Сезон Откровений

На протяжении недели я помогал своей бабушке. Разбирал погреб с банками, перекопал по моему весь участок, косил траву, стирал и развешивал бельё, поливал цветы по всей территории, пришлось даже починить в кое-то веки наш косой забор по просьбе бабушки. Было ещё кучу вещей по мелочи с которыми я помогал, лежать не было особого времени. Ещё к её приезду мне пришлось застелить вымытые ковры, оставшиеся в тот день сушиться на улице. Жара стояла в те дни знойная, считай летальная. Комары не давали спать по ночам да и вечером расслабиться тоже. Все глубокие мысли мне заняла работа. Я просто думал: "Да нормально, справлюсь. Я много пережил, пожалуй хватит ныть. Трава сама себя не сгребёт и на кучу не отвезёт." Так я думал и про остальное: "Да ладно уж. Нормально. Ну бывает, пройдём." Стал в общем думать как какой-то деревенский человек, который не видит проблемы, потому что времени на размышления особо не хватает. Странно, но одновременно хорошо так жить. Неделя прошла и бабушка начала меня больше баловать, нежели заставлять работать. Я чаще стал заставать себя на диване или в прогулках. Один раз я съездил в город и там у меня ловил интернет. Я скачал себе там фильмов и музыки на телефон. Любимый фильм, во время которого могу заплакать, любимая музыка, которая даёт энергию и дарит незабываемую атмосферу - они стали спутниками последующих дней. Катя ко мне не заходила, я постоянно думал о ней. Соня заходила ко мне разок, мы толком не поболтали, диалог не задался и она через часик ушла к себе. Вообще мне стало жалко тогда Соню. Ведь раньше она была почти всегда у себя дома, чаще всего в своей комнате, в постели, где мы посещали её, заботились и проявляли внимание. А теперь она прыгает-бегает без каких-либо осложнений после тяжёлой болезни, а мы... А мы заняты собой. Я весь в своих мыслях. Катя не ясно, что делает целыми днями, но встречает Соню радостно. Я решил пойти к Кате, тем более я давненько не заходил к ней в гости, аж целый год не был у неё дома. Катин дом был новее, чем мой. Он обшит пластиком, окна тоже пластиковые, на крыше лежит металлический шифер. Само по себе здание примерно квадратное, по размеру схоже с моим. Но самое главное: в нём есть душ, канализация, газовое отопление. Много мебели из хорошей ткани и древесины украшают все комнаты. Живёт конечно она в нём шикарно. Сейчас, на моё удивление она проживает в нём только с дедом, обычно сюда приезжает и её мать с отцом. Участок не большой. Забор стальной, мне пришлось повозиться с калиткой, чтобы войти. Сразу от калитки была выложена дорожка из серой плитки прямо до крыльца, от него она разделялась и уходила влево, в сад. В саду царствовали вишни и яблони, тюльпаны давно распустились и торчали к солнцу, за всем садом очень любил ухаживать дед Кати. Вдалеке участка была баня, большая. Если не знать, что это именно баня, то можно подумать, что это ещё один дом, правда поменьше основного. Основной дом выставленный передо мной, был двухэтажный. На улицу и одновременно на дорогу выходило высокое окно, за ним была комната Кати; получается это окно выходило и на мой участок соответственно. Покрашенные в белый цвет деревянные ступени крыльца заканчивали плиточную тропу. Я прошёлся по ней, мягка стуча своими кроссовками, взобрался по ступеням, держась за резные перила. Почему-то я почувствовал, что скучал по этому месту. Около стальной чёрной двери с металлической ручкой, был простенько выглядящий звонок. Я с минуту и чуть больше топтался на месте не звоня. Потом набрался смелости и нажал на кнопочку. Отзвук звона я услышал за дверью. Глухую поступь скорых шагов я услыхал прежде, чем мне открылась дверь - это бежала Катя со второго этажа, она и открыла мне дверь, судя по взгляду она была не против меня видеть, даже рада. -Привет. - встретила повседневной фразой и интонацией подруга. -Привет. -Ну заходи. - она подвинулась от двери, чтобы я мог войти. - По делу или так? -Так. - просунулся через порог я. -Ну ладно, заходи. Мы стояли в прихожей. Зеркало на стене отражало нас обоих. Изнутри дом был деревянным, очень приятным по оттенку, как будто из досок может потечь смола. Прихожая маленькая, узкая комнатка, заставленная обувью на все случаи жизни. Слева стояла тумбочка, на неё я опёрся одной рукой и начал неловко снимать второй свои ботинки. Катя между тем ждала пока я разуюсь, запрыгнула на эту тумбу и уселась на ней, наблюдая за мной. Одежда на ней была домашняя. Лёгкая майка, наспех надетые штаны. Волосы распущены, не расчёсанны. Я разулся, она спустилась с тумбы и открыла дверь в комнату, которую уже можно назвать полноценной прихожей, потому что там уже