Давай ещё раз!

      Был, как и всегда, прекрасный тёплый день. Был также Путешественник, что дружелюбно предложил Киничу, своему новому другу, сходить да посидеть на горячих источниках. Была также Паймон, ведь куда Итэр, Путешественник, туда и маленькая фея компаньон. И Ахав. И Ахав находился до странного близко к лицу Кинича.       В своей форме пиксельного дракончика, он, с каждым новым шагом Кинича по извилистым тропинкам от гор Потомков Крон в сторону, до Народа Родников, приближался к нему всё ближе, и ближе... и ближе. А Кинич терпел его выходки, что уже выглядело подозрительно в глазах Итэра и Паймон. Кинич лишь отклонял голову в сторону, брал Ахава за хвост и оттягивал в сторону ОТ своего лица. И так на протяжении всей дороги.       А ведь неделя прошла с того случая как Ахав связал его, и неожиданно и фактически насильно совокупился с тем. По причине довольно простой: ему было необходимо куда-нибудь направить свою энергию и злость от обращения своего хозяина по отношению к своей величественной персоне. Ахав не заводил об этом разговоров, он просто стал чаще кидаться едкими фразочками, либо молчать и в упор пялиться. Вот как сейчас. Когда компания, уже добравшись до источников, переоделась, и Кинич оказался в плавках.       — Так вот, — Паймон что-то жестикулировала своими крохотными ручками, пока вокруг сновали другие жители и гости деревни. Она кидала нервные взгляды на Ахава, что уже в прямом смысле слова уселся на голову Кинича и смотрел на парня сверху вниз. И подозрительно молчал. — Мы посетили уже столько городов! Вот скажи, Итэр! — поворачивается она в воздухе к блондину, что распускает косу и собирает длинные волосы в высокий хвост. — Что тебе запомнилось больше всего?       Итэр молчит некоторое время, но вскоре лукаво улыбается.       — Тебе лучше не знать, Паймон...       — Что?! Это ещё почему? — она недовольно топает ножкой в воздухе. — Что за секреты от Паймон?..       Ахав как-то лениво и не особо заинтересованно слушает их, лапками обхватывая пряди Кинича на тёмной макушке. Сидит себе так, словно нашёл новое гнездо. Но вдруг оживляется и с ехидством в писклявом голоске произносит:       — На глупом путешественнике метка... — говорит Ахав, и Итэр удивлённо смотрит на того в ответ. — Чего вылупился? Ха... Ха-ха! Глупый! Мы, великий Кухул Ахав, имеем отличное обоняние! Не стоит нас недооценивать!       — П-подожди-ка...       — О нет! Мы ей скажем! Эй, мелкое недоразумение!       Паймон хмурится и в мгновение сердится.       — Это ты к Паймон так?! Ух, никакой злости на вас всех не хватит! Как Паймон только не называли за время нашего с Итэром приключения...       — Итэр совокуплялся с представителями драконьих.       — ...Что?! — Паймон от неожиданности едва не теряет равновесие. И это хорошо, что само понятие, как «совокупление», она знает... очень и очень поверхностно. Это определённо что-то близкое с кем-то конкретным...       Итэр покачивает головой, прикладывая руку ко лбу в своём привычном жесте. Кинич, по какой-то причине, всё ещё не отправляет Ахава в его милую тюрьму со всеми удобствами... А ведь что Итэр, что Паймон, были бы сейчас очень благодарны охотнику на заврианов, если бы тот поступил с тем подобным и довольно жестоким способом. Нечего слухи распускать, со всяким непотребством!       — Прости его, Итэр, — Кинич чуть улыбается, присматриваясь к блондину, будто пытается обнаружить эту самую метку, но, по понятным причинам, ничего такого не видит и не ощущает. А жаль... Тема довольно любопытная, особенно после их прошлых с Ахавом событий.       