Зайдёшь ко мне на рамён?

— Что? — Тэхён, широко раскрыв глаза от удивления, рассматривает альфу перед собой, будто видит того в первый раз. Вот уж чего-чего, но этого омега не ожидал услышать. Предложение ввело его в ступор, из-за чего тот даже резко остановился, не в силах сделать и шага вперёд. Как вкопанный стоял посреди тротуара в обнимку с небольшим плюшевым медведем, которого подарил его парень. Сегодняшний день был поистине замечателен: молодые люди успели вдоволь насладиться компанией друг друга. Чонгук позвал его в парк аттракционов, в котором они провели добрую часть времени, там же альфа и выиграл небольшого медвежонка. Затем решили посмотреть на красоту вечернего города, неспешно прогуливаясь по нему. Никто не следил за временем, да и не спешил тоже. Всё внимание концентрировалось на двух влюблённых сердцах. Омега, кажется, даже улыбаться устал — настолько сильно был счастлив. В целом, его жизнь до появления в ней Чона была скучной и пресной, день сменялся новым днём, в котором приходилось делать те же самые однообразные вещи. Не то чтобы Тэ это как-то напрягало — он просто этого не замечал, но в сравнении с его настоящей жизнью предыдущий промежуток кажется чем-то странным, словно не он жил всё это время. — Говорю, зайдёшь ко мне на рамён? — как ни в чём не бывало повторяет Чонгук, словно не видит шокированного выражения лица младшего. И всё бы ничего, если бы Ким не знал, что на самом деле скрывается под этим выражением. Чимин-то — его самый лучший друг — давненько ему рассказал об этой фишке. Альфы любят звать омег к себе домой под предлогом поесть рамёна, хотя имеют в виду совсем другое — постель. Если омега соглашается на подобное предложение, значит, оба понимают, чем всё закончится. Однако слышать от своего парня подобное весьма непривычно. Тэхён нервно кусает губы и немного не понимает, для чего старший решил предложить ему близость именно так. — Что-то не так? — хмурится Чон, совсем не понимая ступора младшего. Он вроде бы ничего плохого не сказал, из-за чего омега мог так замяться. А Киму-то ужасно неловко. Лёгкий вечерний ветерок обдувает его покрасневшие щёчки от стеснения — в полутьме не так сильно заметно, насколько покраснел парень. Внутри него огонь разгорается и вулканы извергаются, он буквально чувствует жар под кожей. Только та самая, казалось бы, эфемерная прохлада совсем немного помогает. Он заправляет за уши свои волнистые светлые пряди, так и не ответив на поставленный вопрос. Так сложно согласиться… Ведь, понимаете, встречаются они три месяца, а близости как таковой не было… И, кажется, ни того, ни другого это особо не волновало. Всё шло так постепенно и своим чередом, что было даже незаметно, как пролетели дни, которые складывались в месяца. Жаркие и долгие поцелуи никогда не перерастали во что-то до боли интимное. Однако неделю назад омега позволил зайти им немного дальше — внезапно вышло, что старший захотел доставить ему удовольствие руками. Новые нетерпеливые поцелуи в какой-то момент переросли в жаркие и страстные, альфа уже не мог сдержать себя, когда почувствовал явное возбуждение своего омеги. И насколько бы сильно омега при этом не стеснялся, но тихонько постанывал в умелых руках. Нетерпеливые и частые касания Чона словно обжигали нежную белоснежную кожу и оставляли на ней свои отметины. Перед таким напором младший удержаться не смог, забывшись в своих чувствах, однако после того, как дымка возбуждения прошла, то и вся смелость вместе с ней исчезла. Чонгук даже и не думал требовать от Кима того же, только дышал часто и горячо, не скрывая собственного возбуждения. Ему пришлось успокаивать младшего в собственных руках, который боялся смотреть ему в глаза. Если бы альфа тогда с ним не поговорил и не успокоил бы, сказав, что ничего страшного в этом нет, то неясно, сколько бы ещё омега боялся подходить к близости с ним. Никто за это время также дальше поцелуев не продвигался, старший терпеливо ждал, когда омега будет действительно готов, а Тэ… Он, по правде говоря, ещё не мог отойти после того оргазма… Чонгук будет во всём его первым партнёром. И, соответственно, неизвестное пугает и завораживает одновременно. Только ему до сих пор непонятно, почему же после случившегося парень так легко об этом говорит. Времени на то, чтобы обдумать свой ответ, у омеги становится всё меньше и меньше с каждой секундой. Чонгук уже на него косо смотрит и сам не может понять настолько долгого ответа. Он ведь не тиран какой-нибудь, Тэ имеет право на то, чтобы отказаться и не идти с ним. Тогда альфа, как и планировал, проводит его до дома. — Да, конечно, — всё-таки отвечает омега после заминки. В конце недолгого мыслительного процесса он решил, что таким образом старший и захотел проверить, насколько тот готов перейти черту, войти в новый этап их отношений. Возможно, так альфа захотел подчеркнуть границы и понять омегу. — Точно всё хорошо? — уточняет Чон, потому что ему не особо понравился такой долгий ответ на обычный вопрос. Альфа не хочет, чтобы младший когда-либо переступал через себя. — Конечно, Гук-а, — уже более спокойно отвечал Ким, подойдя поближе и прижавшись к альфе. — Пойдём? — улыбчиво смотрел снизу вверх, так как разница в росте была значительная. Чонгуку стало поспокойнее от этих слов и тона, но будто что-то между ними оставалось недоговорённым. Не зацикливаясь на этом, старший кивнул и продолжил идти вместе с омегой к своему дому, в котором жил на восьмом этаже. Тэхён же жался ближе к альфе, даже не замечая этого: его рука, что обхватила предплечье старшего, непроизвольно сжималась сильнее от непрекращающегося волнения. Несмотря на своё согласие, Ким безумно переживал о дальнейшем развитии событий. Как всё будет происходить? Они просто зайдут к старшему в квартиру и начнут целоваться? Может, Чонгук сразу поведёт его в спальню? Или сразу возьмёт его в коридоре? Боже, от этих мыслей щёчки загораются румянцем ещё сильнее, а губы пересыхают моментально. Тэхёну и так