Брошенное счастье

Чимин ехал сорок километров в час. Торопиться ему было некуда, теперь уже точно. В голове на репите звучали слова Юнги. Он все время поглядывал на спящего Кума. Чимина тошнило. Он заехал в «карман» и вышел на свежий январский воздух. Ночь была ясной и звездной. Небольшой ветерок трепал волосы омеги, наполняя легкие свежим воздухом. Чимина вырвало, его потряхивало, но он быстро взял себя в руки. Ему нельзя расклеиваться, он будет сильным. Ему есть для кого стоять ровно и не падать духом. — Неужели я так мало значу для тебя, Мин Юнги, что ты не смог мне довериться и открыться? Я трижды терял самое драгоценное в жизни. Я бы тебя понял и принял. Почему, Юнги, почему? Чимин посмотрел в небо. Красавица-Луна озарила одиноко скатившуюся слезу. Чимин вытер щеку. — Я не буду плакать, не буду, — обращался омега к Луне, — у меня есть Бусинка, и у нас все будет хорошо. Я в этом уверен. Рядом остановился большой черный внедорожник, и альфа, сидевший за рулем, поинтересовался у Чимина, все ли с ним в порядке. На заднем и переднем стеклах «гелика» Чимина была наклейка младенца в коляске. Папочки зачастую клеили такие наклейки, оповещая остальных участников движения, что в машине находится ребенок. Чимин заверил, что у них все хорошо, сел в машину и поехал домой. Дома наспех закидывал в большую дорожную сумку и чемодан вещи свои и сына. Он взял по минимуму, все самое необходимое, остальное купит в Сеуле. Чимин ехал домой, к папе. Он не стал звонить и тревожить родных, ведь всего несколько часов назад они по видеосвязи поздравляли друг друга с новым годом. Родители ждали их через несколько дней. Джису — единственный, кто знал о Юнги все. Единственный, кому Чимин хотел доверить свою тайну, рассказать о всех переживаниях и радостях, был папа. Омега знал, что самые сокровенные мысли не выйдут за пределы родительского дома. Даже мужу Джису просто намекнул, что у сына появился альфа. Тиён подождет своего омежку, пока тот, прижавшись к родительскому боку, положив голову на грудь, сам не расскажет о своем избраннике. Тиён обожал сына, любил той любовью, на которую способен родитель к своему ребенку. «Одно ты должен знать и запомнить на всю жизнь — двери нашего дома всегда будут открыты для тебя. Что бы не случилось, тут ты сможешь ничего не бояться», — Чимин вспомнил слова отца и улыбнулся. — Папа Кай… — Чимин набрал номер омеги, чтобы задать ему интересующие вопросы. Он знал, что у Кая будут ответы на все вопросы. — Минни, детка, с новым годом… — начал Кай. На заднем фоне играла музыка, Чимин знал, что семью мэра пригласили на ужин в честь нового года. — Как давно вы знаете о Мин Юнги? — перебил Чимин. В трубке повисло молчание. Музыка постепенно затихала, Чимин понял, что Кай уходит для разговора в более тихое место. Чимину не нужно было расписывать в красках и обосновывать свой вопрос. — Минни, послушай… — Простите, папа Кай, но я повторю свой вопрос. Как давно вы знаете о Мин Юнги? — С той минуты, когда он написал отказную от Кума, — ответил Кай. Он нутром чуял, да и по голосу Чимина было понятно, что произошла катастрофа. То, чего боялся Кай, все же случилось. — Спасибо за все, что вы сделали для нас с Бусинкой. Попросите Ёнсу прислать электронкой шаблон заявления на увольнение. Подписанные документы пришлю с курьером или почтой. Я уезжаю в Сеул. Навсегда. Я перед вами в неоплатном долгу за то, что подарили мне счастье быть папой. — Это не моя тайна, Минни. Вспомни, однажды, я хотел рассказать тебе, кто отец Кума, но ты категорически запретил мне это делать. — Я помню, — грустно улыбнулся Чимин, — спасибо вам еще раз. — Давай ты не будешь сейчас принимать столь важные решения в таком эмоциональном состоянии. Хочешь, я сейчас приеду? Или давай завтра встретимся и поговорим, — Кай пытался вразумить омегу или хотя бы отсрочить поездку в Сеул, — ты же не можешь уехать вот так сразу и тем более в ночь. — Нет, — категорично, — я уже собрался. В дороге мы будем всего четыре часа. Я не могу больше оставаться здесь. Я задыхаюсь, — Чимин всхлипнул. — Я могу позвонить тебе завтра? — спросил Кай. — Конечно. Между нами все останется по-прежнему, — заверил Чимин, но по его голосу Кай понимал, что Чимин очень обижен, — Кто еще знает? — Мои — все, — тихо ответил Кай. — Отлично, — горько хмыкнул Чимин и отключился. Чимин достал из комода толстовку, ту самую, в которой был в аэропорту Сеула, улетая в Тэгу. Он улыбнулся, вспоминая то расставание и слезы Тэхёна на одежде. Чимин так и не постирал ее ни разу, не хотел, чтобы вода смыла соленые капли того, кто провожал его с тяжелым сердцем. Пару раз Чимин, в минуты скуки и отчаяния одевал толстовку, чувствуя присутствие Тэхёна кожей, согреваясь и окунаясь в светлые воспоминания. Она будто придавала силы. Вот и сейчас Чимин хотел, чтобы его друг помог ему хоть немного пережить ту боль и отчаяние, которые были на душе. Чемодан и сумка перекочевали в багажник. Спящий малыш был надежно закреплен на заднем сидении. Чимин закрыл дом и в последний раз окинул его взглядом. Он улетел из Сеула третьего января и, спустя два года, как и обещал, возвращается обратно. Конечно не такое возвращение планировал Чимин, но жизнь опять внесла свои