Итэр пожимает плечами, мол, всё в порядке, и погружается по пояс в воду. Ничего против компании Ахава, он, в целом, не имеет. Просто... напрягает. А ещё моментами напоминает одного бывшего предвестника. Тот тоже любил провоцировать и смеяться над ним и Паймон. А вот сама Паймон, посмотрев на них какое-то время, заприметила замысловатые рисунки на теле Кинича. Те завивались по спине, шли изумрудными линиями от самых лопаток вдоль позвоночника вплоть до поясницы, кружили вокруг талии и... уходили ниже.       — Ух ты! — восторгаясь, малютка Паймон приблизилась и хотела было пройтись таким же крошечным, как и она сама, пальчиком по извивающимся красочным линиям под правой лопаткой. Но тут же отдёрнула себя от этого инстинктивного и странного желания. — Кхм. Кинич! А что это?       Ахав, со своего места на голове Кинича, повернулся и посмотрел на его спину. Задумался... Потоптался ещё немного, перевернулся, и посмотрел вниз куда уходили переливающиеся в лучах солнца линии. Неделю назад не было возможности разглядывать того настолько тщательно... Да и произошло тогда всё как-то спонтанно.       Кинич опустился и сел в воду на каменистый гладкий уступ, и часть рисунка тут же зарябила на водной глади.       — Татуировка по случаю одного ритуала.       — Ого! Какого? — Паймон, с ярким кругом для купания, тоже оказалась в воде. Поближе к путешественнику и подальше от мерзкого Ахава. — А это не было больно? Но... выглядит о-о-очень красиво! Паймон тоже хотела бы такую! Хотя... если это больно, то Паймон обойдётся...       — Было терпимо. А что до ритуала — то было в знак совершеннолетия.       — Вот как...       Взгляд Итэра волей не волей тоже стал скользить и следить за линиями, что уходили и скрывались под мокрыми плавками Кинича. Поняв, что бесстыдно пялится, он кашлянул в кулак и обворожительно улыбнулся, из-за чего сидящий на макушке Кинича дракончик в миг стал сначала оранжевым, а затем и полностью красным. Вот же чудо.       — Хороший ритуал, — говорит Итэр, глазки прикрывая, наслаждаясь, да расслабляясь в водах источника. — Есть ещё какие-нибудь интересные нюансы, связанные с таким знаменательным событием?       — Хм... Наложение татуировки происходит после того, как ты находишь цветок пепельника растущий на равнинах и высокогорьях. Мы называем места, где в изобилии растут эти огненные цветки, «землёй, по которой ступает могучий Шбаланке». И это только первый шаг.       — Точно! — восклицает Паймон. — Наш маленький заврианский друг находил семена какого-то цветка. Мы их посадили, Итэр напитал их энергией, а на следующий день там выросло растение, и им оказался пепельник... Они красивые! — Кинич с лёгкой улыбкой кивает ей, чувствуя нарастающую боль от того, как сильно Ахав тянет его за волосы. Непоседливое создание...       — И на кой тебе был нужен этот цветок? — возмущается Ахав, чуть ли не лоб в лоб уже смотря в глаза Кинича.       — У этого цветка сладкий нектар, который мы разделяем с выбранным партнёром. И это, как раз, второй шаг, — он отмахивается от Ахава, и тот вынужден свирепо смотреть на него сбоку. Кажется, будто он сейчас взорвётся.       Паймон охает, ладошками прикрывая ротик.       — П-партнёра? А партнёр тут каким образом... образовался?..       — Совершеннолетие — это не только татуировка. Это вступление во взрослую жизнь. В течение недели ты сближаешься с определённым человеком своего возраста из другого клана, даришь ему свежесорванный пепельник, как знак хорошей жизни, и вы живёте так, как жила бы обычная семья. Если коротко, то вы становитесь семьёй на время проживания под одной крышей.       — Со всеми... Ну, знаешь, — Итэр взмахивает рукой, как бы намекая на любовные дела за закрытыми дверями.       Кинич краем глаза следит за реакцией Ахава. Тот будто держится из последних сил, но молчаливо слушает и не пререкается с другими.       — Со всеми, — хитро улыбается и щурится Кинич.       