Анимус

      Луна, дрожа в неподвижной глади бассейна, рассыпала блики по стенам дома. Тёплый ветер неспешно скользил по коже, унося усталость, но не давая облегчения. Выбившиеся пряди волос неприятно щекотали скулы, но даже это не вызывало желания пошевелиться.       Ночь больше не навевала воспоминаний. В ней не осталось теней прошлого. Лишь ровное дыхание и медленное течение времени.       Катрин уже несколько часов сидела во дворе, возле распахнутого панорамного окна. Она разместила стул так, чтобы оставаться снаружи, но при этом искоса следить за спящим парнем.       Мысли давно стихли. В голове не осталось ни тревог, ни воспоминаний. Тишина. Эта опустошённость не давила и не вызывала тоски. Она была лёгкой, очищающей, как после долгого ливня, смывающего всё лишнее.       Катрин достала телефон, разблокировала экран и остановилась на последнем добавленном контакте. Несколько минут она просто смотрела на имя, будто стараясь прочесть в нём ответ прежде, чем решиться на звонок. Её палец замер над кнопкой вызова, но Катрин не спешила.       Цепкий взгляд пробежался по камерам, установленным по периметру. Красная лампочка, обычно мерцающая в темноте, не горела.       Катрин глубоко вдохнула, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду бассейна, и как только нажала на кнопку вызова, телефон тут же оказался у её уха.       Не прошло и пары гудков, как в динамике раздался на удивление бодрый мужской голос:       — Слушаю.       — Привет, Чосо, — тихо произнесла Катрин.       — Ванесса?       — Катрин, — она замедлила дыхание, внезапно ощутив тяжесть в груди. Затем добавила, быстро выдыхая: — То есть, да, Ванесса… Неважно.       — Вернула старое имя?       — Ты и про него знаешь? — с грустью спросила она.       В ответ раздался короткий смешок, неясный, с ноткой иронии. Чосо снова прокололся. Или, что вероятнее всего, сделал это намеренно.       — Рад, что ты позвонила мне, — произнес агент. — Ты приняла решение?       — Угу, — угрюмо ответила Катрин. — Но у меня будут свои условия.       — Уверен, мы сможем найти точки соприкосновения, — в его голосе слышалась улыбка, — но это явно не телефонный разговор?       — Конечно…       — Где ты? Я приеду, мы всё обсудим.       — Нет, — её голос слегка дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Не сейчас.       — Уверена? — его тон стал мягче. — Что-то не так, Катрин? Ты кажешься… расстроенной.       — Я справлюсь, — ответ был твёрдым, хотя в нём сквозила неприкрытая усталость. — Просто хочу поговорить.       — Ах, ну да, — лукаво протянул Чосо. — Если хочешь поговорить посреди ночи, то я всегда к твоим услугам.       Катрин едва сдержала ухмылку на эту колкость, прекрасно понимая, что мужчина играет с ней.       — Ты сам сказал, что я могу позвонить когда угодно, — с лёгким укором, словно не поняла его намёк, ответила она.       — Не буду врать, что огорчён. Потому что обычно в это время девушки звонят мне… с другими намерениями. Ты решила нарушить традицию?       — Вы что, флиртуете со мной, агент Камо? — невинно усмехнулась Катрин.       — Флирт? — он поднял голос, но в нём было больше веселья, чем удивления. — Никак нет. С моей стороны это, наверное, было бы некомпетентно, но мне нравится, как ты сбиваешься с курса.       — Играешь с огнём, но не даёшь себе обжечься?       — Это ты закинула наживку и смотришь, как я на неё бросаюсь, — тихо рассмеялся Чосо своим бархатным голосом, от которого против воли внутри что-то затрепетало. Но Катрин постаралась быстро отмахнуться от некстати возникшей реакции. — Но ты продолжай, мне нравится. К тому же я умею кусать мягко.       — Только кусаться? И всё? — с издёвкой отозвалась она, тоже понизив голос до шёпота с едва улавливаемыми соблазнительными нотками. На грани — куда интимнее, чем располагало их общение, но всё-таки недостаточно близко.       — Ну… — протянул он, явно улыбаясь. — Ещё стреляю метко. Прямо в сердце.       — Ауч, — притворно вздохнула девушка. — Аккуратнее, агент. Если кто-то услышит запись этого разговора, то за такой дешёвый флирт и не только — тебя вызовут на ковёр. И не для тех игр, о которых ты сейчас, возможно, мечтаешь.       — Так уж ли дешёвый? — спросил он, и Катрин представила, как он снисходительно ухмыляется на её укол, нисколько не задетый. — Пусть слушают. Может, мне наконец выдадут премию за стойкость, — его тон становился всё более деликатным.       — А ещё за очевидную прямолинейность, — фыркнула она, невпечатлённая.       — Не волнуйся, я умею держать себя в руках, если сильно постараюсь.       — Действительно так считаешь? Может, это ты на самом деле сбиваешься с курса, но не хочешь признавать.       — Ах, Катрин, иногда терять курс — это единственный способ достигнуть цели.       — Так вот чему вас учат в ФБР, — бросила она, как бы размышляя вслух. — Вы всех свидетелей так на свою сторону привлекаете?       — Говорят, на войне все средства хороши.       — Ты воспринимаешь это как войну?              — Скорее как справедливость.       — Справедливость… — повторила эхом девушка. — Разве она существует?       — Может и нет, но это не мешает нам пытаться её добиться.       Катрин услышала, как замок входной двери провернулся несколько раз, неприятно скрипя. Она замерла, сжимая телефон в руке.       — Я свяжусь с тобой позже. Мне надо идти.       — С нетерпением буду ждать, — лениво-насмешливо ответил он.       И прежде чем она успела что-то ответить, Чосо уже положил трубку, оставляя последнее слово за собой.       Она не успела возмутиться его наглости, как в зале вспыхнул свет, прорезая густую тьму, окутавшую задний двор. В доме раздались тяжёлые шаги и приглушённые голоса. По разговорам стало понятно, что мужчины искали её.       Катрин прекрасно слышала их, но даже не подумала откликнуться. Тело охватила непривычная леность и потому она осталась просто сидеть, поджав ноги.       Минуты тянулись медленно, прежде чем во двор выглянул Сатору.       — Она тут, — громко сообщил он остальным, а затем перевёл взгляд на Катрин. — Ты чего не выходишь? Я уж подумал, с тобой что-то случилось.       В комнате Рёмена послышался шум: глухой стук, короткий скрип, словно кто-то задел мебель. Через мгновение из панорамного открытого окна неторопливо выбрался Сугуру. Остановившись рядом с Катрин, он слегка похлопал её по плечу.       — Ты отлично справилась, — сказал он спокойно, однако в его голосе читалось больше, чем простая похвала.       Сугуру, возможно, был единственным, кто мог хотя бы отдалённо догадаться, через что прошла она в эту злосчастную ночь. И всё же, думалось ей, даже он вряд ли мог представить, что испытание было не только проверкой на выносливость, но и на стойкость собственного разума.       Тем не менее об этом Катрин не сказала ни слова, лишь коротко кивнула в знак благодарности и продолжила молча смотреть куда-то в темноту, чувствуя, как в глубине души усталость сплетается с горьким облегчением.       Через пару минут на улице показался Тоджи. Его резкие движения выдавали, что мужчина на пределе. Он дернул лежак так сильно, что тот едва не полетел в сторону Катрин, а затем с глухим звуком уселся, зарываясь пальцами в волосы. Из кармана он нервно вытащил сигареты и затряс пачку, будто надеясь, что этот жест хоть как-то поможет успокоиться.       Остальные последовали его примеру, но их движения были менее хаотичными. Катрин не стала выделяться, поэтому молча протянула руку вперёд, на что без лишних вопросов получила сигарету.       