Брошенное счастье

Тэгу. Январь 2021 год. В конференц-зале собралась команда юристов во главе с начальником отдела. Бракоразводное дело о домашнем насилии в отношении не только омеги, но и детей, обещало быть громким. Фигурантом выступал местный чинуша непростого ранга. Это было первое дело Чимина. Некоторые поглядывали на него с недоверием, типа без году неделя, а уже в команде и сразу такое серьезное дело. «По любому спит с шефом» «Подстилка» «Из грязи в князи» «Стукач» «Засланный казачок» «Архивная крыса» «Сеульский выскочка» Насколько эти люди были профессионалами своего дела, настолько и любили почесать языками, впрочем как и в любом другом коллективе. Но это до поры до времени. Если до Ёнсу дойдут все эти сплетни, то мало никому не покажется. При Минхо такие разговоры не велись, все знали, что шеф очень ценит этого высококвалифицированного сотрудника. Парни были одногодками, закончили один вуз, вместе пришли работать в небольшую компанию, выросшую в холдинг. Все считали Минхо заместителем Ёнсу. Это в действительности было так. Именно Минхо Ёнсу мог доверять как самому себе. Минхо имел право подписи во время отсутствия Чона. Альфа взял две недели отпуска и уехал к родителям в Пусан, он давно не был дома, дико соскучился, ведь последние два года работал без отпуска. Ёнсу посчитал, что перед таким сложным делом его заместитель заслужил положенный отдых. Чимин то тут, то там слышал, как шептались за его спиной. В принципе его это не удивляло — он новичок, толком ни с кем не знаком. Пробыл неделю в архиве, ездил на «гелике» шефа. Вот оттуда и все сплетни. Но самой главной сплетни он все же не услышал. Той, когда Чон Кай приходил за ним в архив, значит, Сону не из болтливых, что Чимина безмерно радовало. Он не ошибся в парне. Омега каждый день спускался к нему в архив на обед, а после, в течение недели, рылся в похожих на его делах, выискивая лазейки. Сону помогал Чимину, приносил все по первому требованию и убирал лишние за ненадобностью. Работая в команде, Чимин впитывал каждое слово коллег, всю летучку по обсуждению дела конспектировал в рабочую тетрадь. Заметки, ссылки на статьи и законы тоже вписывались в бумажный носитель. Ровный, аккуратный почерк омеги смело можно было назвать каллиграфическим. Если что-то Чимин не успевал, то он только понятными ему терминами сокращал слова, которые дома расшифровывал и на страницах появлялся удобоваримый текст. В пятницу вечером Ёнсу собрал команду и сообщил, что в субботу тоже будет рабочий день, а сегодня он продлевается еще на пару-тройку часов. Необходимо было подвести итоги недельной работы и собрать небольшие пазлы в уже имеющуюся картинку. Никто не возражал, все переработки в холдинге оплачивались в тройном размере. Сам же он с ведущим юристом и начальником отдела поехал по срочному вызову, открылись новые детали, и их присутствие было необходимо. Чимин несколько раз пил кофе в соседней кофейне с Сону и брал там чудесные капкейки. Раз сегодня они задерживаются, он решил сбегать за вкусняшками для всех сотрудников. Он выскочил из кабинета, зашел к Сону в архив, омега тоже работал, искал запрошенные командой документы. — Я в кофейню, тебе взять что-нибудь? — спросил Чимин. — Спрашиваешь! Конечно, бери. — Тогда поднимайся к нам, вижу что ты уже нашел документы, которые нам нужны. — Бегу, — ответил Сону. Чимин зашел в кофейню, колокольчик приятно звякнул, оповещая о новом посетителе. Клиентов было немного, тихо играла ненавязчивая музыка. Два омеги за столиком жарко обсуждали что-то, и Чимин стал невольным свидетелем данного разговора, услышав знакомое имя. Он присел за соседний столик, включил диктофон, понимая, что таким путем добытые сведения не будут иметь юридической силы, но если их грамотно раскрутить и подать, то можно поймать прелюбодея и изверга на крючок. Пятнадцати минут хватило Чимину на сбор необходимой информации. Омеги бывают очень болтливыми, даже можно сказать не в меру, и как раз это «не в меру» было Чимину на руку. Он взял заказ, упакованный в картонную коробку, и направился в офис. Крики, доносившиеся из конференц-зала, напрягли Чимина. Вряд ли коллеги так жарко обсуждали разбираемое дело. Громче всех говорил Сону: — Бессовестные, как же вам не стыдно? Обсуждаете человека, даже не зная, кто он и откуда, какая у него была жизнь там, раз он уехал из Сеула в Тэгу. Сону почти кричал, Чимин кинулся к двери, но был схвачен за руку. Ёнсу и руководитель отдела стояли за его спиной и слушали то, что творилось в переговорной. — Зайдите в архив, — продолжал парень, — вы же туда ступить боитесь, потому что там черт ногу сломит. Раньше. Вы сейчас туда придите, любое дело с закрытыми глазами найти сможете. Целую неделю Чимин помогал мне наводить