Стало любопытно... Как Ахав на это отреагирует? А то с тех событий эгоистичный дракончик ведёт себя так, словно он и не втрахивал из своей человеческой формы своего хозяина в кровать до потери у того сознания. Ну, почти в человеческой. Если не считать одного нюанса... или двух нюансов. Тут как на это посмотреть. И однако Киничу, в общем и целом, понравилось, но не в его стиле было выяснять отношения. Ахав молчит, ну и Кинич молчит. А тут такой шанс...       — Понятно, — Итэр светит своей дружелюбной улыбкой, не обращая на Ахава внимания. Что с того взять? С самого своего первого появления у Итэра и Паймон перед глазами, Ахав только и делал то, что раздражал своим присутствием других. Это с одной стороны. А с другой — всё-таки хорошо, что Кинич перестал от него избавляться таким изощрённым и жутким способом. — А что потом?       — Нет-нет, хватит! — смущённо восклицает Паймон с раскрасневшимся личиком. — Паймон пока хватит информации... Итэр? Что-то Паймон немного нехорошо...       — Ты перегрелась? — Итэр взволнованно встаёт и помогает крохе подняться.       — Паймон не знает... Возможно?..       — Давай-ка уйдём в тень... Кинич? Мы вернёмся позже, когда Паймон полегчает.       — Конечно. Если что, свяжитесь с Муалани. Уверен, она где-то здесь.       Когда они уходят, Ахав тут же перевоплощается и плюхается рядом с Киничем. Руки его обхватывают парня поперёк груди, перемещают на свои колени лицом от себя, и Ахав со спокойной совестью вжимается своей грудью в его спину. Да и не только грудью.       — А-Ахав! — резко втягивает воздух Кинич. В первую секунду ладони его рефлекторно ударяют по водной глади, но вскоре он немного успокаивается и вполоборота, как может, пытается посмотреть в бесстыжие глаза Ахава. — Верни меня на место и вернись в свой привычный для всех облик.       — Не хочу, — голос его претерпел удивительные изменения. Стал ласкать слух Кинича своим низким тембром, хотя слова всё равно звучали несколько растянуто, выдавая в нём всё того же привередливого дракончика.       — Ахав...       — Не хочу, — он упрямо прижимает его к себе, зубами прихватывая нежную кожу у загривка, заставляя Кинича приятно вздрогнуть и дёрнуться в его крепких объятиях. — У меня тоже есть ритуал... Но он, почему-то, не сработал.       Вокруг по-прежнему снуют люди, хотя те и не обращают пристального внимания на не пойми откуда взявшегося мужчину лет двадцати пяти. Да и на их позу... Ну, сидят себе вместе, один на другом, ну и пусть. Будто бы здесь нет других парочек. Вот только с Ахавом было всё не так однозначно.       — Ахав, быстро перевоплотись обратно! — вполголоса ругает он его. Даже без связанных рук вырваться из его хватки оказывается непосильной задачей. Голые пятки ездят по каменистой глади под ними, пальцы цепляются за уступы позади — но всё бестолку. Воистину! Ахав дракон всем драконам! — Ахав, они могут вернуться... И уже скоро!.. Уверен, что хочешь отвечать на вопросы Паймон?       — О, ты не представляешь... КАК я хочу на них ответить... — ладонь его бесстыдно, как и той страстной ночью, скользит по животу, забирается под резинку и вскоре оказывается под плавками у Кинича.       Негромкий стон срывается с его губ, как только Ахав ловит пальцами член, чуть привставший от наглых действий другого. Он поджимает губы, хочет ссутулиться, но свободной рукой Ахав запрокидывает его голову на своё плечо. Пальцы проходят под горло и слабой хваткой перекрывают доступ к кислороду, заставляя Кинича сильнее прижаться спиной к наглому дракону в надежде дать лёгким больше воздуха.       — Ах... ав... Капризный т-ты... дуралей... — пальцы, ухватившись за руку Ахава на собственном горле, дрожат и сжимаются, пока тот начинает вовсю надрачивать.       