Брошенное счастье

Утром Чимин проснулся на своей кровати. Он приподнялся и осмотрелся — ни Юнги, ни Бусинки в комнате не было. Вставать не хотелось, и Чимин, потянувшись, валялся в кровати и наслаждался тишиной. — Вставать не думаешь? — спросил заглянувший в комнату Джису. — Надо, а не хочется, — опять потянулся Чимин, — мои где? — Тогда лежи тихо и не порть сюрприз, — Джису прикрыл дверь. — Я и так лежу. А вот сюрпризы я люблю, — сказал сам себе Чимин. Дверь в спальню отворилась и громко стукнулась о стену. В комнату влетело розовое облако в рюшах и с миллионом хвостиков, перетянутых разноцветными резиночками. — Мими, — заверещал Кум и залез к Чимину на кровать, беря его за руки и прыгая на кровати. Легкие рюшки подпрыгивали, хвостики покачивались в разные стороны. Малыш заливисто смеялся, подпрыгивая на мягком матрасе. — Ух, ты. Мими значит, очень интересно. А где твой отец? — улыбаясь, спросил Чимин. — Тиё-ё-ё… — протянул Кум. — Нет, маленький грамотей. Тиён — это мой отец, твой дедушка, а твой отец — Юнги. — Юни… — закричал Кум. Чимин рассмеялся, усадил прыгающее сокровище и, глядя прямо в глаза, сказал: — Твой отец — Юнги. Повтори, отец. — Тиё-ё-ё… — снова выпалил Кум. — Юни, — Кум показал в сторону коридора. — Хорошо, подождем, когда ты поймешь, что к чему. Откуда у тебя такой красивый комбинезон? — спросил Чимин. — ТэТэ, — четко ответил Бусинка. — Ох уж этот ТэТэ. Теперь завалит тебя не только шмотками, но и игрушками. Надеюсь, золото и бриллианты он не успел купить? А что это у тебя на шее? — спросил Чимин и вытащил тоненькую золотую цепочку с кулончиком в виде буквы К, усыпанную камнями. Даже не надо было спрашивать, что за камни были на изделии. — Капец. Твой дядя сошел с ума, — вздохнул Чимин и спросил у сынишки: — Ну и где наш Юни? — Ягодки, — сказал Кум и указал на дверь. Чимин хотел слезть с кровати и вместе с Бусинкой найти Юнги. Но тут на пороге появился счастливый отец семейства с полным подносом. — Бегом в кровать, — скомандовал Юнги, и его омежки заползли назад. Юнги поставил поднос на кровать, подставив маленький деревянный столик. Чимин только сейчас понял, что очень хочет кушать и стал уплетать еду за обе щеки. Бусинка ел ягоды и посматривал на родителей. — Тэхён-и был? — спросил Чимин, показывая на шею Кума. — Там куча пакетов, мы их не стали разбирать без тебя. Этот комбинезон Бусинка вытащил сам, а Тэхён надел подвеску. Но там столько всего. Мы же можем купить все это сами, зачем он тратится? — Он не тратится, а мстит мне, — рассмеялся Чимин, — видел бы ты меня, когда я покупал моим племянникам все, что хотел и видел. Предупреждаю сразу — это только начало. — Ладно, это ваши омежьи дела. Я сейчас уеду с твоим отцом на завод, у меня встреча с владельцем насчет запчастей, возможного сотрудничества или расширения бизнеса тут, в Сеуле. Ты готовься, вечером я приглашаю тебя на свидание. Нам есть, что обсудить и о чем поговорить. — Юни, — аккуратно начал Чимин, — а мы можем пока остаться в Сеуле? Погостить. — Конечно, — Юнги вытирал рот Бусинки. — На месяц, — так же тихо сказал Чимин. — Да хоть на два, — Юнги поправил комбинезон сынишки. — У меня есть дом и Тэхён-и там уже все сделал как надо, но я бы хотел остаться у родителей, — Чимин смотрел неотрывно на Юнги, пока тот собирал хвостик по-новой из сбившейся резиночки. — Ну, ты же хочешь остаться тут, потому что соскучился по папе? — Чимин кивнул. Из его глаз начали капать слезы. Юнги взял Бусинку на руки, приблизился к Чимину и, утирая слезы, продолжил: — Я знаю, что они значат для тебя и вижу, как они соскучились и любят вас. Тогда почему я должен быть против того, чтобы мы все вместе побыли тут? На сколько захочешь, на столько и останемся. И не надо плакать, малышу нельзя расстраиваться, как и его папочке, — Юнги поцеловал Чимина. Кум схватился за шеи родителей и они прижали его с двух сторон, целуя в обе щечки. Малыш заливисто смеялся. — Бусинку мы берем с собой, а вы с папой сходите по магазинам, ну, или в спа, или как это у вас там называется. — А если он помешает вам на встрече? — спросил Чимин. — Если моему предполагаемому партнеру помешает его будущий компаньон — нахрен тогда мне такой партнер, — сказал Юнги. — Нахлен… — изрек Кум. Чимин с Юнги переглянулись. Малыш был доволен собой и улыбался своими двенадцатью зубами. — Черт, надо быть аккуратней со словами, — сказал Юнги. — Нахлен, челт, — снова выдал Бусинка. — Зайчик мой, — Чимин строго посмотрел на сынишку, — если твой отец произнесет хоть одно ругательное слово, то на встрече за него будешь говорить ты. А ты, большой альфа, фильтруй базар. — Базал… — громко крикнул Кум. — Господи, — Чимин прикрыл глаза рукой, — нам обоим нужен скотч на рот. Он толком говорить-то не умеет, но все, что не надо, тут же повторяет. — Пойдем, сынок, пока папочка нас не поругал, — Юнги поцеловал сынишку. — Юни, — позвал Чимин, — спасибо. Глаза его опять наполнились слезами. — Тебе не надо меня благодарить. Я бы отдал все на свете, кроме вас, будь у меня возможность, хоть раз увидеть родителей. — Я люблю тебя, мой альфа, — всхлипнул Чимин. — Я люблю вас в три раза больше, жизнь моя, — Юнги подошел к Чимину и снова поцеловал его, стирая сбежавшие слезы, — давай доедай все и собирайся. Не заставляй себя ждать. — Меня кто-то будет ждать? — удивился Чимин. — Бусинка, наш папочка такой любопытный, да? — уходя, спросил Кума Юнги. — Да, — четко ответил малыш. Чимин сидел на кровати и доедал свой поздний завтрак или ранний обед, потому что часы показывали начало первого, и глотал слезы. Он благодарил бога за подаренное счастье, за то что может быть любимым и любить, за Юнги, Бусинку и будущего малыша, за понимающих и поддерживающих родителей, за друзей и близких. За все. — Ну и чего ты тут мокроту развел? — в комнату зашел Джису. — Ай, — Чимин вытер слезы, — это я от счастья. Мне кажется, что таким счастливым я никогда не был. — Знаешь что, мой мальчик, ты все это заслужил, как никто другой. Давай-ка собираться, через полчаса за нами приедут и выслушивать недовольства за опоздание я буду один, — улыбнулся Джису. — А почему один, я же опаздываю, а не ты, — удивился Чимин. — Вы же у нас теперь сокровища вместе с Тэхён-и, на вас бурчать никто не будет, — ответил Джису. — Я спасу тебя, папочка, — Чимин соскочил с кровати и вытянул руку вверх, — никто ни на кого бурчать не будет. Он умчался в ванную, а Джису заправил кровать, забрал остатки еды и ушел на кухню, улыбаясь. Чимин