там порядок. — Я два года ходил в помощниках у младших юристов, — писклявым голоском сказал один омега, имени его Чимин не запомнил, они пару раз пересекались в столовой, — а этот выскочка, который спит с боссом и ездит на его машине, не стесняясь, сразу в дело влился. А ты — поломойка, вчера тряпкой махал, а теперь, архивная крыса, умничаешь тут? — Так вот откуда ноги растут у всей грязи офиса, — хохотнул Сону, — ты пока всех младших юристов обслужишь, до старших и босса время не дойдет, пенсия приблизится. Значит постель босса тебя больше всего интересует? Чимин смотрел на Ёнсу, глазами полными слез. — Прости, это моя вина, — он взял его под руку и пошел в кабинет. Начальник отдела, красный от злости, шагал рядом. — Что ты сказал? — запищал тот же противный голос, — я тебе сей… Договорить он не успел. В переговорную тихо вошли. Начальник отдела «расстреливал» всех подчиненных взглядом. Ёнсу, держа Чимина под руку, прошел на свое место, усадив того рядом. Чимин всхлипывал. — Еще раз, добрый вечер. Я смотрю, дело уже раскрутили и в понедельник празднуем победу, раз вы его, то есть дело, так бурно обсуждаете? Или я не прав? Или вы обсуждаете что-то другое или кого-то другого? Тогда и мне расскажите, чтобы я тоже был в курсе. А теперь все займут свои места и послушают меня. У моего брата Чонгука есть муж, Тэхён, так вот Чимин — его брат, значит, и мой тоже, — в кабинете стояла тишина, только хлюпанье носом Чимина и голос шефа нарушали тишину. Большая коробка из кондитерской стояла на столе и источала аромат свежей выпечки. Ёнсу по очереди обвел всех грозным взглядом и продолжил: — Чимин вдовец, его муж погиб в автокатастрофе, и он переехал из Сеула в Тэгу. Нам несказанно повезло иметь в штате юриста такого уровня и класса, окончившего, кстати, вуз с красным дипломом и проработавшего в компании Чон юристом несколько лет. На счету Чимина три больших выигранных дела, одно из которых он завершил в одиночку. Кан, — обратился Ёнсу к омеге, который громче всех кричал, он сидел с опущенной головой, но даже так было видно, что он весь красный то ли от злости, то ли от смущения, что в принципе уже не важно, — завтра придешь за расчётом. Сону, подыскивай в архив замену, и тебя переведут в помощники Чимина. Рабочий день еще не закончился, я хотел передать вам новую информацию по делу и сообщить по громкой связи, но когда услышал ваши дебаты, решил присоединиться, так сказать воочию посмотреть на работу изнутри. Это первый случай в нашей компании, когда человека обливают грязью и порочат его честь и достоинство. Как можем мы вести и выигрывать дела, если в своем коллективе будем развозить подобную грязь? Говорю первый и последний раз. Я не допущу подобного отношения к кому-либо из сотрудников, проработай он тут день, год или сто лет. Я ясно выразился? Все закивали головой в согласии. Кан, тот самый омега, вскочил на ноги и кинулся к двери. — Кан, — окликнул его Ёнсу, — ты ничего не хочешь сказать? — Простите меня. — Свободен, — жестко, четко и без лишних эмоций. Такой шеф не нравился никому. Шторм, буря, бушевавшая в его глазах, не предвещали ничего хорошего. Он, если менял свое мнение о человеке, то раз и навсегда. Даже опытные сотрудники не видели Ёнсу в таком состоянии, что говорить о тех, кто работал в холдинге не так давно. Сегодня они в полной мере ощутили, что этот молодой, но справедливый руководитель никогда не потопит свое дело. На него можно было положиться. — Все пьем чай, кофе и принимаемся за работу. Чимин, ты можешь ехать домой. — Нет, — возразил омега. Он уже пришел в себя и привел заплаканное лицо в порядок, — у меня есть очень важная информация. — Отлично. Тогда всем десятиминутный перерыв, и мы начинаем. Работа затянулась почти до одиннадцати часов ночи. Чимин показал всю собранную информацию, и команда сообща стала решать, как все свести в единое целое и какие зацепки и лазейки уже можно раскручивать и куда двигаться дальше. Ёнсу передал свои данные, что прислали ему на ноутбук, раз их встреча не состоялась. Дело набирало обороты, выстраивалась защита и обвинительная база. Чимин, первым делом, зайдя в дом, позвонил Тэхёну. От него была куча пропущенных звонков и куча смсок с требованием срочно перезвонить. Трубку долго не поднимали, и Чимин стал нервничать. Когда видеозвонок был принят, Чимин застыл посреди гостиной с телефоном в руке, его лицо вытянулось и рот открылся в удивлении на манер буквы О. Тэхён сидел в кресле Чон Шина в его кабинете. Брюки цвета хаки, берцы, футболка Чонгука. На голове была повязана бандана, щеки украшали две черные полосы. В пальцах одной руки была зажата толстая сигара, во второй Тэхён держал автомат, игрушечный, конечно, но автомат. — Тэхён-и, — пролепетал