Брошенное счастье

Три года спустя. — Намджун, ну, пожалуйста, — Чимин сложил руки и смотрел на друга глазами кота из «Шрека», — ты же врач. Рассчитаешь дозу, и все будет хорошо. Тридцать пять лет бывает раз в жизни. — Вот именно, я — врач. А главная заповедь врача — не навреди, а вы на что меня толкаете? Хорошо будет вам, а Лину, молодому вдовцу, как прикажешь жить? — Намджун строго глянул на мужа. — Юнги меня живьем закопает, когда узнает, что во всем этом именно я сыграл ключевую роль, сделав «черное дело». А ты, Ким Лину, поддерживаешь своего дружка? Тоже хочешь, чтобы я пошел против единственного друга и накачал его снотворным, чтобы его ненормальный муженек смог подарить ему подарок на день рождения? Юнги-то отметит свои тридцать пять, а вот я до своего юбилея вряд ли доживу. — Джуни-и-и… — протянул Лину. Намджун прекрасно знал, что не устоит против такого Лину, который всячески подмигивал ему, намекая, что, если он выполнит просьбу Чимина, то его самого ждет такой подарок, от которого Намджун окажется на седьмом небе, — любимы-ы-ый… Юнги про тебя плохо не подумает, Минни об этом позаботится. — Лину, нет! — Джуни, да! — Нет… — проскулил Намджун. — Ну хорошо, если Чимину нет, то и тебе тоже — ходи голодный, — Лину подмигнул Чимину и стал загибать пальчики. — Так нечестно. Хрен с вами, — сказал Намджун, а Лину показал Чимину три загнутых пальца. — Три пальца. Как вы предсказуемы, доктор Ким, — Лину поцеловал мужа, — Минни, пользуйся, рабочая схема. Любимый, пока, — крикнул Лину Намджуну, и они с Чимином поехали по магазинам. Через три дня. Кафе в центре Тэгу. — Кто бы мог подумать, хотя бы двадцать лет назад в детском доме, что мы вот так будем сидеть в самом дорогом кафе и пить кофе за бешеные деньги, — хмыкнул Юнги. — Да, друг, кто бы вообще мог подумать, что из нас выйдет толк? — улыбнулся Намджун. — Как кто? — удивился Юнги, — А Юндже? — Пожалуй, он единственный, кто верил в нас всю свою жизнь. — И мы ему за это безмерно благодарны. А теперь мы взрослые мужики с мужьями и детьми. Я до сих пор иногда вскакиваю и иду в детскую посмотреть на моих деток. Даже не верится, что пять лет назад я все потерял и думал, что жизнь моя закончилась. А потом я встретил его. — Юнги улыбнулся. — Чимин — мой ангел-хранитель, — трепетно и нежно сказал Юнги. Намджун поперхнулся от его слов, и Юнги подскочил, подзывая официанта, чтобы тот принес стакан воды. Намджун, пока Юнги отвлекся, сделал свое «черное дело», накапав снотворное. — Ага, ангел-хранитель, — сказал Намджун, прокашливаясь, — твой омега — повелитель демонов. — Да пусть он будет хоть самим Сатаной или демоном-искусителем, я его обожаю. — А вот это уже ближе к теме, — негромко сказал Намджун. — Что ты все время бормочешь? И почему ты сегодня такой недовольный и вечно дергаешься? — Юнги залпом выпил воду из небольшого стаканчика. — Не забудьте, завтра к нам в пять и без опозданий, а то Минни будет нервничать. Подкинешь меня до офиса? Даже в день рождения работу никто не отменял, — сказал Юнги и зевнул. — Пошли быстрее, — заторопился Намджун. «Юнги зевает, а это плохой знак. Не хватало еще отрубиться ему прямо в кафе. Что я тогда с ним делать буду? И почему я не вижу этих двоих «помощничков»? Ангел, говоришь? Ну-ну. Посмотрю я на тебя завтра», — думал Намджун, пока они шли к его автомобилю. Юнги открыл заднюю дверь и потянулся за портфелем. Взять он его так и не успел, свалившись на сидение вниз лицом и с торчащими наружу ногами. Около машины Намджуна остановилась старая развалюха, и оттуда вышли Вон и Сымин. Сымин стал ржать, когда увидел позу Юнги и вытащил телефон, снимая на видео весь перфоманс: — Шантажистское видео, — подняв палец вверх, выдал Сымин, хохоча, — я не могу, щас обоссусь от смеха. — Главное нам потом не обосраться от страха, — сказал Вон, — когда Юнги все узнает. — Пацаны, Минни сказал, что у него все на мази, — успокоил парней Сымин. — Нам только на Минни и останется надеяться, — сказал Намджун, — потому что только он сможет спасти наши жопы от праведного гнева нашего друга. Вы не смотрите, что он щуплый, в нем столько силищи — проверено годами в детском доме. Парни притихли. Видимо, в уме просчитывая все повороты сюжета и гнев Мина-карающего-бога-Юнги. — Он и так в отключке, — сказал Вон, — давайте отвезем его и избавимся от бездыханного тела. Пусть его муженек сам с ним разгребается. — Типун тебе на язык, — сказал Намджун и сплюнул, — он просто спит и нормально дышит. Надеюсь, я не переборщил с дозой. Черт, что-то быстро он вырубился. На всякий случай Намджун сплюнул еще раз. Сымин с Воном повторили за другом. — Да уж, писькин доктор, — выдал Сымин, — это вам не омежек щупать. Тут точность нужна. А вдруг ты… — Слушай, умник, заткнись! — шикнул Намджун и с помощью Вона затолкал тушку Юнги на заднее сиденье. — За твоими омежками я тоже, кстати, наблюдаю. — В смысле омежками? — удивился Сымин. — У меня, что, омежка будет? Намджун кивнул. Сымин стоял, как вкопанный с абсолютно тупым выражением лица. Он внезапно стал хлюпать носом и разрыдался. — Господи, что с этим придурком? — спросил у Вона Намджун. — Сону сказал, что у него не может быть деток. Типа три года женаты, а детишек нет и течка нерегулярная. В общем какие-то там свои проблемы, я точно не понял. — Вокруг одни врачи, — прикрыл глаза рукой Намджун, — значит, я проговорился и испортил сюрприз. Я не до конца уверен, что будет омежка, по первому УЗИ не совсем хорошо видно, но то что малыш есть — это точно. А где этот придурок? Они оглянулись и увидели Сымина около фонтана. Он стоял на коленях перед небольшим бортиком с засунутой под воду головой, периодически вытаскивая ее. — Только не говори мне, что будущий папаша обезумел и решил утопиться, — Намджун взглянул на Вона. И тут они услышали дикий крик радости и безумия. Сымин бегал вокруг фонтана, орал как сумасшедший и оповещал всех, что скоро станет отцом. — У тебя еще капли остались? — спросил Вон. — Надо этому накапать, пока он не завалил нам все дело и не разбудил Юнги. — Если он разбудит Юнги, тогда от Минни нас уже никто не спасет. Этот омега нас точно завалит, если мы испортим сюрприз, и Юнги не нужно будет ничего делать. Давай ловить полоумного, — вздохнул Намджун. Парни поймали Сымина, когда тот в очередной раз делился с прохожими своей радостной новостью. Они пару раз окунули его головой в