вернулся через десять минут, одетый в черные брючки спортивного стиля и нежно-фиолетовую блузку. Макияж не стал наносить, потому что перед свиданием собирался поехать в салон к Тэхёну. Они услышали сигнал автомобиля и вышли из дома. Застыв на пороге от увиденного, Чимин засунул два пальца в рот и громко свистнул. Джису посмотрел на сына в удивлении. — Ты не знал, что я могу свистеть? — рассмеялся Чимин. Джису покачал головой: — Ты почти папа двоих деток, а ведешь себя, как мальчишка. А это что еще такое? Около ворот стоял белый лимузин из которого доносился «Rammstein». Из люка высунулся Тэхён и громко закричал: — Минни, карета подана, поехали тратить бабки наших мужиков, — Тэхён махал рукой и тряс головой в такт музыки, — Du hast, du hast mich!!! — орал Тэхён. Чимин свистел в такт словам Тэхёна, он сбежал с крыльца и, остановившись у лимузина, спел свою строчку: — Du hast mich gefragt!!! Джису прикрыл глаза рукой. Дверь лимузина открылась, громкость музыки резко уменьшилась и Тэхёна кто-то стал затаскивать внутрь. — Ну, папа… — услышал Чимин голос друга и залез в машину, садясь рядом с Тэхёном. Джису закрыл дверь, садясь рядом с Джином, окинул присутствующих взглядом и пожал плечами, говоря: «Я их такому не учил». Первыми не выдержали Тэхён и Чимин. Они рассмеялись, как сумасшедшие, а за ними остальные подхватили заливистый смех будущих папочек. — Милый, — постучал Кай в окно ограждающей перегородки водителя, стекло опустилось, — песню повторить и везти нас по адресу, но только очень нежно и аккуратно — у нас тут драгоценный груз. Водитель кивнул и включил музыку. Хосок раздал омегам фужеры с шампанским, а беременяшкам с соком. Хрусталь звонко звякнул и все сделали по глоточку фруктово-алкогольных напитков. Они приехали в торговый центр и сразу пошли в любимый бутик Хосока, в котором предстояло выбрать наряд Чимину на его первое свидание. Их уже ждали, и от количества костюмов и цветовой гаммы у Чимина разбежались глаза. Почти три часа они потратили на примерку, споры и противоречия. Наконец, выбрав нежно-розовый брючный костюм, в цвет любимых роз Чимина, все двинулись в спа-салон Тэхёна, находящийся в здании торгового центра. Наведя последние штрихи и усевшись все в тот же лимузин, омега поехал на свое свидание. Престижный ресторан Сеула, находящийся в самом центре, приветливо распахнул свои двери, впуская Чимина внутрь. Молоденький омега, спросив его имя, мило улыбнулся и провел Чимина в кабинку. Юнги ждал своего любимого, было заметно, как он нервничал, расхаживая туда-сюда, но стоило Чимину переступить порог комнаты, альфа застыл, пожирая глазами свое сокровище. — Вау… — только и смог вымолвить он. Чимин смущенно улыбнулся. На небольшом столике, рядом с основным столом лежал огромный букет нежно-розовых роз. Юнги взял цветы и протянул их Чимину, не сводя с него влюбленных глаз: — Господи, — сглотнул Юнги, — ты восхитительно выглядишь. — А разве до этого я выглядел плохо? — подначил его Чимин, принимая букет и приседая от тяжести, — ох, их тут тысяча что ли? — Прости, — кинулся Юнги, подхватывая букет и обнимая Чимина. Он втянул воздух и блаженно закатил глаза, — как ты пахнешь. — Юни, твои комплименты совсем не комплименты, — рассмеялся Чимин. Юнги густо покраснел, — то выгляжу не так, то пахну по-другому. — Я… Это… Ну… Черт, — выругался Юнги, — Я совсем не умею делать комплименты. И ты же знаешь, что для меня ты всегда красивый, любимый и желанный. — Хорошо, комплименты и извинения приняты, — улыбнулся Чимин и слегка поцеловал Юнги в губы, — за цветы отдельное спасибо — мои любимые. Даже не буду спрашивать, как ты про них узнал. — Я готовился, мой омега, — подмигнул Юнги. Они сели за стол. Юнги налил обоим натуральный сок, и пара чокнулась, издавая фужерами тонкий хрустальный звук. — Мы сначала хорошо покушаем, а потом сладко поговорим, — низким голосом сказал Юнги. — Позаботьтесь обо мне, Мин Юнги, — подмигнул Чимин и отправил в рот клубнику, прикрывая глаза в блаженстве. — Не делай так, — сузил глаза Юнги, — а то до разговоров точно дело не дойдет. Я разложу тебя прямо на этом столе. — Не угрожай, альфа, — тоже сузил глаза Чимин, — я пришел на деловой ужин и разговор. Мое первое свидание в жизни должно быть целомудренным, — хихикнул он и прикрыл рот рукой. — Что значит первое? — с Юнги тут же слетел весь игривый настрой. Чимин провел рукой по букету цветов, отпил сок, скушал пару ягод малины и посмотрел Юнги прямо в глаза. — Это мое первое свидание с мужчиной, это мой первый поход в ресторан не по моей инициативе, первый в жизни такой большой букет именно любимых цветов любимого цвета от мужчины, которому я нравлюсь. У меня с тобой все как в первый раз. Юнги в ярости подскочил с диванчика. Чимин схватил его за руку: — Присядь, пожалуйста, и успокойся, все в прошлом. Сегодня мы окончательно перевернем старые страницы прошлой жизни и будем писать новую историю нашей семьи, — он смотрел на Юнги влажными глазами, а у Юнги внутри был цунами, шторм, который хотел стереть с лица земли причину всех «НЕ» Чимина. Несостоявшиеся свидания, розы любимого цвета, миллион улыбок, заливистый смех, бесчисленное количество подарков, комплиментов, маленькие радости и приятности, нахождение рядом с родителями, когда хочется и сколько хочется и все-все важное и ценное в жизни любого нормального человека. Он все это у Чимина забрал, «выключил», как однажды сказал Чонгук. И Юнги стало мерзко и противно, что такой восхитительный омега, как Чимин, положил себя на алтарь бездушной твари. Юнги все исправит, он уже это делает и не будет останавливаться ни на минуту, ни на секунду всю оставшуюся жизнь. Чимин достоин всех прелестей этой жизни, и Юнги все это восполнит, закроет старые двери, залечит раны и положит мир к ногам своего любимого. Юнги присел и стал покрывать поцелуями руки и лицо Чимина, шепча ему нежности и приятности. — Я даже не знаю, что сказать. Это дико, что ты когда-то так жил, — отстраняясь, сказал Юнги, — и если честно я даже не знаю, с чего мне начать наш разговор. Мы много знаем друг о друге, но будто какая-то недосказанность присутствует. Я хочу, чтобы ты знал обо мне все-все и я о тебе тоже хочу знать все в мельчайших подробностях. — Ну, тогда давай начнем с самого начала, — смотря в глаза Юнги, сказал Чимин. — Согласен, — ответил Мин. — Привет, — улыбаясь, сказал Чимин и протянул руку, — я — Пак Чимин, мне двадцать девять лет. — Я — Мин Юнги, мне тридцать один год, — сказал