Видения

Данте дома, и слава Богу, что путь от церкви до дома не был слишком долгим. Своими же глазами он недоверчиво и пугливо смотрел на свой стол и полки, ища подходящие бумаги и перо; он сел за работу. Данте стоял около стола и перебирал бумажки. И всё писал, писал; глаза его сгорали. Послышался скрип дверей, не похожий на простой скрип от сквозняка. Данте с мандражом подорвался с места и устремился к выходу. У него гости? Слишком много контактов с незнакомыми людьми за этот вечер. В дверном проёме стоял человек с лицом Вергилия. Данте, рассмотрев посетителя, завёлся, поджал губы и сломя голову бросился на фигуру Вергилия; тот же кинулся в ответ и сбил его на спину. Данте начал задыхаться, незнакомец повалился на него, зажимая его тело между своих ног и нагинаясь ближе к его лицу. Вергилий просто смотрел на Данте, безуспешно глотающего воздух.  Отдышался, спохватился и зашевелился. Он не заметил, что Вергилий почему-то перестал вообще хоть что-либо делать, и в своём порыве Данте схватил его за шею и начал сдавливать руки. Вергилий всё так же продолжал на него смотреть. Данте не понимал, почему ничего не происходит. Вергилий поднял руку и щупал кисть Данте на своей шее. И вдруг он очень громко и горячо зароготал, оставляя Данте в испуге. Он заливался не смехом, а истерическим всхлипом, и сильно жмурил глаза. Данте ослабил хватку и опустил руки; Вергилий успокоил свой рогот и продолжил смотреть на Данте, как и раньше, но со сдавленной лыбой, немного обнажая верхние зубы.  У Данте немного подкруживалась голова. Вергилий наклонился пониже к нему так, что их носы практически касались друг друга, и с некой кривой издёвкой во взгляде смотрел на мужчину под ним. Данте тяжело дышал и очень часто сглатывал слюну во рту. Вергилий отвёл голову вперёд и поцеловал его лоб, будто бы проверяя его температуру.  Данте всё ещё лежал плашмёй под Вергилием, очень напряжённой плашмёй, сжимаясь так, словно это должно его от чего-то защитить. Вергилий всё смотрел на него, смотрел и кривился над Данте, который боялся каждого движения, но ещё больше боялся того, что Вергилий уже ничего не делает. Это значит, что сейчас должно произойти что-то очень нехорошее, и именно от этого ожидания Данте чахнул и так изнывал.  И Вергилий продолжал делать абсолютно ничего. В какой-то момент он сел на бёдра Данте и начал играться с его руками, то поднимая их вверх за кисти, то обратно вниз, то в стороны, или складывал их в молебную позу Данте, которую он видел в церкви. Вергилий мог его трогать за лицо, наматывать на пальцы пряди его волос или водить всё ими же по шее и груди Данте – сам он остолбенело лежал и подрагивал от каждого замаха руки.  Вергилий вернулся в прежнюю позу – нос к носу к Данте. Он всё ещё боялся сделать какое-либо движение, и такой длительный страх раззадоривал Вергилия. Он схватил Данте за кисти и крепко держал их, на что тот всхлипнул и зажмурился. Вергилий нагнулся немного назад и прильнул к губам Данте, а тот только мог двигаться под Вергилием, пытаясь столкнуть его с себя. Он толкнул его коленом в ноги. К нему вернулись силы после минутного остолбенения, или появилось много смелости? Вергилий отпустил одну из рук Данте и огрел его пощёчиной.  Вергилий привстал и уставился на Данте. Его глаза были широко открыты и смотрели на него в ответ; на щеке медленно начал проявляться красный след. Вергилий поджал губы и за момент раскраснелся от гнева настолько, что у Данте начали слезиться глаза. Вергилий очень выразительно вздохнул и встал, не отводя глаз от Данте. Тот начал привставать на колени и прикрывать себя руками в надежде защититься от знаменующего удара. Но Вергилий на него уже не смотрел: как только Данте поднял глаза на место, где стоял этот мужчина, его там уже не оказалось. И так просидел Данте ещё долго, втыкая в одну точку и суммируя всё увиденное за сегодня. Видения, точно сумасшедшие видения! По крайней мере, он пришёл к выводу, что всё это – лишь сны, увиденный им в бреду наяву. И он продолжил писать. Всё писал и писал.