Брошенное счастье

Почему так легко дышится? Почему хочется петь и громко смеяться? Почему хочется съесть большую порцию мороженного, запивая его горячим кофе в какой-нибудь кафешке? Что это? Счастье? Скорее всего, да. Это свежий воздух, расправленные крылья и ощущение полета. Вот, что Чимин испытывал в данный момент, выворачивая руль автомобиля на оживленную дорогу, направляясь к огромному супермаркету. Пусть эта небольшая помощь, а для кого-нибудь и совсем пустяк, но он видел в глазах омеги из приюта благодарность за проявленную заботу и сопереживание детям. И именно от этого так легко и тепло было на душе. В кафе супермаркета было много народа, что неудивительно, ведь январские каникулы у школьников зачастую совпадают с отпусками у родителей. То тут, то там сновали альфы и омежки разных возрастов, ребята постарше сбивались кучкой за одним столом и что-то живо обсуждали. Чимин напитывался атмосферой вокруг, чувствуя состояние эйфории. Он сегодня сделал большое дело не только для ребят из детского дома, но и для себя, наконец-то избавившись от последнего «хлама» в своей жизни. Это выражение буквально передавало состояние его души, речь не про вещи, которые привез Чимин ребятам. Уж что-что, а вкус у него имелся и на себе он никогда не экономил. Завтра обязательно затарится продуктами и подарками и снова поедет к детям. Заказав большую порцию сливочного мороженного и чашку кофе без сахара, Чимин сел у окна и принялся маленькой ложечкой поглощать молочную сладость, запивая ее горячим кофе, смотря в окно на прохожих на улице. — Солнышко, ну, не дуйся, — говорил альфа за соседним столом маленькому омежке пяти лет. Тот сидел насупив носик и не желал смотреть на членов своей семьи, рядом в коляске мерно посапывал годовалый младенец, — ты и так уже съел одну порцию, от второй может заболеть горло. — И что? И пусть болит! — Не унимался малыш, — Ты — доктор и обязан меня вылечить. Я хочу еще мороженое. — Я не такой доктор, — ответил, будто оправдываясь, альфа. Омега, сидевший рядом, рассмеялся. Мужчина склонил голову к плечу и подмигнул в мольбе: «Пропадаю, выручай!» — А какой ты доктор? Что лечишь? Скажи! — Упорствовал малыш. — Ну… Я… Это… — начал было альфа. — Намджун, родной, я тебя умоляю, не надо, только без подробностей, он еще маленький знать такое, — из красивых глаз омеги текли слезы от смеха, — а теперь ты, маленький господин. Если отец сказал «нет», это значит «нет» и по-другому не будет, — он строго смотрел на сына, который хлопал глазками, — слово отца — закон и нарушать его в нашей семье никто не будет, — он подмигнул Намджуну, говоря, «ну кроме меня, естественно», но омежке этого знать не обязательно. — Прости папочка, прости отец, — сказал малыш, переводя взгляд с одного родителя на другого, — я больше так не буду. — И как это у тебя получается? Надави он на меня чуть сильнее, и я бы сдался, — негромко сказал альфа, когда омежка отвлекся на игрушку. — Намджун, ему пять, и он вьет из тебя веревки и знает, что это работает, — погладил омега по руке мужа, — а подрастет второй, что ты делать будешь? Каждый раз будешь звать меня на помощь? — Ну не могу я устоять перед его хорошеньким личиком, он так смешно морщит носик и напоминает мне тебя. — Комплимент принят, — улыбнулся омега, и альфа улыбнулся ему в ответ, отчего на щеках появились ямочки, и поцеловал руку мужа. Чимин наблюдал за этой прекрасной семьей. Омега был строгим, в противовес мужу, но не потому что хотел этого, а потому что ему позволяли быть таким. Непререкаемый авторитет своего мужа перед сыном даже не думал оспаривать, а наоборот, напоминал, что перед ним отец семейства. Главный в этой семье был альфа — аксиома! Чимину всегда хотелось этого, таких отношений, такой семьи. Чтобы его мужчина решал вопросы, чтобы был другом, опорой, плечом и, главное, тем, к кому захочется прибежать и поныть в жилетку. Чимин хотел не на словах, а на деле быть не просто замужем, а ЗА МУЖЕМ. И Чимин верил, что когда-нибудь у него тоже будет так же. Он допил кофе и пошел в отдел с игрушками. Накупив много всяких детских товаров, вспоминая, что могло бы понравиться Лэю и Фэю, а так же альфочку с соседнего дома, Чимин был уверен, что он угадал с подарками