Брошенное счастье

СЕУЛ. 28 декабря 2020 года. Как и предполагал Чонгук, Чимин не захотел возвращаться в свой дом. Слишком много негативных и тяжелых событий там произошло за последние полгода. Тэхён с Чонгуком собрали необходимые для Чимина вещи, документы и драгоценности. Вызвали мастера по смене замков и поставили дом на сигнализацию. В родительском доме был его личный уголок, его тихая гавань, его спальня. За шесть лет брака папа один раз поклеил там новые обои, чтобы хоть немного обновить интерьер и купил большую кровать на случай, если Чимин с мужем решат переночевать у них. Такого случая не представилось, Чан ни разу не оставался с ночевкой у родителей Чимина, ссылаясь на «не хотелось бы стеснять твоих родителей». Чимин и не настаивал. *** Зато сам частенько оставался на ночь, и, конечно, тут как тут ураганом в дом залетал Тэхён с визгом и криками: — Пати у Чимина на хате, — тряс пакетом с чипсами, фисташками и пивом. — И это говорит папа двух годовалых младенцев, — смеялся Чимин, но рад был до безумия, будто возвращаясь в молодость, когда они не отлипали друг от друга. — У годовалых младенцев армия из дедушек и прекрасный отец. Я имею право на личное пространство и желаю отвести душеньку, как в молодости, со своим единственным другом, — Тэхён важничал, а Чимин заливисто смеялся. — Тем более, пока в моем животике не появился кто-то еще, там быстренько должно появиться пиво. Минни, неси бокалы, а то я сейчас засохну. — Вы что подумываете еще о детишках? — Боже упаси, — отхлебывая хмельной напиток и прикрывая глаза в блаженстве, ответил Тэхён, — я от этих живчиков еще отойти не могу, а ты мне про пополнение говоришь. — У тебя же армия помощников, как ты сам говоришь. — Наливай, давай, демагог хренов. *** Сейчас же Чимин зашел в свою спальню и закрыл дверь на ключ. Жалюзи были опущены, плотные шторы задернуты, создавая полумрак. Он даже свет не будет включать, ему есть, над чем подумать. Пообещав, что не наделает глупостей и попросив его не беспокоить, Чимин прошел в ванную и, сделав горячую воду, встал под ее струи. Ему хотелось смыть с себя весь этот ужас, что произошел в его жизни. Он яростно тер жесткой мочалкой свое тело до боли, будто сдирал кожу, к которой прикасались руки предателя, хотел уничтожить воспоминания о событиях прошлых лет, о замужестве, нужного, как оказалось, только ему. Он не будет плакать, не будет жалеть себя, вспоминая слова Тэхёна о Чане, и то, как Чимин всегда защищал его перед другом. Чимин понимал, что был удобным для этого человека, как стул на котором сидят. Чимин — стул! Он хмыкнул: — Посидел на одном и плавно пересел на соседний. Мягкий махровый халат принял омегу в свои объятия. Он пах детством, этот кондиционер для белья папа использовал всю жизнь, что помнит Чимин. Родной дом — аромат детства — родители и друзья — Тэхён. Чимин с ужасом осознавал, что он натворил два дня назад. Он готов был потерять все это из-за человека, не стоящего его мизинца, предателя и изменщика? Дурак, какой же Чимин дурак. Он сидел на кровати и переваривал, прокручивал, просматривал фильм о прожитых годах в своей голове. Почему он не замечал всего этого раньше? Почему не прислушивался к словам, что говорили его родные? Ответ был прост — Чимин любил, его любви хватало на обоих, и Чана это устраивало. — И из-за этого мудака я чуть не лишился жизни? Господи, где были мои глаза? Чан же по сути был моим первым и последним альфой, — Чимин смотрел в зеркало на туалетном столике, заставленным косметикой, — я же красивый, ну точно красивый. Омега достал из косметички тональный крем и замазал недавние, еще не ушедшие, темные круги под глазами. Небольшие синяки от капельниц на руках и в сгибе локтя пройдут через несколько дней. Мягкий капюшон халата почти впитал в себя всю влагу с волос после душа. Тканевая маска с ароматом кофейных зерен и кокосовый крем для рук окружили Чимина — блаженство. Он лег на кровать и опять начал анализировать свой поступок. В очередной раз ругая себя за такой шаг. Да, пережить такое предательство от любимого мужа, человека, в котором растворялся без остатка, оказалось непосильной ношей, и Чимин элементарно не справился. И тут он подумал о папе. Представил, что пережил человек, подаривший жизнь своему единственному сыну, так горячо любимому и обожаемому. Затем картинками в голове начали скакать кадры с переживаниями и дальнейшей жизнью Джису без Чимина. Пак подпрыгнул на кровати, сорвал с себя маску и, не глядя на время, побежал в родительскую спальню. Постучав