одевались и прихорашивались перед выходом. -У меня дедушка дома, говорю просто, чтобы знал. Мы вошли. Спереди была лестница, уходящая ступенями влево вверх на второй этаж. Под лестницей дверь, ведущая в комнату Дмитрия Алексеевича - дедушки Кати. Справа шкаф с висящей на вешалках верхней одеждой, преимущественно для холодов, и от уже шкафа располагался проход на кухню. Кухня маленькая, с открытым окном. Стол стоял между парой стульев и диваном у стенки, электрическая плита в противоположной от дивана стены, большие шкафы над ней с отсеками под специи, столовые приборы и крупы. Всё классифицировано, расположено по полочкам: вилки в одном месте, ножи в ином, макароны здесь, сахар там: всё имело своё место. Вдруг в комнате под лестницей что-то проскрипело. Из-за неё послышался голос. -Кать! К нам кто-то пришёл? - голос старый, деревянный, как стены этого дома. -Да, это Женя зашёл в гости. - крикнула Катя в сторону двери, чуть при этом вытянув шею. - Мы в комнате у меня посидим. -О, Женя. - издался возглас из комнаты. - Ну погоди, погоди, дай хоть встречусь-поздороваюсь. Я не особо жаждал встречи с Дмитрием Алексеевичем, не потому, что он был плохим человеком, просто не хотелось тратить время. Дверь открывается и в комнате образуется фигура старика помятого самим собою. -Привет Женя! Давно тебя не видели. А ты стал выше. - он расправил руки в стороны встречая меня, затем протянул одну, чтобы совершить рукопожатие. Я ответил улыбкой и лёгким "здравствуйте", затем протянул руку; мы крепко поздоровались. Он повёл меня за стол, попить чайку, поболтать. Катя хотела это быстрее закончить. Она поставила чайник и стала ждать с недовольным лицом пара из прибора(она прекрасно понимала, что разговор пройдёт не быстро, но хотела сделать всё, чтобы эта беседа продлилась капельку меньше). Мы уселись за стол, я на диван, старик за стул. Катин дед - Дмитрий Алексеевич, взгляд и ум его остры, хитры, голос его так же не подводил в коварстве, постоянно как бы в уловках была его речь. Жёлтая кожа, густая серебряная борода держалась от висков, за которой виднелась только верхняя губа, волосы на голове закрывались всегда какой-нибудь шапочкой: тёмно-зелёным беретом, косынкой или чем-нибудь ещё; в их роду было прописано соблюдать только им видимую моду. Морщины под его глазёнками скапливались когда он щурился, соединяясь в одну толстую линию. Его трясущиеся от старости, мозолистые руки иногда всё же тянулись к фляге, всегда лежащую во внутреннем кармане его коричневой жилетки, которую он носил практически всегда. Я с детства боялся его, он для меня был откровенно говоря непонятен, только с возрастом мне открывалась постоянно лишь частичка его, маленькая частичка понимания, как можно стать таким. -Ну что Женёк, как год прошёл, всё было хорошо или ввязался в авантюру или страстный любовный роман? -Нет, всё было нормально. Год пролетел незаметно. -Хм, ясно. - он немного скривил губу в обдумывании следующего вопроса. - И чего, закончил учёбу? -Ну да. Осталось определиться куда идти дальше. -О, да иди в девятый. Или сейчас это у вас десятый? -Десятый сейчас. -Ну так иди. Можешь спокойно прозебать все два оставшихся года. Ничего особо не потеряешь. Я в своё время так развлекался в эти годы. Тогда я и наткнулся на твою бабушку, Кать. - Катя всё время стояла оперевшись об плиту, смотря на нас. Когда к ней обернулся и обращаясь её дед, она молча посмотрела на него. Поняв, что ничего она не скажет в ответ, он вернулся ко мне. - Хорошая, красавица, и с таким резвым, прямо таки мятежным характером была она, а я за ней и прильнул. Другие были блеклые, она - другое дело. Но я запутался что-то. В общем, советую тебе идти дальше по пути школьничка. Рано тебе ещё в колледжи всякие. -Хорошо, приму к сведению. -Приму к сведению? Хо, да ты у нас эстет такой, деловой человек! Книжки читаешь? -Иногда, если интересная подвернётся. Катя уже наливала нам чай, вздыхая. Она подала нам чашки. -Спасибо Катенька. - сказал Дмитрий Алексеевич, беря из её рук чашку. Я принял чай, кивнул и тихо сказал спасибо. Катя устроилась на тоже место у плиты. -Все приехали у тебя уже? -Нет. Пока только бабушка. -Понятно. - как-будто он по настоящему что-то понял. - Когда приедут-то? -Не знаю. Катя похоже так сверлила взглядом нашу компанию, что это почувствовал затылком Дмитрий Алексеевич. -Ну и чего ты встала? Ты или садись или иди не подслушивай. -Дед, давай не начинай, а? - сказала строго Катя. -И чего же мне, и начать нельзя? Нельзя поговорить с человеком, с соседом нашим? - начал он возмущаться. -Ты меня прогоняешь. Этот сосед пришёл ко мне. Прошу пей чай и я забираю его у тебя. -И всегда