для детей. Целая тележка со всевозможными сладостями еле уместилась в багажник просторного «гелика». Чимин представил, как будут радоваться дети его гостинцам и счастливый поехал домой. Программа максимум на сегодня была выполнена. Вечером, как всегда, по обычаю, сначала был звонок папе и Хосоку. Даже Чон Шин решил поговорить с Чимином, бывший босс, наверное, соскучился. Он интересовался делами Чимина на работе. Услышав про архив, старший Чон лишь усмехнулся и похвалил Чимина за повторный старт в карьере. В его архиве все работало как часы, и Шин не сомневался, что в холдинге его племянника, в этом значимом месте, тоже все будет работать, как надо. Тэхён напомнил Чимину, что в понедельник они с Чонгуком идут на бракоразводный процесс Чимина. Омега оформил доверенность на Гука, чтобы не встречаться с этим уебком, как выразился Тэхён. После документы будут перенаправлены Чимину на домашний адрес в Тэгу. Поговорив примерно с час, Чимин рассказал подробности своего сегодняшнего дня. Глаза Тэхёна периодически наполнялись слезами, но уже от радости за своего родного человека. Тэхён видел, как Чимин преображается, расправляет крылья, дышит полной грудью, и его блестящие глаза говорили о многом. Его друг возвращается, тот Чимин, которого он знал с самого детства, и это очень нравилось Тэхёну. Друзья попрощались — на завтра у Чимина было много планов, да и Тэхёну нужно больше отдыхать — роды могли начаться в любой момент. Чимин разложил сегодняшние покупки по коробкам, чтобы удобнее было нести, игрушки оставил в пакетах, веса они почти не имели. Завтра он заскочит на соседний с домом рынок, чтобы купить самых свежих фруктов и поедет навещать деток. Чимин устал, но эта усталость была такой приятной, что его голова, едва коснувшись подушки, отключилась, и он провалился в сон. Утром Чимин проснулся в прекрасном настроении — он выспался, был выходной день, ему предстояла поездка в детский дом к ребятам с гостинцами. День, хоть и январский, но был солнечный и довольно теплый. Чимин приготовил легкий завтрак и выпил кофе. Он обнаружил, что у него мало продуктов, за покупками детскому дому совсем забыл про себя. — Не страшно, сейчас поеду к детям, а на обратном пути заеду в супермаркет и закуплюсь. Так, на рынок не забыть заехать. Хоть записную книжку заводи, — улыбнулся Чимин, разговаривая сам с собой. На рынке было достаточно оживленно. Он взял по два ящика апельсинов, яблок и три ящика мандаринов, новый год все-таки, цитрусовые ассоциировались у омеги с маленькими солнышками и всегда поднимали настроение. Багажник был забит до отказа, благо парни на рынке помогли Чимину уложить все более или менее компактно. На нем был нежно-сиреневый костюм из недавнего похода с Каем по магазинам, белые сапожки на высоком каблучке и белое пальто, волосы уложены в хаотичном беспорядке. Чимин слегка подкрасил глаза и нанес тинт на губы. Альфы сворачивали головы, когда Чимин дефилировал по рынку за грузчиками, что везли на тележке фрукты. Чимин поначалу смущался, не привык к столь откровенным взглядам, да и Чан, если они выходили куда-то, злился из-за лишних взглядов на своего мужа. Может быть поэтому он и запрещал покупать яркие вещи, пытаясь запрятать красоту Чимина. Но, как правильно сказал Кай, теперь только Чимин будет выбирать и решать, что и куда ему надеть. «Гелик» вырулил с рынка и, плавно вклиниваясь в поток машин, вез своего пассажира вершить добрые дела. Сторож, узнав цель приезда внезапного посетителя, направил Чимина к другим воротам здания. Там действительно было ближе всего ко входу в учреждение. Ему открыли ворота, и Чимин, ловко крутя рулем, припарковался к заднему входу. На крыльце его уже ждал Юндже. Старшие ребята ловко освобождали автомобиль, пока малышня, облепив его, ловила солнечные зайчики. Омежки не сводили взгляд с Чимина, рассматривая такого красивого омегу. Чимин весело разговаривал с Юндже, что удивлялся такому количеству гостинцев, игрушек и сладостей. — Господин Пак, я даже не знаю, как вас благодарить. Вы столько всего привезли, спасибо, — Юндже очень трудно было сдерживаться. Юнги единственный из выпускников, кто постоянно заботился о бывшем доме. — Пожалуйста, просто Чимин, — омега немного