и получив разрешение войти, Чимин приоткрыл дверь. Джису, нацепив очки, читал какую-то книгу. — Можно к тебе? — слегка улыбнулся. — Дурашка, зачем ты спрашиваешь? Конечно можно, иди сюда, мальчик мой. Джису откинул одеяло, и Чимин юркнул, прижимаясь к папе. Отец уехал на пару дней по работе в другой город, он хотел отпроситься, чтобы побыть дома со своими омегами, но Джису убедил его, что не стоит менять планы и переживать за Чимина. Они обязательно справятся, в этом старший омега не сомневался. Он обнял сына и крепко прижал к себе. — Папочка, прости меня, — Чимин начал всхлипывать, — в тот момент я совсем не соображал, что делаю. Прости меня, прости, пожалуйста, — он плакал, прижимаясь к папе, окутываемый его ароматом и наслаждаясь теплом родного тела, уютом и спокойствием. Чимину было так хорошо, что от осознания, что он мог бы лишиться всего этого своим необдуманным поступком, разразился рыданиями еще больше. — Я тогда не задумывался, что делаю, видел выход только в этом. Совсем не подумал, как тяжело тебе будет. Я такой дурак. А Чан просто сволочь, пользовался мною все эти годы, только Тэхён с Чонгуком видели его насквозь. — Не только они, милый, — Джису вытирал слезы Чимина, убаюкивал, успокаивал своим присутствием, — мы с отцом тоже видели вашу одностороннюю любовь, но разве тебе что скажи? У тебя же на оправдание этого человека куча аргументов. Сынок, душа моя, как же я рад, что ты понял, что совершил самую большую глупость в своей жизни. Как ты мог захотеть лишить нас себя? Мы бы с отцом этого не пережили. — Прости меня еще раз, я обещаю, клянусь, что этого больше никогда не повторится. Завтра я начну новую жизнь. С чистого листа. У меня есть планы и цели, но сначала день рождения моего Тэши. Папа, я так люблю его, ты бы знал, без него я не смог бы пережить эти три выкидыша, особенно последний, когда они с Гуком ночью подкинули мне мальчишек. Знаешь, — он сел на кровати, — эти бесенята заставили меня надеть самый красивый костюм, напялить все драгоценности и так разукрасили мое лицо, папочки мои, ты бы видел. Ой, я сейчас, — он соскочил с кровати и унесся в свою спальню, а вернувшись, стал показывать фотографии, сделанные на телефон тем вечером. Они долго и много разговаривали, и даже хорошо, что отца дома не оказалось, а то бы Чимин в его родительских объятиях долго бы еще не смог успокоиться. Пак Тиён обожал своего омежку, они хотели много деток, но после Чимина, спустя два года, у его папы случилась замершая беременность, к сожалению, обнаруженная слишком поздно и поэтому все внутренние органы «детопроизводства» пришлось удалить. Вся безграничная любовь родителей досталась одному Чимину. Можно было бы подумать, что он рос эгоистом, но, нет, это был светлый, прекрасный, любящий и любимый сын без загонов и с чудесным характером. Чимин опять привалился к боку папы, тот пел колыбельную, тихонько перебирая его волосы, отчего Чимин окончательно расслабился и уснул. Утром дверь родительской спальни так сильно ударилась о стену, что флакончики с духами, стоявшие на комоде около входа, соприкоснувшись бочками, издали «дзинь-дзинь». Чимин не успел стащить повязку для сна с глаз, как на него кто-то накинулся с громкими криками и улюлюканьем и стал скакать, прыгать, кричать, визжать и смеяться. Он сразу понял, что подоспела тяжелая артиллерия. Окончательно проснувшись, он увидел двух супер-героев: Человека-паука и Халка. Человеком-пауком, естественно, был Лэй, заводила, лидер этой парочки неугомонных омег. Он родился на десять минут раньше брата и как нельзя правильно оправдывал свое первое по праву появление на свет. От задумок Лэя «страдало» все семейство, а вот его младший братишка, одетый в костюм Халка, беспрекословно выполнял все команды брата. Так было и когда соседский мальчишка уходил служить в армию, и Лэй решил, что им с Фэем обязательно тоже туда надо. Через два часа тишины и неги для Тэхёна, совершенно уверенного в том, что малыши спокойно играют в спальне или, как часто бывало, спят в креслах-грушах, из спальни вышли выстриженные клочками будущие солдаты. За спинами были рюкзачки, которые еле застегнулись, что там было, стоило только догадываться. Тэхён открывал и закрывал рот, будто рыба, выброшенная на берег. — А что…? А как…? Вы… Зачем…? Что я скажу Чонгуку? — в его глазах стояли слезы, норовившие скатиться крупными каплями. Лэй держал за руку Фэя и, непонимающе, смотрел на папу. Причину его слов и слез мальчишки так и не поняли: — Хван идет в армию. Он постригся. Мы