коррективы. — Я был тут по-настоящему счастлив, — грустно улыбнувшись, сказал Чимин. Время на часах показывало 02:45. Ехать четыре часа. Чимин решил, что не будет торопиться, даже если дорога займет больше времени. На улицах было полно народа, машины то и дело проносились мимо. Новогодний Тэгу жил своей жизнью, пестря разноцветными вывесками, гирляндами и до сих пор взрывающимися то тут то там фейерверками. Чимин смотрел на счастливые лица людей, идущих мимо и немного завидовал их счастью. — Юни… — сказал во сне Кум и Чимина передернуло. — Нет больше Юни, малыш, — вздохнул Чимин и глотнул холодной воды с привкусом мяты и мандарина, отгоняя тошноту и промаргивая подступающие слезы. За городом трасса была практически пустой, редко попадались одинокие машины. Чимин негромко включил любимый плей-лист, закинул парочку сильно мятных подушечек жевательной резинки, чтобы прошла тошнота и прибавил газу. Пару раз останавливался в пути у больших придорожных гостиниц, чтобы купить воды и сходить в туалет. Машина была заправлена под завязку, к тому же Чимин не доверял незнакомым заправкам, тем более, чтобы оставить машину с ребенком внутри даже на пять минут в таком месте еще и ночью. А у гостиниц все-таки были люди и охрана. Ровно в восемь утра, когда солнце уже взошло, Чимин подъехал к дому родителей и выдохнул. Он устал. На подъезде к мегаполису машин становилось все больше и сосредотачивать внимание приходилось все чаще. Но то, что Чимин уехал ночью, он не жалел. Он устало положил руки на руль и приник к ним лбом. Подбородок нажал на клаксон сигнала, и Чимин вздрогнул. Кум завозился на заднем сидении. Дверь родительского дома распахнулась, и на пороге появился Джису. За ним следом вышел Тиён. Чимин вышел из машины и, взяв Бусинку на руки, пошел к родителям. Тиён без слов достал из багажника чемодан и большую сумку и занес в дом. Джису забрал Кума. — Папа, отец, — начал Чимин и всхлипнул. — А давай ты сначала отдохнешь, поспишь и потом нам все расскажешь, мой золотой? — сказал Тиён, обнимая сына. — Я заберу Бусинку к нам в спальню, — негромко сказал Джису и поцеловал Чимина в щеку. — Угу, — опять всхлипнул Чимин. — А хочешь я посижу с тобой, пока ты не уснешь? — спросил Тиён. — Очень хочу, — сказал Чимин и заскулил, утыкаясь в грудь отца. — Любимый мой, единственный мой, почему же ты так горько плачешь? Хочешь рассказать сейчас, что случилось? — Тиён крепко обнимал Чимина. — Угу, — снова всхлипнул Чимин. Тиён отвел Чимина в его комнату и уложил на кровать, укрывая одеялом. Джису принес стакан с водой, который Чимин выпил залпом. Он немного успокоился и только всхлипывал, но уже не плакал. Родители присели на кровать и ждали, пока Чимин начнет. — Бусинка — сын Юни, — сказал Чимин и окинул родителей взглядом. Их лица не выражали никаких эмоций, слушая, что дальше скажет сын. — Я — беременный, — Джису ойкнул и закрыл рот рукой. Он начал плакать, вспоминая, как переносил все Чимин, когда случалось самое страшное и как тяжело отходил после выкидышей. А про последний случай и вспоминать не хочется. Тиён нахмурил брови. — Срок — девять недель, — теперь и Тиён не выдержал, смахнув одинокую мужскую слезу, — а значит плохое позади. Друг Юни, доктор Ким Намджун, заверил меня, что у нас все хорошо. Не нужно было говорить, что означала эта цифра. Девять недель это не пять, где все могло бы измениться в худшую сторону и случиться неизбежное. — А еще мы с Юни истинные, и я люблю его очень сильно, — закончил Чимин. Джису гладил Чимина по руке, а тот не сводил взгляда с Тиёна. Отец смотрел куда-то в сторону. — Вот зря мы не пороли тебя в детстве, — внезапно сказал он. Джису напрягся, а Чимин сел на кровати. Омеги смотрели на главу своего семейства в немом вопросе. — Ты всегда был очень умным и рассудительным мальчиком. Вы с Тэхёном столько чудили, что и пальцев обеих рук не хватит, чтобы перечислить все ваши проделки. Даже когда ты выбрал этого мразоту в мужья, я молчал, ни слова не сказал. Тебе было хорошо и ладно, а на деле вот ведь как получилось. Ну да ладно, это в прошлом. А что сейчас, Пак Чимин? Где сейчас твоя голова? Ты знаешь причину, по которой Юнги не сказал, что он отец Бусинки? Не знаешь. Ты все знаешь о его умершем муже? Нет, не знаешь. Ты дал ему шанс рассказать об этом? Нет, не дал. Ты сбежал, как трус. Ты трус, Пак Чимин. Вспомни, что ты пережил, после тех трех случаев? Вспомнил? — Чимин кивнул головой в согласии. Омега уже не плакал. Джису держался одной рукой за Чимина, второй за руку мужа. Он не произнес ни слова, полностью поддерживая Тиёна. Джису понимал, что его муж очень строго и даже обидно говорит с Чимином, но встревать в разговор не собирался. Это отрезвит Чимина и заставит его хорошенько подумать. — Когда с тобой случилось горе, мы все были рядом. Мы поддерживали тебя, успокаивали и просто были рядом. А кто был рядом с Юнги? Мальчик, росший в семье и потерявший в один момент все. Мальчик, который провёл детство и юность в детском доме. В доме, где нет родительского тепла, каково ему? Парень, наконец-то обретший семью и опять потерявший все. Как он не сломался, я не знаю. А потом случились вы. Бусинка для него смысл жизни, а ты ангел-хранитель. Сынок, — Тиён прямо