Чимин, — что у вас происходит? Чонгук заржал и камера телефона затряслась, именно он держал телефон. Тэхён сидел с невозмутимым видом и смотрел в камеру гаджета. — Гуки, — робко позвал Чимин, — что с ним? Что на нем надето? Мой друг сошел с ума? Сигара, автомат, господи. Гук, почему ты молчишь? Хватит ржать. — Я сегодня вернулся с войны, Чимини, — сказал уставшим голосом Тэхён. — С какой войны, твоего папу? — нервничал Чимин, — Вы мне объясните, черт возьми, что у вас случилось или я буду и дальше теряться в догадках? — Минни, привет, — Чонгук перевернул камеру. Его глаза блестели от стоявших в них слез от смеха, — это не моя история. Твой дружок такое сегодня отчебучил. Мне от родителей досталось по первое число… — Сержант Чон, — строго прервал Тэхён мужа, — немедленно передайте в личное пользование средство связи и покиньте помещение. — Так точно, господин генерал. Слушаю и повинуюсь. Чонгук передал телефон Тэхёну, и тот со счастливым лицом чуть ли не запищал в экран: — Чимини, если бы ты видел… Договорить Чимин ему не дал: — Прежде, чем ты начнешь историю о своем крестовом походе, ты ответишь мне на вопросы. Коротко и ясно. Тебе понятно? — строго сказал Чимин. Если бы сейчас у него сняли кардиограмму, ее результаты превысили бы все возможные показатели. Сердце бешено билось в груди, и тошнота подкатывала к горлу, так он перенервничал. — Угу. — У тебя схватки, ты рожаешь? — Нет. — Ты собрался курить эту дрянь? — Нет. — У тебя все хорошо? — Да. — Господи, — глубокий выдох, — слава богу, — Чимин закрыл лицо рукой. — Ким Тэхён, ты когда-нибудь доведешь меня до белого каления. Теперь можешь начать свое повествование. Вижу по твоим глазам и внешнему виду, что ты готовился к чему-то и сделал что-то из ряда вон выходящее. В течение почти часа Тэхён во всех красках и подробностях рассказывал о происшествии в суде. Чимин периодически вздыхал, ойкал и не переставал удивляться проделкам своего глубоко беременного друга, поражаясь тому, на что еще может быть способен этот омега. — Отец Шин меня немного поругал, — закончил свой рассказ Тэхён, — а папа Хосок сначала поругал, а потом похвалил, но больше всего досталось Гуку. Его родители отчитали по полной за то, что не смог за мной уследить. Можно подумать, что это возможно. Пусть этот уебок скажет спасибо, что я беременный, я бы от него живого места не оставил. Теперь на фотках он выглядит так, как надо, — рассмеялся Тэхён. — Тэхён-и, — вздохнул Чимин, — когда ты уже угомонишься? — Никогда, — Чимин даже не сомневался, что его обожаемый друг ответит по-другому. — Кто бы сомневался. — Ой, подумаешь, рихтанул его физиономию пару раз. Хоть увидел, как он рыдает и услышал, как скулит. Бедный «омежка» Чани, — рассмеялся Тэхён. — Теперь у меня дома прозвище — генерал. Классно же? — Тэхён, Тэхён, — начал было Чимин. — Ой, все, не начинай. Мне хватило и папы. Чан позвонил ему и нажаловался. Мудак, блин. Ладно, от тебя я нотации слушать не буду. Я сделал то, что давно хотел. Пусть скажет спасибо, что его я, а не Гук побил. Чимин понял, что отчитывать Тэхёна, что воду в ступе толочь. Тэ всегда был таким — оторва, забияка, делающий что хочет и когда хочет. Запирать, ставить условия и ультиматумы, ограничивать омегу было себе дороже. Чимин обожал его таким, он никогда не видел другого Тэхёна и любил его безмерно и безгранично за то, что Тэхён был самим собой. После случившегося в офисе и принесенной информации отношение к Чимину поменялось. Если до этого он просто здоровался с коллегами, то сейчас влился в процесс на полную мощность. Сразу стало понятно, что это специалист высокого уровня. Он применял свои знания на практике наравне с коллегами, выдвигал теории, предположения, внимательно слушая других юристов. Через две недели вся команда с шикарной доказательной базой выступила на первом заседании суда. В начале февраля в пятницу, когда Чимин обедал с Сону в архиве, его телефон неумолимо требовал своего хозяина непрекращающейся трелью звонка. Тэхён звонил по видеосвязи, и сердце Чимина пропустило удар. Он заволновался, даже не зная, почему Тэхён звонит в это время. Тэ знал о деле, над которым работал Чимин и никогда не звонил в рабочее время. Чимин дрожащими пальцами нажал на кнопку принятия вызова. Тэхён лежал на больничной койке, и на руках у него посапывал маленький комочек счастья: — Мы приветствуем тебя, дядя Чимин, — сказал Тэхён. Не передать словами, что творилось в душе у Чимина. Он плохо спал ночью, но сваливал все на усталость по работе, ведь вечером они с Тэхёном созвонились как обычно. Друг был в порядке, даже намека на скорые роды не было. — Я вылетаю, — только и смог выдавить из себя Чимин. Он сразу позвонил Ёнсу, тот поздравил с рождением племянника и