тоже идем в армию, и поэтому я постриг Фэя, а Фэй — меня, — Лэй приводил аргументы, на которые у Тэхёна не было ни вопросов, ни ответов. Омеги служат, тут возразить нечего. — Но вам же так мало лет, — нашелся все-таки что сказать Тэхён. — вы бросите папочку и пойдете в армию? Первым заплакал Фэй. Лэй посмотрел на брата и, развернувшись на каблучках, немного зло выдал: — Предатель, нытик, ноешь, как омежка, ты же обещал мне не плакать. — Я и есть омежка, — оправдывался Фэй, — и как я брошу папочку? Он же плакать без нас будет. — Конечно буду, — рыдал Тэхён вместе с Фэем. Чонгук, пришедший поздно вечером после сложного дела, увидел заплаканное лицо Тэхёна. В руках Тэхёна был пакет с остатками каштановых локонов своих омежек, что доходили им почти до самых лопаток. Он негромко рассмеялся и пошел посмотреть и поцеловать свою бритую команду, что давно посапывала в своих кроватках. В кухню Чонгук зашел с бритвой: — Я должен поддержать своих сыновей, брей, любимый, и больше не вздумай плакать над такими вещами. — Но, Чонгук, — удивился Тэхён, — тебе на работу в понедельник, как ты пойдешь лысый? — Так же как и мальчишки в садик, своими ногами. Мы — семья, а семья должна во всем поддерживать друг друга, да, Тэхён-и? — он подмигнул Тэхёну. — Нет, Чон Чонгук, на меня даже не рассчитывай, — Тэхён пятился назад, пока Чонгук наступал на него, — не смей! — он показывал на бритву, которой Чонгук махал перед лицом Тэхёна. — Дурак, — выдал Тэхён и шумно выдохнул, упершись в столешницу гарнитура спиной, когда Чонгук подхватил его под попку и посадил на поверхность, покрывая шею, ключицы и грудь горячими поцелуями, включая и выключая машинку, — выключи ее, а то не будет тебе ни стрижки, ни десерта. — С чего начнем? — спросил он, подмигивая. — Со стрижки, естественно, — лукаво ответил омега, — завтра мальчишки сойдут с ума от восторга. — А я сойду с ума от тебя сейчас, мой сладкий омега, — с хрипотцой в голосе сказал Чонгук. Тэхен в предвкушении сглотнул слюну, собравшуюся во рту, его кадык плавно прошелся вдоль горла, от Гука не укрылся этот жест, и он широким мазком прошелся языком от ключиц до подбородка своего мужа. Тэхён шумно выдохнул, все тело покрылось мурашками. Через месяц Тэхён узнал, что у них будет еще один ребенок. *** Сейчас же эта парочка супер-героев опять спасала мир в отдельно взятой семье. Тэхён с Джису из кухни слышали их заливистый смех и понимали, что их Чимин, их Минни вернулся к ним и больше подобной глупости он не совершит. Никогда. Они позавтракали и, оставив мальчишек с Джису, поехали по ранее запланированным делам. Омеги поехали в салон Тэхёна, что располагался в торговом центре. Это был его третий салон, самый крупный и с разной ценовой политикой. Тэхён за это время научил своих сотрудников распознавать материальное состояние клиентов и понимать, с кого можно срубить полную стоимость, а с кого взять и четверть суммы, оказав такую же качественную услугу, мотивируя это тем, что «ну, понравился мне человек, захотел сделать ему приятное, что тут поделать?». Администраторы, которым Тэхён доверял как себе, курировали этот вопрос лично, не позволяя остальным сотрудникам пользоваться привилегиями в личных целях. Его самый первый салон, в котором он встретил папу Чонгука, Тэхён не закрыл, а наоборот расширил, внедряя новые правила. Пока Чимина красили, тонировали, мелировали, Тэхён балдел в массажном кресле, а его ножкам делали спа-процедуру от снятия усталости. Тэхёну рожать через месяц, и его ножки вечно устают. Внезапно его негу прервал громкий крик и возмущенный гневный голос посетителя салона. Не раздумывая, Тэхён вытащил ноги из ванночки и двинулся в сторону ресепшена. Там стоял красивый ухоженный омега и наманикюренным пальчиком махал перед носом администратора. — Я не собираюсь платить такие бешеные деньги за укладку, почему с него вы взяли втрое меньше? — возмущался посетитель. — Что случилось? — спросил Тэхён. — Вчера няне моих детей сделали укладку к свадьбе в этом салоне, — омега посмотрел на босые ноги Тэхёна и хмыкнул, — а с меня за такую же прическу требуют тройную цену. Какой-то прислуге делаете скидку, а мне не хотите? — он топнул ножкой. — Пошел вон отсюда, — Тэхён выставил руку, указывая на дверь. Посетитель вылупил глаза, открыл рот, чтобы что-то вякнуть, но кинул взгляд на руку Тэхёна, на которой поблескивал браслет «Cartier». Затем перевел взгляд на уши, серьги с довольно крупными бриллиантами покачивались в ушах Тэхёна, камни переливались. Он осекся, понимая, что