вспоминать прошлую ласку альфы немножко неловко, а здесь такое… Неужели старший посчитал, что будет хорошо таким образом начать их первый раз? Ким Чонгуку доверяет, альфа показал себя прекрасным человеком в отношениях за три месяца. Конечно же, они и до этого были знакомы, достаточно долго дружили и общались, а затем между ними проскочила искра, из-за которой оба не могли оторваться друг от друга в достаточно невинном, но чувственном поцелуе. Для омеги буквально всё впервые происходит, и он, честно говоря, понятия не имеет, как иной раз правильнее поступить, но благо, ему в этом помогает старший, который любит обговаривать ту или иную ситуацию. Именно разговоры, порой даже на слишком интимные темы, помогают им раскрыться перед друг другом и понять, что чувствует каждый в той или иной ситуации. Если поначалу омега даже пискнуть боялся о своих ощущениях, то сейчас вполне свободно может говорить о своём возбуждении. Альфа никогда на него не давил, понимал, что шаг за шагом он будет получать чужое доверие в большей степени, чем прежде. О сексе даже не заикался, но позволял себе пройти немного дальше. Потому и младший расценил данный вопрос как своеобразное предложение к чему-то большему. Хотел ли сам омега этой близости? Хотел. Просто боялся и безмерно стеснялся, насколько бы сильно ни доверял старшему. Тут скорее не от доверия зависит, а от решительности, и в этом деле Ким настоящий профан. — Мы так хорошо погуляли, — Чон вырывает младшего из мыслей, оказывается, они уже успели зайти в лифт. За всеми размышлениями омега даже не обращал внимания на то, куда они идут, следовал за альфой машинально. По правде говоря, Ким думал, что Чонгук начнёт понемногу расслаблять его в лифте: будь то лёгкие поцелуи или более откровенные объятия. Но… Ничего подобного даже в помине не было. Чон абсолютно спокойно стоял сбоку и даже не думал о чём-то откровенном. Будем честны, младшего ввело в ступор такое поведение, он совершенно не понимал, как вести себя в подобной ситуации. Альфа начал разговор на достаточно нейтральную тему, которая не имеет под собой пошлых подтекстов, а, соответственно, омега совершенно потерялся в своих догадках. — Да… — Тэ облизал нижнюю пересохшую от волнения губу. Может, Чон хочет его отвлечь? Откуда омеге знать, как именно начинается и продолжается такой поход на рамён? — Мне больше всего понравилось, как ты пытался накормить уток, — Ким решил подыграть старшему и действительно подметить то, что ему показалось весёлым за сегодняшний день. И сам того не замечая, опустил напряжённые от волнения плечи. — Ой, не напоминай. Эти существа только кажутся миленькими, а на самом деле — исчадия ада, — Чон искренне смеётся, прижимая ближе к себе омегу, который незаметно вдыхает его феромон. Альфа пахнет превосходно, зарываться кончиком носа в сгиб его шеи — одно из самых любимых занятий младшего. На секунду Тэ представил, насколько насыщенным будет феромон во время их близости, и вновь покраснел щёчками. Ему в новинку думать о таких откровенностях рядом с альфой, но если всё движется к этому, почему бы не представить, как у них всё будет происходить… — Если бы ты к ней не полез, то ничего бы и не было, — Тэхён слегка мотнул головой, чтобы отогнать слишком откровенные мысли, стараясь сконцентрироваться на достаточно обычном разговоре. А ведь на самом деле было о чём вспомнить. Омега заливисто смеялся днём, когда они были около небольшого пруда в парке и пытались крошить хлеб уточкам, чтобы те покушали. На удивление, пруд не был огорожен, из-за чего была возможность подойти на слишком близкое расстояние и буквально дотянуться до птиц рукой. Альфа, конечно же, не стал упускать такую потрясающую возможность и поплатился за это щипком от недовольной утки, которая громко крякнула и сразу отпрянула восвояси. — Она была так близко… Мне хотелось потрогать, — пробурчал Чон, но улыбаться от этого меньше не стал. — А ей, по всей видимости, этого не хотелось… — Тэхён вновь захохотал, вспоминая выражение лица старшего и его реакцию: таких больших глаз от удивления он ни у кого не видел. Будто альфа совсем не думал, что его за наглость могут тяпнуть. В общем-то, сейчас такие детали не важны, когда омегу распирает от волнения. Чем ближе они находятся к квартире Чона, тем тревожнее становится. Ладони потеют, сердце замирает, а предвкушение растёт с каждой секундой. Даже не верится, что он сегодня потеряет девственность со своим любимым человеком… Только вот секунды шли своим чередом, складываясь в минуты, лифт приехал на нужный этаж, альфа открыл немного потёртую металлическую дверь, как джентльмен пропустил его первым и… Поцеловал. О, боги, начинается! Вот прям сейчас всё и будет! Тэхён аж замешкался, схватился мёртвой хваткой за плечи парня и отвечал на нежный, не напирающий поцелуй. Это показалось ему странным. Чон нежен с ним, но если они буквально направятся в спальню через пару секунд, то, возможно, можно было бы и подогреть желание сильнее… Или… Чонгук не хочет прям уж сильно на него давить? Тэхён решает немного забыться в поцелуе и отдать всецело контроль альфе. Губы старшего посасывают его нижнюю, в то время как Ким обнимает того за шею. Ловкий язык Чона проникает дальше, сплетаясь с языком омеги. Поцелуй не слишком шумный, скорее медленный и чувственный, словно оба не виделись несколько дней. Однако даже от таких поцелуев узел внизу живота Кима неумолимо скручивается и отдаёт возбуждением в пах. Альфа за считанные секунды может превратить его в податливого маленького омегу, который жаждет большего. Сразу хочется прижаться ближе, в чём младший никогда себе не отказывает, и растворяется в крепких и жарких объятиях. Тэхён всегда довольствовался их разницей в росте, чувствуя себя защищённым за этой скалой под названием Чонгук. Никогда бы не подумал, что влюбится в качка, но жизнь выстраивает свои планы, полностью разбивая стереотипы о тупости спортсменов. Его Гук-а самый лучший, умный и прекрасный. Зато как сейчас