отпустил Чимина. Всю дорогу омега пребывал в состоянии нервозности. Внезапная радостная новость немного выбила из привычного ритма. Чимин не стал терять время на подарки, решил купить все дома. Ему хотелось быстрее оказаться в кругу родных и близких. Увидеть того, кого любил так сильно, даже не видя ни разу. Чонгук и Джису встречали Чимина в аэропорту. — Папочка, — еле вымолвил Чимин. Они не виделись всего месяц, хоть и созванивались каждый день, но объятия, запах и глаза родного человека вживую не заменит ни один гаджет. Чимин кинулся к папе. — Как же я соскучился, — плакал Чимин, — папочка мой. — Сыночек, родной, — Джису обнимал сына, окутывая своим ароматом, делясь теплом, напитываясь запахом своего мальчика, — как же я скучал, Чимини. Славный мой, — он отстранил Чимина, — сынок, ты похудел. Но выглядишь шикарно. Как же я соскучился. Милый мой, мальчик мой. Плакали оба. Чонгук, держа дорожную сумку, которую бросил Чимин, даже не думал прерывать эту идиллию. Альфа понимал, как бы Чимину не было комфортно в тех условиях, что создали для него Чоны в Тэгу, родной дом — это лучшее место на свете. — По новостям постоянно передают, что в последнее время в Тэгу огромные пробки, которые раньше были редкими. Пак Чимин, признайся, это ты их создаешь своей красотой? — улыбнулся Чонгук. Он расставил руки, и Чимин нырнул в его объятия, — привет, привет, бестия. Я соскучился. Твой дружок с ума сходит в ожидании тебя. Если бы ты прилетел вечером, могу поспорить, что встречать тебя в аэропорт Тэхён пошел бы даже пешком. — Гук-и, папашка, — обнимал Чимин в ответ, — поздравляю. Какие же вы все-таки у меня молодцы. Я дико соскучился. Будто не месяц был в Тэгу, а год. — Тогда поехали, моя задница от виброзвонка скоро отвалится. Даже можно не спрашивать, кто это звонит. Тэхён-и знает, во сколько ты прилетаешь, — улыбнулся новоиспеченный отец. — Тогда поехали быстрее, не хочу заставлять его ждать. Я так волнуюсь. У меня трясутся руки. Чимин сел на заднее сиденье рядом с папой, прижимаясь к его боку, и Джису всю дорогу обнимал своего сына. Что говорить, если оба безумно соскучились, слова были лишними. — Гук-и, — Чимин вспомнил, что еще в самолете решил отчитать друга, что он не позвонил Чимину, когда у Тэхёна начались первые признаки родов, — почему не сообщили сразу? — Минни, — вздохнул Чонгук, — ты же знаешь своего Тэхёни. Разве с моим мужем может быть все по плану? В два часа ночи он захотел воды, я принес. В три часа ночи он захотел молока, я принес. В четыре часа ночи он захотел апельсиновый сок, и я опять принес. Потом я вырубился от похождений на кухню. Около пяти часов я подскочил, когда услышал то ли хлопок, то ли стук чего-то громко упавшего. Мы одновременно забежали на кухню, родители тоже услышали этот странный звук, — Тэхён стоял посреди кухни с открытой бутылкой шампанского, представляешь? Ему захотелось шампанского, и он позвал меня, но я, видимо, не услышал. Он решил, что справится сам. Как оказалось, это был звук вылетевшей пробки. Тэхён стоял с бутылкой в руке в розовой луже под ногами. Мы подумали, что это шампанское вылилось, но когда он начал плакать, поняли, что отошли воды. Мы с папой привезли его в больницу, а отец остался дома с мальчишками. — Ким Тэхён, — закрыл рукой глаза Чимин, — рядом с тобой никогда не будет скучно. Ах, мой Тэхён-и. Шампанское. Надо же до такого додуматься. — За это я его и люблю, — улыбнувшись, сказал Чонгук. По одному его взгляду можно было понять, что он обожает своего неугомонного омегу, — ну, а потом Тэхён запретил тебе звонить, чтобы преподнести такой сюрприз. Ты же его знаешь. — О, да, знаю. Это второй самый лучший сюрприз в моей жизни. Дверь в большую палату тихонько приоткрылась. Хосок и Джин сидели на диване и читали книги. Тэхён спал, лежа на боку, отодвинувшись практически к самому краю кровати, благо ограничители были подняты. Рядом спал новорожденный альфочка. Чимин, разувшись, на цыпочках подошел к кровати. Малыш мерно сопел, крылышки маленького носика-кнопочки периодически раздувались. Чимин не сводил глаз с этого чуда природы. Он невесомо провел по ручке, не касаясь кожи, дабы не разбудить младенца. Сон — это святое. Как давно он пребывал в этом состоянии, почти семь лет назад, когда родились Лэй и Фэй. Чимин был готов разорваться, если малыши начинали плакать одновременно. Малыш завозился и открыл глазки. На Чимина смотрели два черных чонгуковских уголька. — Здравствуй, моя прелесть, — шепотом сказал Чимин, — здравствуй, Бусинка. Какой же ты красивый, мой ангел. Твои родители сильно постарались, раз у них родилось такое чудо. Чимин оглянулся, чтобы сказать новоиспеченному отцу, что альфочка вылитый он, но в палате никого не было. Тэхён, видимо, вымотанный