перед ним не простой клиент и снова открыл рот, чтобы что-то еще добавить. — У тебя плохо со слухом, Чан Сон? — Хосок, зашедший важной походкой в салон, ослепительной улыбкой одаривал находящихся внутри и не сводил взгляда с Тэхёна, — мой мальчик, так держать! — И обращаясь снова к омеге, выдал: — Ты какой был в детстве, таким и остался. И твой достаток сделал тебя только хуже. Надо уметь ценить и благодарить людей, которые работают на тебя. Пошел вон, разве не слышал, что сказал тебе мой сын? Или ты хочешь расстроить мою беременную прелесть, а? Омега стоял красный, как рак. Желваки ходили ходуном. Он пулей выскочил из салона, что-то бормоча себе под нос. — Привет, мальчики, — помахал персоналу Хосок, — да, Лу, мне как всегда. Сынок, почему ты босой? Где Минни? — Чон Хосок, я тебя обожаю, — Тэхён обнял Хо, тот чмокнул его в макушку. Ростом Хосок был выше Тэхёна, почти наравне с Чонгуком. Истина, что стати и умению себя вести, можно и нужно учиться только у Чон Хосока. Так ставить на место зажравшихся снобов, вышедших из низов и возомнивших себя властелинами мира, умели немногие. — Минни приводит в порядок свою голову, во всех смыслах, — добавил Тэ. — Слава богу, я зацелую этого омегу, — Хосок в очередной раз блеснул белоснежными зубами, — а ты — бегом в ванночку и не вздумай больше расхаживать с голыми ногами, пожалуюсь мужу, — Тэхён хихикнул, можно подумать он боялся Чонгука, — СВОЕМУ, — выдал Хоби, отчего Тэхён сглотнул. У отца Чонгука был непререкаемый авторитет. Это был настолько нежный, заботливый и восхитительный человек, если дело касалось семьи, но если вдруг что-то шло не по общепринятым правилам и, не дай бог, нависала какая-нибудь угроза, то увидеть перед собой Чон Шина было подобно смерти. Рисковать Тэхёну не хотелось, и он посеменил к креслу, у которого уже стояла новая ванночка для ног. Естественно, отец Гука никогда и ничего не сделал бы Тэхёну, для него тот был сыном не меньше, чем Чонгук, да и к тому же подарившем ему таких обожаемых внуков, но значимость этого человека в семье никто не смел бы поставить под сомнение. — То-то же, — победно улыбнулся Хосок. В этом мире только он один не боялся мужа, потому что Шин любил своего омегу без памяти, но об этом никому знать не надо. Хосок сам знает, где и как лучше применить тяжелую артиллерию. — Минни, моя прелесть, — раскинув руки, омега обнял Чимина, — вау, новый цвет волос. Пепельный блонд, шикарный выбор, как и ты сам, — подмигнул Чимину и уселся в кресло, куда ему принесли чашку заваренного ароматного чая с вкусняшками. — Папа Хосок, ты потрясающий, — хихикнул Чимин, он, конечно, слышал перепалку на ресепшене. — Да уж, Шин постоянно мне говорит, что я сотрясаю собой этот мир. Омеги в салоне засмеялись, о характере Чон Хосока ходили легенды, им восхищались, его боготворили, кто-то даже ненавидел, но это омегу мало волновало. Хосок знал себе цену. Его благотворительная организация «Помощь омегам в ситуациях, связанных с домашним насилием и детям, оставшимся без попечения родителей» имела большую популярность. Хосок никогда этим не кичился. Его семья была обычной, он вместе с мужем прошел трудный путь, прививая и своему сыну уважение, такт и закаляя его характер. После салона омеги направились за покупками, ведь завтра у Тэхёна день рождения. В ювелирном салоне, куда они зашли за подарком, у Тэхёна разболелась голова от блеска драгоценностей: — Я скоро буду ими елку украшать. Где мне взять три жизни, чтобы носить ваши подарки? Пойдемте лучше в детский отдел, нам надо купить вещи малышу. Хосок посмотрела на Чимина, а потом на Тэхёна: — Тэхён-и, родной, может в следующий раз? — Никакого следующего раза, — возразил Чимин, — папа Хосок, я новую жизнь начинаю, подробностей не будет, даже не просите, узнаете все завтра. А сейчас в детский отдел, я должен купить моему альфочке, моему крестнику много вещичек. — Альфочке, — удивленно сказал Хосок и глаза его тут же наполнились слезами, — Тэхён-и, мальчик мой, Шин сойдет с ума от восторга. — Ну, Чонгук, ну, трепло, не смог удержать язык за зубами, — выдал Тэхён, — весь сюрприз испортил. Я пожалуюсь отцу и он наваляет твоему сыночку, папа Хосок. — Правильно, пусть наваляет, — Хосок завизжал, на него стали оборачиваться люди, — у нас альфочка будет, — хвалясь, говорил он проходящим мимо людям и поглядывал на Тэхёна. А вот в детском отделе их троица развернулась на полную катушку. Омеги разошлись в разные стороны, периодически пересекаясь на перекрестках и кидая взгляды на тележки с