фонтан, задерживая дольше, чем положено. Сымин выныривал и хватал ртом воздух. — Пошли, придурок, у нас дел куча, — бурчал Вон, — если не послушаешься, Намджун сделает тебе укол и мы оставим тебя с Юнги и Минни. Не думаю, что муж Юнги будет рад двойному свиданию. — Черт, — вдруг встрепенулся Сымин, — Юнги, Минни, Сону, мой омежка. Я сегодня ни за что не испорчу сюрприз от моего любимого. Когда он будет рассказывать, я сделаю удивленное лицо. — Ага, — сказал Намджун, — или разрыдаешься, как сопливый омега. — И че? Ну и разрыдаюсь, подумаешь. Я стану отцом!!! Наконец-то! Давайте, чего застыли? Меня вообще-то муж беременный ждет. — И это говорит тот, кто скакал горным козлом пару минут назад, — вздохнул Намджун. Сымин сел в свою машину, а Вон в машину Намджуна, чтобы придерживать Юнги во время движения. Мин спал без задних ног, даже не представляя, что сделали его друзья и в какой заговор вступили с Чимином. Чимин ждал парней в своем «гелике». Он так сроднился с этой машиной, что все предложения Юнги купить ему новый автомобиль, отметал на корню. Заметив авто Намджуна, Чимин выскочил из своего, захватив сумку. Следом показалась тачка Сымина. Он выскочил, громко хлопнув дверью, и пошел к остальным. — Вы задержались, — Чимин, поздоровавшись, оглядел парней, — а с этим что? — он указал на Сымина, — он мокрый и взгляд безумный. — Я стану отцом, — заорал Сымин. — Ну, это я знаю, а мокрый почему? Рыдал от счастья? — хохотнул Чимин. — Я что, должен последний узнать о своем отцовстве? — будто обиделся Сымин. — Сону мне сразу же позвонил, как узнал. Ты это, не спались, он готовится. Ладно, парни, заносите моего благоверного. Поможете переодеть… — Я — пас!!! — сразу крикнул Сымин. — Без тебя справимся, дотащить помоги, — зыркнул Намджун.

***

Однажды Чимин застукал Юнги за просмотром «чего-то там» в телефоне. Юнги был в наушниках и рот его был растянут в глуповатой ухмылке. Чимин мельком глянул на мужа, но потом Юнги облизнулся, сглотнул и закатил глаза, прикрывая их рукой. Чимин тогда подумал, что Юнги лазит на порно-сайтах и смотрит порнушку. Ничего странного и предосудительного Чимин в это мне видел. «Ну кто без греха, пусть первый бросит в меня камень», подумал Чимин. Но его одолело любопытство, и омега решил, что ему, во чтобы то ни стало, нужно выяснить, что там такого интересного смотрит его муж. У них никогда не было привычки прятать или искать что-то в телефонах друг друга, но тут любопытство бежало впереди омеги. Чимин взял забытый Юнги телефон и стал лазить по нему в поисках нужной информации. В запароленном чате был один файл. Чимин ввел свой день рождения как код, и чат открылся. — Как предсказуемо, Мин Юнги, ты находка для шпионов. Там было выступление Чимина в том злополучном баре. — Вот, значит, что ты хочешь, мой альфа? — ухмыльнулся Чимин. — Хочешь — получишь! Тем более, что приближался день рождения альфы. Чимин вспомнил, что купленные пять лет назад наряды в магазине, так и остались нераспакованными. Чимин наоборот убрал их подальше, чтобы пятилетний Бусинка не обнаружил папины «сокровища». Объясняй потом ребенку, что эту красоту всем показывать нельзя. Год назад Чимин выиграл суд, отсудив у мужа-изменщика в пользу клиента-омеги тот самый стриптиз-бар, в котором сейчас готовил подарок мужу. Вход в приват-апартаменты был отдельным, что значительно упрощало для Чимина перемещение бездыханного юбиляра. Чимин забронировал все номера, чтобы никто им не помешал, заплатив довольно кругленькую сумму, но игра стоила свеч.

***

Парни принесли Юнги в красиво обставленный номер и положили на кровать размера кинг-сайз. — Так, — оглядел номер Сымин, — моя миссия выполнена. Я ухожу. Не хватало мне сегодня вспоминать тушку голого Юнги, когда мой Сону будет рассказывать мне про малыша. Еще, не дай бог, в кошмарах приснится. — Вали уже, полоумный, — огрызнулся Вон, — вот захочет Сону сделать тебе что-то подобное — мы тоже откажемся помогать. — Ну почему я должен разглядывать голого мужика? — заскулил Сымин. — Мог бы Минни справиться без нас, — сказал Намджун, — не просил бы. И это не просто мужик, это наш друг. — Ага, — прыснул Сымин, — Чип и Дейл спешат на помощь. Гаечка, — обратился Сымин к Чимину, — удачи и поздравляю с пополнением, — и выскочил за дверь. Намджун и Вон посмотрели на Чимина. — Я не уверен, но мне кажется, что я беременный, — сказал Чимин и улыбнулся, — собирался прийти к тебе, Намджун, после дня рождения Юни. Интересно, тогда почему он не увидел собственного малыша? Или на своих не работает? Ой, ладно, пусть уже валит. Вы тоже, зачем напали? У него муж беременный. Себя вспомните, а они этого так долго ждали. Намджун, сколько он еще проспит? — По моим подсчетам часа два, если я не переборщил с дозой, — заканчивал Намджун фразу почти шепотом. — Если ты ЧТО??? — уставился на него Чимин. — Минни, я думаю, — начал Намджун, — ну нет, вроде все должно быть нормально. — Думаю… Нет… Вроде… Доктор, вы меня пугаете, — Чимин смотрел на друга. — Все будет нормально. Он спокойно проснется, никаких последствий и побочек за этим препаратом до этого времени не наблюдалось. Пока Чимин с Намджуном вели диалог, Вон почти раздел Юнги. — Минни, дальше сам, — сказал Вон и отвернулся, — к трусам я не притронусь. — Ладно, — хихикнул Чимин, — я сам. Какие все нежные. Намджун тоже отвернулся. Чимин стащил боксеры с Юнги и выпрямился, держа предмет гардероба в руках. Парни услышали звук фотографируемой камеры на телефоне. — Ты что, его фотографируешь? — удивился Вон. — А почему бы и нет? — ответил Чимин, — У него есть видео со мной, которое и вы, кстати, тоже все видели, извращенцы. Пусть и у меня будет компромат на этого альфу. Господи, богический мужик мне достался, — Чимин с разных ракурсов фотографировал спящую тушку Юнги. — И кто из нас еще извращенец, Мин Чимин? — спросил Намджун. — И не говори, — поддержал Намджуна Вон, — раньше этот один был, — он кивнул в сторону Юнги, — а теперь размножился. Парни заржали. — Это любовь, — смеясь, сказал Намджун, слыша как возится Чимин за спиной, шурша пакетами, — не знаю кому из них больше повезло. — Привет, дружок, готов к сегодняшнему подарку? Не подведи своего хозяина, — хихикнул Чимин, чем-то щелкая. Парни переглянулись и когда поняли, с кем именно разговаривал Чимин, а точнее с какой отдельной частью тела Юнги вел монолог омега, то заржали в полный