Квоффлы, кольца, вратари

Флинт смотрел на Оливера глазами побитой собаки. Успокаивать его, говорить, что всё в порядке и что Оливер на него не злится, не хотелось. Потому что ничего не было в порядке, а Оливер злился, или, по-крайней мере, пытался создавать такое впечатление. Ведь он должен был злиться. Флинт его жутко подставил. Хотя и сам Оливер действовал не слишком-то разумно… Если бы не Малфой… Теперь, кроме прочего, Оливер в неоплатном долгу перед этим скользким типом, который не постесняется потребовать ответную услугу при удобном случае. Фруктовая корзина и открытка с сердечными благодарностями, которые Оливер собирался отправить ему после матча, вряд ли Малфоя удовлетворят… Обо всём этом стоило подумать. И ужаснуться. И сделать определённые выводы… Но мысли Оливера упорно ускользали совершенно в другом направлении. Оливер запомнил всё. От момента, когда он как полный кретин наглотался маггловской наркоты в клубе, до последнего болезненного спазма в желудке после приёма антидота. Нельзя сказать, что наркотик сделал его совсем невменяемым. Просто вдруг резко в сознании произошла переустановка приоритетов: предстоящий матч и возможный крах карьеры отодвинулись куда-то на задворки сознания, в то время как затащить в постель Маркуса Флинта стало задачей номер один. И с каждой минутой вело всё сильнее… Оливер ни о чём не мог думать, кроме теплых, больших ладоней на своих бедрах и груди… Хотелось прикосновений, невыносимо. И при этом Оливер не видел больше барьеров, которые могли бы ему помешать озвучить свои желания. Ему даже казалось, что Маркус отвечает ему взаимностью, что в его глазах горит тот же огонь, что выжигал Оливера изнутри годами, что хочет он именно его, Оливера, а не какую-то случайную магглу из клуба… Ладно, похоже, Оливер всё же не совсем адекватно воспринимал действительность. Обычно у Оливера имелась целая дюжина весомых причин держать себя в руках. Они крутились у него в голове бесконечной чередой, помогая держаться от Флинта насколько возможно дальше. Тем не менее, где-то глубоко внутри, за нескончаемым множеством «нельзя,» он всё ещё был болен Флинтом — отчаянно, безвыходно, и ни на йоту не меньше, чем в семнадцать лет. Наркотик заставил его продемонстрировать все свои подавляемые желания в такой вот жутко вульгарной форме. И что самое странное, Оливеру совершенно не было за это стыдно. Напротив, он почувствовал некоторое облегчение: за один раз он выплеснул всё, что копилось в нём несколько месяцев после первой встречи с Флинтом. Каждый вороватый взгляд, неприличная фантазия, неозвученный комплимент материализовались в жаркие прикосновения, поцелуи и пошлые признания. А Флинт осторожничал с ним, подыгрывал и был почти ласков… А после ни в чём не посмел упрекнуть Оливера, и чувствовал себя жутко виноватым… Оливер не хотел признаваться в этом даже себе, но в эту ночь он получил больше, чем когда-либо мог надеяться. При этом без каких-либо последствий и очередной «потери лица» в глазах Флинта. Воспоминания о прошедшей ночи виделись Оливеру слегка карикатурными, будто за плотной дымкой, но вполне отчётливыми. Флинт его целовал и позволял трогать… Почти везде. Материала для эротических снов теперь хватит надолго. И, Оливер надеялся, что напряжение в котором он находился в последнее время, хоть немного ослабнет… Он и без того с трудом себя контролировал рядом с Флинтом, а тот совершенно не помогал держать дистанцию: расхаживал по их крохотной комнате в одном полотенце после душа, отжимался и качал пресс перед утренними тренировками, играя идеальными мускулами, а в последнее время ещё и изъявлял активное желание приобрести гомосексуальный опыт, и не с кем-то там, а именно с Оливером… Вот спасибо, осчастливил. И хотя не было дня, чтобы он не представлял себе секса с Флинтом, теперь понимал, что ни за что на это не согласится… Он чётко осознавал: если это произойдёт на самом деле, и Флинт, сбросив напряжение, снова перестанет его замечать, Оливеру останется только две дороги — шагнуть с утёса прямо навстречу отвесным скалам, либо собрать вещички и отправиться прямиком в психиатрическое отделение больницы святого Мунго. Всё его оставшееся самообладание держалось только на непоколебимой уверенности, что с Флинтом у них ничего нет и быть не может. Мимолётная связь неизбежно поломает так тщательно выстраиваемую Оливером стену… — Вуд… — задумавшись, Оливер не заметил, как Флинт подкрался к нему сзади. — Я знаю, что проебался конкретно. Можешь наорать или дать по зубам, заслужил. Но ты же с утра вообще ни слова не сказал… Ты вообще как? — Лучше некуда, — саркастично ответил Оливер, почти с восторгом отмечая понурый, пристыженный вид Флинта. Он переминался с ноги на ногу, отводил взгляд, не решаясь смотреть прямо на Оливера и всем видом походил на провинившегося школьника, ждущего