одеждой, игрушками и другими принадлежностями для малыша. Втроем они встретились в отделе игрушек, где увидели мини-версию автомобиля гелендваген на пульте управления — крыши у машины не было, больше было похоже, что это кроватка, в которую можно было поставить сумку-переноску или просто постелить матрасик и положить туда малыша. — Что только не придумают, — сказал Хосок. — Пойдемте на кассу, — стал ныть Тэхён, — а то я сейчас сяду в эту машину и, все оставшееся время, вы будете меня на ней катать, я устал. Еще около часа они втроем провели на кассе, споря, ругаясь и смеясь под аргументы будущего папочки о ненужности одних вещей и важности других. По итогу, все что лежало в тележках, благополучно перекочевало сначала в пакеты, а потом и в багажники автомобилей, благо доставка в этом отделе детских товаров была отлажена, как часы. Пока омеги обедали в кафе, все их покупки были аккуратно уложены по машинам, а молоденький альфа принес ключи им прямо в кафе. — Какой хороший мальчик, — Хосок сунул парнишке купюру, от которой тот начал отказываться, — каждый труд должен быть оплачен, — немного строго, — а помощь студентам — это вообще святое дело. — Господин Чон, — начал было парень. — Я видел как ты учил лекцию, пятый курс, верно? — парень кивнул головой, — у тебя тетрадка сзади торчит из-под футболки, — парень смутился, видимо, когда загружал пакеты в автомобили, она задралась, Хосок протянул визитку, — позвони по этому номеру и скажи, что от меня, — он ослепительно улыбнулся, — а теперь свободен. — Чон Хосок, ты восхитительный, но иногда я тебя боюсь, — сказал Тэхён. — Этот предмет Чонгук сдал с третьего раза, а у этого парнишки все отскакивает от зубов, из него получится отличный адвокат, не все же ему пакеты по машинам таскать, — Хосок отпил вкусный латте, — давайте, мальчики, поднимайтесь и поехали домой. Завтра у нас важный день, — он подмигнул Чимину, — да, Минни? — У вас от меня тайны о которых я не знаю? — спросил Тэхён, видя улыбку Хосока и смущенное лицо Чимина. — В семье Чонов не только Чонгук не умеет хранить секреты, — улыбаясь, сказал Чимин. — Да о чем вы? Я начинаю нервничать, — Тэхён переводил взгляд с одного на другого. — Все завтра, Тэхён-и, завтра, — ответил Хосок. На следующий день в доме Чонов-старших был накрыт большой стол, день рождения привыкли отмечать компанией самых близких и родных. Когда все подарки были подарены, тосты сказаны, а дети уложены спать, все сели пить чай в гостиной за круглым столом. — У меня для вас есть объявление, — Чимин поднялся из-за стола, — только прошу, не перебивайте. Я сначала скажу то, что хочу, а потом вы сможете задать вопросы. Хорошо? — присутствующие за столом слегка напряглись, кроме родителей Чонгука, — Третьего января я уезжаю в Тэгу. Насовсем. — Тэхён и Джису ойкнули и прикрыли рот рукой, — Мне это нужно. Я должен начать все заново. Совсем недавно я чуть не совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Вы были рядом, все вместе, и благодаря вам, я справился. Я вас всех очень сильно люблю, но я должен уехать из этого города, в котором свежи все мои воспоминания, в котором живет мое горе, мои утраты. Я должен сменить обстановку. Должен начать все с чистого листа. Работа и жилье у меня уже есть, спасибо господину Шину, — Чимин поклонился, Шин улыбнулся, — но не это главное. После всего случившегося, Чимин будто посмотрел на себя со стороны. Потеря неродившихся детей, предательство мужа, попытка покончить с собой. Он все это пережил, справился, пусть и с помощью родных и близких ему людей, но справился. Ему нужно что-то поменять, кардинально изменить свою жизнь, закрыть старую книгу, чтобы начать писать новую. Утром, перед поездкой с Тэхёном, Чимин созвонился с отцом Чонгука. Рассказав о своих планах и найдя поддержку в лице старшего Чона, Чимин со спокойным сердцем поехал по магазинам. Первая глава его книги о новой жизни уже написана. Чимин принял решение сам, впервые не прислушиваясь к чужому мнению. «Пора взрослеть, Пак Чимин», — сказал омега себе. — Я всю жизнь хотел детей, — глаза Чимина наполнились слезами, он посмотрел на Джису, Тэхёна, Хосока и Джина. Все, кроме Хосока, плакали, тот держался, обмахиваясь веером, но все равно до конца совладать с эмоциями у него не получилось, и слезы стали вытекать из накрашенных глаз, — вы знаете, каково это — быть папой. Знаете, когда к вам бегут маленькие ножки, знаете, когда вас зовут, когда прижимаются в поисках ласки, когда просят помощи, если что-то болит, — Чимин вытер