голос. — Усаживайте его, — прикрикнул Чимин, — и хватит ржать, а то уроните. Только попробуйте, я все сниму на камеру и покажу вашим мужьям. — Мною за всю жизнь столько не командовали, как ты за эти несколько часов, — сказал Намджун. — Поддерживаю, — кивнул другу Вон. — Я беременный, наверное, у меня гормоны, — вздохнул Чимин. Альфы повернулись и начали ржать еще сильнее — Юнги лежал на кровати в красных боксерах, на причинном месте у которых была нарисована золотой краской корона и слово King. По бокам боксеров были металлические заклепки, именно они щелкали, когда омега разговаривал с Мином-младшим. — Минни, а ты основательно подготовился, — сказал Намджун. — Не завидуй, — подколол его Вон, помогая другу усаживать Юнги в кресло, оббитое черным бархатом, с резными ножками, подлокотниками и верхом спинки, больше похожим на трон. — Мальчики, спасибо, не смею вас больше задерживать, — пролепетал Чимин, не сводя взгляда с Юнги. Парни удалились. Чимин достал атласные красные ленточки и привязал руки и ноги Юнги к подлокотникам и ножкам «трона». Удовлетворившись проделанной работой, пошел готовиться к пробуждению юбиляра. Все было готово, Чимин сидел и ждал, когда Юнги проснется. Юнги завозился в кресле и дернулся. Юнги открыл глаза — полумрак и нежно-фиолетовая подсветка абсолютно незнакомой комнаты. Он дернул руками и понял, что они привязаны, так же как и ноги. Юнги кинул взгляд вниз и охренел, оттого, что сидел мало того, что привязанный, так еще и в таком кресле. Окончательно его добили боксеры с дебильной надписью и короной. Клепки по бокам боксеров вообще выбили из головы альфы какие-либо приличные мысли. Заиграла музыка, и розовые софиты, снизу мягко подсвечивающие невысокий подиум и шест, привлекли внимание Юнги. Чимин стоял в лучах подсветки, заведя руки над головой и держась за шест, широко расставив ноги и опираясь на железного помощника пятой точкой. Музыка играла, и омега плавно начал свой танец. На нем был красный латексный костюм, от которого отражался свет софитов. Наряд скрывал все участки кожи, начиная от горла, закрывая руки, доходя до щиколоток, кроме самих ступней. На ногах были ажурные следочки, которые позволяли скользить по подиуму, едва касаясь его. Чимин парил, исполнял танец страсти, любви и нежности, даря его тому, кого любил больше всего на свете. Он часто запрокидывал голову назад, проводя пальцем по кадыку и поглядывая на Юнги. Юнги рычал, его внутренний волк рвал грудину, приказывая Юнги взять свое. Руки Юнги были сжаты в кулаки. Он периодически проверял атласные ленточки на прочность, но его любимый очень ответственно подошел к выбору инвентаря, да и испортить чужую мебель и тем самым настроение любимого, не входило в планы альфы. Поэтому он терпел, но сколько усилий ему это стоило, знал только он сам. — Минни, иди ко мне, — зарычал Юнги. — Тс-с-с-с… — прошептал Чимин, даже не думая делать к альфе хоть шаг. Чимин схватился за горловину костюма и стал медленно тянуть ее вниз, заставляя кнопки щелкать одну за другой, расстегиваясь и оголяя тело омеги, которое переливалось от нанесенного на него ароматного спрея с блестками. Юнги сидел и не дышал, поглощая, пожирая глазами увиденную картину. Одна за другой, с хлесткими щелчками, отдававшимися в ушах Юнги и заставляющими член альфы дергаться, железные кнопки говорили ему, что выдержка, которая была у альфы до этого момента, скорее всего пойдет по пизде, и Мину предстоит выть от невозможности что-то исправить или сделать. А исправить и сделать хотелось многое. Например, сорвать эти долбанные ленточки, схватить предмет своего обожания и сделать с ним то, на что у Юнги в данный момент хватило бы фантазии. Поверьте, сейчас у Юнги было много потаенных желаний и первое из них — окунуть всего «мучителя» в нежность, ласку и совсем "недетские" поцелуи со всеми втекающими и вытекающими. Но… Опять одно но. Чимин все предусмотрел и теперь мучал Юнги по полной программе. — Минни… — взревел Мин. — Развяжи меня немедленно!!! — Не-а, — хихикнул Чимин и облизнулся, кинув взгляд на боксеры Юнги, на которых было влажное пятно в области головки. Он не будет его слушать, не будет подчиняться приказам альфы и продолжит расстегивать костюм. Омега отпихнул его в сторону, оставшись в кожаных шортиках, которые оголяли половинки аппетитной попки, и коротком топе на широких лямках. Это тоже не был окончательный вариант обнажения тела омеги. Чимин запрыгнул на шест и закружился на нем, ловко передвигая ногами и руками, входя в шпагат на шесте и плавно опускаясь на пол, извиваясь, выгибаясь в спине и оттопыривая попку. Юнги сводил колени, насколько это было возможно, но, поглядывая на него, Чимин ликовал, что его муж не в силах что-то сделать и испортить сюрприз. Он видел, как Юнги тяжело дышит, видел возбуждение альфы и кайфовал от этого. Чимин встал на четвереньки, оттопыривая попку, раздвинул ноги и сел на пол, засовывая в рот палец, облизывая его, посасывая и закатывая глаза. Проведя одной рукой по топу и задевая сосок через ткань, вторую запустил в шортики и сжал свой член, томно простонав. Он одним рывком сорвал с себя топ и шортики, щелкая кнопками. Юнги уставился на омегу, и глаза его потемнели. Аромат сгустился, когда он увидел возбуждение Чимина и как тот ласкал себя через трусики. — Развяжи меня сию секунду, — повторил Юнги немного зло. Чимин ухмыльнулся, снова встал на четвереньки и медленно пополз к Юнги, как кошка. Он приблизился вплотную и посмотрел снизу вверх в глаза, переводя взгляд на боксеры. — Минни, — прошептал Юнги, — что ты со мной делаешь? Мальчик мой, зачем ты меня мучаешь? Сладкий мой, развяжи меня. Развяжи и я выполню любое твое желание. — Любое мое желание? У меня есть одно сокровенное желание, и я намерен сам его выполнить. Здесь и сейчас. И ты, альфа, не сможешь мне помешать, как бы не старался. С днем рождения, любимый. Я тебя обожаю. Принимай подарок, — улыбнулся Чимин и облизнулся. — Минни, что ты… — Юнги застонал и закатил глаза, но всего на миг. Он шумно выдохнул. Чимин подцепил зубами кромку боксеров и стал тянуть на себя. Клепки щелкали одна за другой с двух сторон, открывая омеге вид на свое «желание». Чимин несколько раз порывался сделать мужу минет, но Юнги всячески уклонялся от этого, хотя сам постоянно доставлял Чимину эту оральную ласку, от которой Чимин улетал на седьмое небо. Юнги