Анимус

      Не успела Катрин выйти на парковку, как тут же на повороте врезалась в грудь высокого парня.       — Эй! — выдохнула она, отступая на шаг и поднимая колючий взгляд.        Перед девушкой стоял Сатору.        — Что ты тут делаешь? — растерянно протянула она.       — Ты как? — Годжо, игнорируя вопрос, аккуратно положил ладонь на плечо Катрин и внимательно посмотрел ей в лицо.        — Я… нормально, — пробормотала она. — Наверное, всё хорошо.       За спиной раздались шаги, и в следующую секунду на другое плечо уверенно легла чужая рука.        — Поехали домой, — сказал Тоджи, прижимаясь почти вплотную  и слегка наклоняясь к уху девушки.       Катрин покосилась на него, а затем снова посмотрела на Сатору. Его лицо словно окаменело: сочувствие и нежность исчезли без следа, а ледяной взгляд буквально пронзал Фушигуро.       — Ты прав, — сказал Годжо, сжимая плечо Катрин чуть сильнее, — поехали со…       — Машина за углом, — перебил его Тоджи и попытался развернуть девушку. — Пойдём, Катрин.        Сатору прищурился, услышав новое имя, но быстро изобразил насмешливую улыбку и удержал девушку на месте.        — О, правда? А моя стоит здесь, — он кивнул на соседний автомобиль. — Поедем на ней, так удобнее.       Катрин стояла ровно, то и дело дёргаясь, как тряпичная кукла, между мужчинами, что тянули её в разные стороны. Раздражение быстро заполняло всё тело, отчего пальцы невольно сжались в кулаки.        — Ну так катись, — усмехнулся Фушигуро. — А мы сами.        — Давай как-нибудь в другой раз, — едко парировал Годжо с издевательски невинным лицом. — Ты ведь привык ждать.       — Я её забрал, я и довезу обратно.        — Забрал, значит? Ты её случайно с грузом не перепутал? Тяжело, наверное, таскать такую ношу в твоём-то возрасте.       — Не сложнее, чем слушать твою болтовню, — грубее прежнего ответил Тоджи. — Зато я знаю, куда нести. Не в песочницу, уж точно.       Катрин стиснула зубы, глядя то на одного, то на другого, словно раздумывая, кого бы придушить первым.        — А если сердце откажет? — Сатору так сильно дёрнул девушку на себя, что та пошатнулась. — Ты ещё справляешься без таблеток?       Тоджи усмехнулся, приподнимая бровь.       — Справляюсь, — Фушигуро рывком потянул Катрин, и она затылком ударилась о его грудь. — А вот у тебя, наверное, нервишки сдавать начали, раз ведёшь себя как подросток.        Терпение окончательно лопнуло и Катрин разом вырвалась из их хватки.        — Хватит! — вскрикнула она.        Катрин протянула руку Сатору и, едва сдерживая злость, прошипела:       — Дай сюда ключи.        Годжо моргнул, явно ошеломлённый таким поворотом, и недоверчиво покосился на неё. На его лице промелькнула тень сомнения, но, заметив её настырный и требовательный взгляд, он медленно достал ключи из кармана.       Катрин, выхватив их, развернулась на пятках и грозно зашагала к его машине. Мужчины не осмелились её остановить, поэтому остались лишь молча смотреть вслед, не решаясь сказать хоть слово.       Катрин, усевшись за руль, с грохотом захлопнула дверь. Она нажала на кнопку старта и мотор ожил, отдаваясь слабой дрожью двигателя в сиденье. На мгновение Катрин задержала взгляд на мужчинах, потом открыла окно и бросила с ледяной отрешённостью:       — Езжайте вдвоем, — она выдержала небольшую паузу, — придурки!        Машина сорвалась с места, оставляя их и дальше стоять в недоумении. Однако на первом же повороте, Катрин сбросила скорость и стала вести медленее, внимательно следя за дорогой.        — У тебя хоть права есть? — позади, с пассажирского сидения, раздался голос.        Девушка вскрикнула, подпрыгнув на месте, и со всей силы нажала на тормоз.        Чужой пикап чуть не влетел в бампер новенькой ауди Сатору. Послышался возмущенный гудок, напоминающий, что на дороге так делать не стоит.       Катрин вцепилась в зеркало заднего вида и судорожно отрегулировала его. Когда в отражении показался не менее испуганный Сугуру, она с облегчением выдохнула:        — Это ты…        Машина вновь двинулась дальше, плавно спускаясь вниз по улице.        Стоп…        — А ты что тут делаешь?! — вновь бросив взгляд в зеркало, будто удостоверяясь, что это точно Сугуру, выпалила Катрин.         — Тоже рад тебя видеть, — приглаживая выбившиеся от столь резкого торможение пряди, пробубнил Гето. — Меня выпустили под залог. Так-то Сатору за мной приехал, но потом позвонил Тоджи и сказал, что Наою грохнули, вот мы и поплелись сразу к тебе, — он театрально вздохнул и закатил глаза. — А я так хотел наконец-то принять душ.         Катрин не смогла сдержать смешка.        — Несмотря на то, что ты предлагал закрыть меня в подвале, я рада, что тебя выпустили, — улыбнулась она, чувствуя, как уверенность наполняет теплом её тело.        Значит не всё так плохо.       Сугуру, бросив лукавый взгляд на девушку, моментально перевёл тему:        — Меня не было чуть больше суток, а ты уже успела их лбами столкнуть?       — Ты всё слышал?        Он кивнул, и его губы тронула лёгкая улыбка:       — И что планируешь с этим делать?        — Без понятия, — Катрин пожала плечами. — Раньше я просто убегала от таких ситуаций.       — А сейчас что?        — А сейчас почему-то не хочу.        Сугуру усмехнулся, скучающе посмотрев в окно, и, словно говоря сам себе, произнёс:       — В таких играх на троих всегда есть проигравший.       Катрин услышала его слова, но не ответила. Лишь едва заметно поджала губы, стараясь не выражать эмоций.       Внутри машины воцарилась тяжёлая тишина, из-за которой путь до дома казался невероятно долгим. Когда, наконец, они добрались, Катрин, потеряв всю энергию за столь долгий день, аккуратно припарковала автомобиль, а затем направилась в дом.       В отличие от неё, Сугуру не тратил времени зря. Он вылез из машины с небывалой решительностью. В коридоре мужчина остановился, будто давая себе возможность наконец-то расслабиться, и довольно потянулся.       Из спальни, не спеша, вышел помятый Сукуна. В одних пижамных штанах, с растрёпанными волосами, явно недавно проснувшись, он кивнул своему другу:       — Ну наконец-то, — протянул Рёмен, плюхнувшись на диван. — А то я уже думал без тебя завтра. Давай быстрее. Я спать хочу.        Гето, все ещё стоя в коридоре, сухо ответил:       — Подождёшь.       Сукуна недовольно цокнул и демонстративно закатил глаза, скрестив руки на груди.        — Ну да, конечно, — пробурчал он, устраиваясь поудобнее.        Сугуру, не желая терять больше ни минуты, быстро поднялся в свою комнату, оставив их вдвоём. Катрин, заметив, что в воздухе всё же витает некая неловкость, почувствовала лёгкую волну дискомфорта, которая заставила её сесть рядом с Сукуной.       — И что ты думаешь? — как бы случайно начал он, так непринуждённо и беззаботно, точно не касался никакой серьёзной темы. — Он действительно сам…       Катрин насмешливо фыркнула и уставилась в пустоту, стараясь не встречаться с взглядом Рёмена.        — Наоя слишком сильно любил свою никчёмную жизнь, — грубо ответила она, но затем притихла, боясь произнести следующие слова в полный голос, — я думаю, что его убили.        — Я тоже так считаю, — спокойно добавил парень.        Катрин с недоумением всё же повернулась к нему.        Сукуна сидел, как всегда, расслабленно, что выглядело почти абсурдно на фоне сложившейся ситуации. Казалось, что для него смерть Наои — не больше чем пустая новость, которая не заслуживает лишних эмоций.       Катрин же, наоборот, до сих пор не могла до конца поверить, что Наои больше нет. Будто все дни до этого были лишь миражом, не жизнью, а кошмаром.        — В любом случае, поздравляю тебя, — усмехнулся Сукуна, похлопав девушку по плечу. — Теперь ты свободна.        — Свободна… — шёпотом повторила Катрин. Но в её голосе не было радости, он был пустым, с каким-то непонятным, неосознаваемым оттенком.        В её голове невольно вспыхнуло имя, которое было самым очевидным в сложившейся ситуации.         Николас… Конечно, это был он.        Странное чувство возникло внутри. Тяжёлое и холодное. Не радость от освобождения, не облегчение от того, что Наоя больше не сможет её мучить. Нет, нечто другое — пустота, которая сжалась вокруг её сердца, и какой-то неясный, пронизывающий страх. Как будто она только сейчас осознала, что свобода от него — это не конец, а начало чего-то ещё более страшного.       Он найдёт меня, где бы я ни была. Не оставит всё просто так.        Внутри всё затрепетало от ужаса, и Катрин не удалось избавиться от ощущения, что Николас может добраться до неё так же легко, как и до всех остальных.       Это была глупая и опасная идея. Теперь я могу оказаться следующей целью.        