Ситуация явно не предрасполагала к разыгрыванию сцены, как в культовом фильме Торнаторе. Слишком много напряжения, слишком мало времени для театральных пауз, поэтому Катрин без лишних слов подкурила сама, забрав зажигалку, протянутую Сатору.       Так в тишине они выдыхали дым. Каждый был поглощён собственными мыслями. Ни разговоров, ни взглядов. Только тягучий воздух, наполненный запахом табака, который не спешил рассеиваться.       — Я была права? — нарушив молчание, тихо уточнила Катрин.       — Да, — сухо ответил Тоджи.       — Вчера на счёт семьи Тодо поступила огромная сумма денег. Никто и не пытался это скрыть, — усмехнулся Сатору, стряхнув пепел с сигареты.       — Я выкупил его личную медицинскую карту, — добавил Сугуру. — Несколько лет назад у него обнаружили СПИД.       — Выгодно продал свою неминуемую смерть, — бесстрастно произнесла Катрин, не изменив выражения лица. В её тоне не было ни злости, ни жалости, только сухое констатирование факта, как если бы энергии на эмоции просто не осталось.       — Скорее всего, его чем-то накачали, так что удар мог не быть основной причиной, — вставил Тоджи.       — Ждём экспертизы?       — Нет. Её не будет, — ответил он, встречаясь с вопросительным взглядом Катрин.              Она быстро отвела взгляд в сторону, не осмелившись задать встречный вопрос. Поняла, что сейчас не время. Или, может, она просто не хотела услышать ответ, который был слишком очевидным, но вместе с тем одновременно ужасным. Тот ответ, который она уже знала, но не готова была принять.       — И что мы будем делать дальше? — произнесла куда-то в сторону девушка, точно ни к кому не обращаясь.       Слово «мы» повисло в воздухе, вызвав странное ощущение у всех присутствующих. Однако вскоре это чувство сменилось мимолётными горькими улыбками.       — Пока не знаю, — тяжело выдохнул Тоджи.       — Это слишком большие риски для репутации. Мы потеряем, если не всех, то больше половины постоянных клиентов. Никто не захочет даже косвенно связываться с убийством тем более в такой ситуации, — добавил Сатору, пытаясь прояснить картину. — Уже до этого инцидента нами плотно занялись. Если Ник снимет крышу, а мне кажется, что он как раз это и планирует, всё только ухудшится.       — Я договорюсь с основными беторами, — решительно сказал Тоджи, обращаясь уже не к Катрин, а к мужчинам. — Информация не должна просочиться, но локацию точно придётся сменить. Нужно искать крышу в другом штате, если не получится, обратимся к… — он невнятно назвал пару имён, незнакомых ей до этого.       — Переносить клубы, менять счета, искать новых людей… Это почти нереально, — обречённо произнёс Сатору, держа сигарету в зубах и потирая переносицу. — Я не думаю, что такое удастся провернуть ещё раз.       — Это строилось не один год, — парировал Тоджи, не скрывая раздражения. — Конечно будет тяжело, но другого пути нет.       — Ты предлагаешь всё бросить, сбежать поджав хвосты и оставить готовый бизнес Нику? — сквозь зубы процедил Сугуру.       — А у тебя есть идеи получше?       — Может, просто застрелим его? — хмуро предложил Гето. Его голос был тихим, но в нём звучала всё та же зловещая уверенность, как будто идея не казалась такой уж плохой.       Катрин перевела на него напряжённый взгляд, а её лицо озарилось проблеском удивления.       — Может, — ответил Тоджи, не глядя на неё, и потушил бычок. По его тону показалось, словно эта мысль не выходила за рамки возможного.       Катрин уже испуганно посмотрела на Фушигуро. Её тревога становилась всё заметнее.       — Но это план «Б», — сказал он с кривой, вымученной улыбкой, ловя её взгляд и понимая, что, возможно, немного перегнул.       