посмотрел на Чимина, — ведь ты же у нас сама нежность, сама любовь. Тебя невозможно не любить. — Я знаю, что Юни любит меня, отец, — оправдывался Чимин. — Тем более. Я не понимаю тебя в этой ситуации. Почему ты сбежал? Почему не дал объяснить все? — Когда я услышал его слова, то подумал, что он заберет у меня Бусинку, — глаза Чимина опять наполнились слезами. — Да? А почему ты не думал об этом, когда уезжал на работу, а? Потому что ты не знал всей правды и доверял ему. Отлично! А теперь вспомни, что ты говорил об отце Кума, даже не подозревая, что это Юнги. Разве после такого захочется тебе сразу выложить всю правду? — Значит, я зря уехал и не поговорил, — тихо сказал Чимин и посмотрел на обоих родителей. — Ты не уехал — ты сбежал. Просто поставь себя на место Юнги. Что он сейчас чувствует? Что он делает? Как ему без вас? — Значит сегодня отдохнем, а завтра поедем в Тэгу. Вы же поедете со мной? — родители кивнули в согласии, — Ой, хорошо-то как, — Чимин вытянулся на кровати и накрылся одеялом, — я спать хочу, — зевнул омега, — Юни вам понравится, я уверен. Он замечательный, а как он готовит… — Я не переборщил? — спросил Тиён у Джису. — Немного строго, но все по факту, — погладил мужа по руке Джису, — ты же знаешь Минни, он у нас отходчивый, не переживай. — Просто эти несколько месяцев я опять вижу сияющие глаза моего мальчика, словно он вернулся на семь лет назад, до встречи в этим ублюдком, — Тиён погладил по голове сопящего Чимина, — я подозревал, что у него кто-то есть и этот кто-то очень ему нравится. А вы партизаны, мои любимые омеги. — Ну я же тебе намекнул. Пошли к Бусинке, он скоро проснется, — поднимаясь, сказал Джису. — Отмазался, Пак Джису. Ох и зацелую я мою прелесть, соскучился. Тиён поцеловал Чимина, поправил одеяло и вышел из спальни, закрыв дверь. *** — Милый, мне срочно нужно уехать. Извинись за меня, — Кай дотронулся до руки мужа. — Мне стоит переживать? — спросил Чон Бин. — Минни услышал, как Юнги сказал Куму, что выполнил обещание его папы и привез малыша домой, — грустно сказал Кай. — Черт, — выругался Бин, — мне поехать с тобой? — Нет, родной. Минни укатил в Сеул, мне надо поехать к Юнги. Я должен поддержать его и узнать, что он намерен делать. — Скажи Юнги, что если что-то будет зависеть от нас в их примирении, мы обязательно поможем. Он хороший парень. Подняться с низов, тем более детдомовскому, — Бин горько улыбнулся, — задача не из легких. — Вот поэтому ты мой муж, — поцеловав мужа в щеку, сказал Кай. — Спасибо, что ты выбрал меня в мужья, мой омега, — целуя руку Кая, ответил Бин. — Мне пора, как бы дров никто из них не наломал. Чувствую, что не за горами поездка в Сеул. — Завтра в обед и поедем, делов-то. Скажу мальчишкам, чтобы собирались. — Правда? — удивился Кай. — Беги и красный плащ не забудь, спаситель вселенной. — Люблю тебя, — Кай удалялся, махнув рукой, а Бин продолжал смотреть ему в след с улыбкой на губах. Кай нашел Юнги в детской. Тот сидел на полу возле кроватки Кума, покачивался и прижимал к груди одеяло и плед, вдыхая аромат малыша. Кай опустился рядом. Он посмотрел на бархатную коробочку, положил свою руку на руку Юнги и тихо спросил: — Расскажешь? — Сегодня я хотел сделать Минни предложение, но прежде рассказать о Юри. Пусть бы он кричал, ругался на меня, проклинал или ударил, я бы все вытерпел. Но то, как он просто взял и ушел, не дав мне объясниться, просто не укладывается в моей голове. Я прекрасно знаю, что он думает обо мне, то есть об отце Бусинки, — Юнги горько ухмыльнулся, — хотя это одно и то же. Его слова до сих пор звучат у меня в ушах. Он называл меня ублюдком, хотел плюнуть в рожу или ударить так сильно, чтобы я захлебнулся в собственной крови. Я его очень хорошо понимаю. А потом он благодарил меня, что я отказался от Бусинки и исполнилась его заветная мечта. Я испугался, что он может подумать, что я захочу забрать у него Кума, поэтому и не решался рассказать всю правду. А потом все закрутилось, мы были так счастливы. Я люблю его, Кай. Очень сильно люблю. И это даже не из-за нашей мандаринки. Чимин — восхитительный, он нежный, заботливый, бойкий, с прекрасным сердцем и доброй душой. Я должен вернуть его, вернуть их обоих, потому что я сдохну без них. Если я не смогу их вернуть, у меня тогда точно не будет причины жить. Они — мой мир, моя вселенная. — Тогда чего ты ждешь, альфа? — улыбнулся Кай. — Действуй! Мы во всем поддержим тебя. — Можно я вас обниму? — спросил Юнги — Конечно, дурачок, — Кай протянул руки. Юнги крепко обнял омегу, Кай гладил его по волосам. — Вы — как папа. Спасибо вам, что именно Минни вы отдали Бусинку. — Иди уже, — смахнул слезу Кай, — я сам закрою дом. Юнги, — позвал Кай, протягивая коробочку с кольцом, — ты забыл. — Черт, — выругался Юнги, схватил коробочку и вылетел из детской. — Не чертыхайся, сопляк, — вдогонку крикнул Кай. — Вас подвезти? — крикнул Юнги из спальни, собирая вещи. — Нет, я с мальчишками. Разве мой муж отпустит меня без охраны? — Хорошо, пока, — крикнул Юнги. — Удачи, сынок, — в ответ крикнул Кай. Кай поднялся и стал прибираться в комнате. Подушка и плед перекочевали в кроватку. Кай поднял с пола красивую коробку, перевязанную ленточкой и открыл ее. Он изумленно