понимал, что теперь никто и ничто не спасет его от омеги. Так сказать — связал и воспользовался моментом. Юнги во все глаза пялился на Чимина, продолжая тяжело дышать. На его хищную улыбку и голодный взгляд, когда ткань боксеров упала между ног. — Привет, дружок, — сказал Чимин члену Юнги, который оказался прямо напротив рта омеги. Чимин, без помощи рук, прошелся вдоль члена языком, слизывая предэякулят с кончика головки. — Сука… — услышал он сверху сдавленный шепот Юнги. — Спасибо за комплимент, любимый, — глухо сказал Чимин, — ты очень вкусный, мой альфа. Член Юнги дернулся. — Ты такой же галантный, как и твой хозяин, дружок, — сказал Чимин. Он взял член в рот наполовину и слегка качнул головой. Юнги громко застонал. Чимин уперся руками в бедра Юнги, вонзил в возбуждении ногти и снова толкнулся, взяв глубже. Юнги не сдерживал громких и хриплых стонов, а Чимин с ума сходил от процесса. Боже, как же его все это возбуждало, как давно он этого хотел, как мечтал доставить небывалое удовольствие своему обожаемому мужу. Естественный аромат вперемешку со смазкой альфы, вызывал в омеге бурю эмоций и возбуждения. Он работал головой, вылизывал, причмокивал, периодически выпуская член альфы изо рта с пошлым чмоком и хлюпаньем. Чимин потихоньку потянул за концы атласной ленты и освободил ноги и руки Юнги, развязывая ее. Юнги этого даже не заметил, находясь в полной прострации от небывалых доселе ощущений. — Я сейчас… — он громко застонал и Чимин принял это как знак — не останавливаться. Юнги схватил омегу за волосы, пытаясь отстранить, но Чимин рыкнул и проехался острыми коготками по груди и животу Юнги, оставляя красные полосы. Юнги схватился за подлокотники, понимая, что сейчас будет, и не стал портить удовольствие двоим. Чимин уткнулся носом в пах и втянул щеки, создавая вакуум и задерживаясь. Горячее семя выстрелило в глотку, выходя порциями. Юнги вскрикнул, а Чимин, отстранившись и глотнув воздуха, продолжал насаживаться, пока не проглотил все до конца. Чимин выпустил член мужа, облизнулся и посмотрел на совершенно потерянного Юнги. — Боже мой, какой я был дурак, что отказывал тебе в этом, — рыкнул альфа, соскакивая и хватая Чимина на руки, впиваясь в губы поцелуем, перемешивая ароматы и жидкости, — спасибо за подарок, мое счастье. — Мне очень понравилось, ты вкусный, — сказал Чимин, — хоть раз попробуешь мне отказать, я заберу троих детей, разведусь и уеду жить к родителям. — Я тебе забер… — Юнги выпучил глаза на Чимина. Он держал его в руках и собирался опустить на кровать, чтобы продолжить праздновать день рождение. — Что значит троих? — еле вымолвил Юнги. — Я пока не был у Намджуна, только подозревал. Но сегодня Сымин меня поздравил, ты же знаешь, что он может видеть беременность. Странно, почему у Сону не увидел? Ой, знаешь, он был так расстроен, когда я поздравлял их с малышом, ну, типа Сымин узнал чуть ли не последний. — Чимин тараторил у Юнги на руках, забыв обо всем на свете и сдавая своих «подельников». — Представляешь, они ждут малыша! Намджун сказал, что я могу прийти в любое время. И еще Намджун сказал, что Сымин не увидел, потому что постоянно находился рядом или просто именно их беременность не видит. Сону был сегодня у него. Вон был так за нас рад. Сымин… — Стоп, Мин Чимин! Чимин замолчал. — Ты почему выстреливаешь словами и перескакиваешь с одной новости на другую, толком не рассказав про первую? У нас будет малыш? — Юни, ты меня будто не слышишь. Я ж тебе гово… Договорить Юнги Чимину не дал, заткнув его нежным и глубоким поцелуем. Разорвал его лишь тогда, когда воздуха не стало хватать у обоих. — Спасибо, это лучший подарок на день рождения - узнать, что у тебя будет еще один ребенок. Спасибо, любимый. — А как же главный мой подарок? — удивился Чимин, намекая на минет. — А это дополнение к шикарной новости, — укладывая Чимина на кровать и целуя, сказал Юнги, — и я по достоинству оценил твой наряд, особенно тот, что сейчас на тебе. Красивое белье. «Милый, я хочу чтобы ты снял с меня эти трусики зубами и оставил в чулочках и чокере. Сделаешь это для своего мальчика, папочка?» — пародируя голос Чимина, сказал Юнги, вспоминая ту сцену в магазине нижнего белья. — О боже, откуда ты? — удивился Чимин, вспоминая свои слова. — Я был в соседней кабинке, когда следил за тобой, — улыбаясь, сказал Юнги, — и сегодня я обязательно выполню твои требования, мой мальчик. — Да вы сталкер, Мин Юнги, — сказал Чимин и рассмеялся. — И ни капельки об этом не жалею, моя любовь. Он нежил своего мальчика, постоянно шептал на ушко нежности и любил, любил, любил свое сокровище. Домой они приехали поздно ночью. Дети были у Чонов. Кай как всегда отправил миллион смс и кучу видео с счастливым Бином и Минхо, чтобы Чимин не переживал за пятилетнего Бусинку и трехлетнего Юри, которого дома все звали Бубликом за пухлые щечки и глазки-полумесяцы, как у Чимина, когда малыш улыбался. — Юни, — сонно сказал Чимин. — Да, моя любовь, — ответил Юнги, придвигая к себе разнеженного после душа Чимина. — А давай возьмем из детского дома ребеночка? — Если ты так хочешь, то давай возьмем. Я очень даже за. Но как ты будешь справляться со всей малышней? — Но у меня же есть ты, любимый. Вместе мы обязательно справимся. — Это ты правильно говоришь — вместе мы справимся со всем на свете. Я — рядом, знай это, — сказал Юнги, целуя Чимина в висок. — Я знаю, — почти шепотом сказал засыпающий Чимин, — я люблю тебя, мой альфа. — Я люблю тебя в четыре раза больше, моя любовь. Юнги услышал мерное сопение, немного отодвинулся и долго смотрел на своего обожаемого мужа. — Спасибо, что ты есть, — прошептал Юнги и легко коснулся губ Чимина. Чимин во сне причмокнул, и Юнги негромко рассмеялся. Точно так делали Бусинка и Бублик. На следующий день Юнги срочно нужно было поехать на работу, раз вчера этого сделать не получилось. Он задерживался и звонил Чимину через каждые десять минут. — Юни, все нормально, — заверил альфу Чимин, — не переживай. Делай свои дела и приезжай. У меня почти все готово, Кимы подъезжают, мы тебя подождем. Юнги приехал домой, когда стемнело. Чимин с детьми и Кимами был на кухне. — Юни, принеси из гостиной вазу для цветов, — сказал Чимин вошедшему Юнги, даже не дав времени толком поздороваться с друзьями. В доме вкусно пахло едой. Юнги открыл дверь гостиной и включил свет. Тут же раздались радостные крики и взрывы