Тяжёлые шаги раздались со второго этажа, и на лестнице появился Сугуру с аптечкой в руках.        — Ты быстро моешься, — усмехнулся Сукуна.        — Тащи штатив, — раздражённо буркнул Сугуру, надевая перчатки. — С тобой разберусь и пойду уже.        Рёмен, не скрывая радости, вскочил на ноги и быстро принёс стойку для капельницы. Он уселся поудобнее, протягивая руку.       Гето действовал уверенно и с хирургической точностью. Он ловко ввёл катетер и затем повесил систему, как если бы весь процесс был отработанной сотни раз рутиной.              Катрин молча наблюдала за ними. Атмосфера давила на неё, как плотно закрытая комната без окон. Всё происходящее казалось ей неправильным, но она не могла остановить или повлиять на это. Пугало именно то, что всё это было слишком привычным для них — для всех, кроме неё.       — Ты был чист, пока меня не было? — сухо поинтересовался Сугуру, собирая аптечку и вставая с дивана.        Сукуна слегка прищурился, его губы искривились в лёгкой насмешке, которая скрывала в себе больше, чем он хотел показать.       — Ну… — протянул Рёмен не спеша. — Курил.        — Только курил? — с недоверием переспросил Гето, явно понимая: ответ был слишком простым для того, чтобы быть правдой.        Рёмен ухмыльнулся, наклонив голову: в глазах блеснул особенный интерес, будто ему было приятно поддразнивать друга. Казалось, он даже гордился этим.        — Немного кислоты, — добавил он с нескрываемым удовольствием.       Гето устало потёр переносицу и медленно выдохнул, сдерживаясь, чтобы не высказать всё, что крутилось у него в голове.       — Когда? — наконец, спросил он.       — Вчера, — беззаботно бросил Сукуна, скользнув взглядом по Катрин. — После клуба.        — Что?! — взвизгнула она, чувствуя, как внутри всё перевернулось после его слов.       Козёл… И когда успел?       — Расслабьтесь, — протянул Сукуна, откидываясь на спинку дивана, совершенно не обращая внимания на её реакцию. — У меня всё под контролем.       — От тебя одни проблемы! — отвернувшись, раздражённо бросил Гето и направился к лестнице. — Отоспись перед боем и даже не вздумай курить.       — Ладно, мам! — крикнул ему в спину Рёмен.        — Зачем ты употреблял вчера? — шёпотом уточнила девушка, стараясь заглянуть ему в лицо.        Сукуна посмотрел на неё так, будто она только что задала самый глупый вопрос в мире.       — В смысле? — его голос был абсолютно искренним. — Так же приятнее.       Эти слова повисли в воздухе, и Катрин поняла, что для него это было не чем-то особенным, не чем-то, что требует объяснений. Он говорил об этом так буднично и с такой лёгкостью, как если бы речь шла о чём-то само собой разумеющемся — о еде, сне, дыхании. Точно без очередной дозы его существование теряло смысл, вкус, оттенки.       Катрин внезапно осознала, что для Сукуны — это не ошибка, не срыв и не слабость. Оно было больше, чем просто привычка. Это — часть его жизни, фоновая мелодия, которая сопровождала парня в каждом шаге.       Он уже не может иначе.       Грусть медленно заполнила её душу. Катрин потупила глаза в пол, но всё же не стала озвучивать свои невесёлые мысли, и поэтому перевела тему:         — Слушай, не говори никому о том, что было между нами, — тихо проговорила она.               — Я уже догадался, красавица, — рассмеялся он, иронично подтрунивая. — Секс на одну ночь, не более.        Катрин не сдержалась и хлёстко стукнула парня в плечо, что лишь больше раззадорило Рёмена:        — Хорошо-хорошо. Я лишь любовник, мужья не узнают, обещаю.        — Ну хватит! — заражаясь его улыбкой, хоть и стараясь выглядеть недовольной, проворчала Катрин. — Лучше ответь, я правильно поняла, что у тебя завтра бой?        — Да, красавица, — самодовольно усмехнулся Рёмен.       В коридоре послышались чьи-то шаги, но пара на диване не обратила на них внимание.        — С кем будешь драться?                — А что, хочешь поболеть за меня? — протянул Сукуна, щипнув её за бедро.        Она отпрянула, уже в более шутливой манере ударив его по руке, и ответила с ухмылкой:        — Да, я пойду.        — Никуда ты не пойдешь, — резко вклинился Тоджи, подходя к дивану.        Катрин без тени былого веселья обернулась и встретилась взглядом с Годжо и Фушигуро. Их лица были мрачны и напряжены. Она почувствовала, как настроение в комнате вновь стало напряжённым, словно воздух наполнился холодом.        — Почему это? — недовольно уточнила она.       — Потому что тебе нечего там делать, — ответил за Тоджи Сатору.               — Но я тоже хочу посмотреть, — с раздражением сказала Катрин, чувствуя, как её голос непреднамеренно стал на порядок громче.        — Тебе пора уезжать, — добавил Тоджи. — Мы заплатим, как договаривались.       Катрин непонимающе смотрела то на Фушигуро, то на Годжо.       Чего это они вдруг на меня взъелись?              — Да пусть идёт, — лениво вмешался Сукуна, обнимая её за плечи. — Мне пригодится поддержка.         — Убери руку! — одновременно вспыхнули Тоджи и Сатору.       Мужчины, осознав, что сказали это синхронно, сердито переглянулись. Сукуна усмехнулся, но всё же убрал руку, быстро отдав приоритет в пользу сохранения дружеских отношений с парнями, нежели любовных интрижек. Притворяясь безразличным, он слегка покачал головой, не разделяя их серьёзности.       — Не понимаю, — хоть и шёпотом, однако твёрдо сказала Катрин. — Почему вы меня выгоняете в такой момент?       Сатору взглянул на неё с едва уловимой печалью в глазах, будто её слова причинили ему боль.       — Ты выполнила свою часть, — ответил он. — И можешь уезжать.       — Но… — девушка запнулась, поджав губы.        Кончики её пальцев онемели, а по телу прошлась дрожь. Она ощущала, как обида растёт внутри, словно яд. Ещё недавно их отношение было совсем иным. Сатору казался заботливым, Тоджи — надёжным. А теперь перед ней стояли двое отстранённых людей, которым, похоже, по щелчку пальцев стало всё равно.       Хотя на что я рассчитывала?       Доверие, которое постепенно строилось, казалось, разрушилось до основания. Слабый огонёк надежды не успел зародиться, как был потушен холодным ливнем безразличия.        Нет.        Она стиснула зубы, слегка задирая подбородок:       — Я не уеду.        Тоджи внимательно посмотрел на Катрин и наклонил голову вбок, явно требуя объяснений.       — Наоя был убит. И это сделал Ник. Куда бы я ни поехала, он меня найдёт.       — И что ты предлагаешь? — сощурившись, спросил он.       — Его нужно остановить.       Фушигуро усмехнулся, но это была горькая усмешка.       — Мы с ним договорились, — начал Сатору. — Нет смысла ломать выгодные для нас условия.       — А ты уверен, что он действительно согласился? — резко возразила она.       На минуту в комнате воцарилась тишина. Тоджи отвёл взгляд, а Сатору сжал челюсть, точно борясь с чем-то внутри.       Нужно выиграть время. Убедить, что я ещё являюсь полезной.               — Я вам нужна, — настойчиво добавила Катрин. — Если я исчезну с компроматом, то, считайте, всё было зря. Мне кажется, нам стоит подготовиться к ответному удару от Николаса, потому что это вопрос времени, когда он решится на него.        Хотя её слова звучали убедительно, Катрин чувствовала, как дрожали собственные руки от волнения. Годжо бросил на неё короткий взгляд, однако его лицо оставалось бесстрастным. Тоджи же смотрел куда-то в сторону, будто и вовсе хотел уйти от разговора.       Она сделала ещё один глубокий вдох, стараясь не показать пробирающего до костей страха, который овладел всем её телом.       — Если я ошиблась, то сразу уеду, как только всё уляжется, — тихо добавила девушка, а затем, едва вымолвила одними губами: — С вами мне не так страшно, как одной.       Последнее сказанное звучало болезненно и до откровения надломлено. Ведь это была правда. Как признание слабости, которая в их мире могла стоить жизни. И, тем не менее, ей захотелось честно озвучить подобное, потому как Катрин интуитивно почувствовала, что сейчас это важно.        Тоджи выдохнул через сжатые зубы: его взгляд был тяжелым, словно он ненавидел каждое слово, которое крутилось у него в голове.       — Я не уверен, что мы сможем защитить тебя, если ты останешься, — чуть слышно и на удивление мягко ответил Сатору.        — И не нужно! — выпалила Катрин, ощущая, как тремор в руках усиливается. — Я сама справлюсь. Просто дайте мне немного времени.        Тишина снова захлестнула комнату. На этот раз она была практически невыносимой.        В конце концов, Тоджи встретился с девушкой взглядом:       — Хорошо, — глухо сказал он, будто произнёс эти слова вопреки себе. — Завтра пойдёшь с нами.        Катрин не стала спорить. Она лишь благодарно кивнула, хотя внутри не ощущала ни радости, ни облегчения.