замечательно чувствовать себя защищённым, любимым и нужным. И поцелуи такие медленные и тягучие принимать замечательно, расплываться под напором, словно мороженое в жаркую погоду. В такие моменты омега понимает, что никто другой ему не нужен. Он издаёт еле слышимый стон, когда альфа притягивает его за талию ещё ближе к себе и оставляет слегка влажный поцелуй на шее. Только вот, к большому сожалению младшего, он оказывается последним. Вот так стремительно всё закончилось, ровно так же, как и началось. Омега вновь ни черта не понимал, полностью запутавшись в своих мыслях. — Какой рамён будешь? — Чонгук, как ни в чём не бывало, переводит дыхание и снимает с себя кроссовки, чтобы после этого пойти на кухню. — Какой рамён? — Тэхён вообще не выкупает прикола… Где продолжение его страстных поцелуев? А как же спальня? Он не стал застаиваться в коридоре, пройдя по пятам за старшим, и увидел, что тот реально открывает небольшой кухонный шкафчик, в котором хранились рамёны. Тот даже и не думал оказывать ему никакие знаки внимания. Словно действительно позвал поужинать вместе с ним. Младший нахмурился и сел за небольшой столик, что стоял у другой стены на кухне. Его небольшие светлые кудряшки расползлись по лбу, из-за чего пришлось поправлять свою незамысловатую причёску. Тэхён всё думал, почему же старший пошёл на попятную. Или в этом и состоит его план? — Ну у меня есть острый, сырный, с морепродуктами, с говядиной… Вроде всё на этом, — Чонгук стоял к нему спиной, из-за чего омега позволил себе засмотреться на широкие плечи, которые видит практически каждый день, но сейчас же всё по-другому… Ким всего на секундочку представил, как крепко будет держаться за них, пока альфа будет нависать над ним. Бедная нижняя губа младшего уже болела от частых прикусываний. — Оу, тогда давай острый, — немного тягуче ответил омега, поддерживая незамысловатую игру. Тэ расценил небольшое промедление как своеобразный выбор, который всё ещё предоставляет старший. Может, омеге действительно необходимо расслабиться, покушать хорошо, прежде чем приступать к чему-то большему. Оба ничего не ели с самого утра, обходились небольшими перекусами, а затем и вообще забыли о еде, увлёкшись катанием на аттракционах и разговорами. — Любишь поострее? — Чон усмехнулся и поднял один уголок губ. Вот оно! Ну всё! Тэхён точно идёт в нужном направлении! Не просто же так альфа ухмыльнулся, верно? — Возможно, смотря по ситуации, — Ким подыгрывал, как мог. Для него всё происходящее сейчас в новинку, но он старается не упасть лицом в грязь перед старшим. Он умный мальчик. Чонгук не особо понимал такого тягучего тона и явного кокетства, но по этому поводу ничего не сказал, начиная заваривать лапшу. Разбавлял этот промежуток времени бессмысленными, но весёлыми разговорами: ему нравилось радовать своего омегу и видеть его лучезарную улыбку, которая покорила его сердце. Среди других омег Ким выглядел самым настоящим солнышком. Именно о таком омеге Чон и мечтал, лёгком на подъём, весёлом и безумно милом. За ним хотелось ухаживать, видеть постоянно, стать самым родным человеком на свете. Своё желание альфа исполнил, из-за чего теперь наслаждается самыми прекрасными отношениями. — Приятного аппетита, — кажется, за всеми разговорами оба не заметили, как пролетело время и ароматная лапша была приготовлена. — Спасибо, — и только после своих слов младший подумал, как они после еды целоваться-то будут… Обычно он не любил целоваться с языком после приёма пищи, разве что чмокнуться можно было. Но… Чонгук ведь что-нибудь придумает, как-то обыграет ситуацию? Немного неловкую (такое ощущение, что только для младшего) атмосферу, вновь разбавляет незамысловатыми разговорами Чон. Ему будто вообще не смущающе осознавать, что будет дальше. Понятное дело, что девственником он не был, Ким давно знал, что до него Чон состоял в отношениях. Но разве не вызывает ни капли волнения совместная близость с человеком, с которым до этого ещё ничего не было… Ким не знает, что в голове у альфы, да и знать особо не хочет, ему просто нужно успокоиться. Если старший предложил, значит считает, что оба готовы, но даёт возможность самому омеге принять это. — Пойду зубы почищу, что-то застряло, — через время говорит Чонгук. Вот оно! Ким чувствовал, что альфа сможет выкрутиться из такой ситуации. — Я пока в раковину всё сложу, — поддерживает легенду Тэ, словно вообще ничего не понимает. Тарелок не так уж и много, как и столовых приборов, но даже они чуть ли не вылетают из рук. Волнуется. Ну конечно, омега волнуется, всё идёт к близости и так стремительно, что уже буквально через несколько минут он будет вжат в кровать сильным телом своего альфы. Никогда не думал, что будет так сильно ждать близость, которую так боялся. Омега кусает губы и немного не понимает, что делать дальше. Возможно, нужно уже сейчас идти к альфе… Ему ведь тоже нужно почистить зубы? Божечки, как же это всё странно! Благо здесь есть его зубная щётка, так как он частенько оставался с ночёвкой у Чонгука. Ему так приятно было засыпать в обнимку со своим молодым человеком, что хотелось просыпаться в его объятиях каждый день, но они ещё не обговаривали переезд и совместное проживание, а спешить им пока некуда. Но так хочется ощущать близость горячего тела, что обнимает его со спины, что внезапная мысль отдаётся приятным спазмом внизу живота. Омега проходит несколько шагов по небольшому коридору, натыкаясь на прикрытую дверь ванной комнаты. Чонгук уже поласкает рот чистой водой и как ни в чём не бывало облизывает ровный ряд зубов кончиком языка. — Я тоже хочу зубки почистить, — легко проговаривает Тэ, юрко втискиваясь между раковиной и альфой, который не успел отойти. Ким думал совсем немного ускорить процесс, так как старший на него совсем не смотрит, будто никак не хочет настраиваться на продолжение «рамёна». Омега думал, что его сейчас обнимут со спины, покроют шею поцелуями, будут всеми способами отвлекать от чистки, лишь бы побыстрее