родами, спал, даже не подозревая, что два его драгоценных человека сейчас рядом. Чимин накинул халат и нацепил маску. Опустил ограничитель и прилег с краю на кровать, теперь малыш оказался между двумя омегами. — Славный, сладкий мальчик, как же мы тебя ждали. Малыш, ты хоть представляешь, какой ты счастливый? У тебя столько родственников, которые тебя обожают. А два твоих братца будут теперь ссориться, чья очередь будет катать тебя на коляске. Ох, знал бы ты, какие они хорошие. — Привет, Чимин-и, — сказал вдруг Тэхён. Чимин вздрогнул, он не заметил, что друг проснулся и слушает разговор омеги с новорожденным, — знакомитесь? Правильно, он слышал твой голос постоянно и под него успокаивался, теперь услышит вживую. — Привет, мой родной. Я тебя поздравляю, ты такой умница. Наш сынок просто восхитительный. Он похож на Гука, особенно глазки. А носик и пушистые реснички — твои. — Минни, я, знаешь, что подумал? А хочешь, я рожу тебе малыша, когда восстановлюсь? — на полном серьезе сказал Тэхён. Он смотрел на Чимина, что боялся даже дышать в присутствии малыша. Очень нежно и трепетно держал крохотную ручку и поглаживал маленькие пальчики. — Малыш, твой папа — дурачок. Ты слышишь, что он мне предлагает? — улыбнулся Чимин, не сводя взгляда с альфочки. Затем посмотрел на Тэхёна и серьезно ответил, — Ты и так родил мне уже троих. Я их люблю и обожаю, как своих, да и почему как, они мои. Мои детки. Даже если ты родишь еще малыша, сможешь вот так просто отдать его мне? Нет, конечно же. Ты не сможешь отдать его мне, да я и сам никогда бы не посмел забрать у тебя ребенка. Ким Тэхён, ты болтаешь ерунду, потому что еще не отошел от родов? — Да, ты прав, я не смог бы отдать тебе ребенка. А, может, ты переедешь к нам, и мы будем жить все вместе? — Отличная идея, Тэхён. Вот Гук обрадуется, когда будет вытаскивать нашу пьяную парочку из кухни или, не дай бог, из какого-нибудь бара. Тэхён, шампанское? Ты серьезно? — Ой, вот только не начинай. Ну захотелось шампанского среди ночи. Тебе, что, жалко? — Да ты мой аристократ, — негромко рассмеялся Чимин, — мне для тебя даже жизни не жалко. — А мне для тебя. Минни, — он смотрел на друга, глаза стали влажными у обоих, — если бы я не был беременный и не родил, когда бы мы с тобой увиделись? Ты уехал, не перебивай, я знаю, что ты скажешь. Сколько брони билетов я отменил, сколько крови выпил у Гука, — Тэхён утер скатившуюся слезу Чимина, — ты будто половинку сердца забрал с собой. — Я ее не с собой забрал, — Чимин вытер слезы, — я свое тут оставил, с вами и папой. У меня предчувствие, что скоро моя жизнь изменится. Я, когда в первый раз пришел в детский дом, потом всю ночь не спал. Как могут жить эти люди, которые выкинули часть себя, отказались от своей частички? Я никогда этого не пойму. Никогда. — И я, — ответил Тэхён, — как можно отказаться от этих глазок, от ручек и такого вкуснопахнущего счастья? Я бы им на лбу татуировки набивал жирным шрифтом — ПРЕДАТЕЛИ. Оба замолчали и посмотрели на уснувшего альфочку. Он так смешно чмокал губками во сне, что омеги, не сговариваясь, взяли его ручки и поцеловали. — Спасибо тебе за это чудо, — сказал Чимин. — И тебе спасибо, что сразу приехал, мой Минни. — Тэшечка. Я люблю тебя до Луны и обратно. — Взаимно, — Тэхён зевнул. — Сегодня я ночую с вами тут и заметь, без угроз с моей стороны кому-либо. — Потому что это моя фишка, Пак Чимин. — Бедный, бедный Гуки, — улыбнулся Чимин. — Давай, жалей своего друга. Кто бы пожалел Тэхёна? — Тэ закатил глаза. — Вижу ты приходишь в норму, раз уже начал театральничать, — улыбнулся Чимин, — как вы его назовете? — Это пусть отец Шин решит. Мы хотим, чтобы он сам дал имя внуку. — О, для него это будет честь. — Ага, папа Хосок сказал, что давно не видел слез своего мужа. — Ох, этот папа Хосок, хитрый омега, — Чимин улыбнулся. — За то и любим, — сказал Тэ. — Это точно, — подтвердил Чимин. Чонгук заглянул в палату. Тэхён с Чимином уснули. Они висели практически на краю кровати, благо поручни не давали упасть, а посередине, раскинув ручки, спал его маленький принц. Палата, погруженная в полумрак, наполнялась мерным дыханием. Чонгук отправил всех родных по домам. Сам же он, как верный страж, будет охранять свои сокровища. Утром все семейство в полном составе находилось в больнице. Старшие братья внимательно рассматривали младшего и, как и сказал Чимин вчера, спорили, кто будет первым катать коляску малыша. — Отец, — обратился Чонгук к Шину, — мы с Тэхёном хотим, чтобы ты сам назвал нашего принца. Это твой первый внук-альфа, продолжатель твоей фамилии. Чон Шин. Выдержке этого альфы позавидует сама Антарктида, но не в этот день и не в этот раз. Все увидели вытянувшееся лицо этого статного альфы, а Хосок