хлопушек. Юнги встал как вкопанный. Оба семейства Чон, родители Чимина и Тэхёна, Вон с семьей, Сымин с Сону, Юндже и коллеги по работе — все ждали появления юбиляра. Они кинулись поздравлять Юнги с праздником. Юнги не ожидал такого большого скопления народа, и это был его первый день рождения, когда его поздравляло такое количество родных и близких людей. И все это благодаря его любимому, его Минни. Человеку, который вытащил Юнги со дна его личной Марианской впадины. Человеку, который осушил болото скорби, утраты и разочарований. Человеку, который превратил Бермудский треугольник в знак бесконечной любви, нежности, заботы и счастья. Человеку, который зажег новое солнце над одиноким альфой. Человеку, который стал для Юнги центром вселенной, тому, кому он подарил свое разбитое сердце. Человеку, сохранившему его продолжение в виде Бусинки, подарившему Юри-бублика и собирающемуся подарить еще одного маленького Мина. — Я даже не знаю, что сказать, — начал было Юнги, и глаза его стали влажными. — Зато я знаю, — выступил вперед Чимин, — спасибо, что ты есть, мой альфа. Спасибо, что ты рядом. И спасибо, что даришь мне смысл жизни. — Это ты даришь мне смысл жизни, — сказал Юнги, поглаживая животик Чимина. Чимин протянул коробочку Юнги. Там лежала соска, пинеточки и снимок УЗИ. — С омежкой тебя, отец. Наш доктор все подтвердил, — сказал Чимин, целуя Юнги. Он вытер скатившуюся слезу-предательницу из глаз этого хмурого альфы и обратился к гостям, — а давайте праздновать. Гости рассаживались за огромный стол, накрытый в гостиной. Юнги стоял и смотрел на шумную компанию бегающих по всему дому детей, кричащих, ругающихся и тут же мирящихся, и был абсолютно счастлив. — Пойдем, сынок, — Тиён взял Юнги под локоть, — без именинника что за праздник? — Я мог бы вечно вот так стоять и смотреть на всех вас, — дрожащим голосом от волнения сказал Юнги. — Еще успеешь. У вас все впереди. Спасибо тебе, сынок, за нашего Минни. Ты — молодец. — Это он молодец, а не я, — смутился Юнги. Ему чертовски приятно было слышать такие слова от отца Чимина. Праздник длился до поздней ночи. Кай забрал к себе старших Чонов, родителей Тэхёна и Чимина со всей детворой, оставив молодежь гулять дальше. Альфы сидели в гостиной, пока омеги весело болтали на кухне, гремя посудой и обсуждая свои омежьи дела. В понедельник Юнги с Чимином поехали в детский дом поговорить с Юндже по поводу усыновления ребенка. В детском доме был тихий час. Чимин с Юнги шли по коридору в кабинет Юндже. Внезапно дверь одной из комнат распахнулась, и в коридор выбежал омежка примерно трех лет. Он остановился и посмотрел на Чимина. — Папочка, — с громким криком кинулся малыш к Чимину и обнял его за ноги, — наконец-то ты пришел за мной. Как долго я тебя ждал. Чимин стоял как вкопанный и боялся пошевелиться. Из этой же комнаты вышел мальчик лет восьми в очках и с толстой книгой в руках. — Простите, — мальчик стал оттаскивать малыша от Чимина, — я не знаю, зачем он это сделал. Простите, пожалуйста. Минни, не цепляйся, убери руки. Это некрасиво, Минни, пожалуйста. Пожалуйста, простите, — опять извинился старший мальчик. Он оторвал младшего, взял на руки и пошел в комнату. — Папочка, папочка, — кричал малыш и тянул руки к Чимину. Чимин задыхался, смотря на малыша. Слезы градом катились из глаз. Юнги обнял Чимина и крепко прижал к себе, успокаивая. — Я хочу его, — задыхался Чимин, — он выбрал меня. Давай его возьмем. Я хочу его, Юни. Ты слышал, как его зовут? Минни. Юни, пожалуйста, пожалуйста. — Тише, тише, моя любовь. Давай найдем Юндже и все узнаем. Пошли. Господи, твои гормоны совсем расшалились. Успокаивайся. Юндже был в своем кабинете. Чимин ворвался, открывая дверь, которая громко стукнулась о стену. — Минни, господи, что случилось? — подскочил Юндже, — Юнги, твоего папу, что с ним? — Юндже… Я иду… А он… Папочка… Ты меня… Отдай его нам, отдай, — Чимин схватил руки Юндже в свои и тряс ими. Он был крайне возбужден, и бессвязные слова напугали Юндже. Юнги набрал в рот воды и прыснул на Чимина. Омега пошатнулся и замер. Он стал хватать воздух ртом как рыба и разразился рыданиями. Юнги протянул стакан с водой, Чимин почти залпом осушил его. Пока Чимин приходил в себя, Юнги рассказал то, что произошло в коридоре. — Там все сложно, — начал Юндже, когда Чимин успокоился, — эти детки у нас полгода. — Детки, — сказал Чимин, — значит, тот мальчик - старший брат? — Да. И есть еще третий. — Трое, — выдохнул Чимин и посмотрел на Юнги. Тот сидел и серьезным, непроницаемым взглядом смотрел на Юндже. — Их папа, как бы это было не прискорбно, умер год назад от алкоголизма. Никто не мог понять, что произошло с этим омегой, он никогда капли в рот не брал, а тут сорвался и за пять месяцев скатился ниже некуда. И вот итог. Отец, тоже пьющий, начал воспитывать их сам, отказавшись от помощи опеки и получая на детей пенсию по потере кормильца. Он узнал об этом в каком-то фонде, быстренько подсуетился и подал документы, исправно получая деньги на детей. Первый звоночек органы опеки получили из школы и сообщили нам. Старший мальчик Суа, омега восьми лет, которого вы видели в коридоре, стал приходить в школу с синяками. На вопросы учителей не отвечал, но было видно, что ребенок чего-то боится и каждый раз шарахается, если кто-то из учеников что-то громко крикнет или уронит. Была проверка, но дети все отрицали, когда им задавали вопросы — бьет ли вас отец. А потом он перестал посещать школу. Нам позвонили из опеки, и мы все вместе поехали к ним домой. Как оказалось, что их отец почти неделю не был дома и Суа все это время сам ухаживал за братиками. Но ему восемь, всего восемь. Естественно, он не справлялся. Вот так они оказались у нас. Суа потом рассказал, что когда был живой папа, то он часто шпынял мальчика, сильно кричал на младших и отбирал книжки, которые омега читает тоннами. Он хочет быть врачом. После смерти мужа их отец стал срываться на детях и бить их. Суа каждый раз закрывал их своим телом, оттуда и синяки. Бом, альфочка, ему пять. Малыш любит рисовать и машины. Он знает все марки автомобилей. Юнги, сынок, я отдал ему все твои журналы. Он хранит их в чемодане под кроватью и даже сам там моет полы, чтобы никто не смел прикасаться к его сокровищам. И самый маленький — Мину, но дома его звали Минни, омежка трех лет. — А как же дедушки с обеих сторон? — шепотом спросил