слезы, катившиеся из глаз, сделал глоток воды, чтобы хоть немного унять волнение и прийти в себя, — я тоже всего этого хочу. Поэтому, если я не смог подарить этому миру малыша, то смогу стать папой тому, кого судьба лишила родителей. Это мое взвешенное и обдуманное решение, это мое желание, я должен сделать одно брошенное сердце своим счастьем. — Правильно, мальчик мой, твое решение очень благородное, — Шин встал и, обойдя стол, обнял Чимина, — все, что от меня требуется, я сделаю. Можешь даже не сомневаться. По очереди к ним стали подходить все остальные. Чимин заранее никому не говорил о принятом решении, поставил всех перед свершившимся фактом, они должны это принять, отговаривать Чимина было бесполезно. В данный момент они стали одной большой, сплотившейся семьей. Омеги плакали, супруги успокаивали их. Больше всех плакал Тэхён, ведь ему предстоит отдать половину своего сердца, расстаться с тем, кто был его половинкой, его частичкой. — Сынок, — всхлипнул Джису, — почему ты не сказал нам раньше? — Ты против, папа? — спросил Чимин. — Что ты, мое счастье, нет, конечно, но почему ты хочешь уехать? Мы сможем сделать это и тут, необязательно уезжать куда-то. Я бы тебе помогал с малышом, мы все бы помогали, а там ты будешь совсем один. — Мне пора вырасти и самому стоять на своих ногах, ни от кого не завися и ни на кого не надеясь. Я себе должен доказать, что я смогу. Я сам. А уезжаю, потому что не хочу, чтобы моему ребенку раньше времени кто-то очень милый и добрый, — Чимин сделал пальцами кавычки, — рассказал, что я его неродной папа. Я вернусь, пока не знаю когда, но вернусь. А теперь ты, — Чимин обнял Тэхёна, — я так и знал, что ты зальешь тут все своими слезами. И не хотел тебе говорить заранее, а то об этом узнали бы все через пять минут. Я уеду за своей мечтой, я должен. Пожалуйста, не плачь. Мы будем созваниваться в день по сто тысяч раз, — Чимин утирал слезы Тэхёна, тот уже всхлипывал и смотрел на Чимина, будто впитывая его взгляд напоследок, будто бы Чимин уедет прямо сейчас. — У нас есть ещё четыре дня. Душа моя, радость моя, лучший человек во всей вселенной, ты знаешь все сам, я не подберу слов, чтобы описать, кто ты для меня, — пока Чимин говорил все это, Тэхён мотал головой в знак согласия, — а теперь ты успокоишься, и я подарю тебе свой подарок. Тэхён всхлипнул. Хосок принес всем успокоительного. Альфы после такой новости от чая отказались и ушли в кабинет пить более горячительные напитки и разговаривать. Чимин достал свой подарок — это была статуэтка двух ангелов, держащих на руках третьего. Тэхён опять всхлипнул. — Нет, — более строго сказал Чимин, — даже не вздумай снова начинать, а то твоему пузожителю это не понравится. — Как это символично, Чимин-и, — сказал Джин, обнимая и целуя Чимина, — спасибо, мой дорогой. Хосок решил, что чай им сейчас тоже не зайдет и достал две бутылки дорогого шампанского: — Вы ведь о нас ничего не знаете, верно? — задал вопрос хозяин дома, — Так вот. Шин и его брат Бин, что сейчас служит мэром в Тэгу, — детдомовские, поэтому он, как никто другой, понимает Чимина и поддержит его во всем, — Хосок вздохнул, все взоры были обращены на него, тишина стояла звенящая, — От Шина отказались сразу в роддоме, а Бина подкинули в детский дом сразу после рождения, в коробке из-под обуви, — Хосок грустно усмехнулся, — так мальчишки оказались в одном приюте. У них даже день рождения в один день. Бездетная пара, когда увидела их, решила усыновить обоих, они замечательные люди и живут до сих пор в Тэгу. Я не вдавался в подробности, как им удалось скрыть рождение малышей, но все поверили, что это их родные дети, они даже похожи на них, представляете? — Хосок подлил шампанское омегам, Чимин и Тэхён пили апельсиновый сок, а затем продолжил, — парни выросли, переехали в Сеул, где окончили Сеульский Национальный Университет, юридический факультет. Шин остался здесь работать юристом. А спустя пять лет со своим однокурсником организовал маленькую юридическую фирму. Это сейчас он профессионал своего дела и контора у них немаленькая, а начинал он с самых низов. А Бин уехал на родину. Их родители были обычными людьми, жившими по общепринятым меркам довольно скромно. Но, благодаря своему характеру, сумели вырастить из мальчишек достойных парней. Оба отличника, без проблем закончили школу и поступили в такой престижный вуз, окончили его с отличием, благодаря своей упертости и железному стержню. Бин работал юристом в одной фирме и постепенно обрастал связями и знакомствами, что в