смутился, — если моя скромная помощь сделает этих детей счастливыми, то это будет лучшей благодарностью мне. — Скромная? — удивился воспитатель, — Что вы такое говорите? Вы столько всего накупили. Спасибо, спасибо вам огромное. У нас только один наш выпускник постоянно навещает нас и привозит продукты и игрушки. Также помогает деньгами в виде спонсорской помощи. Это же дети, постоянно, что-нибудь да сломают. Но они у нас очень хорошие. Я должен хоть как-то вас отблагодарить, — Чимин смутился еще сильнее. Он в очередной раз понял, что не привык получать благодарности от посторонних людей. Для своих это давно вошло в привычку и Чимин знал, что и кому нужно, а тут — абсолютно чужие люди, но для них хотелось это делать не меньше родных, тем более для детей. А по сути, что сделал Чимин? Просто поддержал брошенных ребяток. Так ему виделось, но в других глазах он заметил, что его поддержка дорогого стоит. — Я не отпущу вас без чая, — улыбнулся Юндже. — Это другой разговор, чай я люблю, — отзеркалил улыбку Пак. Они прошли по коридору и из открытой двери склада Чимин увидел ящики с мандаринами. — Я вам говорил про него, — Юндже увидел куда смотрит Чимин, — наш выпускник. Вчера привез гостинцы детям. Нет, нет, не думайте, я не отчитываюсь. В складе прохладно и теперь нам ваших фруктов хватит надолго, и сегодня мы сделаем детям внеочередной праздник и выдадим дополнительные фрукты. — Какого возраста у вас детки? — несмело спросил Чимин, когда они пили чай в комнате Юндже. — К нам они попадают в два года и находятся до выпуска. У вас есть дети? Чимин покраснел и покачал головой. Юндже ойкнул и стал извиняться. По лицу Чимина пролегла тяжелая тень печали, и Юндже это заметил. — Простите, простите меня за мою бестактность. Я извиняюсь, — Юндже заламывал пальцы, было видно, что ему очень неловко за свой вопрос. — У меня было три выкидыша, — Чимин смотрел в окно, где маленькие воспитанники под наблюдением старших, катались с горки и лепили снежки, из которых потом строили что-то в виде крепости. — А я однажды влюбился и забеременел, — Юндже поставил бокал с чаем на стол. Что с этим омегой? Почему именно ему захотелось открыться, рассказать самую страшную тайну? Рассказать то, что скрывал ото всех, хоть одной живой душе открыть свою — израненную и навечно опустошенную? Их судьбы были очень разными, но объединяло их одно горе — потеря того, что кровь от крови твоей, плоть от плоти. И неважно, что у Чимина были выкидыши, а Юндже привезли туда «любимый» человек и «переживающие» за его будущее родители. Итог был один — ни у одного, ни у второго не было того, чего так ждали и хотели. К концу разговора оба плакали, тихо глотая комки в горле, утирая салфетками соленую влагу, смывая прошлое, что все равно скребло внутри, бередя незаживающие раны. Каждый оплакивал свое горе, разное, но объединяющее, такое одинаковое. Как ты выжил после такого? — вертелось на языке у каждого, но вопрос не был задан. Задай его, и снова кто-то страшный, из той жизни, стоял и посыпал мелкой солью рану, разъедающую нутро. Чтобы больнее, чтобы помнили, чтобы задумались — «а за что нам это?». И они думали, но не находили ответы на свои вопросы. Один, который полюбил, едва ему исполнилось шестнадцать. Второй, готовый отдать последнее не задумываясь. За что им это? Минут двадцать стояла тишина, омеги варились в своих чувствах, воспоминаниях. Юндже подал Чимину с туалетного столика ватные диски и тоник. Чимин привел себя в порядок. Он запомнит этот день надолго, скорее всего на всю жизнь. — Я, наверное, поеду, — негромко сказал Чимин, — мне пора. Юндже кивнул и встал со стула, Чимин поднялся следом. Они смотрели в глаза друг другу. Чимин обнял первым, просто развел руки в стороны и сделал всего один шаг навстречу. Можно ли говорить без слов? Оказывается можно. Только испытавший подобное, переживший одинаковое горе, сможет понять другого. Все слова утешения не работают, время не лечит, лишь притупляет боль. Оставшись в одиночестве долгими ночами, воспоминания становятся такими яркими и четкими, что хочется волком выть или найти таблетки от этой боли. «Лекарства нет и не будет, от этого еще никто не умирал, и ты справишься» — скажет кто-то. «Я не нуждаюсь в твоих советах. Ты никогда не поймешь меня, пока не испытаешь то же, что и я» — прилетит в ответ. — Я еще приеду, — глаза уже не плакали, потому что плакала душа, — обязательно приеду. — Приезжай, обязательно, я буду ждать. — Не провожайте, я найду дорогу сам, до свидания, Юндже. — Хорошо, Чимин, до свидания. Чимин вышел и сел в машину. Руки не слушались, голова не работала. Одновременно было тяжело, что вспомнил о своем горе и легко, что смог за последний месяц поделиться с кем-то. Не вывалил на родных, а именно поделился с тем, кто был в подобной ситуации, мысленно говоря себе — я не один. Тэхён хотел предложить Чимину пойти к психологу, выговориться, пройти курс реабилитации, тем более после попытки уйти из жизни. Но не успел.Чимин, словно феникс, возродился из пепла, восстал из пепелища, в которое втоптал его Чан. Чимин и сейчас выдержит, выстоит, ведь впереди его ждут. Он давно придумал имя своему малышу. Его будут звать Пак Кум. Кум — мечта, мечта Чимина стать папой и подарить все тепло, всю нежность и любовь своему сыночку. Даже если у ребенка будет имя, Чимин запишет в документах Кум, как второе и будет звать его именно так. Чимин выехал за ворота, которые за ним тут же закрылись и остановился, выключив двигатель. Посмотрел в зеркало заднего вида на двери детского дома, снова завел машину и, проехав около двадцати метров, опять заглушил двигатель, чтобы продышаться. Время, ему нужно чуть-чуть времени. Стекло плавно опустилось, впуская в салон январский прохладный воздух. Омега посмотрел в зеркало, слегка красные глаза от слез, зато косметика почти не размазалась. Он все равно вытащил косметичку и навел марафет. — Все, Пак Чимин, — смотря в зеркальце, сказал себе Чимин, — я запрещаю тебе плакать. Запрещаю. Бортовой компьютер заморгал, и на экране высветилась информация, что в одной из шин упало давление. — Поздравляю, Чимин, ты ушатал «гелик», — улыбнулся омега. Он вылез из машины и осмотрелся — левое переднее колесо было слегка подспущено. Так как Чимин был очень аккуратным и педантичным водителем, для него было табу ездить на неисправном агрегате, тем более на таком тяжелом, как Гелендваген. Зима, вдруг занесет, да и детский дом рядом. Он пошел к воротам, сторож очищал дорожки от снега: — Простите, можно вас? Я, кажется, проколол колесо. У вас случайно нет адреса автомастерской с эвакуатором? — спросил Чимин у сторожа. Пожилой альфа достал телефон и продиктовал номер. Через двадцать минут подъехал эвакуатор, и машину с Чимином транспортировали на место назначения. Оказалось, что ремонтная мастерская находилась в том же районе, что и приют. «Гелик» поместили на электроподъемник в ожидании мастера. В это время Чимину предложили прохладительные напитки, чай и кофе, он отказался, выбрав маленькую бутылочку с минеральной водой. Молоденький альфа пожирал глазами последнюю модель «гелика». Чимин поглядывал на паренька и улыбался. — Он у нас второй день, — заметив взгляд Чимина, сказал омега-администратор, — вот и пялится на вашу тачку. — Молодежь, что с них взять. Он хоть колесо мне сможет заменить? — Чимин растянул губы в улыбке. — Ну, думаю, сможет. Свободные парни на обеде, если вы торопитесь, то я их позову. — Что вы, — смутился Чимин, — не надо. Пусть кушают. Пойду поболтаю с этим глазастиком. — Ой, я бы вам не советовал. У него рот не закрывается, он вас заговорит и вы устанете. — Это именно то, что мне сейчас нужно, — широко улыбнулся Чимин. Стук его каблучков четко цокал по бетонному полу. — Нравится? — спросил он парнишку. — Шикарный агрегат. Я себе тоже такой куплю когда-нибудь. — Обязательно купишь. Какие твои годы, — улыбнулся Чимин. — Ну да, — ответил паренек, — вы, вон, тоже не старый, а на какой тачке гоняете. Чимин звонко рассмеялся: — Мало гонять, надо хоть немного разбираться, что и как тут устроено. — Можно подумать вы разбираетесь, — ухмыльнулся альфа. — Сомневаешься? — А то, — хмыкнул парнишка. Чимину бросили вызов. Чимина задели за живое. Взяли «на слабо». Его глаза вспыхнули хитреньким огнем, он будто вернулся на двенадцать лет назад, в молодость, когда Тэхён предложил покурить сигареты. Чимин отказывался, а «взрослый» Тэхён рассказывал какие ощущения бывают и как кружится голова.