ошарашенный Чимин. Юнги сидел мрачнее тучи. — Дедушки? Они отказались от детей сразу же, когда их отец попал в тюрьму за убийство своего собутыльника. Я недавно наводил справки, их отец подхватил тяжелую форму туберкулеза, скорее всего из тюрьмы он уже не выйдет. — Отказались от всех деток сразу? — еле вымолвил Чимин. — Да, сославшись на возраст и на то, что дети - это обуза и они не справятся. Это их выбор, — закончил Юндже. — Пригласи к нам Суа, Юндже, я хочу с ним поговорить, — сказал Юнги, наливая стакан воды и залпом выпивая его. Юндже позвонил, и через минуту на пороге стоял Суа. — Проходи, малыш, — сказал Юндже, — это семья Мин, и они хотят с тобой поговорить. — Вы же знаете, директор, — сказал Суа, оглядывая Чимина и Юнги, — что забрать кого-то из моих братьев — это опять причинить им боль. — Мальчик вздохнул. В его голосе и взгляде было столько тоски и понимания предательства со стороны взрослых, что в свои восемь лет он рассуждал сам как взрослый. — Вспомните, как они плакали, когда Бома забирали и как радовались, когда его вернули назад. — В смысле? — спросил Чимин. — Бом-и забирали в семью, — спокойно ответил Суа, — но он плакал и всегда вспоминал нас. Отказывался кушать и заболел. А потом его вернули, — омега грустно улыбнулся. — А если бы вас забрали всех троих? — спросил Юнги. Глаза у малыша заблестели, но потом наполнились слезами и погасли. — Так не бывает. Это неправда. Кому нужны трое детей, от которых даже родные дедушки отказались? Это фантастика или сказка, — грустно улыбнулся мальчик. — А ты бы хотел такую сказку? — аккуратно спросил Чимин, беря хрупкую, почти прозрачную ладошку омежки в свою. — Только в вашей сказке вас не будет трое. Там будут еще двое, и скоро родится третий. — Так много? Нас будет так много? — Суа смотрел на Юнги, Чимина и Юндже, — Это же здорово иметь столько братиков. А омега у вас есть? — Есть, — ответил Чимин, шмыгнув носом, — его зовут Кум, но дома мы зовем его Бусинка, ему уже пять. И есть еще Юри, он альфочка, но для нас он Бублик. И месяцев через шесть-семь у нас должен будет родиться еще один малыш. И поэтому я спрашиваю тебя — а хотел бы ты такую сказку? — Очень бы хотел, — почти шепотом сказал Суа. — Если ты не против, можно я тебя обниму? — спросил Чимин, и по щеке его скатилась слеза. Суа посмотрел на Юнги, который улыбался, гладя на смущающегося омежку, потом на Юндже, который кивнул головой в знак согласия и подошел к Чимину, вынимая из кармашка рубашки носовой платок. — Не надо плакать. Феи, которые дарят детям сказки, не должны плакать, — сказал омежка, вытирая слезы Чимина, — я сам вас обниму, а вы пообещайте, что больше не будете плакать. — Я обещаю, что это мои последние слезы, — сказал Чимин и закрыл глаза, когда детские хрупкие ручки обвили его шею. Юнги гладил Чимина по спине, а омега прятал непрекращающиеся слезы на худеньком плечике Суа. — Я не буду настаивать, — отстранил успокоившийся Чимин от себя Суа, — но если ты захочешь, то можешь звать меня папа, а Юни — отец. — А можно? — удивился мальчик. — Конечно можно, Солнышко, — погладил Суа по голове Юнги, — идите вместе с Минни и собирайте братиков. Мы сейчас же поедем домой. — Юнги, документы, — удивился Чимин. — Твоя забота на сегодня — ужин приготовить. Остальное я решу сам. Чимин с Суа ушли за мальчишками. — Я понимаю, что это не совсем правильно, — начал Юнги. — Да, ты прав, — ответил Юндже, — но у меня есть тяжелая артиллерия. Этот омега решает все и сразу. — Чон Кай, — улыбнулся Юнги, — как я мог забыть. Кай знал про эту семью и видел этих детей. Он даже хотел предложить Ёнсу фиктивный брак с каким-нибудь омегой и последующее усыновлением троицы, чтобы воспитывать этих деток. И тот случай с возвращением ребенка обратно в детский дом сильно расстроил омегу. — Отвези детей домой, Юнги, и бегом ко мне. Мы все сделаем, как надо, — скомандовал Кай. Юнги с Чимином забрали детей домой. Минхо привез Бусинку и Бублика. Чимин усадил детей в большой гостиной и, пока они кушали фрукты, рассказал как можно понятнее, что теперь они одна большая и дружная семья. На удивление все сразу приняли друг друга. Кум и Юри с восторгом смотрели на Суа, когда он вечером читал им всем сказки, завалившись на большие подушки на полу в гостиной. Юнги приехал домой поздно вечером. Чимин и Суа, которого дома теперь называли Солнышко, сидели на кухне и пили чай альфы. Наконец-то у Чимина появился союзник по этому восхитительному напитку. — Мы немного устали, — сказал Чимин, целуя Юнги, — мы купали, а потом укладывали эту четверку. Если бы не Солнышко, один я вряд ли справился. Он у нас молодец, — добавил Чимин, приобнимая Суа, — Ты будешь кушать? — Нет, — устало улыбнулся Юнги, — но от чая бы не отказался. Держи, папочка, — Юнги протянул папку с документами, — теперь все детки наши. Я чертовски устал, но я так счастлив. — Юни, — прикрикнул Чимин и указал на Солнышко. Тот спокойно наливал чай в чашку. — Иногда мужчина не может выразить свои слова нормально и применяет ненормативную лексику, — выдал Суа, — это вполне приемлемо, если не злоупотреблять. — Умничка, — сказал Юнги, забирая чашку с ароматным чаем, — смотри, Минни, а у меня защитник появился. — Омежью солидарность во многих вопросах никто не отменял, — снова выдал Суа. — Моя прелесть, — сказал Чимин, целуя Солнышко в макушку, — смотри, отец, в моем полку прибыло. У нас не забалуешь. И откуда у меня такой умный сынок? — снова обнимая омежку, сказал Чимин, — Умничка мой, ты тоже сегодня устал, иди спать, детка. Завтра у нас очень насыщенный день. — Спокойной ночи, — тихо сказал Суа и вышел из кухни. — Ну как вы? — спросил Юнги. — Я устал. Но оно того стоило. Они поначалу присматривались. Я сказал, что случилась буря, как в «Волшебнике Изумрудного города», и Суа, Бома и Мину унесло ветром, а теперь они нашлись. Уверен, что толком никто ничего не понял, кроме Солнышка. Ну да ладно, теперь у нас куча времени, чтобы все расставить по своим местам. Юни, он восхитительный. Он читает книжки взахлеб. Он такой умный и рассуждает, как взрослый. — Неудивительно, раз пережил такое. Я хотел встретиться с его дедушками с обеих сторон и дать денег, чтобы они навсегда забыли о детях, но Ёнсу с Каем меня отговорили. Они подумали, что если эти узнают, кто я, то потом начнут выпрашивать деньги. Я тоже подумал, что это правильно. Мы полностью переделали