ты была такая. - сжал чашку дед. - За это и любим. - со вздохом произнёс старик. Его глаза впились в стол, став мутными, не отследимыми. Что-то было в его жизни, чего я никогда не узнаю, но, что повлияло на него. Он смотрел секунд десять так, только ветер из окна развивал шторки и тишину. - Ну ладно. Ступай Жень. Я просто поболтать хотел, просто... Да иди уж! - всплеснул он рукой на последок. Я встал, прихватив с собою чашку чая. Катя моментально отошла и начала подниматься по лестнице, я за ней. Я бросил взгляд на Дмитрия Алексеевича. Он сидел, через секунду хрипло встал и ушёл к себе в комнату. Второй этаж состоял из пары комнат, Катиной и двух комнат её родителей. Мы взобрались по лестнице, моя подруга как-будто торопилась, не хотя видимо более слышать собственного деда. Второй этаж состоял буквально из комнат, был коридор, который выходил сразу на лестницу и уже в этом коридоре были двери в комнаты. Слева одна единственная дверь - комната Кати. Круглая ручка, белая, стандартная деревянная дверь. Катя поспешно её открывает, входит, я быстро проскальзываю в комнату. Комната просторна, убрана по девичьи. Большая, почему-то двухместная кровать стояла посередине. Находился в ней шкаф, чёрного цвета с дверцами в виде зеркал в пол, маленький серый рюкзак был брошен в углу, приоткрытый, письменный стол стоял у шкафа, на нём были какие-то тетради, по типу записных книжек, карандашница с ровненькими, заточенными до остроты иглы карандашами и шариковыми ручками. У кровати тумба с макияжем и нижним бельём. На ней маленькая торшерная лампа с верёвочкой для включения, у лампы лежит Катин телефон. В конце комнаты окно с пластиковым подоконником, выходящее на мой дом. Катя сразу села к себе на кровать, вздохнув полной грудью. Я стоял, держа чашку в руке. Посмотрев на Катю, я поставил чай на тумбу и сел на постель, на расстояние более полутора метра от подруги. -Ну и чего ты? - спросил нежно я. -Да ничего. Просто дед уже совсем меня выбешивать стал. - жаловалась с порывом Катя. -Но он же всегда таким был, брюзжащим и раздражительным. -Ну да, но в сознательном возрасте меня начало это вымораживать. Тем паче, что, чем старше становился он, всё больше он стал ко мне страннее, да и к остальным тоже. Какие-то шуточки, понятные только ему, невнятные вообще наезды. Он может просто, с нифига, подойти и начать что-то требовать, вспоминать своё прошлое с намёком на меня и в принципе, что угодно говорить, что взбредёт ему в старую голову. -Так возраст и сказывается на людях. -Да знаю я. Но не могу же я откинуть то, что он всё таки делает. Он может спокойно, когда его никто не трогает, пока он возиться в своём саду, резко перестать и начать ходить в поисках к кому же ему докопаться. Ладно, хватит с меня деда. Ты как? Осложнений не пошло? -Неа. Всё нормально. -А с касаниями? Я кстати прогуглила, это называется гаптофобия. -Я знаю как это называется. Я читал об этом. Всё также, боюсь. -Всё в порядке, всё наладится. - сказала Катя. смотря мне в глаза, видно желая себя успокоить переключившись на мои сопереживания. -Спасибо, я надеюсь. - я принял её жалость ко мне. Хоть и хотелось сказать по типу: "не переживай ты обо мне так". -Слушай, а ты писал ещё стихи? - неожиданно спросила Катя. -Да, конечно. -Почитаешь мне? -Если хочешь. -Хочу! -И чем же они тебе таким нравятся? До сих пор не могу понять. - спросил я, уже доставая телефон из кармана, где у меня были записаны мои строки. Всё же на бумаге я стал реже писать, так как вдохновение или правильные слова приходят в голову в неожиданные и порой неудобные для записи, хотя бы карандашом, моменты. -Они, они честные, чувственные и красивые. -Ты такая сентименталистка? -Я люблю читать и наблюдать за чувствами других. -Я тоже, но мне моих мироощущений достаточно. На, держи. - я протянул подруге телефон со своими строками, пытаясь передать за самый кончик, чтобы дай бог не коснуться. -Ты же обещал прочитать. - возмутилась Катя. -Не хочу. - я отхлебнул чаю. - Я не в духе читать сегодня. -Ты мне никогда и не читал вслух. Ну ладно. -Может так даже лучше? Будет личное восприятие, без сопоставления или ассоциации со мной. -Может. И Катя начала чтение. Её глаза впервые при мне так быстро двигались, следя за каждым словом, будто за каждым знаком. Она словно сочувствовала всему написанному, в плане того, какие эмоции в них были выражены, как будто проникалась выдуманным мной в этих стихах опытом. Хотя там и было кое-что действительно от меня - мои чувства, редкие, скорее условные и разобранные на метафоры. Стихи полностью построенные на моих чувствах я хранил в другой папке телефона, потом переписывал на бумагу