От резких подводных движений образуются всплески на поверхности, и Кинич понимает, что ещё немного и они точно привлекут излишнее внимание к своим развратным персонам. Кинич стал за собой подмечать, что ему нравится подобное поведение Ахава, и что он даже соскучился по ним... Вот только репутация была не менее важной, хоть какая-нибудь, а потому он пытается призвать не то меч, не то любую другую дендро магию.       На его попытки Ахав лукаво посмеивается.       — Слуга, не трать время попусту... А лучше избавься от этой тряпки, — он прекращает ласки и оттягивает чужие плавки. — Привстань немного, иначе я вгоню их туда, где был в тебе неделю назад.       И ведь совесть его мучить не будет! Ахав говорит это на полном серьёзе, уж Кинич это понял ещё по прошлому, по совместительству первому и единственному разу с этим драконом.       — Ахав, тут полно людей...       — Да какой же ты нервный в подобные моменты, сил моих нет! — он глубоко вздыхает, набирает воздух в лёгкие, а в следующую секунду выпускает. Их неожиданно окутывает зелёное пламя, что испаряет часть влаги и преобразует в туманную завесу.       Вот на это кто-то определённо точно обратил внимание... Но Кинич их не видел, слышал лишь пылкие и восторженные восклицания со стороны. «Ого! А можно и нам так? Посмотри, любимый, какая интересная затея!».       — А теперь, — язык Ахава, скользящий снизу вверх вдоль шеи и натянутых сухожилий, заставляет сердце Кинича заплясать сумасшедший танец. Глаза расширяются от неожиданной и странной возможности, и Кинич чуть приподнимается с его колен. Он слышит довольное хмыканье, и вскоре плавки оказываются приспущенными. — Хороший слуга...       Вот бы Ахав ещё перестал звать его этим неприятным прозвищем. Хоть бы раз назвал его по имени...       — Слуга? В прошлый раз у нас что-то не получилось... Нужно повторить ещё раз...       — Что... не получилось?.. — он шумно втягивает воздух, когда рука Ахава оказывается у него на пояснице, небрежно ведёт пальчиками по копчику. Он чуть царапает по нежной коже, а в следующий момент Кинич уже ощущает давление между ягодиц. — Серьёзно?.. Ты и это хочешь сейчас повтори... Ох, чёрт, Ахав!       Он зашипел. Давление усилилось, и вскоре один палец оказался у него внутри, сжимаемый гладкими нежными стенками.       — Сейчас. Ты меня взбесил, слуга... — указательный и большой палец под горлом находят точки у основания черепа и вжимаются в них, выдавливая из Кинича болезненный жалобный скулёж.       — Да что я... Сделал-то вообще?       — Многое! Многое из того, что ты сделал, мне не понравилось, — покусывая его шею, слушая ласкающий ушки звук своего слуги, он вставляет в него второй палец.       В сравнении с первым разом, в этот Ахав кажется чуть более терпеливым... Во всяком случае, в плане подготовки. Он усердно трёт и растягивает его изнутри, и Кинич инстинктивно двигает задницей, желая насадиться глубже. Заставить Ахава наконец найти необходимую ему точку. Но тот, словно играясь с ним, нарочито растягивает у входа и не двигается дальше.       — В этот раз ты меньше рыпаешься, слуга...       — Ну спасибо... за похвалу.       — Слуга?..       — Что ещё?..       — В этот раз должно получиться...       Кинич так и не понял, что там должно получиться, но когда пальцы Ахава вытянулись, он вздрогнул и издал очередной скулящий звук. На их место встала головка члена, которую Ахав тут же протолкнул внутрь.       — Аах... Не умеешь ты... Действовать медленно!..       — Потому что не хочу... — вновь выражая свои прихоти он насаживает Кинича на себя, позволяя второму своему члену тереться о копчик и спину сидящего на нём парня.       Ногтями с силой царапая его руку, Кинич втянул воздух. Стопы оказались приподняты и оторваны от плоского камня под ними. Язычок Ахава щекотал ухо, покрывал поцелуями, обхватывал мочку горячими губами и посасывал с едва слышным чмокающим звуком. Кинич жмурится от переполняющих ощущений, когда Ахав толкается изнутри, погружаясь полностью.       — Не слышу твоих жалоб, слуга... — констатирует Ахав. Рука вновь находит вставший колом член Кинича, в кулак вбирая и начиная медленно двигать вверх-вниз.       — Просто п-поторопись, Ахав... пока...       — Кинич! Ты там? — звучит голос Итэра. — Ого, какой туман ты здесь... сотворил?..       Кинич инстинктивно сжимается, и Ахав стонет ему на ухо. Слышатся всплески воды, когда Кинич пытается отстраниться, натянуть на себя плавки. Он искренне надеется, что Итэру не захочется посмотреть на него... там.       — Ахав, пусти... — шепчет Кинич.       — Обойдёшься... — шепчется в ответ, но не сильно переживает за то, что их могут обнаружить. Он не совершает толчков. Ни единого за время проникновения. Лишь вставил и продолжает надрачивать рукой по чужому члену.       Кинич недовольно цокает, привлекая к себе внимание Итэра.       — Ты ещё там, Кинич? Я почти ничего не вижу...       — И Паймон тоже!       — Ох, Шбаланке... — взывает Кинич хоть к кому-нибудь, но в ответ на свои слова получает укус в загривок. Ахав наконец отпускает его голову, и Кинич, шумно выдохнув, откидывает её вперёд, позволяя мышцам шеи немного расслабиться.       — Шбаланке, — фыркая, повторяет за ним Ахав. — Я покажу тебе, Шбаланке... Смотри вперёд.       Кинич поднимает взгляд из-под полуоткрытых век. Напротив него уже садится Итэр, да и Паймон плещется где-то рядом. Кинич вновь сжимается на члене, покусывает губы чтобы не выдавать стонов от руки Ахава, что трёт головку. Надеется, что Итэр плохо его видит... Во всяком случае, Кинич в ответ видит лишь золотые глаза Итэра, да его лоб со светлыми по бокам прядями.       — Всё... в порядке?.. — выдавливает он из себя.       — С Паймон? Да, напиток из лавки Муалани ей очень помог. Жаль, что она не сможет к нам присоединиться... — и очень хорошо, что не сможет! Думает Кинич.       — С Паймон всё в порядке! Но что за туман ты здесь устроил?.. Паймон почти ничего не видит!       Кинич почти не слушает. Он чувствует, как дышит чаще, а всё потому, что палец Ахава ведёт по выпирающей на члене венке, ласкает, трёт уздечку и обхватывает головку в кольцо. Движение вниз, из-за чего Кинич, подрагивая, опускает голову ниже, и движение вверх, что срывает с его губ низкий едва слышимый стон. Рука Ахава скользит вниз, сжимает и оглаживает яйца, пока большой палец массирует основание члена. Кинич сдавленно всхлипывает, и Ахав, чувствуя его реакцию, приподнимает колени парня до тех пор, пока тот не оказывается плотно прижат спиной к его груди. Кинич поджимает ноги, что уже наполовину показываются над поверхностью воды. Он вновь и вновь взывает ко всем волшебным силам, существующим в Тейвате, чтобы их не увидели в этом тумане. В следующий момент член Ахава толкается и, оставаясь внутри, наконец задевает необходимую точку.       Кинич резко выдыхает и откидывает голову на его плечо. Он слышит голос Итэра. Какое-то задумчивое мычание, возможно, что-то ещё, но едва ли он готов открывать сейчас глаза и вслушиваться. Он ощущает пальцы Ахава у входа. Те нажимают, проталкиваются одним вместе с и без того толстым членом, и Кинич, покрываясь мурашками в этих чёртовых горячих источниках, поворачивает голову набок.       — Не смей, — шепчет он на ухо Ахаву, — вставлять второй, Ахав!.. Не смей!.. Послушай меня... Это не то, что я смогу к-контролировать... Не сейчас!..       — Но тогда наверняка и точно не получится! — отчаянно скулит и жалуется в ответ, но почему-то слушается. Вздыхает, ждёт и не двигается, пока не отпускает ноги Кинича обратно вниз.       