ускорить процесс… Но ничего не произошло, Чон позволил себе только обнять и поцеловать в макушку своё маленькое чудо. — Хорошо, я буду тебя ждать на кухне, — мимолётно бросил альфа, прежде чем скрыться за дверью. На кухне? Почему не в спальне? Старший даже ни единого намёка не даёт на то самое продолжение, из-за чего омега хмурится сильнее. Как ему это расценивать? И для чего это всё было? Или… Альфа даёт ему последнюю возможность передумать? Омега не хочет этого делать, он настроен решительно — не зря же унимал дрожь весь вечер… Может, Тэхёну необходимо показать себя с другой стороны, более решительной? Возможно, альфа так медлит из-за того, что в прошлый раз при попытке перейти к чему-то более интимному омега безумно стеснялся смотреть даже ему в глаза? Тэ вновь хмурится и интенсивнее чистит зубы до белой пены из пасты, которую выплёвывает. Нужно проявить себя! Ну точно! Чонгук этого и ждёт. Легонько зачесав назад свои белоснежные кудри, Ким последний раз смотрит на себя в зеркало и выходит из ванной. Руки немного дрожат, а ладони неумолимо потеют. Младший не боится раствориться в своих желаниях: ему волнительно пережить свой первый раз, да ещё и под таким предлогом. Возможно, ему было бы легче, если бы старший подошёл к их первому разу как-то по-другому… Однако, увидев Чонгука, он впадает в небольшой ступор — альфа моет посуду и, похоже, даже не думает подходить к своему дальнейшему плану. Омега невольно заглядывается на перекатывающиеся мышцы под лёгкой тканью футболки, которая обтягивает крепкое тело парня. Чон какое-то время не замечает его присутствия, только сладкий феромон выдаёт младшего с потрохами. Ким больше не видит смысла медлить и подходит со спины к альфе, который уже споласкивал руки от моющего средства. Прижиматься щекой к широкой спине и обнимать поперёк живота Чонгука кажется райским наслаждением, которое приносит успокоение в душе. Старший хрипло посмеивается с нежности своего омеги и улыбается так лучезарно, что может ослепить своей улыбкой любого. У него сердце каждый раз щемит от этого комочка нежности, которого хочется взять на руки и обласкать с ног до головы. Тэхён творит с ним невообразимые вещи, что не может сделать ни один человек на планете. Альфа ловко поворачивается в кольце рук через время, а омега прижимается к нему ближе. — Мой омега соскучился? — Чонгук соблазнительно улыбается, обнажая небольшие клыки. Он обнимает младшего за талию и прижимает к себе непозволительно близко, так, что сердце замирает и грозиться остановиться. — Да, очень-очень соскучился, — Тэхён цепляется своими тонкими длинными пальцами за массивную шею альфы, вот-вот готов повиснуть на ней безвольной тушей от переизбытка стеснения и возбуждения. Подыгрывать Чонгуку с каждой секундой становится труднее, губы пересыхают, дыхание становится прерывистым, а осознание того, что вот-вот произойдёт, полностью выворачивает душу наизнанку. — Чего же он хочет? — Чон медленно поглаживает изгиб талии омеги и кажется расслабленным и спокойным, уверенным в себе и своих действиях, что, несомненно, успокаивает внутреннего омегу Кима. У него всегда низ живота сводило от размеренности своего альфы. Таким образом Чон словно не даёт усомниться в себе: к такому человеку хочется тянуться и быть с ним на равных, и не бояться будущего в его объятиях. — Тебя, — Тэхён говорит с небольшим придыханием: ему всё ещё тяжело даются откровения, тем более если имеют в виду под собой нечто большее, чем обычный поцелуй. — Мы это сейчас легко исправим. — Чон наклоняется ниже из-за небольшой разницы в росте, чтобы впиться нежным поцелуем в гранатовые губы. Ким моментально льнёт ближе, хотя там и некуда, прогибается от объятий сильных рук, так сладко сдавливающих его бока. Цепляется за своего альфу, будто за спасательный круг в океане. Хотя внутри него настоящий шторм образовывается, от которого совсем не хочется спасаться — желание утонуть в океане ярких чувств возрастает с каждой секундой, ровно так же, как и интенсивность поцелуя, который из нежного перерастает в страстный, нетерпеливый и желанный. Феромоны обоих усиливаются, сплетаются и образовывают новый, совместный запах страсти. Им невозможно надышаться, ноздри улавливают только его. Тэхён цепляется за немного отросшие корни волос старшего, прикусывает его нижнюю губу, слыша в ответ удовлетворённый рокот парня, что вновь отдаётся в пах. Младший дрожит от эмоций, но отрываться от любимых губ тоже не желает. В скором времени их поцелуи становятся более шумными и мокрыми, однако альфа не позволяет себе переместить ладони даже на ягодицы, хотя омега же только этого и ждёт. Он в целом ожидает какого-либо продвижения. Когда кислород совсем уходит из их лёгких, а редких вдохов чертовски не хватает, Чон отрывается от него и смотрит в заволоченные дымкой возбуждения светло-голубые глаза. — Тэхён-а, если мы сейчас не остановимся, то я за себя не ручаюсь, — хрипит альфа, посылая мурашки по омежьему телу. С чего бы им останавливаться? Чонгук вновь проверяет его степень готовности? Ким надеется, что это последний раз, когда старший его об этом спрашивает. Он ведь согласился на то, чтобы разделить с ним свой первый раз ещё тогда, когда пошёл на рамён. Ким уже готов, если не физически, то морально точно. Первый испуг и удивление прошли, на их место встало желание и любопытство. Так чего же теперь тянуть. — Не останавливайся, я готов, я хочу этого, — омега со всей твёрдостью, что сейчас возможна, заглядывает в угольные глаза старшего, которые источают неимоверное желание им обладать. Хотя, будем честны, младший дрожит всем телом, только не от страха, а от возбуждения. В какой момент альфа настолько сильно завладел его разумом — неизвестно, только это никакого беспокойства не вызывает в сердце. Тэ открыт перед ним душой, вскоре будет и телом. Чонгуку сносит крышу от такого откровения, которого он совсем не ждал. Его любимый человек, что безумно стесняется перейти к интимной близости, так чётко