Юнги, взял ладошку Чимина в свои руки, провел большим пальцем по внутренней стороне и улыбнулся в ответ. — Юни, значит, — подтвердил Чимин. — Минни, значит, — отзеркалил Юнги. Они не смотрели на часы, только друг на друга, по очереди делясь всем из своей жизни, которая у них была. Чимин часто моргал глазами, прогоняя подступавшие слезы в минуты воспоминаний своих потерь и разочарований. Юнги в эти моменты хмурился, но не перебивал, позволяя Чимину обнажить душу. Во время рассказа Юнги Чимин все время плакал, потому что слушать и слышать о потерях маленького мальчика было невыносимо. Чимин очень удивился, когда узнал, что Юндже был тем человеком, который как только мог облегчал жизнь двум маленьким альфочкам и одному омежке в стенах казенного учреждения. Чимин без утайки рассказывал Юнги о Чане, не приукрашивая и не очерняя их совместную жизнь. Просто рассказал, как все было. Юнги заметно нервничал, переживал, что Чимин расстроится из-за воспоминаний прошлого и поступков бывшего мужа, но голос и эмоции Чимина были обычными. А вот когда Чимин стал рассказывать про свои потери, тут Юнги не выдержал. Он посадил Чимина к себе на колени, слушая, покачиваясь и успокаивая. Чимин всхлипывал, изливая на любимого всю горечь отчаяния и боли. Юнги впитывал в себя, разделял боль Чимина, окутывая своим ароматом, придавая силы и успокаивая. Чимин потихоньку успокаивался, расслаблялся и, Юнги даже показалось, что он заснул. Юнги отстранил от себя омегу, заглядывая в любимые заплаканные глаза. Они одновременно улыбнулись и Чимин потянулся к альфе за поцелуем. — Я люблю тебя, мой альфа, — почти в губы, почти шепотом. — Я люблю тебя в три раза сильнее, мой омега, — растворяясь в радужке любимых глаз. Поцелуй был нежным, чувственным и дарящим уверенность в их светлое и безоблачное будущее. Они обнялись и просидели в тишине почти полчаса. Каждый переваривал услышанную информацию, раскладывая по полочкам в голове. Теперь они знали друг о друге все. Не было больше тайн, недомолвок и недосказанностей. — Я хочу, чтобы, начиная с этого момента, у нас никогда не было тайн друг от друга, — сказал Чимин. — Их больше нет и не будет, — ответил Юнги. Они не заметили, как проговорили почти четыре часа, толком не притронувшись к еде. Юнги вызвал официантов и заказал горячее заново. Чимин уплетал за обе щеки мясо и салат, запивая мандариновым соком. Юнги клевал еду, наслаждаясь тем, как ест Чимин. Аппетит у Чимина был отличный, что радовало Юнги. — Ты почти ничего не съел, — возмутился Чимин, вытирая рот салфеткой. — Мне хватило твоего аппетита. Я насытился, пока ты кушал. Ты очень сексуальный, когда закатываешь глаза, разжевывая что-то вкусное. — Я покормлю тебя, — сказал Чимин, седлая бедра Юнги и беря тарелку с едой в руки, — тебе понадобятся силы исполнять мои капризы. — Кто-то собрался капризничать? — пережевывая мясо, спросил Юнги, — И я очень даже за. Буду твоим слугой, твоим джинном, только прикажи, и я выполню любое твое желание. Вот сейчас. Чего ты хочешь? — Так, любимый, — Чимин улыбнулся и положил большой кусок мяса Юнги в рот, — я сказал это на всякий случай. — А если серьезно, у тебя есть желание, которое я могу исполнить? — Есть, — ответил Чимин и слез с бедер Юнги, усаживаясь рядом, — ты должен завтра отвезти меня в Тэгу. — Зачем? Если что-то надо купить, то мы купим все тут. Ты же хотел побыть с родителями. Что изменилось? Не пугай меня. — Мне надо съездить в одно место, — Чимин, не отрываясь, смотрел на Юнги. Его голос дрогнул и он стал теребить салфетку от волнения, — мне надо встретиться кое с кем, — он грустно улыбнулся, — я должен. — Голос Чимина от слез опустился до шепота: — Мне надо поблагодарить Юри за Бусинку. Я должен, я обещал ему там, в храме, когда стоял службу в годовщину его смерти. Мне есть, что ему сказать. Мне это надо. Понимаешь? Надо. — Ты же в положении, — Юнги вытер слезинку. Он понимал, что когда-нибудь Чимин захочет навестить могилу Юри, но чтобы так сразу. Сразу после того, как узнал о прошлом своего альфы. — Отвези меня к нему, — истерика готова была сорваться. Чимин схватил руки Юнги и сжал их, — я должен, должен сказать ему «спасибо». — Хорошо, хорошо, — испугавшись, затараторил Юнги, — мы поедем. Завтра, обязательно. Я просто переживаю, не повредит ли тебе эта поездка. — Юни, — Чимин выдохнул, — я — беременный, а не больной. Тем более завтра у меня прием у доктора Намджуна. Ты же хочешь послушать, как бьется сердце твоего сынишки? — Очень хочу, — заволновался Юнги, — однажды, я уже лишил себя такой радости. Больше не допущу ошибок. А Бусинка? Мы возьмем его с собой? — Нет, — улыбнулся Чимин, — тебе Минхо звонил? — Блять, — вдруг выругался Юнги и полез за телефоном. Он достал телефон и открыл чат под названием «Два левых каблука, Пижон и Главный любимчик папы Кая». Чимин рассмеялся, а Юнги закатил глаза. — Чат назвал Минхо? — Юнги кивнул и Чимин опять заливисто рассмеялся. — Интересно, что он прислал? Юнги закрыл глаза рукой и откинулся на спинку диванчика. *** Завтра вся честная компания должна была поехать в «Lotte World». Так как инициатором развлекательного путешествия был Хосок, то остальные совершенно были не готовы в январе сверкать голыми телесами. А раз отказ не принимался ни под каким предлогом, то семейство Чон поехало прибарахлиться, как выразился Кай. Минхо ныл, что его любимые дизайнерские боксеры остались в Тэгу и теперь ему придется прикрыть причинное место фиговым листком и прятаться за пальмами. Кай с сочувствием смотрел на недовольную моську Минхо и, пока они ехали «прибарахляться», пообещал, что возьмет его как самого надежного на самую высокую водяную горку. Ёнсу заржал и глянул на побледневшее лицо любимого: — Папа, я даже не предполагал, что ты так искусно захочешь избавиться от Минни. — Родной, — Кай тронул Минхо за руку, — ты боишься высоты? — И высоты, и утонуть, и просто нахлебаться воды с хлоркой. Да, любимый, — Минхо зыркнул на Ёнсу, — я трус. Признаю. Я вообще завтра собирался насладиться компанией наших омежек. Я буду с ними в детской зоне под каким-нибудь водопадиком. Кайф, — Минхо в блаженстве прикрыл глаза. Ёнсу опять рассмеялся. — Пять, — сказал Кай. — Нет, — тут же взвыл Ёнсу. — Шесть, — еще строже сказал Кай. Минхо уставился на них. — Сука, — Ёнсу стукнул на рулю рукой. — Семь, — Кай довольный откинулся на спинку, — и не чертыхайся, сопляк. Минни, я за тебя отомстил. Бин с Шином, скорее всего завтра составят тебе конкуренцию