Катрин застыла, не двигаясь. Сатору, тоже заметив её состояние, быстро вмешался:       — Они шутят, Катрин. Убийство Ника ничего не решит. Как ни крути, от него живого больше пользы. План «Б» — нажить себе сотню врагов.       Непреднамеренный вздох облегчения вырвался из её груди.       — Что с Рёменом? — переводя тему, уточнил Тоджи, обратившись к Сугуру.       — Всё плохо, — сухо заключил тот.       — Его нужно отправить в реабилитационный центр, — вклинилась Катрин, как никогда раньше желая высказать своё мнение.       — Он никогда на это не согласится, — усмехнулся Годжо.       — А вы и не спрашивайте! — вспыхнула она, но, быстро взяв себя в руки, добавила спокойнее: — Ему нужна помощь. Я не врач, но даже я понимаю, что Сукуна так долго не выдержит. Вы же прекрасно видите, что с ним происходит.       Катрин отлично помнила слова Сугуру, сказанные им во время боя, но сейчас она посмотрела на него с надеждой, будто в душе ещё теплилась искра веры, что Гето, как авторитетный человек в этом деле, поддержит её. Мужчины тоже замерли, ожидая именно его заключения.       — К сожалению, — кивнул Гето, — она права.       — Тогда нам надо в срочном порядке найти ему лучший центр, — пытаясь скрыть тревогу, заявил Тоджи.       — Я знаю один, — громче чем планировала, сказала Катрин. — В Китае.       — Китай? — непонимающе переспросил Сугуру, прищурившись. — Зачем так далеко?       — Я знаю несколько людей, которые проходили реабилитацию именно там, — ровным голосом ответила Катрин. — Это довольно закрытый центр, но туда часто отправляют тех, кто может себе позволить лучшее. К тому же там высокий уровень конфиденциальности.       — Китай так Китай, — заключил Сатору. — Напиши мне название, я туда позвоню.       Он протянул ей телефон. Катрин на секунду замешкалась, но тут же достала свой.       — Сейчас, надо найти, где мне отправляли название… — пробормотала она, словно действительно искала старое сообщение.       Немного отстранившись, девушка быстро открыла поисковик и вбила запрос про лучшие реабилитационные центры с наличием свободных мест. Сердце стучало быстрее, чем хотелось бы, но пальцы двигались уверенно и чётко, ничем не выдавая её волнение.       Мужчины не обращали на неё внимания, погружённые в обсуждение насущных проблем. Отлично. Катрин выбрала название первого центра, который выглядел достаточно дорого и солидно, вбила его в телефон Сатору и невозмутимо вернула обратно.       — Вот, этот, — твёрдо сказала она, глядя прямо ему в глаза.              Ни одна мышца на её лице не дрогнула.       Сатору быстро убрал телефон в карман, даже не взглянув на экран, продолжая обсуждать что-то с Тоджи.       А Катрин, потеряв нить их разговора, вновь уставилась на гладкую поверхность бассейна.       В голове вдруг всплыл первый день в этом доме, когда они познакомились. Тогда в воздухе витало лёгкое напряжение, ещё не угрожающее. Тот день казался спокойным, беззаботным, наивным. Как глупая игра или шалость, начавшаяся с любопытства и постепенно шагнувшая за грань дозволенного.       Катрин и представить не могла, куда всё это заведёт её. Эти люди и их тайны оказались намного больше, запутаннее и опаснее того, с чем ей доводилось сталкиваться.       Тот беспечный первый день был совсем недавно, но теперь он казался чужим и далёким, будто прошло не меньше полугода. Маленькая вечность или, может быть, просто затянувшаяся история.       Сюда она пришла Ванессой, а уходит Катрин. И всё же кем она стала на самом деле? Выросла или просто сделала круг, вернувшись в ту же точку? Обрела силу или, наоборот, позволила себе стать мягче?       