смотрел на мужа с лукавой улыбкой. Он знал, что дети возложат на отца такую важную миссию. Чонгук положил альфочку ему на руки и отошел. Шин смотрел на малыша, который в свою очередь внимательно смотрел на дедушку, будто знакомясь. — Привет, мой сладкий, — дрожащим голосом сказал старший Чон, — ох, — вздохнул Шин, — ну и задачку вы мне задали. Спасибо, родные, это честь для меня. Я хочу назвать своего внука в честь своего папы — Чон Юн. Именно он уговорил отца взять нас с Бином из того детского дома. Именно ему мы благодарны за жизнь и счастливое детство. Этот великий омега взял на себя такую ответственность, что и словами трудно передать. Добро пожаловать в семью, Чон Юн. Кстати, — обращаясь к семье, — сегодня вечером родители и брат с семьей прилетают. — У меня все уже готово, — сказал Хосок. — Кто бы сомневался, Чон Хосок, — Шин посмотрел на мужа, что сиял ярче лампочки, — вечно ты проворачиваешь дела за моей спиной. И твой любимчик туда же, — он кивнул на Тэхёна, — бедные мы с сыном, ох, бедные. — Дорогой, закрути шарманку назад. Тебе никто не поверит, — ослепительно улыбнулся Хосок. — Ну, я хотя бы попытался, — улыбнулся в ответ Шин. Они побыли у Тэхёна еще примерно два часа. Джин с Чонгуком остались в больнице. Старшие Чоны поехали домой готовиться к приезду родственников. А Чимин взял мальчишек, что прилипли к нему и заваливали вопросами, и поехал в детский развлекательный центр. Он сегодня вволю побалует своих любимчиков и никто не сможет ему помешать потратить кучу денег на омежек. Вечером было застолье. Чонгук в палате с Тэхёном и альфочкой включили видеозвонок и тоже присутствовали на семейном торжестве. К малышу не поехали. Отец Чонов-старших запретил беспокоить Тэхёна. — Вот Тэхён окрепнет, приедет домой, и тогда мы все завалимся знакомиться с внуком, а пока и этого достаточно, — Чон Ван высказался коротко и ясно. Возражать главе семейства никто не посмел бы, даже в шутку. В воскресенье Чимин и семейство Чон улетели обратно в Тэгу. Вечером Чимин разбирал вещи, скинутые впопыхах в сумку, и увидел сложенный пополам листок. — Три миллиона вон? — глаза Чимина расширились. Он понимал, что его «работа» и костюм столько не стоили. Он вмиг решил, что сделает с этими деньгами. Неделя выдалась очень плодотворной. Работа кипела, и в делах и заботах Чимин не успел заметить, как приблизились выходные. Он заехал на уже знакомый рынок и закупился фруктами. Игрушки и сладости купил в супермаркете по пути. Юндже, как всегда, ожидал Чимина у дверей склада и кухни. — Чимин, опять столько всего. Зачем так много? — Дети растут, вкусы меняются. Уверен, что скоро они пресытятся этими игрушками и захотят новые. — Где бы еще на это все денег взять, — улыбнувшись, сказал Юндже. — Я как раз по этому поводу. Вот, держите, — Чимин протянул руку со сложенным вдвое листком, — это вам, только прошу — без лишних вопросов. Если я посчитал нужным это сделать для вас, то отговорить меня у вас не получится. — Чимин, — выпучил глаза Юндже, — это же такие огромные деньги. — Не для меня. Эти деньги являются доказательством того, что мы, омеги, в этом мире сможем прожить и без альф. А то возомнили себя властелинами мира. Я подготовил документ, подтверждающий факт моей спонсорской помощи. Нужно подписать его в двустороннем порядке, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Я, кстати, юрист по образованию. Работаю в холдинге «Jeon Corporation». — Конечно, Чимин, я все подпишу. Ты словно ангел, посланный нам свыше. — Ну я же не один, кто вам помогает. Этот, как его? — Юнги. Мин Юнги, наш выпускник, — Юндже с такой гордостью произнёс это имя. Чимин понял, что этот человек очень много значит и много делает для воспитанников учреждения. — Мин Юнги, — Чимин словно на языке просмаковал это имя. Почему оно показалось ему знакомым? Где он мог его слышать? Ладно, возможно оно не такое уж и редкое. Дело, над которым они работали, обрастало как новыми подробностями, так и новыми именами, скорее всего это имя он слышал именно оттуда. Как всегда Юндже напоил Чимина чаем, они много болтали. Чимин рассказал о тех, кого он оставил в Сеуле. Свою легенду о погибшем муже решил не менять, так меньше вопросов. Расставались омеги, как лучшие друзья, Юндже не хотел отпускать Чимина, а Чимин, в свою очередь, не хотел уезжать. Почему-то в этом доме брошенных и ненужных никому детей, ему было тепло и уютно. Приехав домой, первым делом созвонился с папой. Джису сильно простудился и не мог помогать Тэхёну с мальчишками. Джин, Хосок и Джису решили по очереди оказывать помощь Тэхёну восстанавливаться после родов. Основной заботой Джису были эти два чертёнка, которые успели разукрасить комнату младшего братишки, пока Чонгук на первом этаже получал