чёрной ручкой; мне всегда казалось, что на бумаге всё выходило куда изящнее. Катя ещё заворожённо читала, иногда мелькала лёгкая, незаметная улыбка или тихое безмолвное выражение лица. Дочитав она отдала телефон мне, пытаясь также как я передать не касаясь нашей кожи. -Спасибо. Всё очень красиво, как всегда. - кивая произнесла Катя. -Переписывать себе не будешь? -Может ты мне скинешь? Ты мне до сих пор не ответил, что я тебе писала. -Конечно не ответил. У меня и интернета здесь нет. У меня только в городе ловит нормально. -Давай я тебе дам уже пароль от интернета наш. А то сидишь целыми днями в потолок наверняка плюёшь. - и Катя заёрзала в телефоне в поисках пароля. -Спасибо. Я подключился к интернету и наконец увидел сообщение от Кати: *Привет. Ты там как?* Мы сели полноценно друг к другу лицом. -А ты с Соней переписываешься? - спросил я. -Ну, иногда она мне пишет. Я первой обычно не начинаю с ней разговор. Она всё ко мне напрашивается в гости. -Понятно. Боюсь, если она мне начнёт вместо назвонов писать. Ой, мама не горюй. - процедил я. -В смысле? Не поняла. А чего так? -Просто иногда Соня... Как бы сказать... навязчивая. Возможно глупость скажу, но раньше мне она нравилась больше. -Больной и немощной? - подняв бровь поправила подруга. -Когда ты так говоришь, это звучит ужасно. -Но ты это и имел в виду. -Знаю. Я не хотел так это говорить. Но в общем, да. Меня, как и тебя, начала пугать её безудержная активность. -А я говорила. - легла на локоть Катя, сатирично жестикулируя другой рукой, - А кто мне говорил: "Ты как мать. Ты как мать", м? -Да, да, я тебя понял, прости. Дурак я. Кате похоже понравилось, как я себя назвал. -В любом случае, ничего не сделаешь. Она останется такой, до какого-нибудь приступа. - сказала Катя серьёзно и грустно. -Ты думаешь ей это вернётся вновь? -Я не думаю, я знаю. Она мне говорила, что при сильном стрессе у неё и голова как тогда начинает болеть, и кровь из носа до сих пор проскальзывает. Ничего не изменилось. У неё просто стало это реже. -Боже. - уцепился я глазами в пол. - Не дойдёт ли... -Не дойдёт. - сухо ответила Катя. - Ты так сильно начал за неё переживать. Ты раньше так себя не вёл. Даже, когда она считай при смерти была. Ты был как скала. -Нет. Я не был таким. Не хотел показывать себя таким тебе, вот и всё. - промолвил я опустив глаза. Вдруг завибрировал и зазвонил на тумбе рядом со мной Катин телефон. -Ох, это наверное мама. - сказала Катя, быстро встав с кровати и подойдя к телефону. Она взяла трубку, вышла из комнаты, продолжив разговор с мамой в коридоре. Я неловко встал и стал расхаживать по комнате. Оглядывая окружение, у меня возникло желание подойти к окну. Подойдя к нему ближе, я слегка споткнулся об лямки серого, непримечательного рюкзака в углу. Пнув её ногой, чтобы больше не мешалась, я оперелся на подоконник двумя ладонями и стал наблюдать за видом. Но почему-то у меня в мозгу зацепился образ этого серого рюкзака. Мысль хотя бы заглянуть глазком, что в нём - меня интересовала с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Любопытство играло во мне всё с большей силой. Я обернулся на дверь, разговор не прекращался по активности, значит можно действовать. Я быстро отошёл от окна и вытянув шею пытаюсь посмотреть, что в нём, тем более молния и так наполовину раскрывала рюкзак. На дне какая-то бедная сложенная тряпка, помятая. Я проверял слухом разговор за дверью, всё было нормально. Затем вернулся глазами к внутренности рюкзака. Внутри тонкий карман, в нём белая тетрадь, она мне показалась очень личной, я не стал пробовать тянуться к ней. Медленно, дальше пытаясь разглядеть, что там, я натыкаюсь взглядом в тёмную часть кармана. То, что я увидел, не должно было случиться, оно должно было остаться делом Кати. Меня это не должно было касаться. В самом тёмном краю рюкзака торчало нечто, похожее по цвету как те романтически любовные розы. Красный моток тонкой верёвки заблистал в отражении моего серого глаза. За ней алая свеча с чёрным, словно смоль, фетилём. Я не хотел верить. Не знал, надо ли верить, что эти вещи её, той Кати, которая является самой надёжной моей подругой последние лет десять. В голове сразу промелькнула резкая, неприятная картинка. Катя сидит на коленях, на этой самой постели, что рядом со мной, в этой комнате, вокруг оттенки красного, обнажённая, обвязанная этой верёвкой, на её теле следы воска от свечи. Я выругался в слух, негромко. Но увиденные предметы разыграли в моей голове больные фантазии. "Это будет моя тайна, мой секрет, вернее её. Но я его не расскажу. Катя не должна знать, что я знаю её фетиш." Медленно, а также боязно я сел на кровать положив