматривать себя в три четверти, в профиль, разглядывать свои же собственные глаза, но всё равно терять в памяти как я выгляжу. Постоянно, я будто бы теряю картинку в своей памяти, что наверное довольно страшно если подумать: не помнить даже своё лицо. Как раз тогда я решил взглянуть на себя в зеркало, висящее в гостиной не так далеко от стола. Как и говорила Соня: "такой не бритый". Щетина вылезала из под кожи, глаза цвета всё той же слякоти, нос меня во всём удовлетворял, высокая шея, длинные каштановые волосы, примерно как у Курта Кобейна в свои известные годы. Я отправился готовить себе баню, так как причёска была... не очень на вид. Не беспокойтесь, лишний раз не буду повторять как я её топлю баню, это Вам ни к чему. Правда, всё же есть в этом какая-то романтика: делать всё своим трудом, долгим, ручным; сделанное ощущается как заслуженное. Я помылся и за одно побрился, позже поел и лёг спать.