***

— Ой, вот только не начинай, Пак Чимин. Ты не сможешь. — И почему это я не смогу? Ты же курил? И у меня получится. — Я курил уже аж два раза, — с гордостью произнес Тэхён, — а ты не сможешь, потому что слабак. Тебе слабо, Чимин? — Это мне-то слабо? Смотри, смотри и учись, Ким Тэхён. Чимин со знанием дела вытащил сигарету из пачки, зажал между губами, чиркнул зажигалкой и глубоко втянул добрую порцию никотина. Не успев выпустить дым, он закашлялся и согнулся пополам. Голова вмиг закружилась и все поплыло перед глазами, он слегка пошатнулся. Тэхён подлетел и помог Чимину выпрямиться. Из глаз текли слезы, дыхание потихоньку выравнивалось, хоть он продолжал кашлять. — Я ж говорил, что не умеешь, — рассмеялся Тэхён. — Это первая затяжка, потом пойдет как надо, — зло ответил Чимин и затянулся еще раз. Первый урок был благополучно просран — вторую затяжку Чимин сделал такую же глубокую, как и первую. Новый приступ кашля, головокружение и отвратительный привкус во рту дали понять, что Чимин облажался. Он сплюнул скопившуюся слюну и посмотрел на Тэхёна, что опять зашелся смехом: — Можно подумать, ты великий курильщик, — зло сказал Чимин. — Смотри и учись, как надо, детка, — Тэхён, как заядлый куряка, выудил сигарету и, чиркнув зажигалкой, затянулся. НО!!! Как говорится — факир был пьян, фокус не удался. Он с точностью отзеркалил друга, умудрившись свалиться на газон. Теперь пришла очередь Чимина смеяться. Он заливисто расхохотался, схватился за живот, и так как его до конца не отпустил никотиновый змей, свалился рядом с Тэхёном на траву. — Из тебя плохой учитель, Тэхён, — смеялся звонко Чимин. — Пошел ты, просто не в то горло попало, — хрипловатым голосом подхватил смех Тэхён. Они оба лежали на газоне и смеялись, как ненормальные. — Это потому, что их через мундштук курить надо, сынок, — раздалось откуда-то справа. Смех тут же прекратился. Мальчишки повернули головы и увидели родителей, стоящих около беседки. Они уехали на выходные с ночевкой на рыбалку — это был тот редкий случай, когда выходные совпадали у всех четверых. Что заставило приехать их на сутки раньше, уже не важно. Но свою «картину маслом» они получили. Джин держал в руках продолговатый тонкий предмет, который взял у мужа. — Я так понимаю, что пиво можно не предлагать? — Джису строго смотрел на мальчишек, — там градус меньше и от него так не развозит, как от виски. Ну, что, по вискарику? — Пап, мы это, — начал было Тэхён. — Мы вообще первый раз, — встал на защиту своей «чести и достоинства» Чимин, ну и за тэхёнову, естественно. — Первый раз, так первый раз, — сказал Джин, — значит сегодня первый раз, когда вы не едите шашлыки. — ПОЧЕМУ? — в один голос. — Потому что сегодня и у нас первый раз, когда мы вас не зовем. Прям день дебютов, — сказал Джису. — Милый, — обратился Джин к мужу, направляясь в дом с Джису, — скажи своему другу с Кубы, что его сигариллы не понравились нашему сыну. — Все из-за тебя, — сказал Тэхён. У Чимина от возмущения вытянулось лицо: — А я то тут причем? Ты же сигареты свистнул и притащил сюда. Это из-за тебя мы остались без шашлыка, а я так давно его не ел. — Ну пошли, хоть рамен сварим, — Тэхён поднялся и протянул руку Чимину. Чимин обнял Тэхёна, и мальчишки пошли варить рамен, коль шашлык им сегодня обломался. Это был их первый и последний раз, когда они пытались курить. По другому их не наказали, им на всю жизнь хватило и этого. Они часто вспоминали этот случай. Этот, как один их многих. И зачинщики каждый раз менялись ролями.

***

«Поэтому, не берите Пак Чимина «на слабо». Вы не знаете его скрытые таланты, да и внешность бывает обманчива.» — думал про себя Чимин. Он открыл кофр на задней двери «гелика» и, не без труда, все-таки колесо тяжелое, стал снимать его с креплений. Парнишка хмыкнул и хотел помочь омеге, но Чимин одарил того взглядом, не предвещающим ничего хорошего: — Я разве просил помощи? — Ну, я подумал. — Подумал он. Теперь стой и смотри. Чимин снял сапожки, высокие каблучки мешали выполнять нелегкую механическую работу, и не важно, что тоненькие хлопчатобумажные носочки станут грязными — в машине у Чимина была запасная спортивная одежда, пара джинс с футболками, кардиган, пара кроссовок и разные омежьи штучки. «Чемодан быстрого реагирования» бессменно следовал за Чимином всегда и всюду после того, как появились два его любимых красавчика в семействе Чон. Это Тэхёну было все равно, есть ли на его одежде пятно от мороженного или липкий чупа-чупс в кармане без обертки, а Чимин был педант до мозга костей. Так что сейчас он не переживал