проговаривает своё желание — просто не может вызывать иных эмоций. Альфа несдержанно рокочет, впивается новым, нетерпеливым поцелуем, от которого ноги подкашиваются. Однако Чон не желает спешить, даже сейчас умудряется быть нежным и ласковым к своему омеге. Тэхён прикрывает глаза и отдаётся порыву ощущений, пытается успеть за альфой, что так приятно терзает его немного припухшие от поцелуев губы. Он так сладко прогибается в спине, когда его ягодицами прижимают к кухонной столешнице и гладят поясницу, забираясь тёплыми ладонями под край футболки. Колени дрожат от ласки, а дыхание сбивается в одночасье. Ким отчётливо чувствует, как по ягодице скатывается небольшая капля его природной смазки, впитываясь в ткань белья. Его густые ресницы подрагивают, а сам он зачарованно смотрит на лицо старшего. Чонгук улыбается, рассматривая перед собой разнеженного от поцелуев омегу, и переходит на шею влажными касаниями губ. Тэ так красив, словно произведение искусства. Его хочется касаться, укрыть за собой, подарить заботу и нежность. Любовь альфы несоизмерима ни с чем, он влюблён безоговорочно в того, кто заменяет солнце даже в самый пасмурный день. Младший извивается, тяжело пыхтит и старается не заскулить позорно от таких горячих касаний по всему телу. Однако тоже не хочет оставаться в стороне, принимая только ласку. Он также оставляет нежные поцелуи на шее альфы, которые переходят в нетерпеливые мазки языком, таким влажным и горячим, словно оставляющим ожоги, которые приятно пекут и без того разгоряченную кожу. Омега так увлекается своим любимым делом, что не замечает, как во всю лижет запаховую железу старшего, который от переизбытка удовольствия сжимает его упругие ягодицы, невольно заставляя вжиматься своим пахом в его. Тэ неожиданно громко стонет от приятных ощущений, даже самая маленькая стимуляция заставляет чувствовать мурашки по телу, но тут же замирает и боится двинуться в любую сторону, словно сделал что-то плохое. — Прости, — тихо говорит младший, всё ещё не в силах перевести шумное дыхание. — За что ты извиняешься, Тэхён-а? — Чон хмурится, ведь совсем не понимает, почему омега перед ним прощение просит. Всё ведь было идеально, а звонкий стон только пожар в душе вызывает своей сладостью. — Я не хотел быть настолько громким, — Тэ утыкается в широкую мужскую грудь, стесняясь посмотреть в любимые чёрные глаза, в которых безвозвратно утопает каждый раз. — Никогда не извиняйся за это, я хочу слышать тебя, — Чон аккуратно берёт чужой подбородок двумя пальцами, вновь поднимая, чтобы посмотреть на покрасневшие щёчки. Любит он своего омегу до невозможности, насмотреться на него не может. Омега своими голубыми глазами способен растопить все льды в его сердце. Способен своим присутствием подарить покой. Чон никогда не причинит боли этому хрупкому созданию и сделает всё для того, чтобы он был счастлив. Альфа решает больше не задерживаться на кухне и совершенно легко берёт под ягодицы младшего, который машинально обхватывает его торс ногами, скрещивая лодыжки позади. У Тэхёна целые вулканы внутри извергаются, пока он крепко цепляется за массивные плечи старшего и вгрызается в любимые губы. Уже заметно смелее стал, не дрожит от лёгких прикосновений, не боится продолжать действовать. Как же безумно хорошо ощущать большие ладони на своих ягодицах, которые так крепко сминают их и совершенно легко держат на весу… Только когда Чон подкидывает его повыше, чтобы немножко поднять, омега чувствует стимуляцию достаточно давно вставшего члена и шумно пыхтит на ухо, пытаясь повторить это движение, как бы ёрзая на старшем. — Кто-то уже хочет ласки? — с небольшим смешком проговаривает Чон, даже не ожидая ответа. Альфа не торопится спускать с рук своего омегу, даже дойдя до довольно широкой кровати. Ему так нравится ощущать небольшую тяжесть на своих руках, что он просто не может не насладиться ей подольше. — Ну, Гук-а! — младший уже распалён и в то же время стеснителен, потому что смущение в одночасье не уберешь. Он нетерпеливо хнычет и льнёт ближе, желая получить такой необходимый сейчас поцелуй. И кто такой Чонгук, чтобы противиться воли своего мальчика? Омега двумя руками зарывается в любимые мягкие смоляные волосы, оттягивает их и мычит в поцелуй, пока его ягодицы сжимают крепкие руки. — Какой же ты нежный… — с нескрываемой любовью и трепетом шепчет альфа в секундных перерывах между поцелуями. Омега сжимает бёдра от этих слов и удовольствия, что последовало вместе с ними. Чонгук наконец аккуратно кладёт его на постель, наблюдая за тем, как светлые волосы рассыпаются по простыни. Младший цепко держится за широкую шею, даже не думая её отпускать, только ближе к себе притягивает и наслаждается новым поцелуем, от которого саднят губы, но приятная нега растекается по телу. Чон более напористо исследует тело младшего, забираясь под футболку, и ощущает, как моментально втягивается его животик. Даже от лёгких прикосновений сладостные спазмы сводятся внизу живота. Тэ крупно дрожит и выгибается, пока старший держит себя в руках, чтобы не причинить ему вреда своей страстью и желанием. — Мой сладкий, — опаляет горячим шёпотом нежную кожу шеи младшего, когда оба прервали поцелуй из-за недостатка кислорода. Тэхён вновь громко стонет, хотя ничего не происходит, кроме жарких поцелуев и таких же касаний. У Чона от такой податливости так же все внутренности сводит, а желание подарить большую ласку, чтобы услышать новые мелодичные стоны, только усиливается. — Какой хороший у меня омега… Тэ снова дрожит и извивается. Кажется, альфа только что узнал его первый кинк. Из-за этого он улыбается больше своим мыслям, ведь хвалить своего мальчика он любит, это не составляет ему труда, а если похвала влияет на возбуждение младшего, то он ему даст её. Чонгук пересчитывает рёбра, проводя по ним большими пальцами, достигая вставших от возбуждения бусин сосков, и оглаживает их по кругу, слушая мелодичный стон. Тэ, нетерпеливый до ласки, не хочет отлипать от губ своего парня, постанывая прямиком в них. — Чонгук-а, потрогай меня, — несмотря на их положение, ему эта просьба даётся безумно тяжело. Он в целом стесняется говорить о своих желаниях, а здесь такое… — Умница, я рад, что ты раскрываешься передо мной, — Чон целует его в сгиб в шеи. — Ты хочешь, чтобы я тебя коснулся здесь? — альфа перемещает одну из своих больших ладоней на пах младшего. Электрический разряд наслаждения приходит с касанием, из-за чего младший невольно толкается навстречу ладони. — Ну, Гук-а! Ты меня смущаешь, — хнычет младший, безбожно стесняясь пошлых разговорчиков. Старший на это целует его румяную щёчку и продолжает массировать ставший член через ткань штанов. — Не бойся говорить об этом. Здесь же только я. Здесь только мы. Откройся передо мной, — горячо шепчет на ухо Чон, в ответ слыша звонкий писк у себя на плече, и хрипло смеётся. — Ну же, маленький, давай… — Да! Здесь! — немного громче ожидаемого отвечает Ким. В нём сейчас столько противоречивых эмоций бушует, что контролировать себя невозможно. — Я горжусь тобой, сладость, — альфа расцеловывает мягкую щёчку, постепенно переходя на шею, чтобы одарить её такими же горячими поцелуями и укусами. Омега чувствует новую порцию густой смазки, из-за которой нижнее бельё неумолимо липнет к ягодицам. Он так возбуждён от поцелуев, что даже представить не может, что с ним будет твориться, когда они перейдут к чему-то большему. Только со временем всех этих горячих касаний и мокрых поцелуев не хватает. Тэхён хочет большего, хоть и чужая рука доставляет ему удовольствие даже через ткань. — Мне жарко… — собравшись с силами, шепчет Ким, как бы явно намекая на своё желание. — Так не пойдёт, сладость, чётко скажи, чего ты хочешь, чего желаешь… — властный тон старшего заставляет распадаться на миллион мелких кусочков и подчиняться ему. — Я хочу… — Тэ смотрит прямиком в эти чёрные глаза, набираясь смелости. — Хочу, чтобы ты снял с меня всю одежду. И с себя тоже, — правда даётся ему тяжело и безумно волнительно, но доверие к альфе делает своё дело. — Вот так, солнце, впредь не стесняйся говорить о своих желаниях, — Чонгук всем своим видом источает уверенность и непоколебимость, чем безумно заводит младшего. Альфа принимается раздевать Тэ, медленно стаскивая с него одежду. Сначала футболка слетает с его тела в неизвестном направлении, оголяя нежную и светлую кожу, которую хочется целовать вечность. Чон не может сдержаться от того, чтобы припасть губами к грудной клетке, без лишних промедлений всасывая вставший сосок. Он оглаживает бусину кончиком языка по кругу, пока младший извивается под новой лаской. Стоны льются как музыка: её хочется слушать постоянно, только от этого человека на всей грёбаной планете. Омега зарывается своими длинными пальцами в шелковистые чёрные волосы старшего, будто боясь, что он отстранится. Альфа же даже не думает об этом, всецело увлёкшись своим занятием. Большим пальцем свободной руки Чон уделяет внимание второму соску, поглаживая по ореоле и задевая изредка саму бусину. Такой контраст заставляет младшего выгибаться ещё сильнее. Чонгук только через время отстраняется, когда весь воздух в лёгких заканчивается. Он бы уделил внимание и второму соску полноценно, но решает с этим помедлить, расстёгивая пуговицу на штанах младшего. Ким неровно дышит из-за возбуждения и волнения, которого с каждой секундой всё меньше становится. Вроде бы должно быть всё наоборот, но ласка альфы помогает расслабиться и не думать о переживаниях. Омега тает в крепких сильных руках, словно мороженое в жаркую погоду. Не протестует, когда с него снимают штаны с нижним бельём. Они находятся в полутьме, из-за чего намного легче справиться со стеснением, ведь его сразу перебороть безумно сложно. Чон проводит рукой по вставшему члену младшего, касаясь большим пальцем истекающей смазкой головки, чем вызывает стон у Кима. Омега не знает, куда себя деть из-за переизбытка эмоций, дышит тяжело, но так не хочет, чтобы незамысловатая ласка прекращалась. — Чонгук, разденься, — тихо просит Тэ, будучи смущённым своей наготой. — Да, сейчас, — заворожённо отвечает Чон, покорённый совершенством младшего. Молочную мягкую кожу теперь можно рассмотреть полностью, не упуская ни одной детали. Засмотрелся. А как здесь не засмотреться на идеальное тело омеги? Весь такой хрупкий, нежный и его… Чонгук иной раз удивляется, почему ему достался такой прекрасный Тэхён, но особо не концентрируется на этой мысли, ведь делает всё, чтобы младший рядом с ним был счастлив. Киму же никто не нужен, кроме старшего. — Прекрасный… — не может удержаться от нового комплимента альфа, пока снимает с себя футболку и спортивки, чем смущает младшего, у которого от похвалы и обожания дёргается член. Омега закрывает горящее лицо руками и сводит ноги от стыда и желания. — Ну чего же ты, маленький, смотри на меня. Я люблю тебя, — Чон аккуратно разводит скрещенные ноги и убирает с лица руки младшего. Осыпает алые щёчки множеством мелких поцелуев. — Не прячься от меня, я всё равно тебя найду, — и тихо смеётся на пару с омегой, который уже немного успокоился. — Я совсем не знаю, как себя сейчас вести, — Тэ шепчет с придыханием, прикрыв веки. Так волнительно сознаваться в, казалось бы, очевидных вещах. Но он поделать ничего с собой не может. Наверное, если младший задумается о том, что прямо сейчас они лежат абсолютно нагие, то сгорит со стыда. Чон его первая любовь, первые отношения и первый секс… — Ничего страшного, просто доверься мне, — Чонгук с таким трепетом смотрит на него, что на сердце теплеет, словно в самый жаркий летний день. Альфа гладит светлые волосы, как бы успокаивая тем самым. — Я тебе доверяю, — Тэ даже и не думает врать о таком. Он безоговорочно доверяет своему любимому человеку. — Умница. Тогда расслабься и получай удовольствие, — старший дарит поцелуи ровной линии челюсти омеги, расслабляя того с каждой секундой всё больше. — А как же ты? — Ким прикусывает нижнюю губу и держится за