в детских зонах. Они не любители всего этого. А по правилам, если со мной не идет муж, значит, идет сын. И твой любимый наговорил на семь аттракционов. Минхо снова побледнел. — Ну ты же пойдешь с Хосоком, — взвыл Ёнсу. — С Хосоком — сам бог велел. Этот ненормальный любитель экстрима еще хуже чем я. А вот прокатиться с единственным сыночком — моя слабость. — Отлично, не избавился от Минни, значит, избавишься от меня. Спасибо, папа, — буркнул Ёнсу. — Не за что, милый, — улыбнулся Кай и подмигнул Минхо. Они приехали в торговый центр и отправились в отдел, где можно было приобрести все необходимое для посещения аквапарка. Был там и специальный «взрослый отдел» для любителей экзотики и баловства. На ресепшене сидел молоденький омега. Он лично сопровождал покупателей в «интересный» магазин. *** Чимин стал листать чат с сообщениями и фотографиями, хохоча как ненормальный. Привычные всем «слоники с хоботком» были пережитками прошлого. Чего там только не было. Чимин вытирал слезы и не мог успокоиться от увиденного. Даже фиговый листок и тот был найден. Для Юнги и Чонгука Минхо нашел стринги с каблуками. Для Ёнсу боксеры тигровой расцветки с мордочкой и длинным хвостиком, ну а себе любимому простые черные боксеры с надписью «Весь мир — тут». Стрелочки указывали, куда надо указывать. — Хитрый какой, — успокаиваясь, сказал Чимин. — Ага, — ответил Юнги, — хитровыебанный я бы добавил. В прямом и переносном смыслах. Чимин опять заливисто рассмеялся. Домой они приехали поздно, но Чимин был в очень приподнятом настроении и совершенно не устал. Бусинка спал у родителей в спальне. Чимин написал папе сообщение о поездке и попросил извиниться и предупредить всех об их отсутствии. Дело, по которому они должны были уехать, было очень важным, прежде всего для Чимина. Рано встав и позавтракав, пара двинулась в путь. Чимин поначалу отказывался от завтрака, но спорить в этом вопросе с Юнги равносильно тому, что лечь под поезд. — Завтрак — это неотъемлемое начало дня. Ты сам можешь не кушать, я не настаиваю, но морить голодом своего сына не позволю, — приговаривал Юнги, кормя Чимина. — Ладно, ладно, только не бурчи и не хмурь брови, грозный альфа, — вытирая рот салфеткой, сказал Чимин. — Хитрюга, — негромко рассмеялся Юнги, — ты просто хотел, чтобы я тебя покормил? — Ты раскрыл мой коварный план, — сказал Чимин и поднял палец вверх, — и ты отлично справляешься, моя любовь. Чимин чмокнул Юнги в губы. Юнги приобнял Чимина за талию и прижал к себе, кладя руку на живот: — Я буду кормить вас всех троих до конца моих дней, лишь бы вы всегда были рядом. Я положу мир к вашим ногам. Я буду заботиться о вас, буду любить и оберегать, как самое драгоценное в своей жизни. Вы — мое все. — Это похоже на клятву, Юни, — Чимин быстро заморгал. — А что? Предложение мы тебе с Бусинкой сделали, кольцо на твоем пальчике. Останется расписаться и жить в любви и согласии. — Отлично, — потянулся Чимин, — я — согласен. Так, поехали, а то наш хулиган проснется и не отпустит нас, еще плакать начнет. Парочка быстро убрала со стола, оделась, взяв дорожные сумки, и тихо вышла из дома. Всю дорогу до Тэгу Чимин дремал, иногда проваливаясь в сон и негромко похрапывая. Юнги любовался своим сокровищем, что во сне причмокивал губами, как и Бусинка. На подъезде к городу Чимин проснулся и потянулся, растягивая затекшее тело. — Устал? — спросил Юнги. — Немного, неудобно в машине. Хотя раньше я этого не замечал. — Раньше ты был один, а теперь вас двое, вот вам и неудобно, — Юнги погладил Чимина по щеке, — мы сегодня никуда не поедем. Отдохнем, покушаем, поболтаем, а завтра вернемся. — Хорошо, я согласен. Спешить нам некуда. Только давай договоримся, что ты меня отвезешь, покажешь место, а потом уйдешь. Я хочу остаться с ним наедине, понимаешь? — Конечно, понимаю. Все будет так, как ты захочешь, моя любовь. Они приготовили ужин, покушали и мило болтали в гостиной перед телевизором на мягком ковре в окружении подушек, попивая ароматный чай. Чимин не знал, что Юнги туда добавляет и что с чем заваривает, но он готов был пить литрами этот восхитительный напиток. «Секрет фирмы», как однажды выразился Мин. — Я хочу тебе кое-что подарить, — Юнги поднялся с ковра. Чимин удивленно посмотрел на любимого, — теперь это по праву твое или правильнее будет сказать — наше. Юнги принес жестяную коробочку и отдал Чимину. Омега открыл коробку и замер. Его глаза вмиг наполнились слезами. Он часто дышал и трясущимися руками стал перебирать предметы в коробке. Юнги знал, что там Юри хранил что-то ценное, такое, как снимок с УЗИ Кума. Что там было еще, он не знал и не открывал ее, не бередил старые раны, не хотел впадать в очередную депрессию. Чимин стал по очереди доставать предметы из коробки и выкладывать себе на колени. Соска на цепочке, маленькие подарочные пинеточки, точно такие же, что Чимин положил в коробку в подарок Юнги. Видимо это была фишка всех омег. Листок, на котором было красивым почерком написано Мин Кум. Золотая цепочка с крестиком, подаренная Юнги на день рождения. Фотография Юнги и беременного Юри. — Я… Это… А как? — удивился Чимин. — Да, — подтвердил Юнги, — вы похожи. Даже очень. Последним, что достал Чимин из коробки были золотое кольцо и снимок УЗИ. Чимин положил снимок на руку, а сверху положил кольцо. Он смотрел на все это и боялся пошевелиться. Чимин прижал руку к груди и горько расплакался. Юнги обнял Чимина, усаживая на свои колени: — Господи, прости, что расстроил тебя, Минни. Я такой дурак. Прости меня. Я не открывал эту коробку с того момента, как Юри поставил ее в сейф. Я даже не знал о том, что внутри. — Ты вообще понимаешь, что это? Что это значит для Кума, для нашей Бусинки? Его папочка собрал все это для него. В память о себе. Снимок я помещу в альбом с фотографиями, а вот кольцо мы подарим ему на какой-нибудь день рождения, — вздохнул Чимин. — Ты хочешь рассказать ему о Юри? — удивился Юнги. — Не понимаю, почему ты удивляешься? Он обязан знать, кто его папа. Он должен понимать, на что пошел его папа, дав ему жизнь. Мы обязательно отвезем его на могилу. Это его память, его воспоминания и его долг знать и почитать человека, пожертвовавшего собой ради него. Мы не имеем права скрывать от него хоть что-то. Но почему ты переживаешь? — Тогда и мне придется рассказать ему все, что я тогда пережил, что не справился и как поступил. — Обязательно. Ты должен рассказать ему, пока никто другой очень «добрый, чуткий, заботливый и ласковый» не