Ладонь вновь обхватывает член Кинича, и тот с силой жмурится, практически разрушая хрупкий контроль над собственным телом. Ахав вынимает палец и насаживает его на свой член до упора. Кинич ощущает, как Ахав прижимается ближе, как его горячее дыхание обжигает влажную кожу. Ахав обхватывает рукой его шею, вновь заводит пальцы под горло, а другой — не отпуская члена, медленно, но эффективно, двигает ладонью вверх и вниз.       Кинич сдержанно скулит через раз, заглушаемый голосами других жителей и гостей, прикусывая губы, лишь бы не издавать слишком громких звуков. Он подумывал о том, что, в какой-то степени, это просто карма за то, что он мучил и не давал Ахаву чего тот хочет. Но вскоре он отбросил эту безумную мыслю в бездну, поскольку Ахав ни черта ему не объясняет. Как и всегда.       — Кинич? Ты ещё живой? Паймон тебя не видит!       — Паймон, — Итэр отдёргивает свою спутницу, не позволяя ей заплывать на своём круге слишком далеко.       — Почему ты останавливаешь Паймон? Ах! А вдруг ему стало плохо и он отключился?!       — Паймон... Всё в порядке. Правда, Кинич?.. — на лукавый голос Итэра в этом тумане Кинич отвечает глухим «да». — Вот.       Кажется, Киничу предстоит разговор и с Итэром, как только рука Ахава наконец перестанет его ласкать до сладких мучений и дрожи в коленях.       Сам Ахав молчит, не желая выдавать своего присутствия по тем или иным причинам. Палец Ахава вновь проходит вдоль ствола, поджимает у основания и резко уходит вверх, до самого кончика, двигаясь по нему с ярким наслаждением в зажмуренных до звёзд глазах Кинича. Один член Ахава пульсирует изнутри, второй продолжает подрагивать и тереться об копчик. Киничу кажется, что этого слишком мало. Стыд не даёт ему расслабиться, незримая публика не даёт раскрепоститься, а движения кажутся слишком медленными, но Ахав, похоже, прикладывает все силы к тому, чтобы подвести его к краю и с этого же края пнуть с двух ног в бездонную пропасть похоти и разврата.       Пальцы проходят под мошонку, поджимаются, вместе с тем пальцами свободной руки Ахав зажимает горло. В и без того с силой зажмуренных глазах вспыхивают, каскадом, всё новые искры. Воздух оставляет его лёгкие, собственный член подрагивает в чужой ладони, и Кинич, в немом крике, кончает, на каждом сиплом вдохе сжимая внутри себя член Ахава.       Ахав вздрагивает и сам, и вскоре Кинич чувствует глубоко внутри себя, как разгорячённая сперма бьёт по его стенкам. До одури приятно, до того, что Кинич едва не кричит об этом, но это будет равносильно какому-то проигрышу между ними. Да и орать о том, как же это классно, когда в тебя кончают, орать прямо на людях — верх идиотизма. А потому Кинич вгрызается в собственный палец и сдавленно стонет в него. Он приоткрывает глаза, в мгновение замечая то, как Итэр отводит от него собственный взгляд. Туман вокруг всё ещё плотный и густой, что позволяет им видеть лишь глаза и макушки друг друга. Но только до тех пор, пока Ахав не взмахивает рукой, и их завеса не начинает растворяться.       Кинич суматошно натягивает на себя плавки, да только так, чтобы скрыть собственный член. Дальше Ахав не даёт и по-прежнему находится внутри него. Остаётся лишь лёгкая дымка на поверхности воды, едва скрывая следы их шалостей.       — Ох, Кинич! Наконец-то... Ого! — Паймон испуганно вздрагивает, крутясь на своём кругу, и пальчиком показывает за спину Кинича. — Э-это...       — Пф, — Ахав беззаботно откидывается на бортик каменистых источников, одну руку свешивает с плеча Кинича и обнимает того поперёк груди, а другой — дотягивается до напитка позади себя. Он подносит напиток к пересохшим губам парня, и тот, не сразу осознавая неожиданно добрый жест Ахава, прикладывается к стакану и жадно пьёт из него.       Закончив, Кинич вновь встречается взглядом с лукавым взглядом Итэра. Как-то это... Не то чтобы смущало Кинича. Скорее уж, он ощущал жуткое удовлетворение от того, что эта бездна его разбери что вообще такое было, наконец, закончилось.       — Паймон не понимает! Что это за...       — Ох, замолчи, пискля! — Ахав, хмуря брови, прожигает её глазами. Паймон, взлетев, тут же прячется за спиной Итэра, позабыв о своём круге, как и о спокойствии царящем вокруг них.       — Паймон, это Ахав, — поясняет Итэр. — Так что... не пугайся так.       — А... Ахав?! Да как тут не пугаться, когда этот мелкий кошмар воплотился в ещё больший кошмар! Кинич, ты как? Он взял тебя в заложники? Тебе плохо? Итэр, м-мы должны его спасти! — указывает она пальчиком и ждёт реакции своего спутника, что только тихо посмеивается с неё.       — Не уверен, что мне стоит в это вмешиваться, Паймон. Драконы очень... ревнивы.       — Драконы очень самодовольны, — вставляет свой ответ Кинич. Слезть с члена Ахава было какой-то хреновой затеей при сих обстоятельствах, а потому он продолжал на том сидеть, надеясь, что Паймон не придёт в голову начать внимательно рассматривать их позу.       — Я тебя съем, — вставляет своё слово Ахав, прихватывая Кинича за волосы на затылке и дёргая на себя, срывая с губ того очередной стон. — Если опять не получилось... слуга.       — Итэр?.. — Кинич, не видя уже смысла скрывать то, что между ним и Ахавом явно что-то есть, осторожно спрашивает у блондина, что кивает ему головой. — Твой... дракон тоже такой заносчивый?..       — М-м-м... Нет. Думаю, тебе удивительно повезло, Кинич.       — Ладно... А твой дракон тоже несёт эту чушь про «получится», «не получится»?       — Эй, это не чушь! — Ахав обиженно хлопает его по плечу. Не грубо, скорее даже... игриво, по скромному мнению Кинича.       — Сам подумай, Кинич... Уверен, ты найдёшь ответ.       Кинич задумался. Получится... Ахав хотел два сразу... опять. Но что получится-то?! Вспоминая их в прошлом странные разговоры о женских органах... Ох, Ахав!       — Ахав, — вздыхает он, наконец обхватив своими руками его, что лежит поперёк груди. — Я не... — он прикусывает себя за язык. А так ли он хочет говорит о том, что он, чтоб этого Ахава бездна забрала, всё ещё не девушка и у них определённо точно не получится... заиметь детей таким образом. И зачем Ахаву дети? Он сам временами как большой ребёнок.       — Что, слуга? Договаривай, я должен услышать твой лепет и принять решение.       — Ох, да ничего...       Может, в другой раз? Вдруг Ахав ещё расстроится, и расстроится до того, что тут же скроется из виду. Да, нужны другие обстоятельства, а не эти несчастные горячие источники с их новыми друзьями.       — Ну нет, договаривай! Я требую!       — Не включай свой плаксивый режим, Ахав... Терпеть его не могу.       — Ах так?! А я тебя терпеть не могу! — вскинув бёдра, он заставил собственный, всё ещё достаточно крепкий стояк, проехаться внутри влажных стенок Кинича, из-за чего тот в мгновенье вскидывает голову и глухо вскрикивает.       — Немедленно прекрати дурачиться...       — А ты как следует попроси!       Кинич сглатывает вязкую слюну, образовавшуюся от какого-то сладкого напитка которым Ахав не так давно напоил его.       — Пожалуйста, Ахав. Перестань.       От подобных мягких речей даже Паймон зависла в воздухе, молча наблюдавшая за странными событиями, что творились где-то под водой и в лёгкой дымкой тумана.       — Ну... — Ахав слушается и прекращает, обнимая того со спины и прижимая к себе. — Ладно.       Итэр тоже наблюдает за этой идиллией. Как Кинич, хоть и уставший и с раздражённым взглядом из-под полуоткрытых век, пальчиками медленно поглаживает Ахава по рукам, накрывая ладонями его предплечья. И как Ахав, устроив голову на его плече, в лёгком смущении смотрит в сторону. И, как может судить Итэр, смущается он вовсе не из-за того, где и что решил устроить, а из-за каких-то внутренних и незнакомых ему чувств.