руку на голову обхватывая нелепо волосы. Все мысли в перемешку, фантазии невозможно раздражали, хотелось уже поскорее это забыть, не знать, не видеть. "Твою мать, твою мать, твою мать, твою ж мать! Зачем, к чему полез я туда?! Любопытство меня сгубит. Я не сдержусь, увидев Катю. Она узнает, что я знаю. Я не оставил следов? Не оставил. Но всё равно не смогу оставить это. Что делать? Как не проболтаться, как не облажаться? Я знаю теперь то, что не должен был знать. Её личную, чёрт побери сексуальную жизнь, я не должен был знать." Слова за дверью утихли. Шаги приближались к комнате. Ручка поворачивается, дверь открывается ко мне во внутрь, распахивая передо мной Катю. Опять мгновение резких красных линий в мозгу со всеми этими её атрибутами. Я попытался стать более менее нормальным, без дикости в глазах. У меня вышло. Лицо не косилось в гримасе, я смотрел на неё как обычно, только мысли были о том, как бы не раскрыться перед ней. -Извини, мама меня заболтала. Эти её проблемы на работе. Не заскучал без меня? -Нет. - слишком твёрдо и одновременно не чётко сказал я. -Ну ладно. Прости у меня тут совсем не убрано. Я что-то совсем рассеянная в последнее время. - Было убрано. Всё было практически чисто как по мне. Катя обошла кровать. Подойдя к окну, она застегнула плотно молнию на своём рюкзаке и кинула за ручку под стол подальше. По моему я слышал, когда упал рюкзак под стол, что в нём что-то было ещё помимо мною увиденного, нечто тяжелее свеч с верёвкой. Я сжал пальцы в кулаки. -Ты ляг если хочется, я не брезгливая. Может чего принести? Я плавно и тяжко лёг с ногами на постель. -Нет, наверно не надо. Чай вот у меня уже стоит. - он давно остыл. Жидкость мирно ожидала пока её выльют. Вдруг мне стало не по себе от мысли, если она делает это не с собой, а с кем-то. Что если Катя может сделать это со мной? Я наблюдал за подругой, она прибирала тетради на столе. Можно было ещё полежать, когда она повернётся - я сяду. Катя пододвинула стул к себе и села около стола. Она смотрела на меня. "Нет. Всё нормально. Она смотрит на меня лениво, ей ничего не нужно от меня." -Ну так что? - с зевком спросила подруга. - Что делать-то будем? - почему-то, только тогда я заметил у неё синяки под глазами от недосыпа. Мне было не совсем комфортно находиться теперь в комнате, хоть кровать была мягкой и свежей. Комната, вызывающая раньше только ощущение уюта, превратилась в напрягающее для меня место. -Давай пройдёмся. - предлагаю я. -Можно, а куда? - ленно спрашивает она. -Не знаю. Просто пока пойдём, по дороге может разберёмся. - тараторил я, уже вставая с кровати. -Ну пошли. - ей было всё равно. Похоже планов на день у неё не было. - Только, выйди на минуту. Я переоденусь. И причешусь заодно. Я бы тебе тоже советовала иногда причёсываться кстати. -На даче мне лень прихорашиваться. - и я вышел из комнаты. Простоял в коридоре минут пять, оперевшись на стену, то и дело поглядывая на часы в телефоне. Катя наконец закончила. Оделась она в свою джинсовку и поношенные уже годами голубые, обтягивающие джинсы. Мы спустились по лестнице, обулись и вышли на улицу. Там свежий воздух, солнце резало глаза, дул слабый ветер. Но жары особой не было. -По деревне пройдёмся, а дальше решим значит. - опять зевая сказала Катя. -Можно на реку сходить. - предлагал от нервности я. Почему-то уйти домой, по какой-нибудь глупой отговорке мне в голову не пришло, хотя мне было достаточно некомфортно находится близ Кати тогда. -Какую реку? - на миг вопросительно посмотрела на меня подруга. - А-а, ты про ту что-ли? Которая за лесом. -Да. Я там был недельку назад с Соней. Там неплохо. -Ну давай. Я там давно не была. Боже, это же сколько? Лет пять? Нет, четыре наверно. Что-то я забыла совсем про неё. -Я тоже примерно столько же не был, пока меня туда не сводила Соня. -Гм, ясно. Мы пошли к реке. Опять всё те же лица на улице, те же дома, заботы и прочее. Катя спрашивала у меня зажигалку, но у меня таковой не было, лишь спички тряслись в кармане, оставшиеся с того вечера на заброшке. -Ты сейчас курить будешь? Ты же на людях не хотела тогда. - спросил я озадаченно. -Так не сейчас. Потом, когда к низу уйдём, ближе к лесу. Так что нету у тебя? -Спички есть. Устроит? -Пойдет. -На держи. Мне они не понадобятся. По заброшкам пока не буду ходить. - я передал маленький короб пролежавший более недели у меня в кармане. Катя аккуратно, кончиками пальцев забрала его у меня. -Ты их на заброшку брал? Я думала ты просто хозяйственный стал. Для печки или для плиты носишь. -Пфф, я хозяйственный? -Мало ли. - Катя покрутила коробок у себя в руке. - Так, а зачем тебе они были на заброшке? Ты костёр там разжигал