ахнул, уставившись на сюрприз для Юнги. Кай даже не сомневался, что Чимин собирался сделать ему новогодний подарок. — Ой, — захлопал в ладоши Кай, — мы точно едем в Сеул. Не могу же я не отдать Минни подарок для его альфы. У нас будет еще один малыш! Кай прошел в гостиную, на столике стояла бутылка шампанского с растаявшим льдом в ведерке и фрукты. Он уселся в кресло, включил телевизор, откупорил шампанское и налил полный фужер, беря ананас и малину. Он отхлебнул напиток, закусил фруктами и блаженно прикрыл глаза. — Господи, хорошо-то как. Вечно на этих дурацких сборищах на тебя смотрят как на подопытного кролика. Ни расслабиться, ни выпить нормально, ни покушать. Такое ощущение, что каждая жаба в бриллиантах считает, сколько я съел и выпил. Юнги, у тебя прекрасный вкус. Ты умеешь выбирать шампанское. Тебе нельзя, ты сейчас за рулем, и Минни тоже нельзя, а вот Каю можно! Через час Кай приехал домой. Он негромко напевал какую-то мелодию и вальсировал с коробкой по гостиной. — Черт, сука, больно-то как, — выругался омега, когда мизинцем зацепился за резную ножку журнального столика и рухнул на пятую точку. Ваза опрокинулась и, стукнувшись о мраморную поверхность, разлетелась вдребезги. — Милый, что случил… — на пороге гостиной показался заспанный Бин. Он не договорил, увидев сидящего на полу мужа, прижимающего к себе коробку и улыбающегося во все тридцать два зуба. Следом прибежали Ёнсу и Минхо. Все трое уставились на омегу в немом непонимании. Кай заливисто рассмеялся, потряхивая коробкой. Было видно, что омега подшофе. Неудивительно, на вечеринке Кай почти ничего не ел, а в доме Юнги выпил целую бутылку шампанского. — И что вы так на меня смотрите? Если бы вы знали, что тут. А вы не знаете. А тут малыш Юнги и Минни, — Кай икнул, — и мы сейчас же вылетаем в Сеул. Ой, забыл сказать. Минни бросил Юнги, когда услышал, как тот сказал Бусинке, что он его отец. А Юнги поехал за ними, чтобы вернуть. И нам тоже надо ехать. Минни должен отдать Юнги коробочку с сюрпризом. И вообще, помогите мне встать. И ваза разбилась, почти моя любимая. Минхо с Ёнсу, улыбались, Бин строго смотрел на мужа: — Как ты поедешь в таком состоянии? — спросил Бин. — У меня прекрасное настроение и восхитительное состояние. В машине высплюсь и вообще, альфа — не начинай! — прищурил глаза Кай. Он окинул парней таким же взглядом и командным голосом начал отдавать приказы: — Бин, собирай вещи. Минхо, готовь завтрак. Ёнсу, кофе мне крепкий. Я в душ, буду через пятнадцать минут. Через пятнадцать минут на пороге кухни стоял совершенно трезвый и готовый на все подвиги мира омега. — Папа Кай, — восхищенно сказал Минхо, — я тебя обожаю. — Я знаю, малыш, — подмигнул Кай. — Подлиза, — буркнул Ёнсу. — И вот с этим чудом я живу уже миллион лет, — вздохнул Бин. — Цыц, — зыркнул Кай, — не больно ты похож на бедного, униженного и оскорбленного, мой альфа. Так, завтракаем и в дорогу. И не забудьте загрузить подарки в машину. Через час чета Чон выехала из Тэгу. Кай прислонился к Минхо и практически сразу уснул. Минхо листал социальные сети, а Бин с Ёнсу негромко разговаривали о делах. Подъезжая к Сеулу, Минхо тихонько тронул Кая за руку: — Мы почти приехали, — улыбнулся Минхо. — А я выспался, — зевнул Кай. Он посмотрел на часы и набрал Хосока по видеосвязи, — угадай, где мы? — улыбнулся Кай, наводя камеру на торговый центр. — Вы в Сеуле? — удивился Хосок. — Скажи спасибо, что мои внуки уже не спят, а то за такой ранний звонок, я бы тебя покусал. — У тебя будет на это время, несносный омега, — парировал Кай. — И я соскучился, заноза. Почему вы не предупредили о приезде? Что-то случилось? Следующие полчаса до дома Чонов Кай в красках описывал события в жизни Чимина. — Поэтому мы должны спасти эту семью, — подытожил Кай. — С удовольствием, — ответил Хосок. — Против кого опять дружите? — услышал Кай голос Шина. — Кай, я отключусь и мы будем готовиться. Ждем вас, — обратился к Каю Хосок и, уже обращаясь к мужу, продолжил: — и ты сейчас все узнаешь, у нас план Барбаросса. Кай отключился. Он достал из сумочки косметичку и стал наводить марафет на довольной мордашке. *** Юнги подъехал к дому Чонов и позвонил в звонок. Чонгук распахнул дверь и удивленно уставился на Мина. — Пригласишь? — спросил Юнги. — Прости, заходи, конечно. Ты один? Где Минни и Бусинка? Что случилось? — Милый, кто там? — Тэхён, поправляя халатик, вышел к альфам и уставился на Юнги. — Я приехал просить помощи. Мне больше не к кому обратиться. Если и вы мне не поможете — я пропал. Они прошли в гостиную. Тэхён сел в кресло, а Юнги с Гуком сели на диван напротив омеги. Юнги не знал с чего начать. Чтобы друзья Чимина видели картинку полной, Юнги решил начать сначала, с самого детства. Когда он закончил свой рассказ, Чонгук сидел с удивленным и одновременно сопереживающим лицом. Понять, какие эмоции испытывает Тэхён, было сложно. Омега смотрел на Юнги практически немигающим взглядом. Чонгук с Юнги уставились на Тэхёна. — Тэхён-и, любимый… — осторожно позвал омегу Чонгук. Угадать реакцию и дальнейшие действия своего благоверного в данный момент было равносильно тому, что полностью рассказать состав числа ПИ. Это была лотерея жизни, предугадать комбинацию в