за свой внешний вид, если что, приведет себя в порядок, благо мастерская была не простым гаражом по ремонту машин, а довольно престижным и оборудованным салоном, как успел заметить Чимин. И чистота тут тоже поддерживалась идеальная, насколько позволяли обстоятельства. Он ловко, с помощью электрического гайковерта, скрутил колесо, снял его, немного прижимая к себе, и толкнул в сторону парнишки: — Попридержи пока, — улыбнулся Чимин, а парнишка, смотря во все глаза на омегу, лишь сглотнул. Чимин приподнял запаску и ловко водрузил ее на место, сажая на «шпильки» и закрепляя все гайки с помощью того же гайковерта. Проколотое колесо перекочевало обратно в кофр. — Вы поймали гвоздь, не будете ремонтировать колесо? — спросил альфа. — Нет, не буду. Безопасность на дороге превыше всего, куплю новое. За всей этой процедурой наблюдали сотрудники автомастерской, вернувшиеся с обеда. Кто-то даже бросил кушать, чтобы увидеть, что творилось в их святая святых. Юнги, облокотившись на косяк двери своего кабинета, с интересом наблюдал всю сцену. — Теперь вы должны мне заплатить, — сказал Чимин, вытирая руки влажной салфеткой. — Я? — удивился парнишка. — Ну не конкретно вы, а ваше руководство. А что вас удивляет? Каждый труд должен быть вознагражден. Я выполнил вашу работу, испачкал свои вещи. Поэтому не вижу ничего удивительного. Где у вас можно привести себя в порядок? Администратор-омега проводил Чимина в комнату персонала. — Вы потрясающий, — с восхищение смотрел на Чимина омега, — я в шоке. Откуда вы все знаете и так ловко орудуете инструментами? Я работаю тут уже год и вижу работу парней, но мне и в голову не придет сделать что-то подобное. — Почему? Потому что мы омеги? — хмыкнул Чимин, — Пусть эти альфы знают, что мы и без них сможем справиться со всем. Омеги не такой уж и слабый пол, как привыкли считать эти властелины мира. Мы тоже умеем многое, только боимся вылезти из своего панциря или они, боясь понять, что мы можем быть лучше них, не позволяют нам делать что-то подобное. Я, к сожалению, осознал это слишком поздно, но я исправлю ситуацию. И если рядом с вами есть подобный экземпляр, то бросайте его смело, не задумываясь, а то, как я, потеряете шесть лет жизни. А про колесо, — и Чимин снова улыбнулся, — это благодаря моему отцу. Он инженер-конструктор на автомобильном заводе, и раз не получилось иметь сына-альфу, то омега вполне справится, так считает мой отец. И сегодня он оказался как никогда прав, спасибо ему за это. Не бойтесь быть лучше, не бойтесь сказать свое Я. Чимин скрылся в комнате персонала. Омега-администратор ожидал у входа. Минут через десять Чимин, переодевшись и приведя себя в порядок, вышел и направился к своей машине. Невысокий, немного хмурого вида альфа, подошел к Чимину и протянул ему чек. Чимин сложил бумагу и сунул в кармашек сумочки. — Даже не посмотрите? — спросил альфа. — Зачем? У вас шикарный салон. Оборудование профессиональное, чистота на должном уровне, комната персонала словно дом, а не какая-нибудь забегаловка. Я так понимаю, вы хозяин, — альфа кивнул, — ну, тогда мне незачем переживать, что вы меня обманете. Думаю, рисковать репутацией из-за пары сотен вон вы вряд ли будете. Альфа хмыкнул. — И не наказывайте его слишком строго, — он кивнул на паренька, — у него глаза горят, из мальчишки выйдет толк. До свидания. — До свидания, — ответил Юнги. Чимин сел в «гелик» и, ловко выехав из гаража задним ходом, развернулся, прибавил газу и скрылся. — Пара сотен вон, — хмыкнул Юнги, — зажравшийся мажор, сам ли ты заработал на такую тачку? Хотя справился с заменой колеса прекрасно, видно, что не в первый раз. Хотел бы я глянуть на твое лицо, когда ты увидишь чек. За работу, парни, — прикрикнул Юнги, видя, какой фурор произвел омега. Чимин заехал в супермаркет и затарился продуктами на неделю. Ёнсу сказал, что новое дело сложное и скорее всего нужно будет задержаться на работе чуть дольше. Чимин не возражал. Он как обычно созвонился со всеми по очереди и на десерт оставил своего друга. Включил видеозвонок и летал по кухне, делая заготовки на неделю. Тэхён ел яблоко, порезанное на дольки. Потом в ход пошли морепродукты. Ну, и в довершение всего кулинарного пиршества на тарелке оказался кусок торта и пицца. Большой бокал с зеленым чаем, в котором плавали кусочки апельсина и мандарина, поглощался медленными глотками вперемешку с пиццей и тортом. — Господи, что ты творишь? — Чимин смотрел на друга — ты словно обжора запихиваешь в себя все подряд. — Мой альфочка это хочет, а не я. Ух, — выдохнул Тэхён, — кажется