что-ли? -Да нет. Просто взял, на крайний случай. -Да какой же крайний случай мог такой быть, что тебе спички летом на заброшке пригодятся? -Не знаю я. Взял и взял. В тёмноте зато мог не спотыкаться благодаря им. - глупо оправдывался я. -Ты что, факел смастерил там? - на её лице появилась улыбка забавы. -Нет, просто спичками светил. Хотя лучше бы и правда факел сделал. -Просто спичками? И много света было? -Ну, нормально. Видеть мог. -Ты получается сидел в той комнате, в крамешной темноте, при одной единственной спичке, просто так? -Да нет. Я от скуки надписи читал на стенах, да и я по нескольку спичек сразу зажигал. -Вау, ну ты и путешественник. По деревне ходишь, на речку с Соней бродишь, в город ездишь и на заброшку ещё, в тёмной комнате считай без света сидишь. - Катя уже посмеивалась. Её изрядно это веселило. В ответ я молчал. - Ну и чего? Интересно читать записки сумашедших на стенах? Я отрицательно качал головой и ответил: -Нет, вообще нет. Хотя одна надпись мне показалась странной. -Какая же? -"Настя Королева". Я подумал: не о нашей ли Насте речь. -А-а, вот почему ты спрашивал тогда о Насте. -Ага. - неуверенно ответил я, так как уже и позабыл, что в болезни спрашивал подобное. -Ну слушай. Возможно и о нашей. Но в любом случае встретится сейчас с ней не выйдет. -Это почему? -Никто не знает. В это время, то есть примерно в три часа дня, она не отвечает ни на один звонок. Стучать в двери и окна бесполезно. Она, как я, на втором этаже живёт. Кидать камни ей в окна ещё никто не осмеливался. -Да уж. Она одна живёт? -Угу, поэтому отжигает иногда на полную катушку. Вдали стал виднеться лес. -Слушай, а ты не знаешь, что это за крест там? - указывал кивком я, как только он стал земетен. -Ммм, по моему, как мне рассказывал то ли дед, то ли мать, там кто-то похоронен. Какой-то святой или очень набожный человек. Вроде на кресте должно быть вырезано имя упокоенного, но я не уверенна. -Похоже этого человека давно забыли, раз всё поросло травой вокруг. -Возможно он был церковнослужителем. -У нас была церковь в деревне? Не помню, чтобы мне хотя бы говорили об этом. -Вроде была, деревянная. Но она сгорела. Всё же, думаю не к той церкви он был прикреплён. Скорее та, в которую я раньше ездила. Я так чувствую... Да и крест не такой старый, как наша церковь, которая была сожжена ещё в веке шестнадцатом может. -Ясно... Неужто ничего не осталось от той церкви? -Я даже не могу представить, где могла предположительно она стоять. Ах, если бы она была каменная... Такая заброшка могла быть. - добавила мечтательно, заглядывая в поле, Катя. -И вправду. Не быстро, но мы дошли до леса. На поляне Катя закурила сигарету. Мы пришли к реке. Всё так же, как и неделю назад, только деревья бьются сильнее друг о друга, тем самым издавая мелкие стуки вершин и веток. -Ух, давно я здесь не была. Помню, как сбегала сюда ото всех. -А у меня другое место было. -Какое? -Наше место. Тот холмик в лесу. Правда я убегал чуть дальше, к костру. -Хм, понятно. - уголок улыбки притворился на её лице. -На даче хоть уйти можно. В городе сваливать некуда. Мы оба сели на траву берега реки. Я смотрел на журчащую воду, а Катя вглубь леса. -Да. Но я нахожу для себя места в которые я могу свалить. Я ведь вру родителям, что гуляю с подругами. Они то у меня есть, я гуляла с ними изредка. Но, не могу терпеть их долго. Ни родителей, ни подруг, а других пацанов кроме тебя и подавно. -Приму за комплимент. -Принимай, принимай. Мне не жалко. Всё же, и вправду из всех знакомых, ты для меня самый доверенный. - затянулась Катя сигаретой и посмотрела на меня. -Когда дружишь с десяток лет: конечно. -Ну в детсве с кем угодно можно дружить. После же, мы не поссорились. -А с чего нам ссориться? -Ну я того, - Катя продемонстрировала в своих тонких пальцах такую же тонкую сигарету, - курю, иногда пью. -И чё? У нас вся дача, все люди в стране такие. Мне обижаться на это, серьёзно? -Да это вполне в твоём духе. Ты же с пацанами так и распрощался в своё время. -Там скорее интересы разошлись, а не это. - отвечал я сдержанно, будто уже не особо помнил об этом. -Как знаешь. Я стал смотреть куда угодно, но только не на Катю. Мой мозг всё ещё не мог поверить в то, чем увлекается Катя. Мои губы небрежно кривились, мне было страшно хранить эту тайну. -Я помню, как я была здесь на реке с тобой. Всё также как тогда, мы сидели на берегу, гадали, что по ту сторону. - заговорила неожиданно Катя. -Почему мы так любим всё вспоминать? -Может потому, что наше прошлое - эта наша жизнь? Ты разве делся куда-то от прошлого? -Нет. -Вот и я. Хоть у меня ничего горького в прошлом не было. Но всё же. Я люблю вспоминать, даже