инструкции от Тэхёна по поводу выписки. Альфа тщательно записывал список необходимых вещей и подарки персоналу, а потом любовался на своего спящего сынишку и перешептывался с мужем. Ничего не предвещало беды. — Отец, мы всё, — Лэй спускался первым, за ним неторопливо шёл брат. Отец пообещал, что они поедут за покупками, как только он поговорит по телефону. — Чонгук, что это? — спросил Тэхён. — Где? — не понял Гук. — Ты только сразу не ори, а то разбудишь Юна, обернись, — Тэхён говорил взволнованным голосом, но очень тихо, а хотелось кричать, когда он на экране планшета увидел своих детей. — Вашего папу, — сказал офигевший Чонгук, увидев перед собой двух разноцветных инопланетян, — вы когда успели, где взяли и откуда столько краски? — Отец, ты только не нервничай, — сказал Лэй, — мы готовили комнату к приезду братика. Ты же сам сказал, что хочешь нарисовать звезды и животных, даже краски и кисточки купил. Мы за тебя уже всё сделали, ты можешь отдыхать. Мы думаем, нашему папе и братику понравится, правда, Фэй? Второй омежка на все слова брата лишь покорно кивал головой. — Я думаю, получилось восхитительно, мои солнышки, — сказал Тэхён. От этого тэхëновского «восхитительно» Гук передернулся, — теперь надо помыться, переодеться и ехать с отцом по магазинам. Завтра меня выпишут, и тогда все встанет на свои места. Чонгук закрыл глаза рукой. Хотя, чему тут удивляться, эти дети были точной копией своего папы и его любимого друга. Завтра с шариками, цветами и подарками родственники поехали в больницу забирать домой нового члена семьи. Раз папа остался дома, то Чимин ждал звонка от Тэхёна, когда все разойдутся и семейство Чон останутся в доме одни. Чимин поздравил друга с возвращением домой, и немного уставший Тэхён, попивая чай с молоком, привалился в гостиной на диване. Чонгук уложил близнецов, а альфочка спал в кроватке в своей разукрашенной новоиспеченными дизайнерами комнате. — Как хорошо дома, — зевая, сказал Тэхён, — сегодня только тебя не хватало. — А я снова ездил в детский дом. Отдал им тот чек. Он им нужнее, я все равно не заработал этих денег. — Ты правильно сделал. Чимини, ты помогаешь, пока работаешь. А что будет, когда уйдешь в декрет? — Мы с Ëнсу уже решили этот вопрос, — улыбаясь, ответил Чимин, — он будет выделять мне нужную сумму и я буду так же помогать. — Как здорово вы придумали. Вы молодцы. Эх, такой экземпляр пропадает, — закатил глаза Тэхён. — Минхо бы так не сказал, — рассмеялся Чимин. — Что за Минхо и какой экземпляр пропадает? — спросил вошедший Чонгук. Тэхён с Чимином ойкнули, — Если вы о моем брате, то у него просто не было другого шанса, ведь лучшие омеги мира мои. Привет, Минни. — Ты знал? — удивился Чимин, Тэхён тоже смотрел на мужа удивленными глазами. — Знал и давно. Я же говорю, у него не осталось другого выбора. — Вот, — хитро улыбнулся Тэхён, — я предложил Минни переехать к нам и жить всем вместе. — А что, я не против, — ухмыльнулся Гук, — Минни будет няньчить наших детей, а ты будешь весь мой. — Эй, семейка эксплуататоров, — рассмеялся Чимин, — а меня вы спросить не хотите? Лично я против, нет, не нянчить ваших детей, конечно, а жить с вами. У меня есть своя мечта, а когда она исполнится, я, может быть, подумаю над вашим предложением. — Заметано, — сказал Чонгук и все трое рассмеялись. — Я люблю вас, мои друзья. Спокойной ночи. Целуйте от меня моих ангелочков. — И мы тебя любим, Минни. Пока.        Почти в конце апреля, весь холдинг стоял на ушах. Они выиграли это резонансное дело, засадив мучителя надолго в тюрьму. Самым главным свидетелем оказался тот омега из кафетерия. Чимин, якобы случайно, подсел к нему в кафе поболтать по-омежьи и слегка закинул удочки. Они обменялись телефонами, часто созванивались и в один день на номер Чимина пришло сообщение. Главный свидетель Мун Ян Чиминка, не сможем сегодня встретиться. Я в больнице. Мне так плохо. Ты можешь ко мне приехать? Пак Чимин Скидывай адрес, выезжаю. Чимин приехал в больницу не один. Ёнсу позвал репортеров, но, чтобы омега дал показания, с ним нужно было сначала поговорить, подготовить. А потом объяснить причину их знакомства и что именно они от него хотели. Мун Ян был весь в синяках, сломанная рука и нога в гипсе говорили красноречивее слов. Можно даже не спрашивать, кто это сделал. Все и так было понятно. Чимин решил не скрывать правды и выложил все как на духу. Омега даже не стал удивляться, ему очень нравился Чимин как человек, он считал его своим другом. И именно Чимину Ян решил рассказать всю правду о своих отношениях. И даже согласился на интервью. Это стало отправной точкой в деле. Против таких аргументов не выстояло ни одно доказательство адвокатов чинуши. Отмечали успешное завершение дела в дорогом