сделал это за тебя, — строго сказал Чимин, — это твой долг перед ним. Ты переживаешь, что он тебя не простит? — Да, — тихо сказал Юнги, — очень боюсь, что он не простит меня. — Мы обязательно найдем время и место и расскажем ему. Вдвоем. Тебе не о чем переживать. Я — рядом. — А ты не переживаешь, что он станет относиться к тебе по другому, когда узнает, что ты его неродной папа? — Переживаю, но в наших силах сделать все так, чтобы наша Бусинка нас понял. Главное, что мы от него ничего не скроем. Правда. Запомни, лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — сказал Чимин, смотря в глаза Юнги. — Я точно вытянул счастливый билет в этой гребаной жизни, когда встретил тебя, мой омега. — Я то же самое могу сказать и о себе. Мне в этой прекрасной жизни повезло, как никому до этого. Я люблю тебя, мой альфа. Утром они заехали в цветочный магазин. — Я хочу взять белые розы, — сказал Чимин, — они подходят нашему Юри. Сердце Юнги дрогнуло от слова «нашему», он в очередной раз поблагодарил всевышнего за Чимина: — Это были его любимые цветы, — негромко сказал Юнги, смутившись. — Правда? — удивился Чимин и улыбнулся. — Отлично. Упакуйте мне все белые розы, — обратился омега к продавцу. На кладбище было тихо. Несмотря на январь, было по-зимнему тепло, и солнышко согревало своими лучами. Юнги помог донести цветы до могилы, один бы Чимин не справился. — Тут лежат совсем свежие розы, — удивился Чимин. — Я плачу смотрителям, чтобы ежедневно на могиле был свежий букет, — пояснил Юнги. — И это правильно. А теперь — уходи. Оставь нас. Если захочешь побыть тут, то придешь после меня. Юнги ушел, оставляя у мраморных надгробий свое прошлое и настоящее. Он обязательно придет сюда после Чимина, чтобы рассказать им о том, кто спас его жизнь, кто сделал счастливым, усыновил Бусинку и скоро подарит сынишку. Расскажет им всем, как он счастлив. — Привет, — начал Чимин, смотря на белое надгробие, — я — Чимин. Я не буду говорить о себе, не хочу. Я пришел к тебе, чтобы поблагодарить тебя и рассказать о том, кто вернул меня к жизни. Я знаю, что ты назвал его Кумом. Я тоже. Мечта. У нас с тобой много общего, одна мечта на двоих. Он восхитительный. Мы обязательно привезем его к тебе, покажем, какое у нас у всех чудо. Наша Бусинка. Чимин убрал с могил родных Юнги старые цветы и положил новые. Остальные аккуратно стал раскладывать на могиле омеги, покрывая всю поверхность. Белое на белом. Чимин готовил свою речь, собирался с мыслями, но когда он разложил цветы и посмотрел сверху на белоснежное одеяние, его вмиг затопило такой печалью, что слова испарились. Он сел на колени, положил руки поверх цветов и горько расплакался. — Спасибо, спасибо тебе, Юри, что подарил мне Бусинку. Я тебе обещаю, что он не почувствует твое отсутствие, он будет знать про тебя. Он должен понимать, какую жертву ты принес, дав ему жизнь. Спасибо, спасибо, спасибо. Юнги сверху видел, что Чимин сидит на коленях и понимал, что он плачет. Если Чимину нужно выговориться, Юнги не будет мешать. Им обоим станет легче. Минут через десять Чимин поднялся. Юнги взял с заднего сиденья одну белую розу и направился к Чимину. Он слегка коснулся руки омеги и увидел заплаканные глаза. Чимин улыбнулся и развернулся, собираясь оставить Юнги с родными. — Не уходи. Останься. Я хочу познакомить тебя со своей семьей. Здесь находится все мое прошлое, — Юнги окинул взглядом мраморные надгробия, — знакомьтесь, это Чимин. Мое будущее, моя жизнь. Уверен, что он бы вам понравился. Юнги подошел к могиле Юри и положил розу поверх остальных цветов. Это ритуал Юнги. Он присел, провел рукой по цветам и негромко сказал: — Привет. Вот вы и познакомились. Спасибо тебе за все. Я нашел твои сокровища, Минни отдаст их Бусинке. Он будет знать, что ты его папа. Мы обязательно привезем его к вам, я обещаю. Юнги обнял Чимина, и они еще несколько минут простояли в тишине, смотря на мраморные надгробия. — К Намджуну поедем завтра, — сказал Юнги выруливая на дорогу, — сегодня не получится. У них неисправный аппарат, который обещают починить к завтрашнему дню, а доверить тебя я могу только ему. — Хорошо, — сказал Чимин, — но мы и так задержались тут на три дня, я ужасно соскучился по сыну. — Я тоже соскучился, тебе полезно будет немного отдохнуть от шумного Сеула. Тем более, вы постоянно на связи с папой, не переживай. — За два года в Тэгу я привык к этому городу. Тут спокойно и он не такой суетный как Сеул. Мне нравится Тэгу. — Тогда может мы останемся тут, а не переедем в Сеул? — аккуратно спросил Юнги. Он знал, как Чимин скучает по дому и родным. — А ты бы бросил все и уехал с нами в Сеул? Бизнес, дом, друзей? — вопросом на вопрос спросил Чимин. — Я поеду за вами хоть на край света, — ответил Юнги. — Тебе не придется идти на такие жертвы, мой альфа. Мы будем жить тут, в Тэгу. Это ваш город с Бусинкой и малышом. У вас тут своя история, и я не имею морального права выдергивать вас из родных мест. Тем более тут есть твоя память и заботиться о ней наш долг, — Чимин погладил Юнги по руке. — Спасибо тебе, — хрипловатым голосом ответил Юнги. Он мысленно поблагодарил бога за Чимина, за подарок, который получил, встретив этого замечательного омегу, — нам надо заехать в одно место, нас там ждут. — Куда? — удивился Чимин. — Увидишь. Терпение - не твой конек, Пак Чимин, — улыбнулся Юнги. Чимин увидел знакомые дома и понял, что они едут в детский дом. На крыльце уже стоял Юндже, кутаясь в шаль. — Привет, — Чимин выскочил из машины и побежал к омеге. Юнги стоял около автомобиля. Он не будет мешать дорогим сердцу людям сказать важные друг для друга слова. — Прости, что не смог рассказать тебе всей правды, — плакал Чимин. — Мальчик мой, ты Юнги спас, Бусинку растишь, малыша ждешь, — Чимин отстранился и зыркнул на Юнги. Тот пожал виновато плечами, — не злись, разве он мог удержаться и не рассказать о таком важном событии. Да разреши ты ему, уже во всех газетах и по телевидению крутили бы эту новость. Спасибо, что ты есть. Спасибо, что появился в жизни моего Юнги. Ты наш подарок, посланный свыше. — Ну скажешь тоже, — смутился Чимин, — подарок. — Судьба свела вас вместе. Как же я счастлив сейчас. Пойдемте пить чай, — пригласил Юндже. Они прошли в светлый просторный кабинет. — Теперь я директор этого детского дома. Тридцать лет эти стены служили мне домом, — грустно улыбнулся Юндже. — Ты по праву заслужил эту должность, папа Юндже, — сказал Юнги, обнимая омегу. — Я люблю вас, мои дети, — Юндже