если это было что-то плохое. Пять секунд затишья. -Кать. -Да, что? - обратилась ко мне Катя с интересом. -Ты помнишь, как называется эта река? -Неа, - затрясла подруга головой, - не помню. Я придумала в детстве ей своё название. -"Слеза"? -Да. - удивилась Катя. - А откуда ты знаешь? -Ты мне говорила, на этом самом месте. -Разве? Похоже я забыла совсем об этом. -Слушай, а почему ты её так назвала? - с интересом спросил я. Катя напрягла брови пытаясь вспомнить. -Да наверно настроение такое было. Да и тем более, красиво же вышло: "Слеза". -Это верно. - подтверждал я. -Погоди, погоди. Ты ведь даже упоминал в одном своём стихе о реке, как о "Слезе"? -Да, точно, было такое. - вспомнил я. - Ну видишь, ты подкинула мне хороший образ. - и тут я посмотрел на Катю. Сердце загудело, я разнервничался. Опять меня накрыли мои беспокойные мысли разума, проходящие через сумерки злости тех ужасных картин с фантазиями. Я быстро отвёл глаза. Катя мягко улыбнулась, что её идея стала образом для моего стиха. Я решил хватит это терпеть, больше не могу, пора прощаться на сегодня с подругой. -Кать, пойдём по домам. -Уже? В смысле? Сейчас же только... сколько там? - Катя посмотрела на время в телефоне. - Сейчас только четыре. -Ну пока дойдём наверняка будет шесть. Я просто с голоду уже умираю, честно не переживу ещё пару часов без еды. - это я говорил честно, я хотел есть. Мне это помогло, насколько может помочь голод в принципе; не пришлось придумывать оправдание на ходу. -Ну ладно, пошли. - уже вставая произнесла подруга. - Когда же мы начнём гулять по настоящему, чтоб прям до глубокой ночи? -Может завтра. - ответил автоматически я. Она последний раз затянулась и обратилась ко мне. -Женя. Подними ногу. -Чего? - недоумевал я. -Ну покажи подошву. -Тебе вообще это зачем? -Просто покажи. - настаивала она с серьёзным видом. -Ладно. - я показал правую подошву кроссовок. И Катя потянулась сигаретой к моей поднятой обуви, она начала тушить бычок об мою подошву. -Эй, ты чего творишь! Совсем уже? - вскрикнул от ситуации я. -Я сигарету тушила, успокойся. Тут же лес. - мирно объясняла Катя. -А, то есть, об свои сандали видите ли вы не хотите тушить, а об мои кроссы пожалуйста, да? - возмущался и злился. -Да что ты орёшь? Всё же нормально. -Да где уж нормально? - промямлил я себе под нос. - Могла об землю потушить. Катя выкинула потухший бычок и пошла со мной далее на выход из лесу. -То есть тушить сиги об мои кроссовки окей, а бычок тогда чего ко мне в карман не закинула? Чтоб лес ненаглядный твой не сгорел? -Ой, да прости меня, прости. Я ж не знала, что ты так взъешься на меня за это. -Ещё бы я не взъелся. Ладно проехали. Всё равно ни к чему этот спор с тобой не приведёт. Пошли. - буркнул я и пошёл следом. Я зло и обиженно шёл рядом с подругой. Мы не разговаривали до наших домов. Придя до калитки, я попрощался с ней, она со мной. Дома бабушка приготовила мне ужин, вопросов не задавала, так как сразу села смотреть телевизор. Я поел и ушёл к себе в комнату. Дверь с гулким звуком растворила передо мной комнату. Непримечательный скрипящий от любого движения стул, стол, который был просто доской прикреплённой к стене, полки с ненужными моей голове книгами, кровать, застеленная бабушкой. Больше в комнате ничего не было. Я упал на стул, он в свою очередь прозвенел скрипом. Моё тело расползлось по стулу так, что я скорее лежал, а на стуле была скорее нижняя часть спины. Голова гудела, будто от стенок черепа каждую секунду отбивались шарики для настольного тенниса. "Катя, чёрт побери. Да что ж ты с собой такое делаешь, мать его? Не ожидал, что ты будешь таким человеком. Ну пускай, я с этим ничего не сделаю." Я поправился на стуле и сел как подобает, пододвинулся к столу, из рюкзака под ним достал свою записную книжку и чёрную гелиевую ручку. Зачем? Не знаю. Просто единственные значимые атрибуты моей жизни. Дневник я никогда не вёл, а мыслей у меня было много. Я даже не открыл тогда книжку. Сидел без цели, без сил. За окном темнело, небо обретало тёмно-синий оттенок. С моей головы упал волос прямо на дерево доски, что являлась столом. Я его смёл, словно не бывало и уставился в окно. Мои волосы упали на глаза, убрав их рукой я почему-то зацепился глазами за своё запястье. Вены торчали из под кожи, переплетаясь, доходя до кисти, там узоры кожи моей ладони продолжали извивающуюся игру сосудистых шлангов. Пальцы полусгорбившиеся, без должных усилий они не разгибались. Вновь внимание вернулось к запястью. Кожа вспомнила как до этой руки докасалась Катя. Трепет, одновременно жуткий и приятный, болезненный эхом отразился по руке, а дальше по телу, вплоть до грудной