сильные плечи, словно если отпустит их, то упадёт в бездну своих чувств. — Мне уже хорошо, Тэ-тэ, — Чонгук серьёзно смотрит в голубые глаза, что не даёт усомниться в его словах. Ведь видеть перед собой такого разнеженного мальчика доставляет невероятное удовольствие, из-за чего хочется узнать, что будет, если заставить его содрогаться в своих руках. Альфа накрывает гранатовые губы новым нетерпеливым поцелуем, пока младший дрожит от возбуждения. Все поцелуи кажутся первыми из-за атмосферы между ними, она сексуальная, напряжённая, но её не хочется развеивать. Чонгук ловко вылавливает чужой кончик языка и завлекает его в плен своих губ, посасывая упругую плоть. Тэ слегка бьёт его по рёбрам коленями в желании их свести, так как теряется в своих ощущениях. Только старший не хочет прерывать ласку, наоборот продвигаясь всё дальше. Поцелуи расцветают на чёткой линии челюсти омеги, а большая ладонь перемещается на его рёбра, большим пальцем поглаживая один сосок. Ласка на нём не задерживается, так как альфа опускается ниже и поцелуями, и касаниями. Ким звонко стонет, даже сам того не ожидая, когда его член вновь накрывает рука старшего, а светлую кожу на груди засасывает поцелуями-укусами. Омега слишком податлив и изнежен лаской, что отзывается на любые прикосновения. Альфа не сдерживается от собственнического рокота: он у своего мальчика будет первым, и только одно понимание этого приносит невероятные ощущения внутреннему альфе. Чон аккуратно водит рукой по небольшому члену омеги, беспрерывно слыша тихие стоны в ответ, что распаляет больше его самого. Тэ выгибается сильнее, как только чувствует на истекающей головке большой палец старшего, который крутит его по кругу и одновременно расцеловывает поджавшийся животик. Омега учащённо дышит и пытается контролировать ноги, которые, кажется, уже живут своей жизнью, пытаясь сомкнуться. Однако новый стон и дрожь по всему телу не заставляют себя долго ждать, как только младший чувствует горячий язык на своей плоти. Альфа проводит по всей длине кончиком языка, наблюдая за тем, как задыхается младший от новых ощущений. — Расслабься, маленький, — хрипит Чон от своего возбуждения, про которое пытается забыть на время. — Ты молодец, хорошо справляешься. С чем именно он хорошо справляется, Ким не особо понимает, но и зацикливаться на этом не хочет, ведь альфа берёт в плен своих губ его бордовую головку. В этот момент омега буквально распластался по постели. Он громко дышит и также сглатывает накопившуюся слюну, пока его парень понемногу продвигается глубже. Огонь внутри сжигает всё на своём пути, а останавливаться даже никто не думает. Тэ пытается не умереть от стеснения и возбуждения, пока наблюдает за тем, как Чон качает головой, и не сдерживает себя от того, чтобы зарыться в его волосы рукой. Сжимать их и контролировать процесс самостоятельно он даже и не думает, но желание подарить ласку своему парню превышает всё остальное. — Гук-а! — выстанывает он, когда чувствует скорую разрядку. Ему совсем немного нужно, так как он безумно чувствителен. — Я сейчас… — омега пытается отстранить от себя старшего, но тот словно его не слышит и продолжает доставлять ему удовольствие. Хватает ещё пары движений головой, втянутых щёк и упругого языка, чтобы излиться прямо в рот старшему, который продолжает стимулировать чувствительный после оргазма член и слушать громкие стоны. — Всё, всё, всё, — шепчет омега, когда чувствует гиперстимуляцию. Ему бы дыхание перевести, а здесь ещё и каждое прикосновение дёргаться заставляет. Чонгук наконец-то услышал его и отвлёкся от своего увлекательного дела, в полутьме пытаясь разглядеть алое лицо младшего. Он заглядывает в голубые глаза, которые трудно рассмотреть в полумраке, но по шумному дыханию становится понятно, что его омега доволен. Омега невольно тянется за поцелуем, потому что просто не знает, куда деть себя от накативших чувств. Альфа даёт ему то, что хочет младший, и невольно улыбается, когда Ким слегка морщится от своего же солоноватого вкуса, но отстраняться не желает. — Я тоже хочу сделать тебе приятно, — практически неслышно шепчет Тэ, стесняясь своих желаний. — Солнце, мы можем попробовать, но если у тебя не получится, то ничего страшного не будет, просто знай об этом. Договорились? — хрипит от возбуждения альфа, в ответ получая решительный кивок. Чонгук ложится на спину и пошире раздвигает колени, чтобы младшему было удобнее усесться между ними. Даже не верится, что буквально пару часов назад омега боялся думать о близости: сейчас всё происходит так нежно и правильно, что смущению между ними словно места нет. Однако когда Ким неловко берёт чужой член в руку, то совсем теряется. Аккуратно, совсем невесомо водит по нему ладонью, сжатой в кольце. Только горячие и тяжёлые вздохи сверху дают ему хоть какую-то поддержку на то, что он делает всё правильно. — Да, вот так, Тэ, умничка… — от похвалы Чона низ живота сводит всё сильнее. Жар вновь проходится по всему телу, а тихое хлюпанье из-за обильного количества смазки, которая уже давно выходила из чужой головки, ещё больше нагоняет смущения. — Можешь сжать сильнее… — через некоторое время старший всё-таки подает голос, хотя ему самому сейчас тяжело от возбуждения. Ким подчиняется просьбе и пытается сделать так же приятно, как ему делал альфа. Он облизывает свои пухлые губы и наклоняется так, чтобы коснуться головки. Чон не думает его подгонять, хотя сам плавится от ощущений. Тэ облизывает чужой член сверху вниз, слышит тихие стоны и всё больше чувствует себя увереннее. — Не бери в рот полностью. Помогай себе рукой, — Чон зарывается в светлую макушку пятернёй, но не давит, а массирует кожу головы. Омега легонько кивает и, посасывая только одну головку, начинает водить сомкнутым кольцом пальцев по всей длине. Всё его лицо горит от смущения, но желание сделать своему парню приятно перебарывает первичный страх. Когда старший чувствует, что вот-вот кончит, он аккуратно отстраняет от себя омегу и