перекусил. — Кажется? Перекусил? — Чимин пялился с выпученными глазами, — Тэхён-и, ты еще и ужинать будешь? — А что? — Тэхён откинулся на стуле, — папа Хосок обещал сегодня запечь рульку с цветной капустой и стручковой фасолью. Ты же знаешь, это его коронное блюдо, готовит он не часто, и я оставил место. — Я от одного взгляда на все это поправился бы, — сказал Чимин. — А никто не виноват, что у меня метаболизм хороший. — Божечки-кошечки, — рассмеялся Чимин, — Ким Тэхён и его хороший метаболизм. Чимин вспомнил, как закатывал глаза Тэхён, когда они с Чонгуком говорили юридические термины, хотя свои словечки, типа пергидроля, у Тэхёна отскакивали от зубов. — Ты не забыл, что завтра мы с Гуком идем на твое слушание. Чонгук уверен, что вас разведут сразу же, без повторного заседания. Надеюсь, эта крыса не будет претендовать на что-то твое? Хотя, у него ничего своего нет, кроме его… — Тэхён-и, — Чимин не дал договорить другу, потом остановить этот поток бранных слов и эпитетов в адрес Чана, будет уже невозможно, — я ничего не хочу слышать о нем. Не порть ни мои, ни свои нервы. Я люблю тебя, соскучился сильно. — И я тоже соскучился. Ты хорошо выглядишь, Тэгу идет тебе на пользу. Чимин рассказал Тэхёну о сегодняшнем происшествии с машиной. Тэхён громко смеялся своим бархатистым голосом. Похвалил Чимина, что поставил альфу на место и показал, что омеги не слабый пол, как они привыкли думать. Потом они вспомнили про картошку в выхлопной трубе одного приставучего паренька, что не давал прохода Тэхёну, и сахар в бензобаке мотоцикла другого, списавшего реферат Чимина и выдавшего его за свой. Чимин тогда только словом обмолвился, что сделал бы подобное, как его обожаемый соулмейт привел приговор в исполнение. — Я хочу посмотреть сериал, принять ванну и лечь спать, — сказал Чимин, — завтра у нас новое трудное дело. Не буду вдаваться в подробности, жду твоего звонка после процесса. Целуй мальчишек и Чонгука. Люблю тебя. — Дай мне еще минутку, — тихо сказал Тэхён, — давай просто помолчим. — Только если ты не будешь плакать, — согласился Чимин. — Кто бы говорил. Двадцать минут тишины. Двадцать минут глаза в глаза. Ни одного слова, ни одной буквы. Тихо касаясь пальцами экрана телефонов, проводя по родным чертам, опасаясь, что сенсор соскочит и отключит того, кто по ту сторону экрана, прервет эту связь, оборвет контакт. Первая слезинка из глаз Чимина, тихо скатываясь по щеке, скрылась на груди в вырезе футболки. Потом была вторая. По ту сторону экрана, Тэхён, не сдержавшись, тихонько, почти шепотом проскулил: — Если бы не твоя мечта, я никогда бы тебя не отпустил. Половинка моя, — Тэхён всхлипнул, слезы безостановочно текли по щекам, их даже не вытирали, стараясь лишний раз не моргать, чтобы подольше посмотреть в любимые глаза. — Не рви мне душу. Я же тут совсем один. Теперь, чтобы ты не сказал, я точно тут до тех пор, пока не сбудется то, за чем я приехал. Особенно после поездки в тот детский дом. Мой Кум где-то ждет меня, я это знаю, чувствую. Мне кажется, что скоро мы встретимся. Мы же не хотели плакать, — Чимин улыбнулся, — я попрошу Чонгука обнять тебя очень крепко за меня. Береги себя, хотя чтобы я не сказал, ты знаешь все сам, моя половинка, мой Тэхён-и, моя частичка. До завтра. — Взаимно, — ответил Тэхён, — пока, — он послал воздушный поцелуй и отключился. Никто на всем белом свете не сможет разлучить этих двоих. Их единение душ на ментальном уровне, безусловная любовь, понимание, теплота и нежность. Инь и Янь. Его планы полетели коту под хвост после разговора с Тэхёном, он быстро принял душ и решил лечь пораньше. Чимин взял толстовку, которая была на нем в аэропорту, прижал к себе и, свернувшись калачиком, уснул. Слезы Тэхёна на толстовке согревали Чимина. Сеул. Здание суда. Январь 2021 года. Чонгук всячески отговаривал Тэхёна посещать судебное заседание. Но это не был бы Ким Тэхён, если бы согласился так сразу и легко. Пообещав Чонгуку, что их дело будет следующим, если адвокат Чон не возьмет с собой мужа, Чонгук окончательно сдался. — Я тебя прошу, умоляю, не вздумай ничего натворить. Ты — беременный, волноваться тебе нельзя, а ты идешь туда, где будет этот хлыщ. — Я? Что-то натворить или сделать? Ты за кого меня принимаешь, Чон Чонгук? Я просто хочу посмотреть на эту рожу в последний раз. — Не делай из себя невинного ангела, расскажи кому-нибудь другому, а не мне. — Обидные вещи говоришь, муж мой, — Тэхен надел красивый костюм цвета хаки, — я ж говорю — просто посмотрю ему в глаза. — Ага, и плюну в них, да, Тэхён-и? Поехали. Тебе не хватает банданы и