клетки. Я хотел остановить это. Я сжал место, которое подверглось этой судороге, левой рукой. Внутри стало чуть спокойнее. Жгучее ощущение потихоньку останавливалось. И тут. Я вспомнил, меня осенило, озарило, что был за розовый кружок у Кати на руке, про который я спрашивал во время своей болезни. Тогда мои мысли были мутны и разум не обратил внимания на ответ, но... Катя прижигала себе руку сигаретой. Она не просто обожглась это было намеренно, сто пудово паралельно вкручивая посильнее угольки в кожу. Она настоящая мазохистка. Ей это приносило удовольствие. "Да почему, почему она?! Почему чёрт побери она?! Неужто... про это говорила Катя, когда ревела после моего вопроса о церкви? Она считает это грехом? Боже..." Я понял, что должен помочь Кате. Нет, не избавиться от пристрастия в мазохизме, а помочь ей, сказав, что она не грешна, что не стоит себя винить за это. Не надо ненавидеть себя за то, в чём ты не виноват. Её страсть дала природа, никак это не изменить. Нужно принять... Но заключая эти последние предложения в мысль, меня поразил стыд. "Я сам не могу принять свою тёмную сторону, свою похоть и грязь, а теперь хочу помогать в том, в чём сам не могу справиться. Я идиот, самый настоящий. Не могу справиться со своими мыслями, решениями, телом. Я ведь беспомощен по сути. Без другого человека, я не смогу справиться, мне нужна помощь. Но всё же. Пускай Катя не будет считать себя такой. Я постараюсь справится дальше без неё. Хочу, чтобы у неё не было бессмысленной боли в жизни. Я думаю, смогу, сумею пересилить себя и терпеть всю свою фобию, все свои страхи. Я сдержу и приму свою похоть. Нет. Сейчас надо только принять, сдерживанием принять не получится." В бурных самокопаниях меня унесло в неизвестную для меня степь сознания. Желание помочь и желание вопить о помощи, бились между собой, но меня более не волновало это. Я определился, бесповоротно. Я попытаюсь помочь Кате. Главное сделать это плавно. Не в следующие пару дней точно. Надо всё обдумать. Я прилёг на постель. "Почему она? Почему именно она, Катя, мой друг. Именно она *это* любит. За что? И почему я вообще об этом так отзываюсь? На меня это никак не перейдёт. Катя не начнёт меня пытать, мучить болью или связывать(по крайне мере я так думаю). Она это делает исключительно с собой, никого с этим не трогая. Так почему я так жалею, что она мазохистка? Может... я просто не хочу видеть её боль? Я не хочу видеть Катины страдания, наверное так." Лежал закрыв веки, но заснуть не удавалось. Ранний вечер продолжался. Разум повёл меня прогуляться. Ноги вывели меня за калитку. Звуки музыки из колонок было слышно из середины деревни. Люди сегодня совсем не готовились ко сну. Звёзд ещё не видно в небе, как и луны, нежное, пограничного состояния небо расстилалось надо мной. Холодно не было, только начало июля. Я пошёл по пути, по которому шёл в свою первую ночную прогулку этим летом. Те же домики, в которых горел тёплый свет, зовущий будто в гости. Деревянные косые заборы ограждали участки. Машины у каждых ворот. Ветер, тихий и по сладкому прохладный, раздувал мне сбоку волосы, сталкиваясь о листья на деревьях, их шелест отражался в ночной тиши. Я вставил себе в уши наушники и включил одну очень дорогую для меня мелодию. Она... Меня очень успокоила в тот момент, голова всё тряслась от мыслей, но музыка мне принесла... на самом деле необъяснимые чувства. Умиротворение? Близко к этому. Плавная, спокойная, невероятно красивая, идеально подходила для ночи, той прекрасной ночи и подходила под все те прекрасные ночи проведённые под небом деревни. Я поднял голову, там уже из-за облаков висела луна окружённая немыми звёздами. В той мелодии, что слышна была тогда в моих ушах, был такой родной звук. Гитарный перебор, тонкие, чарующие синтетические струнные, обволакивающие в атмосферу ночной прогулки, и, совсем на заднем фоне, играло что-то по типу ксилофона: очень звонкие звуки, но так хорошо вплетённые в композицию, что не замечаешь этой громкой звонкости и лишь наслаждаешься. Эту мелодию я включаю очень редко. Только когда чувствую, что мне это действительно нужно. Я прошёлся до шоссе, через поле и очутился перед домом. Сняв наушники, я зашёл на участок, в окнах не было света - бабушка уже спала. Открыв тяжёлую входную дверь и заперев её за собой, направился на кухню. "Надо завтра помыться." - подумал я, глотая воду из стакана с водой из под крана. Уходя к себе в комнату, я снял с себя верхнюю одежду и поместил под мышку. Зайдя в комнату, я кинул вещи на стул, сам бросился в кровать. В одеяле было хорошо и заснул я быстро. Моя последняя мысль была: "Как хорошо спиться без соседей за стенкой."