последствии привели его в прокурорское кресло, а затем он решил баллотироваться в мэры. Сразу у него не получилось, но потом попытка увенчалась успехом. Его переизбрали уже на четвертый срок. У него есть муж Кай и сын-альфа Ёнсу, владелец юридического холдинга, где будет работать наш Минни. Поэтому переживать не стоит, он едет не к чужим людям. А по поводу своей мечты, можешь тоже не переживать, я завтра же созвонюсь с Каем, это очень деликатная тема, но он лучше всех сможет тебе помочь. Он курирует детские дома и органы опеки. Конечно, он не может следить за всеми учреждениями, но точно в курсе дел, как никто другой. Вы с ним встретитесь и обговорите все детали. Минни, я горжусь тобой! Джису, я благодарен тебе за такого сына, человека с большим сердцем. Тэхён-и, мальчик мой, перестань плакать, не будет же Минни вечно приглядывать за нашими динозавриками. А вот когда он вернется, то точно никто его у тебя не заберет, — Хосок засмеялся. Джин и Джису обнимали каждый своего сына. Чонгук заглянул в гостиную: — У вас все хорошо? — Нет, — ответил Хосок. Чонгук напрягся и посмотрел на Тэхёна, тот спокойно лежал у папы на груди, Чонгук перевел взгляд на Хосока, — все обнимают своих детей, я тоже хочу. — Ну, папа! — Ши-ии-инн… — закричал Хосок. — Господи, да иду я, иду, — Чонгук присел на подлокотник кресла, — обнимай. Еще и отца зовет, детский сад, блин. — То-то же, — Хосок сидел счастливый, обнимая своего любимого сына, — теперь все, как надо. — Ой, смотрите, — в гостиную вошел Шин с пустым ведерком из-подо льда, — папенькин сынок нарисовался. Чонгук-и, бананового молочка принести? Я тебя вроде бы за льдом отправлял? А ты тут обнимаешься с папой, сам-то почти трижды отец, а все к папочке бежишь. — Отец, я… — Чонгук смотрел то на отца, то на Хосока, что даже не думал убирать свои руки, — Тэхён, — Чонгук будто просил помощи у мужа. — Не-а, с Чон Хосоком даже отец Шин не спорит, я — пас, — он подмигнул Хосоку, тот послал Тэхёну воздушный поцелуй. — Ладно, — Хосок убрал руки, — беги, бросай папу. — Да, да, да, — Чонгук поцеловал Хосока в макушку, Тэхёна чмокнул в губки, подмигнул Чимину, поклонился Джину и Джису, — бедные омеги, на шее которых сидят неблагодарные, зажравшиеся альфы и держат вас в черном теле, — Хосок начал загибать пальцы, — взвалили на вас все тяготы жизни, — еще два пальца, — и вообще… — Ши-и-и-ин… — крикнул Хосок. — Мой папа — абьюзер, — Чонгук закатил глаза и вышел из гостиной. Он услышал заливистый смех прекрасной половины их семейства: — Хоть так немного разрядил обстановку. Тэхёну будет тяжело без Минни. Эх, — Чонгук зашел в кабинет. — Сегодня я буду ночевать у Минни, — сказал Тэхён, когда хозяева дома стали провожать гостей. — Зачем вам куда-то ехать? Оставайтесь у нас. Мальчики спят, не будете же вы их будить посреди ночи? Чонгук? — Хосок посмотрел на сына. — Ну сегодня мы планировали остаться у вас с ночевкой, конечно, мы не будем будить детей. Минни, ты как? — Чонгук смотрел на друга молящими глазами, в то время как Тэхён, сложив руки в мольбе, тряс ими перед лицом Чимина. — Конечно, я останусь, — Чимин улыбнулся, Тэхён взвизгнул от счастья, Чонгук выдохнул, — это моя последняя ночь с тобой. И если увижу хоть одну слезинку — уеду домой! Окончательно попрощавшись с Кимами и Паками, семейство Чон разошлось по спальням. Чонгук ночевал в большой спальне с мальчишками, родители оборудовали комнату на случай, если младшие останутся на ночь. А Тэхён с Чимином легли в гостевой. Тем более, что завтра Новый год и все опять приедут праздновать к Чонам. 2021 год обещал принести только самое хорошее, светлое и радостное, по крайней мере все на это надеялись. Новогодняя ночь пролетела незаметно под фейерверки, шампанское, подарки, поздравления и пожелания. Первого января они такой же шумной компанией в доме Чонов отметили первый день нового года и первый день новой жизни Чимина, пожелав ему всего самого наилучшего и скорейшего исполнения его заветной мечты. Второго января Чимин, Тэхён и Чонгук отправились в дом к Паку. Чимин решил избавиться от всего, что напоминало бы ему о годах замужества, он оставит голые стены, разрешит Тэхёну, полагаясь на его вкус, сделать ремонт и обставить дом мебелью, наняв бригаду строителей и дизайнеров. Единственной комнатой, которую не коснутся руки мастеров, будет детская. Ее Чимин оставит в прежнем виде, ведь он сам, без чьего-либо участия, с такой любовью и заботой делал там ремонт, выбирал обои и мебель. Чан даже не заглянул в нее ни разу, и за это сейчас