автомата, судя по твоему костюму. — Бандана у меня есть. А автомат надо у отца Шина спросить, может у него есть. — Боже. За что мне это? — Не прибедняйся, вываливайся. Опоздаем, — Тэхён ярко улыбался, а у Гука было нехорошее предчувствие. Чан, что совсем неудивительно, опоздал. Его адвокат нервничал, судья грозился перенести рассмотрение дела. Чонгук еле уговорил служителя фемиды подождать еще немного. Они уже заняли свои места в ожидании, как красный и запыхавшийся Чан влетел в зал суда. Окинул всех присутствующих виноватым взглядом, извинился и сел на стул радом с адвокатом. Тэхён смерил его уничтожающим взглядом, включил телефон на всякий случай и стал вести съемку. Документы были в порядке, расторжение брака по обоюдному согласию сторон времени много занять не должно. Заседание продлилось не более тридцати минут. Документы были прочитаны, все процедуры соблюдены, подписи в актах поставлены. Тэхён выдохнул на словах судьи о том, что: «Брак между Пак Чимином и Ли Чаном можно считать расторгнутым. Претензий обе стороны не имеют». Чан сиял, как начищенный тазик. Тэхён сжал кулаки. Когда они вышли из зала суда и направились в разные стороны, Тэхён обернулся. Чан направлялся к миловидному беременному омеге в белом костюме с букетом цветов в руках, тряся папкой с документами. Тэхён направился в его сторону и, резко схватив за рукав, развернул того к себе. Чан вылупил на него глаза. Тэхён со всей силы, что было мочи, ударил кулаком прямо в глаз. Чан схватился за лицо рукой и немного согнулся от боли, именно это и надо было Тэхёну — он схватил его за волосы и ударил коленкой прямо в нос. Альфа взвыл и схватился за переносицу из которой хлынула кровь. Тэхён наклонился и, тяжело дыша, прошипел альфе прямо в ухо: — А теперь, сука мохнорылая, можешь делать свадебные фотографии и обвешивать ими свой клоповник. Ты испортил жизнь моему Минни, я подрихтую тебе физиономию. Гори в аду, сука. Тэхён хотел пнуть его еще раз и неважно куда, лишь бы побольнее и попасть. Он придерживал живот руками, на нем был надет бандаж для беременных или послеоперационных больных, этот омега готовился к войне. Он ее начал и выиграл. Его уже оттаскивал Чонгук, он разговаривал с судьей, направляясь к лифту, и не заметил исчезновение Тэхёна. Все просто случилось в один короткий миг, если бы будущий муж Чана не вскрикнул, то Чонгук не подоспел бы так быстро и Тэхён, возможно, сделал бы еще что-нибудь ужаснее этого. Хотя куда ужаснее-то? — Тэхён, что ты творишь? — оттаскивая мужа, зашипел Гук. — Чан-и, почему ты такой неаккуратный? — кричал Тэхён, — это надо же так споткнуться. — Я вас всех засужу, — прижимая носовой платок, чуть не плакал Чан, его омега рыдал в три ручья, не зная, как помочь. — За что? — ехидничал Тэхён, — за развязанные шнурки? — Я тебя засужу, Чон Чонгук, — орал Чан, — ты лишишься лицензии. А вы, адвокат Чхве, — Чан обращался к своему адвокату, — пойдете в свидетели? — У меня срочное заседание, — ответил адвокат и скрылся. Чонгук рванул к альфе, но судья схватил его за рукав пиджака. — Хорошо, значит вы, судья Хван, будете моим свидетелем, — он даже не спрашивал, а утверждал. — Хорошо, — ответил судья. Чонгук с Тэхёном напряглись, — конечно засвидетельствую, что ваш шнурок развязался, вы на него наступили и ударились о кадку с этим цветком. Он показал на стоящую рядом с Чаном мраморную кадку с пальмой. Судья Хван был преподавателем Чонгука и Чимина в университете, а так же являлся куратором Чимина и любил его, как своего лучшего студента. Друг семьи, однокурсник Чон Шина, но Ли Чану это знать не обязательно. — Тэхён, жаль, что у тебя было мало времени, — судья подмигнул Тэхёну, омега расплылся в улыбке. — Гук-и, — Тэ посмотрел на мужа, — я кушать хочу. — Пойдем, моя амазонка, — Чонгук чмокнул Тэхёна в висок, — а я еще удивился, зачем тебе послеоперационный бандаж? Пойдем, мой генерал, эту войну ты выиграл. Папа с отцом меня живьем закопают. — Ага, они мной гордиться будут, — Тэхён нажал кнопку лифта, — господин Хван, папа ждет вас с мужем на ужин в субботу, просил передать. — Обязательно будем, — ответил судья, и двери лифта закрылись, унося чету Чон-Ким. — Это то, что я должен был сделать уже давно, — сокрушался Гук, сидя в ресторане. Тэхён листал меню. — Нет, милый, не позволю тебе рисковать своей карьерой. Мне он ничего не сделает, у нас в свидетелях судья и даже его адвокат. Он зассыт даже рот открыть. Эх, посмотрел бы я на его фотки свадебные, — рассмеялся Тэхён. — Я тебя обожаю, знаешь? — Конечно, знаю, любимый, все давай кушать, я голодный как волк.