ресторане. Ëнсу собрал всех сотрудников, выделять кого-то, раз они делают одно дело, альфа не стал. Он считал, что все сотрудники приложили руку к успеху этого дела. Майский солнечный день, весна в своем великолепии радовала зеленью и цветением, распространяя в воздухе нежные ароматы. Чимин с Сону собрались сходить в свою любимую кофейню и насладиться вкусными десертами. Сону уже работал помощником Чимина, так как практически сразу после того разбора полетов в конференц-зале нашел себе замену. Омеги периодически приходили в архив и наставляли архивариуса, помогая и курируя, но парень попался очень толковый, и поэтому парни не стали больше докучать ему своими визитами. Неожиданно около них резко остановился Мерседес Кая. Водитель не успел вылезти из машины, как омега, открыв дверь, выпрыгнул наружу: — Вот ты где? — Кай выглядел очень взволнованным и растрепанным. Приветствие и поклоны парней он проигнорировал, — ты не задаешь лишних вопросов, собираешь свои вещи и бегом ко мне. Ëнсу предупрежден. — Что случилось? — побледнел Чимин. Он впервые видел омегу в таком состоянии. — Ты плохо слышал про лишние вопросы? — Кай нервничал и эта нервозность передалась и парням. Они, даже не попрощавшись, практически бегом пошли в холдинг. Ëнсу с Минхо стояли в коридоре около кабинета. Чимин посмотрел на альф, пока Сону побежал за его вещами. — Поздравляю, — сказал Ëнсу. — Ты молодец, — подхватил Минхо. Чимин запутался еще сильнее, но вопросы задавать не стал. Было понятно, что случилось что-то важное и ненужное для чужих глаз и ушей. Он взял свои вещи и метнулся к лифту. Кай сидел в машине с абсолютно спокойным выражением лица, ни один мускул не дрогнул на лице омеги, когда Чимин посмотрел на него в немом вопросе. — Терпение. Всего одно слово, но у Чимина внутри сердце готово было выскочить из груди. Они приехали в большую частную клинику. Поднялись на четвертый этаж. Там их ждали шесть человек. Как оказалось позднее, там был заведующий отделением гинекологии, два врача и трое сотрудников органов опеки. Все были облачены в стерильную одежду, на лицах маски, на головах шапочки. Чимина с Чон Каем тоже одели в стерильную одежду. И тут до Чимина дошло. Он схватился за рукав Кая и посмотрел на него. Слезы градом катились из глаз, дыхание перехватило. — Ты хочешь, чтобы твой сынок увидел тебя в таком состоянии, а, Чимини? — Папа Кай, — Чимин уже не раз так называл омегу, когда они оставались одни. Каю это очень нравилось. — Я… Как же так? Боже мой. Мой Кум ждет меня? — Пойдем, ждет, еще как ждет, — он протянул ему стакан воды, принесенный омегой-санитаром, который Чимин тут же осушил, — не заставляй его ждать еще больше. Процессия в количестве восьми человек зашла в отделение для новорожденных. Так как клиника была элитная и по желанию омеги малыш мог находиться сразу в палате с папой, а мог быть все это время в отделении для новорожденных, встречаясь во время кормлений или потом, на постоянной основе, если папочка чувствовал себя хорошо. После кесарева сечения, для лучшего восстановления, деток с омегами не оставляли, давая организму отдохнуть и восстановиться. Они шли мимо палат с детками, в которых было не более трех младенцев. Для лучшего присмотра за каждой палатой был круглосуточно закреплен медбрат. Заведующий открыл предпоследнюю дверь коридора. Там стояли три кроватки, в двух из которых лежали младенцы. Один мальчик спал, кряхтя во сне. А вот второй лежал тихо и смотрел на вошедших. — Познакомьтесь, — сказал заведующий, — это наш… — Кум, — негромко сказал Чимин, — Здравствуй, дружочек. «Доктор Ким Намджун, вас срочно ожидают в операционном блоке, ситуация экстренная» — раздалось по селектору. «Повторяю. Доктор Ким Намджун, вас срочно ожидают в операционном блоке, ситуация экстренная». Сегодня ровно неделя, как умер Юри. Ровно неделя, как Юнги стал отцом и отказался от своего малыша. Ровно неделя, как этот маленький человечек, только появившись на свет, потерял все. Намджун оглянулся на толпу вошедших. Он прекрасно слышал, как кто-то назвал малыша по имени. Намджун вздрогнул. Имя сынишки Юнги было произнесено таким нежным голосом, что Намджуну хотелось, чтобы у сына его друга появился именно такой родитель с мягким голосом. Он понимал, кто все эти люди, знал ситуацию с такими отказниками, но ничего поделать не мог. По крайней мере сейчас. Ему просто не хватило времени. Его маленький пациент, всеми правдами и неправдами до сих пор находящийся в больнице, сегодня покинет это здание навсегда. Теперь о его судьбе Намджун не будет знать ничего. Может оно и к лучшему. Раз он не нужен Юнги, может, его усыновит вот такой омега с нежным голосом и подарит ему всю свою любовь и нежность. Намджуну бы этого очень хотелось.