обнимал Чимина и Юнги, прощаясь у дверей. Он смахивал слезы и любовался счастливыми лицами. — И мы тебя, — в один голос сказали Юнги и Чимин. Юндже стоял на пороге дома, провожая взглядом отъезжающий автомобиль пары. На душе было так спокойно и радостно за своих детей, что он опять не удержался и расплакался, но уже от счастья. Юнги приготовил ужин и наслаждался тем, как Чимин уплетает за обе щеки салат и нежное мясо. — Я наелся, но… — Чимин посмотрел на Юнги и его глаза наполнились слезами. — Что не так? — подскочил обеспокоенный Юнги. — Мороженку хочу, — хлюпнул носом Чимин, — с имбирем и луком. — Мороженку? — кивок. — С имбирем? — кивок. — И с луком? — опять кивок. — А лук какой? Репчатый, белый, сиреневый или зеленый? — Сиреневый, — загорелись глаза Чимина, — а имбирь маринованный, — он прикрыл глаза и причмокнул. Юнги передернулся, представляя все это. — Будет сделано, а ты пока попей чай, — Юнги набрал смс Сымину, пока Чимин пил чай, наслаждаясь прекрасным ароматом. Альфа знал, что этот напиток Чимин готов пить литрами. Он набрал ванну и добавил любимую Чимином пену. — Сейчас кто-то примет ванну с ароматной пеной, ему сделают массаж ножек, он покушает свою мороженку и будет спать, — беря Чимина на руки и идя в ванную, сказал Юнги. Чимин прижался к нему, ластясь нежным котенком. Пока Юнги убирал со стола и мыл посуду, в дверь позвонили. На пороге стоял довольный Сымин. — Че готовишь? Покорми меня, я жрать хочу, — снимая обувь, прошел в дом Сымин. — Это для Минни. Я ничего не готовлю и кормить тебя не собираюсь. Жениться тебе надо, и пусть твой муж тебя кормит. А ты куда поперся, я тебя вообще-то не приглашал? — Заткнись. Я по Минни соскучился и хочу посмотреть, как он все это кушать будет, — ответил Сымин. — По Минни он видите ли соскучился, а мы вот по тебе не очень, — буркнул Юнги, — кого еще черт принес? — сказал Юнги, услышав звонок в дверь. Он распахнул ее, и в коридор влетел Сону. — Привет, Юнги. Блять, сука, — Сону споткнулся об обувь Сымина, — что за дебильная привычка раскидывать свои галоши пятидесятого размера и кислотной расцветки? Меня Минни ждет, он должен отдать папку с документами по новому делу. — Если тебе мешает обувь, то и убери ее. Омега ты или кто? Это ваша работа вообще-то, — Сону и Юнги услышали голос Сымина из кухни. — Как скажешь, альфа, — крикнул Сону. Он взял обувь Сымина, выкинул ее за порог и, под ошалевший взгляд Юнги, закрыл дверь, — Минни где? — Ванну принимает, — ответил Юнги. Такого пиздеца Мин точно не ожидал в своем доме, — скоро уже выйти должен. — Отлично, значит подождем, — Сону прошел на кухню. — Слушай сюда, хозяин жизни, приказывать будешь мне, когда женишься, усек? Юнги закатил глаза. Чимин, кутаясь в халат, разглядывал парочку на кухне. — Ну, тогда выходи за меня замуж, — сказал Сымин. — А вот возьму и выйду. Свадьба на следующих выходных. Успеешь сшить костюм и начистить штиблеты? И оплачивать банкет тоже ты будешь. С моей стороны будут человек двадцать, не больше. Норм? Справишься или пятками назад, альфа? — откровенно стебался Сону. — Справлюсь и все подготовлю, не переживай. Только и ты не забудь сам прийти на нашу свадьбу, омега, — метал искры из глаз Сымин, — а то дома поспишь с плюшевым мишкой и завтра проснешься с осознанием совершенного поступка. — Поспорим? — Сону приблизился к Сымину. — Поспорим!!! — Сымин протянул руку и Сону ее пожал. — Мороженка, — тихо сказал Чимин. Юнги ломанулся на кухню, достал из пакета контейнер с мороженным, открыл имбирь и быстро нашинковал тонкими кольцами сиреневый лук. Нож и вилку положил рядом. Все трое не сводили взгляда с Чимина. Омега отрезал ножом мороженное, клал сверху имбирь и прикрывал все это сиреневым луком. Он отправлял в рот импровизированную башенку и наслаждался шедевром кулинарного искусства. — Меня сейчас вырвет, — сказал Сону. — Еще пару таких кусочков и я блевану, — тихо сказал Сымин, — а поехали-ка в ночной клуб? Оставим этих шизиков жрать вкуснятину. Ты посмотри на этого больного, — он указал на Юнги, — смотри, какая довольная рожа, когда он любуется своим Минни. Фу, бэ-э-э, противно. Чимина можно понять, беременные все такие. Юнги, Чимин и Сону уставились на Сымина. — Не смотрите на меня так. Я не знаю, откуда это у меня, но я вижу беременных омег и могу сказать кто у них будет, независимо от срока. У вас альфочка будет. Хоть бы он был похож на Минни, хоть бы… — Заткнись уже, — буркнул Юнги, — и проваливайте в свой клубешник. Нам еще массаж ножек делать и спать идти. И много там не бухайте, а то оба про свадьбу забудете, а вот мы нет. И мы обязательно придем, да, любимый. — Угу, — кивнул головой Чимин. Сону кинулся поздравлять друга. — Сону, — они услышали голос Сымина, — ненормальный омега, где мои ботинки? — Любимый, — проворковал Сону, беря документы, — ты же сказал сделать мне омежью работу — вот я и сделал. Что-то не так? Не провожайте, как ваши двери закрываются, я знаю. Пока. — Как ты думаешь из этих ненормальных выйдет что-то путное? — спросил Юнги. — Мне кажется, что да, — ответил Чимин, — Сону отличный парень, а Сымин достойный альфа. — Да, Сымин очень хороший друг и надежный товарищ. Из них получится сумасшедшая семейка. Так, я вижу, что ты доволен. Пошли, массаж ножек и спать. Утром они, проснувшись и позавтракав, поехали в клинику. Намджун и Лину были в кабинете. Взяв анализы у Чимина, все пошли в кабинет УЗИ. Юнги не сводил глаз с монитора, пока Намджун объяснял другу, что и где находится у малыша. Чимин, как всегда, растрогался и плакал. Лину держал омегу за руку, записывая на телефон проведение УЗИ, чтобы потом молодые родители смогли пересматривать его дома. Когда Намджун дал послушать сердцебиение малыша, расплакался и Юнги. Он был с Юри на УЗИ всего раз, на ранних сроках, но сердечко Кума не слышал, только глазел на нечто непонятное на экране монитора. А потом случился весь этот внезапный кошмар. То, что разделило жизнь Юнги на до и после. Сейчас же он впитывал в себя, пожирал глазами то, что было на экране. Юнги видел, что Лину все снимает, и был ему безумно благодарен. — Мы знаем, что у нас будет альфочка, — сказал растроганный Юнги. Намджун с Лину переглянулись, — наш личный экстрасенс Сымин предсказал наше будущее, — улыбнулся Мин, — вы самое главное скажите. И побыстрее, а то я сдохну от страха. — Сдыхать тебе еще рано, отец, — похлопал по плечу друга Намджун, — показатели очень хорошие, стабильные. Анализы в норме, но я назначу