которой было невозможно. — Ты помнишь, что я сказал тебе у вас дома? — не сводя взгляда с Юнги, спросил Тэхён. — Я тебя предупреждал, что горло перегрызу за Минни, если ты его обидишь? Предупреждал! Ким Тэхён свое слово держит. Парни переглянулись и подскочили с дивана. — Тэхён-и… — сказал Гук, выставляя руки вперед. Тэхён не слышал мужа, продолжая сверлить Юнги ненавидящим взглядом. Глаза омеги горели, он тяжело задышал, схватил с журнального столика флорариум и, недолго думая, запустил им в парней. Реакция последних была молниеносной — они одновременно прыгнули за спинку дивана, укрываясь от гнева Тэхёна. Стеклянная штукенция, пролетев, с размаху врезалась в висящий на стене портрет всего благородного семейства Чон. Осколки стекла, камни и суккуленты разлетелись по полу в разные стороны. Картина покачнулась и, сорвавшись с креплений, рухнула вниз, прикрывая все это безобразие. — Пиздец, — в один голос сказали альфы. Они подняли голову вверх. Тэхён, стоя на диване, сверху оглядывал творение своих рук и довольно улыбался. — Ку-ку, мой мальчик, — сказал Тэхён и протянул руку к Юнги. — Черт, беги, Юнги, — услышал Тэхён и увидел, как альфы ломанулись в разные стороны. Чонгук его не интересовал, радары омеги были настроены на другой «объект обожания». — Я тебе обещал, что убью тебя, если ты обидишь Минни? Обещал! — в Юнги летело все, что попадалось Тэхёну под руку — подушки, детские игрушки. — Сука мохнорылая, я вытащу твои глаза и положу их на блюдечко с золотой каемочкой и преподнесу Минни, — Тэхён кинул бутылочку с соком, и она прилетела Мину аккурат между лопаток, — страйк! — победно вскинул руку Тэхён. — Надо было сразу тебе ноги сломать, чтобы ты не мог так быстро бегать, олень колченогий. — Тэхён-и, — Юнги уворачивался от обрушивающихся на него с разных сторон предметов, бегая по большой гостиной под гневные крики и маты омеги, — по сути-то я его и не обижал. Не успел сказать всей правды, признаю, проебался. — Признаешь, что проебался? Отлично, и вот за это я тебе позвоночник выдерну и кадык впридачу — ибо нехуй!!! Ой, блять, — Тэхён наступил на камушки из аквариума и слегка притормозил. Чонгук стоял около камина с абсолютно ошалевшими глазами и не знал, как остановить разбушевавшуюся фурию. В очередной раз, пробегая мимо Чонгука, Юнги сложил руки в мольбе, как бы говоря — спасай. Чонгук кивнул и, когда к нему приблизился Тэхён, схватил с камина вазу с цветами и вылил на омегу. Вода охладила пыл разъяренной бестии, и Тэхён застыл. Цветы валялись под ногами, а один лежал на голове Тэхёна и покачивался, дотрагиваясь до носа. Тэхён следил за ним глазами, а потом повернулся к Гуку, смахнул цветок и горько расплакался. Альфы подлетели к ревущему Тэхёну — Гук обнимал омегу, а Юнги стряхивал капельки воды с одежды. — Все? Успокоился? Месть совершена? — Тэхён рыдал в объятиях мужа и кивал головой. — Мой прекрасный воитель, защитник половинки своего сердца. Если ты сейчас убьешь Юнги, то Минни тебе этого никогда не простит. — Правда? — Тэхён отлип от Чонгука. — Почему? — Ну, потому что это его работа — убивать своего альфу, — улыбнулся Чонгук, — ты же не хочешь лишить его этого удовольствия. — Ни за что на свете, — Тэхён с хищной ухмылкой посмотрел на Юнги, тот отшатнулся, — не очкуй. Тогда я пойду переоденусь и поедем к Минни. Я хочу на это посмотреть. Тэхён, напевая какую-то песенку, направился в душ. Настроение омеги за эти несколько минут поменялись туда и обратно раз сто. — Ну и темпераментный он у тебя, — сказал Юнги, поднимая с пола мокрую подушечку. — Увидел? Отлично. Предупрежден — значит вооружен. Твой не лучше, иногда даже хуже. Эти двое словно половинки одного целого, и мы их все за это обожаем. Они восхитительные. Если бы ты видел их прощание в аэропорту два года назад, люди плакали, не говоря о нас. Они столько чудили в молодости, что и вспомнить страшно. А потом появился этот мудак и «выключил» Минни. Минни любил его без памяти, и мы ничего не могли с этим поделать. Даже Тэхён-и был бессилен. С тобой он другой, ты будто включил его заново. Спасибо тебе за это. Мы все сделаем, чтобы вы помирились. Положись на Тэ, он приведет его в чувства. Я в этом уверен, как и в том, что его зовут Ким Тэхён. Хотя, ты сам скоро во всем убедишься. Я пошел переодеваться, — Гук хмыкнул, — а ты пока отдохни, воин. Юнги, пока ждал Чонов, прибрался в гостиной. Он все время улыбался, вспоминая попытки Тэхёна догнать его или зашвырнуть чем-нибудь тяжелым. В голове Юнги картинками пробегали моменты всего обещанного Тэхёном. Юнги даже представил омегу, который нес ведро с позвоночником и кадыком, держа в руке блюдце с его глазами. Юнги приподнял картину и приставил ее к стене. Стекло треснуло, но не вывалилось. Он замел остатки мини-клумбы и выкинул в мусорное ведро. — Поехали, парни, нас ждут великие дела! — изрек Тэхён, входя в гостиную. Юнги с Чонгуком переглянулись — Тэхён был настроен воинственно. На нем был красный шелковый костюм, на руках, пальцах и в ушах поблескивали бриллианты. Черный бархатный чокер с большим переливающимся камнем и черная заколка-шляпка с вуалью, прикрывающая глаза, довершали образ. — Всю жизнь мечтал выглядеть на похоронах шикарно, — с невозмутимым