Переменная

      Ифакат с трудом разлепляет тяжёлые веки, ощущая, как её взгляд не может сосредоточиться на чём-то конкретном. Она приподнимается, и по вискам бьет резкая боль, тогда женщина со стоном переворачивается на бок. Осматривая комнату, она замечает, что находится в просторной спальне, обставленной под старину. Потолок высок, с обветшалыми, но тщательными лепными украшениями, на полу - темные, слегка полированные доски. Тёмный деревянный шкаф, стоящий у стены, напоминает чем-то могильный камень. На столе несколько старинных книг, покрытых пылью. В углу зеркало в резной раме, отражающее свет низкой хрустальной лампы под потолком.       Тело бьёт мелкий озноб, то ли от холода, то ли от страха, но она не в силах понять, что ее пугает больше. Осматривает свои обнажённые руки, пытаясь понять, что не так. На ней была сорочка цвета спелых ягод малины — чуждая её коже и ситуации. Она касается своих волос, собранных в тугую косу, которая шекочет шею, словно не её собственная. Затылок горит от тяжести памяти, оставленной ее похищением. Подняться - тяжело, но нужно.       Ифакат осторожно встает с постели, её ноги как будто не слушаются, но она заставляет их двигаться, напоминая себе, что должна быть сильной. Кутаясь в халат, который, вероятно, шел комплектом к сорочке, и надевая тапочки, что нашла на полу, она чувствует, как тревога внутри растёт. Неизвестность пугает куда больше, чем факт того, что её переодели, пока она была без сознания.       Только ли переодели? — язвительный голос в её голове заставляет сердце сжаться. Быстро подбегает к зеркалу и осматривает себя: руки, ноги, бедра, спина. Не было следов насилия, но легче от этого не стало. Её взгляд падает на полку, где стоит увесистая статуэтка обнажённой женщины. Её фигура кажется на удивление изящной, но в её глазах - пустота. Ифакат сжимает её в руках и направляется к двери. Прислушиваясь, она тихо толкает её, но дверь не поддаётся - заперта.       — Сука! — шипит она в отчаянии, желая размахнуться и ударить по ней кулаком. Несколько раз дернув за ручку, она раздражённо отходит в угол. Приближающиеся шаги заставляют её сердце пропустить несколько ударов. Дверь открывается, и в проёме появляется тень, что растет с каждой секундой, обозначая гостя, как крупного мужчину. И она, не думая, бросается в атаку, замахиваясь на него статуэткой. Но мужчина был готов. Он схватывает её руку со сжатой в руке статуэткой и притягивает её к себе, так что она оказывается в его железных объятиях, спиной прижатая к его груди.       — Скучала по мне, дракониха? — голос его словно врезается в её память, обжигая каждую клеточку её сознания. Каждое слово как нож, и боль от этого голоса в ее груди ощущается острее, чем удары. Ифакат лишь крепче сжимает статуэтку. — Горяча, как и всегда.— Произносит он, отпуская ее.        — Шехму-у-уз, — тянет имя мужчины, которого узнала. Ее голос дрожит, но ярость в нём сильнее страха. С гневом она бросает статуэтку прямо в его лицо, но он ловко уклоняется, и она слышит, как она разбивается о стену. В два резких шага преодолевает разделяющее их расстояние и со всей дури влепляет ему пощечину. — Подонок! — схватила его за ворот футболки, комкая ее в кулаке, — Что тебе нужно от меня?       — Сделаешь так ещё раз — я сломаю тебе пальцы. — Его голос не теряет жёсткости, и в нём скрывается угроза. Он вынуждает её отойти. — Думала, я сгинул в водах Средиземного моря?       — Да, думала кормишь рыб. — Ифакат ухмыляется, выше поднимая голову, тщетно пытаясь скрыть, насколько ее пугает его присутствие. — Но ты и оттуда вылез… — Два года не было о нем вестей. Ифакат действительно думала, что он погиб… И тут он похищает ее, и такое его возвращение не сулит ей ничего хорошего…       — Расстроилась? — Насмешливо спросил он, сходя с ума только лишь от ее присутствия. — Или боишься последствий твоих глупых решений?       — Самую малость расстроилась... — Не менее насмешливо ответила она, намеренно проигнорировав второй его вопрос. — Что за жалкое шоу ты устроил? Похитил, переодел…       — Буду отпускать твои грехи, — Приблизился он совсем близко, а Ифакат напряженно выпрямляется , как натянутая тетива лука, — По одному… — Погладил ее по заплетенным волосам, как собачку. Но в этом прикосновении не было нежности, лишь демонстрация власти… Резко его рука сжала короткую косу, больно притягивая ее лицо к своему. — Ты совсем не боишься?…        — Когда ты видел, чтобы волки боялись шакалов? — Яростно бросает ему в лицо эти слова, за что тут же получает ответ. Все так же сжимая косу, он оттягивает ее от себя и толкает в сторону кровати. Ифакат падает на колени, запутавшись в подоле длинного платья. И зашипев от боли, касается рукой своего затылка. Тут же оборачивается, смотря на него снизу вверх, и видит, как он упивается ее беспомощностью.        — Орхан, я уверена, уже ищет меня… — Для чего она это произносит, припугнуть Шехмуза или успокоить себя, она и сама не знает.       — Орхан? Пусть. — Смеется он, словно его существование не имеет значения для него. — Пусть найдет. Вопрос в том, захочешь ли ты, чтобы он нашел тебя после всего…       — Что? — Не понимает она. В следующее мгновение он грубо хватает её за горло, рывком поднимая на ноги и, не давая ей ни единого шанса, жестоко впивается в её губы. Ифакат, чье сердце едва не остановилось от ужаса, пытаясь отстраниться, кусает его и он отталкивает её с такой силой, что она падает на кровать, тут же отползая назад. Он хватает ее лодыжку, резко притягивая обратно к себе. Гадко ухмыляясь, в одно мгновение он нависает над ней. В попытке выбраться из под него, Ифакат вскинула руку для удара, но он перехватил ее кисть, прижав к постели у виска. Второй с размаху влепляет ей пощечину, отчего Ифакат дрожащей рукой закрывает лицо, что словно обдали обжигающим пламенем…       — Шакал, ты ответишь за все… — Шепчет она, чувствуя как от обрушившегося на нее удара щиплет левый глаз и пульсирует болью скула. А он все нависает, сжимая одну из ее рук так, что она вот-вот сломается, и она даже не может определить, что болит сильнее: лицо или рука…       — Ифакат! — Рявкнул он. — Сломать ее?! — Не теряя времени, женщина бьет его коленом в пах, отчего его лицо моментально краснеет, а сам он садится на постели, скрюченный болью. Ифакат снова пинает его, теперь уже в плечо, и снова, не успокаиваясь до тех пор, пока тот не рухнул с кровати. Она вскакивает на ноги, пробегая мимо него, как резко останавливается, словно зацепившись о что-то. Оборачивается и видит, как Шехмуз, сидя на коленях, сжимает подол ее халата, не позволяя уйти. Не долго думая она развязывает пояс и быстро скидывает его со своих плеч. Шелк соскальзывает с нее на пол, как одна из вуалей царицы Соломеи. Ифакат выбегает из комнаты, и бежит по пустому коридору в поисках двери, слыша торопливые шаги наверху. Дверь на кухне была распахнута, маня ее свободой. Она выбегает из дома и испуганно дергается, когда ее руку резко ловит мужчина, что в машине размахивал пистолетом… На удивление, сейчас он не казался ей врагом. Она осознает краем сознания, что этот человек лишь исполнял приказы, и был добр, насколько позволяло их положение...        — Ифакат! — слышит она голос Шехмуза, что своим криком поднял на ноги наверное всю охрану дома. Мужчина напротив сощурил глаза.       — Отпусти меня… — Умоляюще просит Ифакат, притягивая сжатую руку ближе к своей груди, но он не отпускает, лишь осудительно качает головой, осматривая ее. Капилляры в левом глазу полопались, скула под ним приобрела нездоровый оттенок, а от холода ее руки покрывали мурашки. — Пожалуйста… — Вновь дергает она руку, испуганно косясь в сторону дома. Не проронив и слова, он протягивает ей свой пиджак, что был в его свободной руке и разжимает пальцы, что удерживали ее от побега. Указывая взглядом в сторону, в которую нужно бежать, он отходит на шаг, убрав руки за спину. — Спасибо, — не веря, шепчет она, едва разлепляя губы. Выхватив пиджак из мужской руки, Ифакат уносится прочь, на ходу надевая его на себя. Проводив ее долгим взглядом, мужчина вошел в дом, закрывая за собой дверь, что вела в сторону леса.       — Где она? — Прихрамывая, Шехмуз резво спускается по лестнице. — Где эта дрянь Корхановская?! Инкар?       — В последний раз я передал ее тебе. — Лжет он и достает из кармана пачку сигарет «Marlboro», с небывалым наслаждением закуривая одну, чиркая зажигалкой. — Буйная? — Насмешливо окидывает его взглядом.       — Я этой суке ноги переломаю, когда найду. — Рычит он, поправляя штаны в области паха. — Ифакат! — Вновь зарычал он, осматриваясь. — Найти ее! — Приказал он, найдя взглядом парней из охраны.       — Живой и невредимой. — Сухо добавил Инкар, демонстрируя остраненность.       — Достаточно просто живой... — Злобно прохрипел Шехмуз и облизнул сухие губы, нижняя из которых лопнула под натиском ее зубов, и теперь без устали кровила.       — Ты же сказал, что не тронешь ее… — Нахмурился Инкар.        — Сказал. — Подтвердил он и насмешливо добавил: — Трогать не буду. Сделаю с ней кое-что похуже. Сама попросит о смерти…        — Шехмуз… — Тон Инкара звучал как предупреждение…       — Не лезь в это, брат. — Вновь рявкнул он, а потом спокойнее добавил: — С этой женщиной я разберусь сам. Но церемониться с ней я не буду… Ты можешь уехать, если тебе не по душе такие методы.        — Я обещал, что с ней ничего не случится.        — Зря обещал…       — Она всего лишь женщина.       — Женщина, убившая твоего племянника, и почти убившая брата. — Возмущению Шехмуза не было предела, а его ярость кипела, накаляя обстановку. — Между братом и какой-то потаскухой ты что, выберешь…       — Брата. — Раздался на полуслове голос Инкара, — Оттого и говорю, не делай с ней ничего. Припугни и отпусти. Этого достаточно. — Пытался его вразумить, но по взгляду собеседника было видно, что зря…       — Я сам решу, когда будет достаточно…