Она не знала ответа. И, может быть, никогда и не узнает. Возможно, его и вовсе нет. Возможно, важны даже не ответы, а сам путь.       «Иногда терять курс — это единственный способ достигнуть цели»       Она тихо хмыкнула на всплывшие в сознании недавно сказанные слова.       Однако одно ей было ясно наверняка — скоро эта история закончится. Как заканчиваются все истории в этом мире, потому что иначе не бывает. Это закон не только литературы. Таков порядок жизни.       Она почувствовала это. Что заключительная развязка приближается, наступая на пятки. Катрин показалось, будто бы она лишь участница рассказа, не более. Будто есть те, кто вплетали слова в эту ткань реальности, а ей оставалось лишь смотреть и повиноваться.       Но слова рано или поздно тоже заканчиваются. Не потому что кто-то хочет, а потому что вечно держать напряжение невозможно. Даже если к нему привыкаешь.       Поэтому Катрин понимала, что и её отпустят. Пусть даже с лёгкой тоской и благодарностью. Отпустят, как это делают любящие родители со своим ребёнком.       И хоть Катрин хотелось верить, что финал её личной истории будет счастливым, где-то глубоко внутри поселилось тягучее, липкое чувство. Будто бы всё уже предрешёно и остаётся лишь смириться.       И хорошего это точно не принесёт.       — Ладно, — заключил Тоджи, слегка хлопнув себя по коленям, что заставило её отвлечься от тревожных мыслей. — Нужно выспаться. Завтра непростой день.       — Тебя подменить? — Сатору, вставая, окликнул Сугуру.       — Не нужно, я приму душ и досижу уже с ним до утра.       Сухо попрощавшись, все разошлись по своим комнатам. Катрин чувствовала то же, что и Сугуру: хотелось просто исчезнуть в тёплой воде, позволив ей смыть усталость, запахи и тяжесть этой ночи.       Спустя час подготовки ко сну, выйдя из ванной, Катрин на ощупь открыла ящик тумбочки в поисках злополучной расчёски. Однако вместо неё пальцы неожиданно наткнулись на знакомую обложку — холодную, гладкую и немного потрёпанную временем.       Красный блокнот.       Она взяла его в руки, перелистнула несколько страниц, рассеянно пробежав взглядом по словам. Чернила кое-где расплылись, будто её прошлое пыталось само стереться, исчезнуть, но нет. Каждая запись всё ещё жила, цепляясь за бумагу.       Катрин усмехнулась.       — А когда-то я фиксировала сюда каждый свой шаг.       Каждую мысль, каждое сомнение, каждый страх. Она держалась за эти страницы, как за якорь, и боялась, что без них утонет.       Но что теперь?       Вода с её волос капала на старый текст, размывая ещё больше выцветшие буквы, стирая следы того, кем она была. И, пожалуй, это был знак.              Без лишних раздумий Катрин сжала блокнот и бросила его в мусорное ведро.       Она с удовольствием готова была бы плюхнуться на кровать, но сегодня отдых был не для неё. Вместо сна намечались другие дела. Точнее — самая важная часть её плана.       Катрин незаметно спустилась на первый этаж и на цыпочках окинула взором гостиную, убедившись, что посторонних нет. А после, приоткрыв дверь и заглянув в комнату Рёмена, наконец нашла его.       Сугуру устроился на её месте, точно всегда так и делал. Наушник небрежно висел на одном ухе, электрогитара покоилась на колене. Он перебирал металлические струны, извлекая глухие, рваные ноты. Не песня, не мелодия, а будто разговор с самим собой. В комнате было почти тихо, но Катрин слышала эту музыку: напряжённую, ритмичную, наполненную чем-то, что понимал только он.       Сугуру заметил Катрин почти сразу. Без удивления и лишних движений, просто отключил телефон, убрав гитару в сторону.       — Ты что-то хотела? — спросил он ровно, спуская наушники на шею.       — Да, поговорить с тобой наедине, — ответила Катрин и, подойдя к нему, присела на край кровати.       — О чём?       — Я иногда задумывалась, почему ты, такой равнодушный и неэмоциональный человек, питаешь какую-то особую, я бы даже сказала, исключительную ненависть к Николасу.       Гето подался чуть вперёд и наклонил голову набок, внимательно изучая ночную гостью. Такое начало его зацепило. И Катрин даже догадывалась почему.       — К тому же, такой прагматичный и смышлёный человек как ты, явно не мог по глупости получить уголовку, — Катрин балансировала между лестью и язвительным укором. — Тебя подставили?       Сугуру прищурился и его губы тронула едва заметная улыбка. Да, он явно получал удовольствие, но не от сладких речей, которые она мурлыкала, а от её попыток самостоятельно раскрутить этот запутанный клубок.       В его глазах Катрин была как безобидный котёнок, который с усердием бегает по лабиринту из стороны в сторону, бьётся лбом о зеркальные стены, но всё равно, несмотря на глупые ошибки, иногда включает мозг и находит верный путь.       И в столь редкие моменты появлялось жгучее желание манить её пёрышком, привязанным к палочке, в том самом нужном направлении, и наблюдать, как она будет карабкаться в попытках найти выход.       А если она его повеселит, то он, может быть, даже почешет ей за ушком.       Вместо ответа Гето едва заметно кивнул, как бы приглашая её продолжать, не вмешиваясь и позволяя рассуждать дальше.       — У Николаса огромное количество проектов, и большая часть из них никак не связана с его именем в публичном поле, — Катрин намеренно говорила официально, выстраивая сложные, почти бюрократические фразы, словно возводила стену между собой и собеседником. — Однако он известен, в основном, как владелец сети больниц и крупный спонсор в сфере здравоохранения.       Она немного лучше узнала Сугуру и понимала — её привычное женское обаяние больше не сработает. Мужчина вновь не удостоил её ответом, однако вместо этого наградил отнюдь не многозначительной улыбкой.       — Мне почему-то кажется, в отличие от Тоджи, ты не шутил, когда говорил, что готов убить Николаса.       — Не шутил, — спокойно согласился он.       — Ведь ты раньше работал на Ника в компании PillMill, верно? — как уже наученная, не дожидаясь ответа, Катрин продолжила: — И когда вас накрыли, он сдал тебя, а сам вышел чистым.       Сугуру внешне оставался невозмутимым, но Катрин уловила едва заметное изменение, почти неощутимый сдвиг в его выражении, мимолётную злость. Она попала в больное место. Осознав это, девушка продолжила с ещё большим напором.       — Обещая защиту и золотые горы, он просто использовал тебя, а потом вышвырнул на улицу, сделав удобным козлом отпущения, — Катрин стреляла так метко лишь потому что слишком хорошо знала подобное чувство.       Может, Сугуру был прав. В чём-то они действительно были похожи. И может даже больше, чем им казалось.              — Ближе к делу, — грубо бросил Гето.       — У меня тоже с ним личные счёты. Ты и сам знаешь какие. И меня так же не устраивает, что он будет спокойно и безнаказанно доживать остаток своей жизни тут.       — Если думаешь, что эти слезливые истории нас как-то объединяют, то спешу огорчить — я не так эмпатичен, как ты надеешься.       — Я это давно поняла, — Катрин не смогла сдержать улыбки. — Именно поэтому и пришла к тебе. С тобой можно договориться.       Бровь Сугуру невольно скользнула вверх. В его взгляде вновь вспыхнул интерес.       — Я не предлагаю коллективную месть за личные обиды. Я говорю о том, чтобы не оставлять Николаса на всём готовом. О том, чтобы не оставить ему ни одного выхода.       — Хочешь спустить на него всех собак?       — Нет. Хочу, чтобы когда всё начнёт рушиться, он оказался привязан к мачте без возможности сбежать.       — Звучит, конечно, заманчиво, но что именно ты предлагаешь?       Катрин чуть подалась вперёд, ведь почувствовала, что у неё появился шанс. Осталось только описать всё его языком.       — Мой план не одобрит ни Сатору, ни Тоджи, но тебе он понравится, — Катрин остановилась и исправилась: — Точнее, тебе это будет выгодно…

