Гарри Поттер и Наследники Легенд

— Ладно. Мне тебя не победить, — признал Говард, проиграв Рону пятый раз подряд. Серьезно, куда девается весь этот энтузиазм и гений во время уроков?! Уизли смущенно пробормотал что-то, покраснев до кончиков ушей. Остальные расхохотались, глядя на это. Симус Финниган шутливо предложил Рону постоянно воображать, что тот играет в шахматы. — Ха! Движения палочки, как ходы в партии! Или ингредиенты для зелий! — продолжила шутку Сьюзан, играясь с черным ферзем. — Может, это действительно поможет запомнить их… Но, наверное, не стоит делать это вне уроков. А то ведь проголодается, просчитывая каждое движение вилкой. Симус пантомимой изобразил это, и ребята снова расхохотались. Даже Гермиона, что сидела за столом и усердно делала домашние задания, отвлеклась ненадолго. “Эти эссе нам задали до следующей недели, а она их уже почти все написала. Нет, чтобы расслабиться и получить удовольствие от хорошей компании,” — подумала Боунс, глядя на соседку по комнате. Она совершенно не понимала, как можно быть настолько зацикленной на учебе и школьных правилах. Покачав головой, Сьюзан достала пергамент и начала, наконец, свое письмо тетушке. Весь вечер собиралась, собиралась, и в итоге постоянно на что-то отвлекалась. “Дорогая Тетушка, надеюсь, у тебя все хорошо. Передавай от меня с Говардом привет дедушке”, — написала Боунс, пририсовав рядом счастливую рожицу с сердечками. Последнее было детской привычкой. Сьюзан всегда была довольно эмоциональной, и считала письма слишком сухими и формальными, если не разрисовать их рожицами, выражающими чувства. “Как и обещала, более подробно опишу дорогу в Хогвартс, распределение и первую учебную неделю (если можно ее таковой назвать, ведь уроки начались в среду). Вы небось изнываете от любопытства после той моей короткой записки, что с нами все в порядке и мы оба теперь учимся на Гриффиндоре”, — этот абзац Боунс окончила хитрой рожицей. “Итак! С нами действительно все хорошо. Поездка на Хогвартс Экспресс прошла без событий. По крайней мере, для меня. Говард всю дорогу ехал с Гарри Поттером. И к ним, оказывается, заглянул Драко Малфой”, — дописала она следующий кусочек письма, сопроводив текст удивленной рожицей. “Гермиона Грейнджер, моя новая соседка по комнате (она тоже была в том купе), говорит, что он много хамил и нарывался на драку. Она не вдавалась в подробности, и с ней в целом трудно общаться. У нас почти нет общих интересов. Даже с Говардом есть, о чем поговорить, хоть он и не вылезает из книжек, так же, как она”, — рядом с этим абзацем Сьюзан нарисовала карикатурную девочку, что пожимает плечами. “Другие мои соседки намного интереснее в общении. Это Лаванда Браун, Парвати Патил, Фей Данбар и Келла Уэст”, — тут она надолго задумалась, решая, что нарисовать. Но в итоге просто перешла к следующему абзацу. Девочки пока не вызывали у нее никаких эмоций, в отличие от Гермионы. Грейнджер поражала своим упорством, умом и талантом, и немного раздражала зацикленностью и властностью. Но при этом она как-то умудрялась дружить с Говардом, Гарри и Невиллом, находя с ними темы для разговора. Первый обсуждал с ней литературу и науку, а второй и третий, чаще всего, просто слушали их. Лишь Рон и Сьюзан не могли найти с ней общие интересы. Правда, Уизли даже и не пытался толком, предпочитая избегать Грейнджер полностью. А Боунс честно пыталась наладить хоть какой-то контакт. И даже нашла точку соприкосновения, о чем собиралась написать чуть позже… Осознав, что слишком отвлеклась мыслями о соседке, Сьюзан выкинула их из головы. “Кстати, забыла сказать. Ханну на Хаффлпафф распределили”, — написала Сьюзан, нарисовав рядом рыдающее личико. “Я хотела последовать за ней, но Шляпа ни в какую не соглашалась. Говорила, что с такими примерами для подражания, как ты и дедушка, я выросла юной львицей”, — этот абзац Сьюзан закончила собственной карикатурой: она стала антропоморфной кошкой с накачанными бицепсами. “В конце концов, она сказала какую-то белиберду про мосты между факультетами и тут же провозгласила факультет”, — написала Боунс, сопроводив слова изображением головы разъяренной львицы. “Единственное утешение — ничто не мешает чаще видеться с Говардом”, — дописала она, пририсовав в конце кучу сердечек. “План отдалиться от него, чтобы он перестал видеть во мне сестру, полностью провален. Но и хрен с ним”, — написала Сьюзан, мысленно махнув рукой, и тут же изобразила это на пергаменте. “Первая учебная неделя прошла в целом хорошо. Но очень сложно привыкнуть к этому огромному замку. Первые пару дней мы постоянно терялись в незнакомых коридорах. Лестницы тоже вносят путаницу. Пару раз опоздали из-за того, что они неожиданно сменили