документы, так что никто не докопается. — У папы Кая не забалуешь, — хихикнул Чимин, — вспомни хотя бы главврача больницы. — Да, это точно. С Чон Каем лучше дружить, чем становиться его врагом. Но я уверен, что свой визит в эти семьи он обязательно сделает и что-то мне подсказывает, что чай он там точно пить не будет. Так, теперь о главном. Нам срочно нужно сделать Солнышку отдельную комнату, — почесал голову Юнги, — но сначала — сюрприз. — Сюрприз? — удивился Чимин. — Твой «гелик» уже неактуален, любимый. Семья у нас большая и места всем не хватит. Поэтому — дарю, — Юнги вытащил ключи от семейного мини-вэна и протянул Чимину. — Юни, охренеть, — вскрикнул Чимин, когда увидел белый автомобиль. — Как там сказал Солнышко? Минни, ты иногда не можешь выразить свои слова нормально, — рассмеялся Юнги на реакцию Чимина. — Иди ты, Мин Юнги, — Чимин шел к машине, — черт, черт, черт, — визжал Чимин, — пять кресел. Это не машина, а дом на колесах! И места сколько! Офигеть!!! — Н-да, Мин Чимин, — вздохнул Юнги, — образцовый папа. — Ты что-то имеешь против, мой альфа? — Чимин повернулся и сузил глаза. — Тут меня никто не слышит. Я должен выплеснуть эмоции. Юни-и-и-и… — Чимин кинулся альфе на шею, — я тебя обожаю. — Я обожаю тебя в семь раз больше, любовь моя, — ответил Юнги, целуя Чимина, — пойдем отдыхать. Ты что-то говорил про насыщенный день. — Да, завтра мы едем по магазинам, — сказал Чимин, ложась в кровать, — нам срочно нужны новые вещи, игрушки и много-много всего. — Это правильно. Я завтра созвонюсь с Сымином. Нам срочно нужно пристроить четыре комнаты. Наши три спальни стали слишком маленькими для нашего семейства. У Солнышка обязательно должна быть своя комната. Он — омежка и старший, а так как он много читает, думаю, его спальня скоро будет напоминать библиотеку. Думаю, этот ненормальный быстро выполнит свою работу. — Он уже исправился и не ведет себя плохо, а ты вечно придираешься, — заступился за Сымина Чимин. — Ага, видел бы ты его, когда мы собираемся мужиками. Убил бы, — оправдывался Юнги, прижимая к себе Чимина. — Не придирайся. Тем более Сону от него в восторге. Он замечательный муж, и я уверен, что и отцом будет прекрасным, — зевнул Чимин, — Юни, в субботу у нас гости, — Чимин опять зевнул, — будем знакомить наше семейство со всеми остальными. Уверен, наши детки всем понравятся. — По-другому и быть не может, — сказал Юнги, — так, с Солнышком разобрались. А остальным ты уже придумал прозвища? — хохотнул Юнги. — Слушай сюда, альфа, — подскочил Чимин на кровати, как будто и не засыпал последние пять минут, — это не прозвища, а мои нежняшки. И я буду звать своих детей, как хочу. Понятно! И никто мне не указ, даже ты! Кума же зовут все Бусинкой. А Юри — Бубликом. И что с того? Я так хочу, я же — папа!!! — Чимин ударил себя в грудь, — Я рожал, мне можно. А тех, кого не рожал… — он вдруг погрустнел, а Юнги мысленно ударил себя миллион раз по рту, что заставил Чимина вспомнить прошлое, и увидел грустные глаза любимого мужа, — И пусть, не я их родил, но я люблю их до Луны и обратно. — Прости меня, дурака, — сказал Юнги, притягивая к себе Чимина, — на всем белом свете нет второго такого восхитительного папы, как ты, моя вселенная. — Ты правда так думаешь, Юни? — Я тебе когда-нибудь врал? — спросил Юнги. — Никогда, — ответил Чимин и опять зевнул. — И сейчас не собираюсь, — прижал к себе Чимина Юнги, — спи давай, мое счастье. — Мину я назвал Котенком, потому что он весь вечер не слезал с моих рук. Он очень ласковый, но немного запуганный. А Бом-и мы будем звать Зайчонком, ему очень подходит это милое прозвище. — Очень подходит, — сказал Юнги, — Солнышко, Котенок и Зайчонок. Мне нравится, если тебе нравится, моя любовь. — То-то же, противный альфа, — сказал Чимин и засопел. Завтра все семейство на целый день поехало по магазинам. Приехали уставшие, но счастливые. У малышей было столько эмоций, что Чимин каждый раз вытирал слезы от очередного восторженного возгласа своей неугомонной детворы. Джису и Кай приехали утром на следующий день, так как Чимин решил отвезти детей в развлекательный центр и ему нужна была помощь. А дедушкам только в радость побыть со своими любимыми внуками. Пока они возили детей отдыхать, Юнги нанял бригаду грузчиков и перевез все необходимое в бывший дом Чимина. На время ремонта они поживут там. Сымин со своими ребятами вовсю разрабатывали проект спален и совмещение их с уже готовым домом. Того гламурного итальяшки и след простыл. Сымин крыл всех на чистом корейском мате, не стесняясь в выражениях, если что-то было не по его. В субботу в доме Минов был большой праздник. Дети, увидев такое большое количество родственников, сначала испугались, но уже через несколько минут все встало на свои места, смешавшись в одну огромную семью. Все дети получили кучу подарков, которые купили взрослые, даже не сговариваясь. Решение Чимина и Юнги об усыновлении, которое было спонтанным, поддержала вся семья. На то она и семья, чтобы делить горестные моменты или приумножать радостные. — Тэхён-и, — моргнул Гук Тэхёну, показывая на газон, на котором вовсю резвились дети. — Остальных ты рожаешь сам, Чон Чонгук, — сказал Тэхён, отпивая шампанское, — мой завод на консервации. Четыре — мой предел. — Сынок, ты ведь так молод, — сказал Хосок, — а вдруг? — Папа Хосок, если опять вдруг, то на пороге своего дома увидишь обожаемого сыночка с чемоданом. Хитрые какие, родили по одному и на мне отыграться решили? Хрен вам, я для себя пожить хочу, — Тэхён отпил шампанское и прикрыл глаза, — тем более, что у меня есть два омежки и два альфы. Комплект. Минни, у вас кто будет? — Омежка, — расцвел Чимин, поглаживая по голове своего Котенка. Мину вообще не отлипал от папы, даже порывался несколько раз спать с Чимином. В итоге утром Чимин и Юнги просыпались в окружении всех детей, кроме Солнышка. Старший потом выговаривал младшим, что так делать нехорошо, ведь родителям надо высыпаться, но кто бы его слушал. Так повторялось из ночи в ночь, — так что у меня, хоть и не комплект, но я тоже думаю, что закрою свой завод. Надо этих на ноги поднимать. — Правильно, моя половинка. Ты знаешь, а эти альфы совсем обнаглели, хотят все переложить на тонкие и хрупкие плечи своих омег, — сказал Тэхён. — Господи, Чон Хосок, когда ты успел укусить моего мужа? — взвыл Гук и прикрыл глаза рукой. — А ну, цыц, на папу