видом сказал Тэхён, увидев взгляды альф, — сегодня как раз такой случай. Жаль, черные розы сейчас не купишь — не сезон. Думаю, штук сто я бы удержал. Он вышел из дома, напевая веселую мелодию, и сел на заднее сидение, громко хлопнув дверью. — Если меня и у Минни дома будет ждать нечто подобное, лучше пристрели меня, — провожая Тэхёна взглядом, сказал Юнги. — Если честно, то я и сам плохо понимаю, что творит этот омега. Он в последние несколько дней очень странный, — вздохнул Гук, — и по поводу твоего желания — хрен тебе. Этих двоих в таком состоянии я один не вывезу. Давай делиться, друг, — Чонгук протянул Юнги руку и парни негромко рассмеялись. — Значит, стоим до победного. Блять, — подпрыгнул Юнги, когда услышал звук иерихонской трубы от сигналки Чонгука. Тэхён, в ожидании парней, решил их немного поторопить и жал на клаксон со всей силы. — И эту сигналку тоже выбирали они, — опять вздохнул Чонгук, — причем даже не предупредив меня. Ты бы видел их довольные мордашки — «Сюрприз», — скорчил гримасу Гук, — это было подарком мне на день рождения. Я уже привык и не шарахаюсь, ты тоже привыкнешь. Поехали, пока он не врубил «Rammstein» на всю дурь. Около торгового центра Тэхён попросил Гука остановиться. Он вернулся с большим пакетом, в котором были контейнеры с ягодами. — Наши вкусняшки, — пояснил Тэхён. — А они хорошо отстирываются? — спросил Гук и хрюкнул. Юнги выдал что-то похожее на смешок. — Кто смеется над мужем — тот долго не живет! — изрек Тэхён. — Юнги, — приблизился Тэхён к уху Юнги сзади, — отличная поза, чтобы накинуть шнурок и затянуть. Альфы переглянулись и притихли. Всю оставшуюся дорогу до дома Паков они ехали молча. Тэхён же включил социальные сети и, напевая что-то себе под нос, кайфовал на заднем сидении. — Я зайду первым и разведаю обстановку. Вы зайдете позже и не вздумайте все испортить, знаю я вас, — Тэхён выпрыгнул из машины и пошел в дом. — Дай нам бог терпения, — сказал Чонгук. — И не говори, — поддержал Юнги, смотря вслед удаляющемуся Тэхёну. — Привет, папа Джису, — Тэхён прошел на кухню, — ой, мой сладкий, моя прелесть, — Тэхён протянул руки к Бусинке. — ТэТэ, — взвизгнул мальчик и побежал к Тэхёну. — ТэТэ приехал мирить твоих нерадивых родителей, — Тэхён взял на руки Кума, и тот стал разглядывать его украшения, трогая пальчикам, — да, мой сладкий, я знаю, что выгляжу сногсшибательно. Где Минни? — спросил Тэ у Джису. — Он выпил кофе и пошел в душ, скоро должен выйти. — Я тут вкусняшки привез, дай большое блюдо. Я на спецзадании. Джису вытащил блюдо, помог Тэхёну вымыть ягоды и разложить их на блюде: — Тэша, удачи, — улыбнулся Джису. — Если твой сын будет орать, как ненормальный, просто убери Бусинку и не вмешивайтесь. Сейчас буду ставить мозги твоего сына на место, — Тэхён поцеловал Бусинку и пошел в спальню Чимина. Он расположился на кровати Чимина, поставил большое блюдо с ягодами и ждал появление друга. Чимин вошел в спальню с полотенцем на голове, вытирая волосы и даже не подозревая о том, кто ждал его в комнате. — О, господи, — подпрыгнул Чимин, увидев Тэхёна, — что ты тут делаешь? — Правильно, Пак Чимин, для тебя я сегодня — боженька, — улыбнулся Тэхён и закинул клубнику в рот. — Слышь, боженька, ты не ответил на вопрос. Я повторю. Что ты тут делаешь? Ты один? Почему ты приехал? Почему не позвонил? — насторожился Чимин. — Сколько вопросов за один раз, Минни. ТАК!!! Что я тут делаю? Ем ягоды. Я один? Нет, я не один, я с ягодами. Почему я приехал? А мне нужна причина приехать к единственному другу? Почему не позвонил? И с каких это пор, чтобы приехать к тебе, мне нужно предупреждать или звонить, а, Пак Чимин? Тэхён сверкал глазами и закидывал одну ягоду за другой в рот. Чимин присел рядом и тоже стал есть ягоды. Тэхён знал слабости Чимина, потому что сам любил их. — У тебя королевский наряд, — кивнул на прикид Тэ Чимин и язвительно спросил, — на свадьбу идешь? — Нет! На похороны, блять, — съязвил Тэхён. — И кого хороним? Я его знаю? — также на повышенных тонах и с издевкой в голосе спросил Чимин. — Знаешь, ой, как знаешь! Хороним твои мозги! Они у тебя есть, но почему-то пользоваться ими ты не умеешь. Вот сегодня похороним эти, а завтра новые купим и вставим. — Себе вставь, — огрызнулся Чимин, — и с чего ты решил, что я не умею пользоваться мозгами? Кто тебе сказал? Тот, кто приехал вместе с ягодами? — Он такого не говорил, — опешил Тэхён и понял, что проговорился, — черт, сука, вот умеешь ты так все подвести, что от тебя что-либо сложно скрыть будет. — Разве? Значит я все-таки умею пользоваться своими мозгами? Ну и почему он прислал тебя, а не пришел сам? — вскипел Чимин. — И хорошо, что не пришел сам. Ты на себя посмотри — раскрасневшийся после душа, короткий топик и соблазнительно короткие шортики, которые облегают твою аппетитную попку. Да он с тобой не разговаривать захочет, а трахнуть тебя. И он меня не присылал — я сам в состоянии идти. Я пришел сказать тебе, Пак Чимин, что ты дебил, — Тэхён взял малину, засунул внутрь нее голубику и отправил в рот, причмокивая. Чимин округлил глаза, смотря, что делает друг и открыл рот в возмущении. — Сам ты дебил, — взвизгнул Чимин, — и какого хрена ты обзываешься? Совсем охренел что ли? — Это