переворачивает того на спину, зацеловывая любимое красное личико. — Такой хороший омега, сделал своему альфе приятно, — кажется, младший растаял от этих слов… — Теперь моя очередь. Чон спускается ниже, хотя у самого член пульсирует от стимуляции, но ему сейчас кончать нельзя. Он должен хорошенько растянуть младшего, чтобы тот не чувствовал боли. Омега вновь возбуждён, смазка стекает из его дырочки, словно в течку. Чонгук припадает к ней губами, слизывая языком смазку. Тэ мелодично стонет, чувствуя новую ласку. Продолжая пробовать своего омегу на вкус, он проникает языком вовнутрь, так как от возбуждения младший становится податливым. Гладкие стеночки без проблем сжимаются вокруг чужого языка, а старший пытается дотянуться им всё дальше. Когда языка становится мало, он проталкивает первый палец совсем медленно, чтобы причинить меньше неприятных ощущений, и внимательно следит за реакцией. Ким даже не сжимается и не протестует, наоборот, хочет большего, из-за чего в него проталкивается второй палец. Когда тянущие ощущения превалируют над возбуждением, Чон накрывает его член свободой рукой и гладит в такт своим толчкам. — Гук-а, — плаксиво выдаёт младший, когда в нём толкались уже три пальца. — Что такое? Тебе больно? — сразу останавливается альфа. — Нет, я… Я хочу тебя… — неловко признаётся младший, отводя взгляд в сторону. — Не волнуйся только, хорошо? — Чон вновь одаряет поцелуями пылающее лицо омеги и тянется ближе к тумбочке, где лежат презервативы и смазка, которая в принципе сейчас не нужна, так как природной и так достаточно. Ким не задает лишних вопросов о нахождении презервативов в тумбочке, так как если старший его позвал на рамён, то значит и подготовился. Немного стесняется смотреть на то, как альфа натягивает на член презерватив, хоть буквально пару минут назад трогал его собственными руками. Но когда Чон нависает над ним, то страх куда-то испаряется, феромон старшего успокаивает. Первый медленный толчок приносит непривычное ощущение растяжения. Альфа достаточно медленно входит в него первые разы и не слышит протеста, из-за чего ускоряется через время и слышит стоны. Омега цепляется за его широкую спину, невольно царапая плечи, он выгибается в спине, вновь выстанывая имя любимого человека. Поцелуи и укусы чередуются, громкое дыхание разделяется на двоих, а жар полностью охватывает тела обоих. Чонгук ни на секунду не забывается, прекрасно понимает, что в его руках хрупкое тело. Только каждый новый толчок даётся тяжелее предыдущего, так как сдерживать себя становится невозможным. Чон выпрямляется в спине, аккуратно выпутываясь из рук младшего и подхватывает его под ноги, чтобы было удобнее вбиваться в его тело. Тэ, не зная за что удержаться, хватается за подушку и сжимает её со всей силы. Омега вновь прогибается в спине и понимает, что находится на грани, пока альфа выбивает из него душу. Разнеженный и запыхавшийся он не может не становиться усладой для глаз. Чон насмотреться на него не может: ему хочется укутать младшего в своих объятиях и подарить множество поцелуев. — Я сейчас… — омега не договаривает, его пробивает крупная дрожь и наслаждение, пока старший не прекращает входить в него резкими толчками. — Я тоже, зайка, — Чонгук через пару толчков изливается в презерватив и тяжело дышит, ровно так же, как и Ким. Двое не могут оторваться друг от друга, лежа в обнимку, даже не обращая внимания на липкость кожи. Младший льнёт под прикосновения, будучи совсем мягким после нескольких оргазмов. Нежные поцелуи приносят прекрасные ощущения обоим, а тяжёлое дыхание понемногу приходит в норму. — Всё-таки хорошо, что ты позвал меня на рамён… — Тэ удобненько устраивается на груди своего альфы и смешно сопит. — Согласен, но я совсем не ожидал, что всё выйдет именно так, но я даже этому рад… — Чон зарывается пятернёй в светлые волосы и массирует кожу головы парня, который прикрывает веки от удовольствия. — В смысле ты не ожидал? Ты же меня для этого и позвал? — Ким тотчас поворачивает голову к старшему, в удивлении расширяя глаза. — Я… — Чон на секунду запинается, совершенно не понимая такого искреннего удивления. — …Позвал тебя поесть рамён… Причём здесь это? — Ну как же… Под предлогом позвать на рамён имеют в виду постель… — Тэ облизывает свои искусанные губы, объясняя, казалось бы, очевидное. — Ох, чёрт, так вот почему ты себя так странно вёл… — шумно вздыхает старший, осознавая поведение омеги. — Я совсем забыл об этом, — и правда, он без задней мысли позвал Кима на ужин. — Подожди… Ты меня реально позвал поесть? — Тэ, кажется, рот закрыть не может. — Ну… Да? — Чонгук теряется, понимая неловкость ситуации. — Боже мой! — пищит смущённый Тэ. — А почему именно на рамён? Разве нельзя на другое блюдо позвать? — Так у меня кроме него больше ничего нет. Я же один живу, больше в кафешках питаюсь, или покупаю уже готовую еду на один раз. — Откуда у тебя тогда презервативы, если мы ни разу не… — одна мысль заменяет другие в голове у младшего, который безумно растерян. — Мы давно встречаемся, вот я подумал заранее купить всё необходимое на всякий случай… — Чон продолжает объяснять очевидные вещи, которые сейчас кажутся таковыми, хотя раньше бы омега о них не подумал. — Боже мой! — Тэхён-а, ну ты чего? Может и хорошо, что так получилось… Тебе ведь понравилось? — альфа, честно говоря, не видит в этом роковой ошибки, ведь они бы всё равно когда-нибудь провели свой первый раз. — Да… — Тэ стесняется, но говорит правду. — Ну вот и всё. Не думай слишком много об этом, — Чонгук вновь гладит его светлую макушку, пытаясь успокоить. — Думаю, ты прав… — А ещё нам нужно ополоснуться… — тон голоса старшего становится веселее, ведь они действительно запыхались… — В этом ты тоже чертовски сильно прав, — Тэ действительно пытается и не думать об этом и не переживать, жизнь ведь продолжается… — Люблю тебя, — Чон чмокает его в розовые губки, прежде чем встать с кровати. — И я тебя, — уверенно отвечает младший, следуя за своим альфой.