дополнительный курс витаминов и препарат с железом, это стандартный набор для будущих папочек. Малыш развивается отлично, все в пределах нормы. И ваш экстрасенс вас не подвел — у вас альфочка будет. Имя придумали? — спросил, оглядывая счастливых родителей. — Пусть имя Юни выберет, он же отец, ему и решать, — сказал Чимин. Юнги заметно нервничал. — Я еще не определился. Но я решу этот вопрос. — Может, Юри? — тихо предложил Чимин. Все замерли. — Пусть Юри вернется к нам. Что скажешь, Юни? Мне очень нравится это имя. Мин Юри — красиво звучит. — Я… Ну я даже… Это как-то неожиданно, — Юнги покраснел. — Ну тогда решай сам, я просто предложил. Намджун, Лину, если у вас есть свободное время, то могли бы мы сейчас сходить на обед? Мы сегодня уезжаем обратно, соскучились по сынишке. Мы останемся в Сеуле на пару месяцев и не сможем увидеться. Но потом мы вернемся, — Чимин взял Юнги за руку, — навсегда. Мы будем жить в Тэгу, в городе родных мне людей. — Отличная идея и с обедом, и с местом проживания. Спасибо тебе, Чимин, — обнял омегу Лину, — для Юнги это важно, а с именем отличная идея. — Это и для меня важно. Спасибо за вашу дружбу, это ценно для меня. Обед в ресторане долго не затянулся. Намджуна вызвали на срочную операцию, а Лину остался но, выпив кофе, попрощался с Юнги и Чимином, пообещав ждать их возвращения и уже потом нормально сходить в ресторан. Они заехали домой, собрали необходимые вещи, ведь в прошлый раз собирались впопыхах. Уложив вещи в багажник, пара выдвинулась в путь. Чимин всю дорогу весело болтал, поглощая из пластиковых контейнеров разные фрукты, периодически подкармливая Юнги. Юнги всю дорогу любовался своим Минни, спрашивая нужно ли что-то ему в дороге. Они пару раз останавливались у придорожных кафешек, где Чимин, как он выразился, разминал косточки и затекшую жопку. Юнги не гнал, как угорелый, чтобы в дороге его любимого не укачало, поэтому дорога заняла больше времени, чем они рассчитывали. К дому пара приехала, когда в окнах стал загораться свет. Бусинка, увидев родителей, заверещал и кинулся навстречу. — Кто соскучился по папочке? Кто соскучился по отцу? — спрашивал Чимин тиская сынишку. Кум оглянулся на Тиёна. Чимин взял личико Бусинки в ладони и, повернув к Юнги, ткнул того в грудь и четко произнес: ОТЕЦ!!! — Юни, — настырно сказал Кум, убирая руки Чимина. — Пусть пока будет Юни, — согласился Чимин. Эту ночь они будут спать втроем, маленький шантажист ни в какую не хотел спать в своей кроватке и начинал канючить, если Джису собирался забрать его. — Принц качает свои права, — сказал Чимин Юнги, — скоро он сядет нам на шею и свесит свои пухленькие ляшечки. — А я и не против, — сказал Юнги, надевая пижаму Бусинке. — Зато я против. Он будет вить из нас веревки, и к десяти годам мы не будем знать, как нам справляться. Ты должен быть с ним строгим, ты — отец, — сказал Чимин и ушел в ванную. — Сыночек, Бусинка моя, моя мандаринка, папу надо слушаться, а то мне придется быть с тобой строгим. Если честно, — Юнги глянул на дверь, — мне бы этого не хотелось, но с папой я спорить не буду. Давай договоримся, что ты не будешь капризничать, хорошо? — кивнул головой Юнги, Кум тоже кивнул головой, будто понимая, что именно хочет он него отец. — Мин Юнги, я все слышу и вижу, — крикнул Чимин. — Любимый, ты только посмотри на его глазки. Как я могу быть с ним строгим? — Вот все вы альфы такие, мягкие со своими детьми, а нам потом расхлебывай, — заходя в спальню, сказал Чимин, — марш в кровать, — строго сказал он и посмотрел на Бусинку. Юнги завалился в кровать, прижимая к себе свое сокровище и целуя в пухлую щечку: — Мы обязательно будем слушаться, мы обещаем, — сказал Юнги за них двоих. Суббота, выходной день. Планов на сегодня ни у кого не было. Юнги пообещал приготовить свое фирменное мясо, а Чимин собирался выбрать коротенький сериальчик на день. Но. Тэхён ворвался в дом Паков как всегда шумным ураганом и перебаламутил семейство: — Давай, собирайся, у нас будет фотосессия. Я уже все организовал, — целуя Джису, выпалил Тэхён. — Тэхён-и, какая фотосессия? — получая поцелуй, удивился Чимин. — Фотосессия беременяшек. Только ты и я, — гордо сказал Тэ. — ТэТэ, ц-ц-ц-ц-ц… Усинка, ц-ц-ц-ц-ц… — в кухню вошел Кум, покачивая головой. — Да, моя прелесть, — Тэхён схватил Кума на руки, — Бусинка всегда красивый, мой зайчик и ТэТэ тоже. — Папочка, неть, — вдруг выпалил малыш. — Вот маленький дуралей, — сказал Тэхён, отдавая Кума Джису, — и папочка твой тоже красивый. Минни, давай, шевели булками. Сначала поедем ко мне на укладку и макияж, а потом на фотосессию. Костюмы будут ждать нас там, я обо всем договорился. С собой возьмем кого-нибудь из моих парней, чтобы на месте все поправить, — он посмотрел удаляющемуся Чимину в спину и, глядя на Джису, прошипел, — этот сопляк говорить-то толком не умеет, но чуть нас всех не спалил. Юнги, — обращаясь к Мину, — проведи беседу со своим сыном и построже. Так, пока, нам пора. Тэхён схватил ничего не понимающего Чимина за руку и буквально вытолкнул из дома, что-то бурча о неторопливости друга. Они приехали в салон, где их уже все ждали. Наведя красоту, Тэхён схватил парочку своих парней с чемоданчиками в руках и так же торопливо выпроводил всех на улицу. Они сели в машину и поехали. — Тэхён-и, ты когда-нибудь успокоишься? — спросил Чимин. — Я успокоюсь, когда упокоюсь, — рассмеялся Тэхён. — Господи, мой друг отбитый на всю голову, — сказал Чимин. — На себя посмотри, — парировал Тэхён. — Блин, ну так-то да, и не поспоришь. От малинки не родятся апельсинки, — подытожил Чимин. — То-то же. И сделай рожу попроще, кислятина, — сказал Тэ. — На себя посмотри, — тут же прилетела обратка от Чимина, — у тебя точно такая же рожа, когда тебя кто-нибудь тащит в незнакомое и незапланированное место. — Слушай, точно. Я это ты, а ты это я! — гордо сказал Тэхён. Они приехали в красивый особняк. Вокруг было много автомобилей. Машина привезла их к другому входу, и омеги стали выгружаться из авто. — У кого-то торжество? — спросил Чимин. — Свадьба, — ответил Тэхён, — но нам-то что? Нас ждут. Тут отличная фотостудия. Мы никому не помешаем, не волнуйся. — Я и не волнуюсь, — ответил Чимин и пошел вместе с остальными к встречающему их омеге. Их проводили в комнату, и Тэхён с Чимином стали переодеваться в костюмы. Стилисты и визажисты наносили последние штрихи, поправляя укладку и макияж. На Чимине был белоснежный, а на Тэхёне розовый брючные костюмы. Тэхён водрузил на голову