направление. Старшие говорят, они подчиняются какой-то системе, но наотрез отказываются вдаваться в подробности. Лишь смотрят и усмехаются, как мы страдаем”, — скрежеща зубами от злости, Боунс нарисовала целую сценку, где она в образе кошки яростно царапает лица старшекурсникам. “Первый учебный день был донельзя скучным. Сперва была сдвоенная Гербология с Хаффлпаффом — профессор Спраут знакомила нас с теплицей для начинающих и азами работы в ней. Не понимаю, что Ханна и Невилл находят в этом. Копаться в земле и ухаживать за травами — полнейшая тоска!” — тут она изобразила подругу и Лонгботтома, что с широкими улыбками на лицах пересаживали цветы в горшочках. Сама она лежала на земле, будто померла со скуки. “Следом была сдвоенная История Магии. У меня были большие надежды — вы знаете, как я люблю слушать героические рассказы. Но нас ждало жестокое разочарование — урок ведет приведение и лекции его чудовищно монотонные. Одна лишь Гермиона каким-то образом умудрилась не уснуть”, — тут Сьюзан воспользовалась оказией нарисовать мультяшную Грейнджер, что усердно записывала лекцию профессора Бинса пока все остальные спали на партах. “К счастью, это был последний урок и остаток дня мы просто гуляли по замку и дурачились в гостиной факультета”, — написала Боунс, и тут же нарисовала кучу играющих котят с чертами их дружной компании. “Я уж начала бояться, что второй день будет такой же скучный, но двойные Трансфигурация и Чары оказались намного интереснее. Профессор Флитвик — замечательный учитель. И совсем не строгий, в отличие от Макгонагалл, чье занятие было сразу после него. Урок Чар больше напоминал игру, где нужно правильно размахивать палочкой. Если выбрать трех победителей, то это Гермиона, я и Гарри. Мы втроём получили по десять баллов!” — этот абзац Сьюзан сопроводила изображением Флитвика за спортивной судейской трибуной с десяткой в руках. “Но, несмотря на это, мне все равно больше понравилась Трансфигурация. Помню, дедушка рассказывал про анимагов, что умеют превращаться в животных. Я еще тогда очень сильно захотела научиться так же. И теперь у меня есть возможность учиться у реального анимага! Профессор Макгонагалл превращается в такую красивую кошку черепахового окраса. Хочу тоже кошкой становиться. Или львицей! Или может тигрицей? Я всё-таки рыжая, а львы скорее блондины”, — тут Боунс изобразила всех перечисленных кошек с жирными вопросительными знаками вокруг их голов. “В общем, не очень важно, какой именно кошкой я стану. Главное, чтобы не пришлось ждать этого семь с лишним лет. Именно такой срок назвала Макгонагалл, когда я после уроков осталась у нее в кабинете и попросила научить меня анимагии. Я обязательно справлюсь с задачей раньше! Лет за пять максимум! Или за четыре!” — в этот раз Сьюзан нарисовала самоуверенную кошачью мордочку со сложенными на груди лапами. “Кстати, Гермиона согласилась помочь мне с этим. Кажется, это единственный наш общий интерес. После занятий мы вместе пошли в библиотеку искать всю необходимую информацию для становления анимагом. К моему удивлению, книжек об этом оказалось не так много, и мы быстро составили план занятий. Весь оставшийся вечер мы изучали трансфигурацию на несколько тем вперед”, — написала Боунс, думая, что изобразить после этого абзаца. В итоге она снова нарисовала себя-кошечку и Грейнджер в образе бобрихи. Да, это было очень нечестно и даже обидно по отношению к ней. Но Сьюзан было трудно представить, в кого еще могла превратиться ее партнер по этому внеклассному проекту. Слишком уж выделялись ее большие передние зубы. “К сожалению, мальчики не захотели присоединиться к нашим занятиям. Началось все с Рона — он жуткий лентяй и сразу наотрез отказался дополнительно учиться. За ним засомневались и другие. Невилл, как всегда, не верит в себя — считает, что лишь время потеряет, да так и не научится”, — Боунс решила на этом закончить абзац, поэтому нарисовала карикатуры Уизли и Лонгботтома. Первый оказался ретривером, что лениво лежал носом в миску, а второй — неуверенным в себе медвежонком. Тут Сьюзан уже не чувствовала никаких угрызений совести. В отличие от Гермионы, что, скорее всего, даже не знала о возможности уменьшить свои зубы колдовством, оба мальчика заслужили эти карикатуры своим поведением. “Говард же опять уперся в свою зацикленность на драконах и артефакторике. Сказал, что анимаг не может превратиться в волшебное существо. Поэтому он лучше создаст артефакт, который обойдет и это ограничение, и необходимость долго учиться трансфигурации”, — написала Боунс, и тут же нарисовала юного Грюма в образе маленького черного дракона, играющегося с медальоном на груди. При этом лицо его было намеренно изображено