ты охренел, когда сбежал в Сеул от нормального альфы. Единственного нормального мужика в твоей жизни! У тебя нет мозгов, Пак Чимин? — Слушай сюда, Ким Тэхён, — поднялся Чимин, — ты приперся ко мне домой ни свет ни заря… — Уже обед, — тоже вскочил Тэхён и блюдо, покачнувшись, раскидало по белоснежному покрывалу ягоды. — Не важно, — крикнул Чимин, не обращая внимание на бардак на кровати, — ты приперся весь такой красивый, с ягодками и самодовольной улыбкой чтобы что? Сказать мне, что я дурак и свалил от самого лучшего альфы в своей жизни? Сказал, молодец. Дальше что? А может, я сам решу, что мне делать со своей жизнью и буду сам решать свои проблемы? И где тот твой альфа, что приехал ко мне? Где? — Он не мой, а твой, дурак ты, — крикнул Тэхён. Они услышали звук шагов и замерли, когда Кум, прошел мимо них и залез на кровать. — Ягодки, — малыш, сминая ягоды, сел на кровати и стал есть аппетитные плоды, то и дело поглядывая на двух ругающихся омег. — Вот именно, мой. И со своим альфой я все решу сам, — шикнул Чимин. — Да уж постарайся, — съязвил Тэхён, — я сегодня об его башку хотел свой аквариум с суккулентами расхерачить, но промахнулся, а ведь целился куда надо, — улыбнулся Тэхён. — Что ты хотел сделать? — снова громко спросил Чимин. — Хотел угандошить Юнги, — спокойно ответил Тэхён, — за тебя, между прочим. А ты неблагодарный, Пак Чимин. — А тебя кто-нибудь просил об этом, Ким Тэхён? И почему ты вечно фамильничаешь, а? И еще! Я когда-нибудь хотел причинить вред твоему альфе? Какого хрена ты распускаешь руки на моего? — Смотрите, как мы заговорили, — так же громко крикнул Тэхён. Бусинка ел ягоды и постоянно переводил взгляд с Тэхёна на Чимина, улыбаясь. Малышу было забавно наблюдать за ними. — И вообще, прекрати орать на меня. Ты вечно так делаешь. На меня нельзя орать, — громко крикнул Чимин, — я вообще-то беременный, мне расстраиваться нельзя. — И что? — крикнул Тэхён, — Я вообще-то тоже и ничего, как видишь живой. В комнате повисло молчание, только причмокивание Бусинки прерывало тишину. Тэхён смотрел на Чимина глазами полными слез. — Девять недель, — прошептал Чимин. Тэхён зажал рот рукой и кинулся к Чимину. Омеги обнялись. Они рыдали, не стесняясь своих эмоций и чувств. Чимин шептал поздравление другу, а Тэхён без остановки произносил «спасибо за племянника». В спальню вошли все, кто в данный момент находился дома. За полчаса до этого. Тиён услышал, как ругаются Тэхён с Чимином и решил немного охладить пыл этой сумасшедшей парочки: — Иди к папочке и ТэТэ, они кушают вкусные ягодки и угостят Бусинку. Иди, моя прелесть, они тебя ждут, — подтолкнул Тиён Кума. Малыш бегом побежал в спальню. Джису открыл входную дверь, в недоумении уставившись на парней, приглашая войти в дом. — Нам приказали ждать тут, — ответил Чонгук. Юнги поклонился. Джису улыбнулся, кивнул ему в ответ и сказал: — Им до генералов, как до Китая. Бегом в дом, не хватало заморозить вас тут. Так, — Джису видел идущих родителей Тэхёна и подъезжающие к дому автомобили других родственников, — на премьеру наших орущих дружков собирается вся родня. Это хорошо, тяжелая артиллерия еще никому не навредила. К ожидавшим на улице Гуку и Юнги, подъезжали остальные Чоны. Кай выскочил из автомобиля, держа в руках заветную коробочку. Он увидел Юнги и спрятал ее обратно в сумку. Все вошли в прихожую, слыша крики омег, но дальше проходить кто-либо на решался. Даже Лэй с Фэем и маленький Юн, сидевший у Шина на руках, притихли и не издавали ни единого звука. — Бусинка? — встревоженно спросил Юнги. — Лопает ягоды в спальне у этих двоих, — пожимая руку Юнги, сказал Тиён, — рад знакомству. — Я тоже, — смущаясь, ответил Юнги, — немного другим я его себе представлял, но вы же понимаете. — О, я как никто понимаю. Бери пример с Гука, этот славный малый держится. Раньше за двоих стоял, теперь хоть будет с кем разделить все прелести жизни с этими двумя фуриями. Все негромко рассмеялись. — Я очень даже за, — ответил Юнги. И тут они услышали то, чего совсем не ожидали услышать. Даже Джису с Тиёном переглянулись, кода услышали то, что крикнул Тэхён, не говоря об остальных. Все уставились на Гука и Джина в немом вопросе. — Мы тоже не в курсе, — ответили одновременно Джин и Чонгук. — Значит это уже не тайна, — Кай протянул коробку Юнги, — нашел дома после того, как ты убежал. Вкусное шампанское, кстати. — По любому сейчас рыдают и обнимаются, — сказал Тиён, — пошлите, посмотрим на наших беременяшек. Минхо достал телефон и выскочил вперед, запечатлевая на видео легендарный момент. Они зашли в спальню и увидели двух рыдающих и сжимающих друг друга в объятиях Чимина и Тэхёна. Остальные омеги уже вовсю роняли слезы, альфы держались. Первым не выдержал Минхо и уткнулся в плечо Ёнсу. — ЮНИ!!! — громко крикнул Кум, давя ягоды и сползая с кровати, бросился к альфе. Юнги схватил свое маленькое сокровище, с ног до головы перемазанное ягодами, и вдохнул его аромат. — Господи, как же я соскучился, моя прелесть, — он прижимал к себе сыночка и смотрел на Чимина. Чимин с Тэхёном, когда Кум выкрикнул имя Юнги, оторвались друг от друга, держась за руки и оглядывая всю толпу многочисленных родственников. — Поздравляйте меня и эту