Любовь в жестокие времена

      Два школьника в формах шли по тихим улицам городка. Погода стояла пасмурная. Казалось, что все вымерли, подростки не встретили никого по пути. Так как они жили на окраине города, приходилось вставать раньше, дабы добраться до школы вовремя. Ни о каком транспорте и речи нет, потому что их семьи жили довольно бедно, поэтому и обед им не положили. Ели всего раз в день, и то вечером. А на завтрак оставались остатки вчерашнего ужина.       Путь до школы был мрачен и пуст. Сколько они себя помнят, здесь никогда не росли деревья, не прорастала зелень, единственная протоптанная дорога была настолько пыльной, что она проникала в истоптанные и местами дырявые туфли. Остались лишь сожженные взрывом кусты. То, что пришла осень, можно было понять по холодному ветру. Серые облака скрывали утреннее солнце.       Пятнадцатилетняя девочка с двумя косичками шла, подбрасывая и ловя черную сумку. Юноша, шагавший рядом, не обращал на нее никакого внимания. Вдруг ученица замешкалась и уронила ношу, не сумев поймать ее в этот раз. Чертыхнувшись, она подняла сумку с пыльной дороги. Ее спутник даже не замедлил шага, думая, что любое промедление продлит дорогу на добрых полчаса. В таком случае они опоздают, и его отчитают перед всем классом. А это не очень хорошо, тем более в первый учебный день. Весь прошлый год учителя ругали их двоих за опоздание. А соседке по дому все нипочем. Глубоко вдохнув холодный осенний воздух, школьник все же обернулся на отставшую одноклассницу.       — Давай не опаздывать хотя бы в первый учебный день, — сказал он.       — Да знаю я, просто устала после каникул. Все лето на поле пропахала, — еле догнав юношу, она сравнялась с ним и продолжила ныть. — Знаешь ли, сложно собирать маленькие помидоры. Да они скорее всего мутированы.       Слушая ее, парень с кудрявыми каштановыми вихрами, вспомнил, как сам проводил каникулы, собирая разве что не помидоры, а картофель. Поэтому он ее понимает, как никто другой. Люди тоже были подверглись мутации. К удивлению родителей, эти двое не имели никаких увечий, хотя у матерей не хватало пальцев то на ноге, то на руке. А у отцов, наоборот, пальцев было больше пяти. Хоть внешность детей была миловидной, силы покидали их с каждым днем. И идти в такую даль было действительно тяжело. Казалось, если они остановятся на пару минут, дальше уже не пойдут. Перед ними появилась арка с надписью: «Добро пожаловать в Нексус Руин». Осталось совсем чуть-чуть. Город был более оживлен по сравнению с их трущобами. Школьники разных возрастов шли в школу, взрослые торопились на работу, открывались пекарни, всякие прилавки с овощами. Радиация коснулась и города, что видно по странной внешности: у кого-то не было одного уха, у второго было всего четыре пальца на руках, и тому подобное. Всем уже давно нет дела до внешней красоты, ведь у большинства в городе что-то не так. Наконец-то они дошли до школы и даже не опоздали на линейку, даже пришли раньше. Обшарпанные стены учебного здания ждали их с распростертыми объятиями, чего не скажешь о вахтерах и уборщиках. Они вечно недовольны ни своей жизнью, ни окружающими людьми. Юноша не заметил ведро, стоящее на пути и задел его ногой, отчего то слегка наклонилось и встало обратно, а вода в нем расплескалась на вымытый пол.       — Эй! — окликнула пожилая женщина в красной косынке на лысой голове и со шваброй в руках. Она тут работает уже много лет, пришла в качестве уборщицы гораздо раньше, чем эти двое пошли в первый класс. — Смотрите, куда идете! — проворчала она.       — Упс! Извините, — пробормотал он.       Простых извинений было мало, уборщица остервенело начала вытирать пол влажной тряпкой и поносила ученика на чем свет стоит. Забыв о ней, ребята направились на второй этаж. Внутри школа совсем не изменилась. Даже ремонт не делали. Все те же грязные синие стены, на них весят выцветшие плакаты с поздравлениями с первым сентября. Учителя лениво шли по мрачным коридорам с кипами бумаг. И откуда столько бумаг каждый год, если ядерный взрыв уничтожил все деревья? Неужели им привозят их из других городов? Этого быть не может. Ведь от них давно ничего не поступает. Или простым жителям окраины ничего не известно? Шаркая поношенными за лето туфлями, школьники-соседи добрались до их класса. Внутри сидел их одноклассник худощавого телосложения с болезненным бледным лицом, который также жил на окраине, только дальше их дома. Все парты были разрисованы и исписаны. Но почему-то учителя никогда не ругали учеников за это. Потому что юные школьники рисовали не совсем жизнерадостные рисунки. А старшие их понимали, как никто другой. Каково это жить в городе, пропитанном радиоактивными веществами? Вроде по школе ходили слухи, что сменят директора, который серьезно займется порядком внутри стен учебного заведения и воспитанием детей.       — Привет, — вяло протянул бледноликий подросток, глядя на них отрешенно.       — Привет, — выдавил из себя кудрявый мальчик.       А его соседка лишь подняла руку в приветствие. Сели они на свои места, она — в ряду у окна за последнюю парту, он — тоже за последнюю парту, но в ряду ближе к стене. Место учителя еще пустовало, хотя его стол уже был начищен. Ученикам обычно не разрешают заниматься творчеством на учительском месте. Спустя десять минут потянулись остальные ученики, местные, шумя и громко говоря о чем-то. Они более жизнерадостные по сравнению с деревенскими, так как им ни разу скорее всего не доводилось пахать на полях с мутированными овощами все лето с раннего утра до заката. Чистенькие в новых формах, в хорошей обуви, они раздражали ребят с окраины. Позже появился классный руководитель, преподающий математику, тридцати лет в светлых брюках, белой рубашке и вязаной безрукавке поверх нее. Его туфли были начисто вычищены. В руках он держал дипломат, на глазах сверкали прозрачные очки, волосы причесаны.       — Здравствуйте все! — громко сказал мужчина. — Вижу, все собрались. Поздравляю всех с новым учебным годом. А теперь спускаемся вниз на линейку.       И вся шумная толпа из двадцати человек спустилась и вышла на улицу. Учеников всех классов построили вокруг трибуны. Линейка — самая скучная и ненужная церемония. По мнению директора, завучей и учителей, линейка должна сплотить всех находящихся в этих стенах в единое целое и якобы настроить на позитивный лад на целый учебный год. Но стоять два часа после стольких же часов ходьбы не самое веселое для не жителей города, ведь транспорт не ходит между зараженными радиацией городами. Да уж, не хватало еще и выслушивать все еще прежнего директора и всех завучей.       После всей этой ерунды были еще три скучных урока, на которых классный руководитель с пеной у рта заставлял учеников любить математику и спрашивал у них, кто из них сделал домашнее задание, данное на дом на каникулы. Деревенские ребята сидели тише воды, ниже травы. Понятное дело, у них было другое занятие. Но городские тоже ничего не делали кроме одного гения. И после трех мучительных часов их все же опустили домой.        Трое ребят с окраины страдальчески тронулись в долгий путь домой.