***

      В своей комнате девушка долго лежала в темноте, глядя в потолок. Уставшие глаза даже не планировали закрываться, а мысли, как назойливые птицы, продолжали кружить в голове. Стоило Катрин убедить себя, что она выбрала верный путь, и тут же в сознание впивалось очередное — «А вдруг?», — разрывая на куски хрупкую определённость.       При этом больше всего её напрягало само ощущение тревоги. Катрин не могла объяснить почему, однако мысль о сне вызывала в ней неприятное беспокойство. Будто стоит только сомкнуть веки — она потеряет контроль и случится что-то непоправимо ужасное. Что-то важное пройдёт мимо, а она не будет готова.       Катрин слышала тиканье часов на стене — оно звучало отчётливо и громко в ночной тишине. Она попыталась закрыть глаза, но тут же снова их открыла. Смутная тяжесть сковывала тело и сжимала грудную клетку, не давая по-настоящему расслабиться.       В помещении было душно. Спёртый воздух давил на виски, а ощущение застоя не отпускало, только усиливалось. Окно можно было открыть, впустить свежий кислород, дать себе вздохнуть легче… но что это изменило бы?       Как правильно поступить?       Катрин закрыла глаза. В голове, словно молния, внезапно всплыло имя:        Наоя…       Клеймо. След от цепей, которые когда-то сковывали запястья. Он всегда говорил ей, что знает, как будет лучше. Решал за неё, направлял, строил будущее так, как считал нужным. И теперь она осознала то, чего раньше видеть не хотела: он был не единственным.       Николас. Чосо. Мужчины, с которыми она работала. Даже те, кто казались союзниками. Каждый по-своему ждал, что она сделает ход в их пользу и будет пешкой на чужой доске.       Катрин поднялась и всё-таки вышла на балкон, вдыхая ночную свежесть. Тёплый ветер всколыхнул волосы и она прислонилась к холодным перилам, смотря на город, который всё также жил своим ритмом. Вдали, как обычно, мерцали огни, проезжали машины, где-то смеялись люди. У каждого продолжалась своя жизнь — настоящая, наполненная смыслом.        Почему всё должно сводиться к тому, чью игру поддержать?        Катрин вновь почувствовала себя подобно на острове, окружённом бескрайним океаном, где она приспосабливалась, пыталась выжить, маневрировала между чужими интересами. Однако теперь… теперь внутри неё рождалось и другое чувство. Оно не было резким, не вспыхивало внезапно, как искра. Оно теплом разливалось по телу, мягко, но неотвратимо.       Девушка прикрыла глаза, позволяя этой мысли заполнить её целиком, и сильнее стиснула перила, чувствуя, как металл перестал казаться холодным — он постепенно нагревался в её руках. Внутри, где ещё недавно было лишь сомнение, сейчас проступал контур конкретных решений. План. Пока неоформленный, туманный, но настоящий.       Выбирать? Нет.       Она больше не фигура на чужой доске. Она поставит свою.        А если ошибусь?       Катрин усмехнулась уголками губ, прошептав самой себе, точно заверяя:       — Плевать! Пускай… Если и проиграю, то это будет моя ошибка. Я больше не сбегу.        Она развернулась и неторопливо направилась обратно в комнату. В воздухе больше не витало прежней обречённости, а тьма, некогда угнетающая, утратила свою власть. В ней больше не было угрозы. Она легла в постель и закрыла глаза.        Катрин больше не боялась снов.        Теперь она знала, что делать.