панду, — сказал, улыбаясь Чимин, головой кивая на Тэхёна, — ты ужасно выглядишь во всем этом и с размазанным макияжем. — Это вообще-то твоя вина, — парировал Тэхён, — вот и вытирай, давай. Я точно на видео получусь страшный, а ты как всегда красивый. — Ага, — сказал Чимин, — очень красивый, с растрепанными волосами и в этом всем, — он ойкнул, вспоминая, в чем был одет, и накинул халатик, вытирая влажным полотенцем глаза Тэхёна. Когда Чимин закончил, то отошел в сторону на шаг от Тэхёна и сказал: — а теперь можно. Поздравляйте нас. Все кинулись поздравлять новоиспеченных папочек. Юнги стоял позади всех и не сводил глаз с Чимина. Бусинка испачканными пальчиками то и дело касался лица Юнги и что-то рассказывал ему на своем соловьином. Юнги кивал в ответ и даже что-то отвечал, продолжая пожирать глазами человека, без которого уже не представлял своей жизни. Чимин плакал, принимая поздравления, и тоже постоянно смотрел на Юнги. Он соскучился, безумно соскучился. Аромат Юнги проникал в омегу, успокаивая и действуя, как самый сильный антидепрессант. Джису потихоньку уводил всех из спальни, видя как эти двое соскучились друг по другу, как они жаждут остаться наедине, чтобы просто посмотреть в любимые глаза и сказать пару слов. Тиён хотел забрать Бусинку, но тот, громко вскрикнув «Юни», вцепился в рубашку альфы. Тиён вышел и закрыл дверь. — Бусинка, — позвал Чимин, — иди ко мне. — Неть, — ответил Кум. — Иди к папочке, малыш, — Чимин протянул руки. — Папочка, Юни, — крикнул Кум и обнял Юнги за шею, оплетая ногами. — Так, значит? — хмыкнул Чимин и плюхнулся на кровать со всей силы прямо в блюдо, давя ягоды. Он выпучил глаза и уставился на Юнги. Юнги начало потряхивать от начинающегося смеха. — Только попробуй, — зло зыркнул Чимин. Юнги пожал плечами и взял свою сумку, расстегивая ее и доставая свои вещи. Он открыл шкаф и стал складывать на пустующие места свою одежду. Бусинка смотрел на Чимина и улыбался, продолжая держаться за Юнги. Мин вытащил коробочку и сказал, обращаясь с Куму: — Сынок, отдай это нашему папочке и пойдем купаться. Он пусть пока думает, а нам надо искупаться и идти к гостям, будешь меня знакомить с моей новой семьей. Да и папочке твоему не мешало бы помыться, хотя он сейчас в самом соку, вкусный, сладкий и чертовски привлекательный, — прыснул Юнги, подмигнул Куму, открыл комод и вытащил вещи Бусинки. Чимин сидел красный, как рак. Юнги подошел к нему, а Кум протянул ему коробочку с кольцом. — Мы делаем тебе предложение. — Я тебя вообще-то еще не простил, — сузил глаза Чимин, забирая коробочку с кольцом из рук сынишки. — Папочка, Юни, — крикнул Кум. — Это твое право, прощать меня или нет, — сказал Юнги, целуя Бусинку, — но разлучить меня с моими детьми ты не сможешь. И я ни за что не откажусь от вас троих, — он наклонился и поцеловал Чимина в губы, — идем, мой сладкий, пока твой папочка не задушил меня в своих жарких объятиях. Хотя я был бы не против, — он втянул аромат Чимина и по коже омеги пробежали мурашки. Юнги рыкнул, Чимин выдохнул. Юнги вышел из спальни и закрыл дверь. — Дурак ты, Мин Юнги, кто ж тебя еще отпустит, мой альфа, — Чимин открыл коробочку и примерил кольцо. Оно идеально сидело на пальчике, — подожди, ты у меня еще попляшешь. Господи, я в луже, — скривился Чимин, взял горсть ягод и закинул в рот, — вкуснятина! Чимин взял вещи и направился в другую ванную. Через тридцать минут все сидели за накрытым столом и ужинали. Джису переживал, что ему совершенно нечем угостить такое большое количество гостей, но тут слаженная команда в лице омег Чон, заранее позаботившаяся о еде, успокоила омегу. Они перед приездом заказали доставку из самого дорогого ресторана Сеула, и к завершению «Марлезонского балета» был накрыт шикарный стол. Все кушали, постоянно подкладывая своим беременяшкам вкусности. Дети носились по всему дому, крича и веселясь, чем приводили в умиление все благородное семейство. Куча подарков и пожеланий в этот прекрасный новогодний день завершали встречу нового года. Когда все разъехались и пришло время ложиться спать, Юнги стал стелить себе на полу, рядом с кроватью Чимина. Чимин наблюдал за действиями альфы, но лезть не стал. Решил поспать на полу — его проблемы, пусть потом не жалуется, что болит спина. Они легли с Бусинкой на кровать и практически сразу уснули. День был полон на события и эмоции. Ночью Чимин подскочил на кровати — Бусинки нигде не было. Чимина обдало холодным, липким потом. Сон, который заставил Чимина проснуться, сбывался. Ему приснилось, что Юнги украл Бусинку и уехал. Чимин посмотрел на лежанку Юнги и выдохнул. Он увидел картину, от которой защемило сердце. Бусинка слез с кровати ночью и лег с Юнги на пол. Юнги обнимал свое сокровище и тихо посапывал. Чимин взял подушку и одеяло и тоже лег на пол к своему маленькому семейству. Толстый футон, сверху застеленный двумя одеялами, принял омегу к себе в объятия. Чимин прикрыл глаза и почувствовал, как его обнимает рука Юнги. — Юни, — вполголоса позвал Чимин. — Да, моя любовь, — шепотом ответил Юнги. — Ты же мне завтра все расскажешь? — зевнул и взял Юнги за руку, переплетая пальцы. — Конечно, жизнь моя, все расскажу, — улыбнулся Юнги, нащупывая на пальчике Чимина свое кольцо.