Чимин был ему благодарен, хоть за что-то. Это была его личная святыня, и именно туда Чимин привезет своего сынишку, когда вернется. А он обязательно вернется, он так решил, года через два или три, посмотрит по обстоятельствам. Грузчики грузили мебель, технику в подогнанные автомобили. Куда они отвезут все это, Чимину было неинтересно, он даже избавится от сантехники, заменит на новую. В новом доме, как и в новой жизни, ничего не будет старого. Чонгук показал пакет с фотографиями и рамки. Чимин хмыкнул, попросил Чонгука освободить рамки от стекол, которые отдал альфам, что разбирали сантехнику. Сам же с друзьями прошел на задний двор, на котором стояла железная бочка, скинул туда рамки и фотографии и достал из сумки сосиски для гриля. Чонгук с Тэхёном переглянулись. — Тащи тот столик и кресла, Гук, — скомандовал Чимин, поджигая содержимое бочки, — а ты, Тэхён-и, доставай тарелки и термос со стаканчиками — у нас барбекю. Мы будем праздновать. — Ты сумасшедший, Пак Чимин, — рассмеялся Тэхён. — От такого же слышу, — парировал Чимин, — Гук-и, отвезешь потом столик и кресла моим родителям? Я заберу их обратно, мне их дедушки покупали, от них я не избавлюсь. Буду потом со своим сыночком тут зефир жарить или мяско и сидеть на свежем воздухе. Смотри, Тэхён-и, как хорошо горят, — Чимин указал на огонь. Ему совсем не жалко было то, что сейчас горело так ярко. У него будут новые фотографии в новых рамках, только уже с тем, кто его не предаст и не изменит, в этом Чимин был уверен. Завтра он улетает. Сумки и чемоданы были собраны, в Тэгу уже все готово, его там ждут. Самолет в десять утра, в Тэгу он будет через час. Можно было бы и на автомобиле, но Чимин не захотел. Провожали Чимина всем большим семейством. Лэй с Фэем бегали по аэропорту, пару раз Чонгук ловил Лэя на транспортерной ленте. Вот, где было раздолье маленьким сорванцам. Попрощавшись со всеми по очереди, естественно, не обошлось без слез, Джису долго не отпускал Чимина. Провожать своего мальчика, пусть и недалеко, было очень тяжело. Тэхёна оставили напоследок. Он стоял немного позади всех и ждал своей очереди. Все расступились, образуя коридор между парнями, даже мальчишки притихли, прижимаясь к Чонгуку. Чимин раскинул руки и тихо позвал Тэхёна: — Иди ко мне. Тэхён мотал головой. Он не хотел прощаться. — У нас десять минут. Если ты не подойдешь, я пропущу регистрацию и опоздаю на самолет. Разве я могу улететь, не попрощавшись с тобой? Тэхён-и, я должен, мне надо улететь. Люди поглядывали на них. Два красивых плачущих омеги прощаются в здании аэропорта в окружении родных и близких. Невооруженным взглядом можно было понять, что в данный момент испытывают эти двое. Один не мог отпустить другого, оторвать часть своей души, разделить сердце пополам, разрешить железной птице забрать того, кто дорог, кто часть его, кто любим так сильно, что разлука подобна смерти. Второй же улетал в чужой город, оставляя здесь свою половинку, свое детство, родителей. Как он будет без того, кто знал его как самого себя, как расстанется с тем, кто жил в нем, кому будет рассказывать свои тайны и переживания, спрятавшись под одеялом? Но сделать это необходимо, как бы тяжело не было на душе. Чимин сделал шаг назад, отступая, провоцируя друга на действия. Тэхён кинулся к нему, вцепился в толстовку, пропитывая ту своими горючими слезами. Чимин не отставал, он крепко обнял своего лучшего друга, уткнулся в плечо и тихонько подвывал. — Минни, мой Минни, душа моя. — Тэхён-и, единственный мой, любимый, родной. Я должен улететь, должен. Я вернусь через два года, обещаю и больше никуда не уеду. Я же обещал звонить. — Сто тысяч раз? Обещаешь? — Обещаю. Сто тысяч раз. Я люблю тебя. Береги себя. Следи за питанием и сном. Приглядывай за моими, не оставляй одних, подкидывай им мальчишек периодически, — Чимин отстранился, вытер рукавом толстовки слезы друга, — мне пора. Люблю тебя. — И я тебя люблю, мой Минни. Иди, а то я устрою истерику и ты точно никуда не полетишь. Я могу, ты знаешь. — Я знаю тебя даже лучше, чем ты себя. — Взаимно. Чимин пятился назад, держа в руках дорожную сумку. Когда объявили окончание регистрации, он окинул всех взглядом, послал воздушные поцелуи и, развернувшись, поспешил на регистрацию. Все эти два года Чимин не будет стирать свою толстовку, ведь на ней были слезы его Тэхён-и, что будут согревать его ночами в Тэгу. Самолет взмыл ввысь, унося Чимина к новой жизни и приближая его к своей заветной мечте. Мечте стать папой, самым счастливым человеком на земле.