нелепо-милым, с большими мультяшными глазами. “Слова Говарда переубедили Гарри. Наверное, не захотел учиться, пока друзья развлекаются… О, кстати! Я совсем забыла написать об этом. Вы знали, что Поттер все это время жил у сестры матери?! Он говорит, она ненавидит волшебство и до последнего скрывала правду о его происхождении. И мне кажется это лишь часть истории — вся его одежда очень потрепанная и висит на нем мешком, так как он очень худой”, — тут Сьюзан нарисовала маленький портрет мальчика в полный рост, показывая, насколько нелепо и жалко он выглядит под мантией. “Гарри в целом кажется немного забитым, — продолжила она со вздохом, пообещав себе, что добьется для Поттера справедливости. Она до сих пор не могла поверить, что спаситель волшебного мира — косвенно отомстивший Тому-Кого-Нельзя-Называть за смерть ее родителей — живет в настолько жутких условиях. — Будто постоянно ждет неприятностей. И на нас иногда смотрит так, словно не верит, что мы взаправду с ним общаемся. Мне кажется, ему было очень-очень плохо у тех маглов”. Последние слова Боунс писала, сдерживая слезы. Ей было очень жалко мальчика, поэтому нарисовала его маленьким черным совенком, что сидит в глиняном горшке и смотрит наружу большими неверящими глазами. И горшок, и запуганный Гарри напомнили ей о последних уроках на этой неделе — Защите от Темных Искусств и Зельеварении. Поэтому Сьюзан продолжила писать. Только теперь ее переполняла не жалость, а жгучая злость. “Кстати. Передай, пожалуйста, дедушке, что ЗОТИ ведет жуткий трус по имени Квиррелл. Он постоянно заикается, боится собственной тени и жутко воняет чесноком. Аж голова кружится, настолько дурно пахнет в кабинете. Не понимаю, как он в таком состоянии может хоть чему-то нас научить!” — написала Боунс, и тут же нарисовала карикатуру упомянутого преподавателя. “Старшие говорят, он раньше преподавал маггловедение, но взял длинный отпуск в прошлом году, чтобы объехать мир и подготовиться к своей новой должности. По пути он якобы повздорил с вампирами в Румынии, и теперь боится снова встретиться с ними. Будто они аж в Хогвартс за ними прилетят”, — продолжила Сьюзан, дополнив рассказ изображением Квиррелла, что на карачках отбивался от большой летучей мыши. “Но ладно Квиррелл. Он хотя бы пытается нас чему-то учить. Читает лекции, отвечает на вопросы. Другой наш преподаватель, Профессор Снейп, не делает даже этого. Ведёт он зельеварение, кстати. Декан Слизерина. И урок начался с того, что он прилюдно унизил Гарри Поттера. Просто накинулся на него с каверзными вопросами, да насмехался над его статусом 'знаменитости'”, — для пущей убедительности Боунс нарисовала эту сцену чуть ли не целиком, заняв остаток пергамента. “Закончив с этим, он взмахом палочки написал указания на доске и приказал выполнять. Ни лекции по азам и технике безопасности, ничего. Просто ходил между рядами, как сыч, и гавкал на всех, кто с Гриффиндора. Ни одного упрека слизеринцам, хоть большинство из них справлялось ничуть не лучше нас!” — написала Сьюзан, начав уже четвертый по счету пергамент. В этот раз Боунс не стала ничего рисовать — уж слишком зла была на несправедливость Снейпа. Она не понимала, как такой человек может быть учителем в Хогвартсе и почему его до сих пор не уволили за некомпетентность, халатность и непотизм. “Урок с ним закончился тем, что Невилл напортачил с зельем и оно взорвалось. Он и Говард оказались в медпункте. К счастью, Мадам Помфри быстро вылечила все ожоги… Я так испугалась. До сих пор слышу их крики боли”, — написала Сьюзан, вспоминая покрытое волдырями лицо юного Грюма. “Им крупно повезло, что зелье не попало в глаза, — подумала Боунс, рисуя всю эту сцену целиком. Как Говард и Невилл корчились от боли, пока она и Гермиона пытались помочь им. А Снейп тем делом ругал Гарри за то, что он ‘не предотвратил их ошибку’. Будто он мог видеть, что происходит за соседним столом и это его обязанность, а не учителя. — Надеюсь тетушка найдет способ убрать его из школы. Иначе я его рано или поздно…” — Сьюзан, я закончила и иду спать. Пойдешь тоже? — спросила вдруг Грейнджер, оторвав Боунс от мрачных мыслей. — А? А, да, — ответила Сьюзан, взглянув на большие часы поверх камина. Было уже около десяти часов вечера, и завтра начиналась первая их полноценная учебная неделя. — Закончу это письмо завтра утром. — Уверена, что это письмо, а не роман с иллюстрациями? — подразнил ее Говард, тоже вставая. — Цыц, птицеголовый! — ответила Сьюзан, дружески ударив юного Грюма по плечу. А потом неожиданно крепко обняла его на прощание, стараясь отогнать воспоминания об уроке зельеварения. — Спокойной ночи, Говард. — Спокойной ночи, Сьюзи, — прошептал Грюм, обнимая ее в ответ.