***

      Разговор длился не более получаса, но, когда Катрин вышла из комнаты Рёмена, ей показалось, что прошло намного больше времени. Она облегчённо вздохнула, замерев посреди гостиной.       В темноте и полной тишине ранее просторный светлый зал показался ей мрачным и давящим. Хотелось забраться под мягкое одеяло, закрыть глаза и дождаться скорого восхода солнца, но…       Катрин не двигалась.       Почему-то она до ужаса не хотела идти в свою спальню.       Мысль — пробраться в постель к одному из мужчин, свернуться клубочком и, чувствуя рядом тепло, наконец уснуть — по-детски растопила сердце. Казалось, это было так просто. Она могла бы…       Катрин шагнула к лестнице.       Сатору.       Но тут же остановилась.       Нет.       Она на пятках развернулась и направилась к Тоджи. Сделала пару шагов и снова замерла.       В груди кольнуло осознание.       Только сейчас, именно в этот момент, Катрин будто увидела себя со стороны. Осознала, как мечется между ними. Как до этого не замечала — или просто не хотела замечать.       В памяти всплыл спокойный, чуть насмешливый голос Сугуру:       «В играх на троих всегда есть проигравший»       Она тихонько хлопнула себя ладонью по лбу, пытаясь привести мысли в порядок. Хотелось разорвать себя на части.       Тело тянуло в разные стороны, словно её дёргали за невидимые нити два дирижёра, не сумевшие договориться о едином ритме. Один звал вперёд, другой удерживал. Разрываясь между двумя желаниями, она стояла в гостиной, беспомощная перед собственными чувствами.       Она не знала, сколько минут прошло в этом мучительном выборе, точно от него зависела судьба всего человечества.       Но в глубине души, Катрин и не хотела выбирать.       Однако пришлось.              Ноги сами понесли её к нему.       Катрин бесшумно приоткрыла дверь, будто боялась спугнуть хозяина спальни. Комната встретила её размеренным дыханием спящего.       Она осторожно стянула с себя одежду, оставаясь в одной футболке и белье, и быстро юркнула под одеяло. Хотя простыни и были прохладными, рядом с ним всё равно было тепло, уютно.       Почти рефлекторно она развернулась спиной, придвигаясь ближе, словно её место всегда было именно здесь. Замерзшие стопы нашли его ноги, и Катрин несмело прижалась к ним, как к живому обогревателю.       Тепло моментально разлилось по телу, и она невольно улыбнулась. Почувствовав, как он во сне чуть шевельнулся, инстинктивно принимая её присутствие, Катрин закрыла глаза.       Но не прошло и секунды, как его рука сонно скользнула по её талии, касаясь кожи. Затем, пробравшись под тонкую ткань футболки, обвила грудь Катрин крепче, будто он знал, что она здесь, и ещё раз хотел убедиться.       Она затаила дыхание, когда он прижал её ближе, почти с жадностью, как если бы во сне боялся, что Катрин исчезнет. Горячее дыхание скользнуло по её шее, а затем он медленно зарылся носом в её влажные волосы.       Катрин почувствовала, как чужие пальцы медленно сжались на её коже, будто проверяя, настоящая ли она, а не просто сон.       Нежная волна уюта накрыла её с головой. Впервые за долгое время она ощущала себя в полной безопасности, словно все тревоги остались за порогом этой комнаты.       Но вдруг что-то больно кольнуло в сердце.       Она сжала веки крепче, не давая этому чувству пробраться глубже.       А затем, утопая в тепле его рук, наконец-то уснула.