Чон Хосок говорить, — зыркнул Хосок, — ой ты моя прелесть, ты моя сладость, — он послал Тэхёну воздушный поцелуй, — моя школа. Иди, отец семейства, твой младший опять что-то упер у наших омежек, щас крику будет. Спасай своего принца от расправы. Младший у Чонов, Кихён, был точной копией Тэхёна и проказничал направо и налево. Старшие омежки постоянно страдали от «домашнего тирана», а Чонгук с него сдувал пылинки и обожал до дрожи. Малыш бежал, раскидывая по газону резиночки, браслетики, а за ним дружно бежали четыре омежки в попытке поймать дерзкого ворюгу. Остальные тоже присоединились к этому марафону, и началась общая веселуха и возня, в которую были втянуты и взрослые. Дети успокоились и замолчали лишь тогда, когда вынесли большой торт. — Да, — сказал Намджун, — не успеем и глазом моргнуть, как наши омежки побегут на свои первые свидания. — Это ты сейчас зачем так сказал? — поднялся Юнги и посмотрел на Солнышко, — Нам еще рано, это Сонхва уже одиннадцать. Это тебе надо начать переживать, — рассмеялся Юнги. — А я уже ружье купил, — сказал Чонгук, улыбаясь, откусывая торт и запивая чаем, — я готов, а вы — как хотите. — Ну я думаю, что до ружья дело не дойдет, — тихо сказал Намджун. — Господи, вы о чем? — Хосок окинул парней. — Вы кого-нибудь спросили, прежде чем идти на свидание? Ну вот и вас никто не спросит. Ружье он купил. Все будет так, как они захотят. А нам останется помочь и направить. — Ну, и если понадобится, — сказал Бин, — пристрелить парочку непонятливых альф. — Бин, — возмутился Хосок, — и ты туда же. — А ты, брат, прав, — поддержал брата Шин. — Ну куда же мы без Чон Шина, — сказал Кай, — браво, братья. — А почему молчат Миндже и Тиён? — спросил лукаво Хосок, — Эй, сеульская братва, что притихли? Забыли свое прошлое? — Кто прошлое забудет, тот забыт будет, — ответил Тиён, — мы с Миндже в молодости чудили не дай бог никому. Но если надо будет, за наших внуков начистить хлебальник какому-нибудь молодцу, то мы — тут как тут. — И они еще удивлялись, в кого мы с Тэхён-и такие безбашенные, — сказал Чимин, ни разу в своей жизни не слышавший, что его отец с другом детства были хулиганами, — у нас гены, оказывается. — И не говори, — Тэхён упер взгляд в отца, — отец, и чего я еще о тебе не знаю? — Много будешь знать, — вступился за мужа Джин, — скоро состаришься. И вообще, закрываем тему и пьем чай. Гости стали разъезжаться. В доме Минов остались только родители Чимина. Тэхён с семьей уже не помещались в доме друга, да и затеянный ремонт дома Юнги внес свои коррективы в ночные омежьи посиделки. Тэхён с Чимином долго прощались, хотя хотели завтра встретиться, но почему-то сейчас захотелось сказать важные и нужные слова друг другу. — Когда ты пять лет назад улетал в Тэгу, я думал, что умру без тебя, мой Инь, — сказал Тэхён. — Я не жалею ни об одном дне, проведенным здесь, как бы мне не было плохо без тебя, мой Янь, — ответил Чимин. — Ты же знаешь, что я люблю тебя вечно, моя половинка, — плача, сказал Тэхён. — Ты же знаешь, что я люблю тебя бесконечно, моя половинка, — плакал в ответ Чимин. Омеги обнялись и долго стояли, прощаясь. Это было так трогательно, что их никто не посмел бы поторопить. Внезапно их прошила мощная струя ледяной воды. Чимин с Тэхёном отскочили друг от друга. Кихён, стоя около дедушки Шина, обстреливал омег из водяного ружья. — Ах ты, бармалей, — кинулся Тэхён за сыном, который улепетывал со всех ног, — весь в отца. Кто купил этому сорванцу водяное ружье? Держись, Чон Кихён! Тэхён приволок визжащего сынишку, и они стали рассаживаться в автомобили. Через шесть с половиной месяцев в семействе Мин родился хорошенький омежка, которого назвали Шуга, но дома его иначе как Сахарочком никто не называл. Восемь лет спустя. — Папочка, — в дом ворвался Солнышко, — Квон-и пригласил меня на свидание. Я так переживаю, и я так счастлив. Мне кажется, что я ему очень сильно нравлюсь, он-то мне точно. Мы идем в кафе, а потом в кино, — радостно щебетал парень, его глаза горели, и он весь светился от счастья, — мне надо выбрать, что надеть и прическу сделать. Поможешь? Солнышко подскочил к Юнги и чмокнул в щеку. — И отец сразу стал ненужным, когда на горизонте замаячил Квон-и, — вздохнул Юнги. — Папочка, отец снова исполняет, — топнул ножкой Солнышко. — Дай побурчать старику, сынок, — улыбнулся Чимин, поднимаясь, — пошли, выберем наряд, а волосы я тебе сам уложу, моя прелесть. Через два часа Юнги стоял на крыльце с Чимином и смотрел, как его сокровище садится в такси. Молодой парнишка открыл дверь Солнышку, поклонился в приветствии родителям и собирался сесть в машину, как замер. Юнги, попивая кофе из большой кружки, показал жест пальцами, типа «я за тобой наблюдаю» и провел большим пальцем по горлу. Квон стоял и боялся пошевелиться. Суа выскочил из машины, затолкал парня и, зыркнув на отца, сел рядом и закрыл дверь. Такси уехало. — Надо было все-таки купить ружье, — сказал Юнги, — прав был тогда Чонгук. — Господи, Мин Юнги, у тебя четыре омежки. Покупай сразу четыре ружья. — И куплю, — сказал Юнги, — одно радует, что я знаю родителей этого Квон-и, — передразнил сына Юнги, когда произносил имя парня. — А что ты скажешь родителям омежек, когда наши альфочки позовут их на свидание, а, Мин Юнги? — Мне за своих детей никогда не будет стыдно, Мин Чимин. Ведь их воспитал такой восхитительный омега. — Познакомишь? — улыбаясь, спросил Чимин. — Естественно, — беря мужа на руки и целуя, сказал Юнги, — прямо сейчас и начну, пока дети ночуют у Чонов. — Сумасшедший, — рассмеялся Чимин, — я люблю тебя, мой альфа. — Я люблю тебя в семь раз больше, мой омега.

***

***

Дорогие мои Снежинки. Вот и закончилась наша история. Сколько сил, слез, смеха, своей души и частичку сердца я вложила в это произведение. Я его обожаю и совсем не хотела заканчивать, но пришло время. Спасибо огромное моим девочкам, моим помощницам — Лорочке и Леночке. Девчонки, спасибо!!! Ваш вклад в эту работу огромен, и я ценю каждый ваш тапок, замечание и недочет, которых было хоть отбавляй. Еще раз спасибо всем, кто читал, читает или в будущем прочтет эту работу. За комментарии отдельное спасибо, на каждый я ответила, и каждый ценен для меня как для автора. Комментарии — двигатель, мотиватор писать и творить. Если есть отклик, значит работа живет, нравится и она интересная. Спасибо вам всем еще раз. С любовью, Алекса105.