Чимина красивый веночек из мелких розовых розочек, прицепил бутоньерку в цвет веночка и дал в руки букет из розовых роз. — Ты жди тут, а я найду фотографа. Потом пришлю за тобой мальчика и он проводит тебя ко мне. Пять минут и смотри мне, не испачкайся, — пригрозил Тэхён, — а то знаю я тебя, извазюкаешься, а Тэхён-и потом решать проблемы. — Ага, — сказал Чимин, — как с костюмом на выпускной. «Ой, Минни, я усрался, что делать?» — спародировал голос Тэхёна Чимин. — До конца моих дней будешь это припоминать? Я не виноват, что Гуки принес малину и голубику. Это его вина, — Тэхён показал Чимину язык. — Да-да, все виноваты, кроме я, да, Тэшечка? — Чимини показал язык в ответ. — Вали уже. — Заноза, — крикнул Тэхён и вылетел за дверь. Через десять минут в комнату постучались. — Войдите, — сказал Чимин. — Я за вами, — в дверь вошел омега средних лет, — вы прекрасно выглядите, Чимин. — Спасибо, — засмущался Чимин. Омега вел его по слабо освещенному коридору. Около двери он остановился, в последний раз осмотрел Чимина, поправил бутоньерку и, приоткрыв дверь, слегка подтолкнул омегу внутрь, закрывая дверь. Яркий свет на мгновение ослепил Чимина. Когда он открыл глаза, то сразу же перестал дышать, прижимая букет к груди. Огромный зал в розовых тонах, любимого цвета омеги, был украшен розами. Красивая арка, возле которой стоял Юнги, держа на руках Бусинку точно в таком же костюме как и у Чимина, тоже была выполнена из роз и тонкой органзы. Слева подошел Тиён и предложил Чимину свою руку, согнутую в локте. Чимин схватился за нее и посмотрел на отца. Тот покачал головой, говоря: «Даже не думай плакать, это твой день, ваш день». Чимин кивнул. Он оглядел гостей в зале. Тут были все его знакомые, друзья, родные и коллеги по работе в Сеуле и Тэгу. Юндже стоял рядом с Кимами и утирал слезы. Рядом стоял Сымин под ручку с Сону. Ли Вон с мужем Джиу на последнем месяце беременности и папой Юри. Гостей было много, и Чимин улыбался, оглядывая всех. — Папочка, ц-ц-ц-ц-ц… — сказал Кум. — Да, твой папочка невероятно красивый, моя прелесть. Минни, — Юнги протянул руку и Тиён повел Чимина к алтарю. Кум тут же перелез к Чимину на руки и начал трогать его украшения, восхищаясь красотой своего папочки, постоянно цокая. Чимин не собирался плакать, но от увиденного слезы сами непроизвольно стали скатываться из прекрасных глаз омеги. Юнги улыбался, не зная с чего начать, и вытирал мокрые дорожки, которые норовили испортить макияж. Тэхён не выдержал, он подлетел к Чимину с пуховкой и пудрой и стал припудривать мокрые щеки, зло смотря на друга. — Весь макияж испортил, противный омега, — шикнул Тэхён. — Нахлен, челт, — выдал Бусинка и все замерли. — Ха, — хохотнул Тэхён, — моя школа. Умничка, — он чмокнул малыша в нос и пуховкой припудрил свой поцелуй. Кум громко чихнул. Со всех сторон послышался смех и пожелания Куму здоровья. Тэхён умчался на место. Юнги подошел и обнял Чимина так, что Кум практические сидел на его руке, чтобы хоть немного облегчить вес этого маленького егозы. Юнги смотрел в любимые глаза, собираясь сказать так много, но образовавшийся от волнения ком в горле не давал альфе вымолвить и слово. — Хочешь, я начну? — спросил Чимин. Юнги отрицательно покачал головой. — Я сам, — прокашлялся альфа, — когда я блуждал в темноте, ты ворвался в мою темную жизнь ярким светом. Когда я все потерял, ты все это нашел и сохранил. Когда я искал тебя, не надеясь на чудо, оно случилось. Ты — мое чудо, Пак Чимин. Ты мой свет, мое счастье, моя любовь. Я люблю тебя за твои поступки. Я люблю тебя за твой характер. Я люблю тебя за твою любовь ко мне. Но больше всего я люблю тебя за Бусинку. — Усинка! — громко крикнул Кум и все опять рассмеялись. — Я люблю тебя за наше настоящее и буду любить за будущее. Я мир положу к вашим ногам. Я буду оберегать вас, буду заботиться, буду любить вас троих, как никого в этом мире. Я, Мин Юнги, прошу тебя, Пак Чимин, позволить мне быть твоим мужем и отцом наших детей отныне и навсегда. Я люблю тебя, мой омега. — Юни, — Чимин практически не дышал, когда Юнги произносил клятву. Он запомнит ее на всю оставшуюся жизнь, — я не буду много говорить, потому что опять расплачусь и Тэхён меня точно убьет. — Они посмотрели на Тэхёна. Тэ рыдал на плече у Гука, как всегда размазывая макияж и становясь похожим на панду. — Я люблю тебя, мой альфа. Я с удовольствием стану твоим мужем и рожу тебе столько детишек, сколько смогу. Я буду любить тебя вечно, пока солнце сияет и луна подсвечивает звезды-бриллианты. Спасибо, что появился в моей жизни. Вместе, навеки и навсегда, — закончил Чимин, часто моргая глазами. — Вместе, навеки и навсегда. Ты, я, Бусинка и Юри, — завершил свою речь Юнги. — Юри, значит? — глаза Чимина заблестели. Юнги кивнул. — Спасибо, спасибо, мой альфа. Юнги наклонился и нежно поцеловал Чимина в губы. Он забрал Кума и они повернулись к стойке регистрации брака. — Господин Пак Чимин, — обратился регистратор, — фамилию мужа брать будете или оставите свою? — Фамилию мужа, естественно, — ответил Чимин, — Мин Чимин — чертовски красиво звучит. — Нахлен, челт, — опять вставил свои пять копеек омежка, вспомнив звучные слова. — И тебе фамилию поменяем, — сказал Чимин, — чтобы была, как у отца. Мин Кум. — Отец, — на своем ломаном языке сказал Кум и посмотрел на Юнги. Юнги вмиг выдохнул и прижал к себе свое сокровище. — Ну, слава богу, — улыбаясь, сказал Чимин, — теперь все, как надо. — Можете поцеловать своего супруга, господин Мин Юнги, — сказал регистратор, — ну и принимайте поздравления. — Привет, Мин Чимин, — сказал Юнги и широко улыбнулся. — Ну привет, Мин Юнги, — подмигнул Чимин. Юнги слегка коснулся сладких на вкус губ омеги, и дело даже было не в помаде, дело было в Чимине. Для Юнги он был самой сладкой сладостью на свете. Гости тут же кинулись поздравлять пару с законным браком. Был большой банкет со множеством блюд, напитков, чайным столом и отдельным столиком, на котором стояли мороженое в мини-морозилке, лук, имбирь, различные фрукты, ягоды, дижонская горчица и сало. Юнги посмотрел на столик и на Чонгука, стоящего рядом. Тот пожал плечами, указывая на Тэхёна. Рядом стоял Сымин и брезгливо смотрел на вкусовые пристрастия беременяшек. — Держитесь, мужики, — заржал Сымин и пулей ломанулся к Сону, дабы не отхватить по первое число. В середине июля Чимин подарил Юнги и Бусинке очаровательного альфочку. Мин Юри своим появлением на свет прекрасно дополнил замечательную семью по фамилии Мин.