наказания за очередную проделку. Вот только даже в Хогвартсе, и даже на начальных курсах Маркус никогда не признавал авторитета преподавателей, не боялся отработок, и ни при каких обстоятельствах не извинялся. Оливер, можно сказать, удостоился чести созерцать неподдельное раскаяние от Маркуса Флинта… Стало даже слегка совестно, что он собирается воспользоваться этим искренним порывом в свою сторону, при этом не чувствуя себя и в половину таким униженным и оскорблённым, как думает Маркус. Но другого шанса осадить Флинта может и не предоставиться. — Всё обошлось. На этом тему навсегда закроем. Только — есть одна просьба… Выполнишь? Флинт глянул исподлобья — внимательно, подозрительно. С обещаниями не торопился. — Ну? — Просто… Оставь меня в покое. С тех пор, как ты в команде, у меня проблемы не заканчиваются. Да ещё ругаемся круглосуточно. Мы же просто не можем даже разговаривать нормально… Давай просто… — Оливер сглотнул, подбирая правильные слова. Маркус продолжал пристально смотреть на него, виноватый вид постепенно испарялся, лицо приняло привычное непроницаемое и слегка свирепое выражение. — Просто будем существовать рядом, но по отдельности. Не доставать друг друга, не ссориться, не распускать руки… Просто быть соседями и коллегами. Без всего этого дерьма… — Без дерьма, значит… — медленно повторил Флинт и усмехнулся так, что Оливер сразу понял, что переоценил степень его раскаяния. — Хочешь без дерьма, Вуди, придётся от меня избавиться. Для тебя ведь это не сложно нихуя, а, кэп? Как взял в команду, так и обратно вышвырнешь… Но до тех пор, пока я здесь, своими просьбами можешь подтереться. С каждым словом Флинт говорил всё тише, а последнее предложение прошипел прямо в лицо растерявшемуся Оливеру. Потом резко отвернулся, быстрым злым шагом удаляясь так далеко, насколько это возможно в узком проходе под трибуной. Оливер ошарашенно смотрел ему вслед. Он искренне не понимал, что в его словах так разъярило Маркуса, ведь он предлагал, как ему казалось, взаимовыгодное мирное соглашение. А сделал, кажется, только хуже. Все бонусы, заработанные прошедшей ночью сгорели в одно мгновение, и они оба вернулись к исходной позиции… — Приветствуйте, «Стоунхейвенские сороки», — наконец, объявили их команду, и лишние мысли тут же испарились из головы Оливера. Оливер пожал руку капитану «Бристольских грифонов», худощавому парнишке с взъерошенными волосами, который чем-то неуловимо напоминал Гарри Поттера. Он был юным, как и все «грифоны», на вид не старше двадцати, и тем не менее рукопожатие его было крепким, а в глазах горел боевой огонь. Оливеру это понравилось. Может, игра будет не такой уж лёгкой и быстрой, как все думали. Пакстон, про существование которого Оливер успешно забыл за свалившимися на него приключениями, сиял как новенький галлеон, и даже умудрился под шумок послать Оливеру воздушный поцелуй. Оливер прожёг его гневным взглядом — он ведь просил и не раз — на матче никаких демонстраций и игр на публику, только спорт. Пакстон виновато потупился, запрыгнул на метлу и взмыл куда-то вверх. Оливер тоже приготовился занять кольца, когда на глаза ему попался Флинт, замерший с метлой в руке, и смотрящий в небо со сложным выражением лица. С этим-то что опять случилось?! — На позицию! — рявкнул Оливер, выводя Флинта из оцепенения. На земле оставались только они вдвоём. Флинт медленно перевёл взгляд на него и деланно покорно склонил голову. Взлетели они одновременно, занимая наконец, свои места. Игра началась размеренно, охотники-«сороки» неторопливо, если не сказать лениво, начали набирать очки. «Грифоны» же с самого начала активно, но безрезультатно атаковали кольца, Оливер разгадывал все их уловки на счёт «раз». Мальчишки были полны энтузиазма, но опыта и сноровки против мастодонтов-«сорок» им совершенно очевидно недоставало. Уже через полчаса монотонного матча, счёт был восемьдесят-ноль, и капитан «грифонов» попросил тайм-аут. После перерыва стало совершенно очевидно, что тактику малышня решила сменить, и Оливер подал знак Оскару, чтобы держался поблизости и страховал. Оливера попытаются вывести из игры — это единственный шанс «грифонов» переломить ход событий. Соперники, как и рассчитывал Оливер, перестроились в позицию защиты. Охотники больше не пытались атаковать, сделав упор на перехваты и отвлекающие манёвры, помогая своему вратарю, в то время как загонщики охотились на Оливера. Умница-Оскар кружил поблизости как настоящий сторожевой пёс и парировал все бладжеры в поле видимости, не подпуская их ближе пяти футов, так что Оливеру даже особенно уворачиваться не приходилось. Но никто не мог предвидеть, что оба бладжера могут устремиться к Оливеру одновременно с двух противоположных сторон. С бешеной скоростью мяч летел прямо на Оливера, но тот даже не шелохнулся, краем глаза отмечая, что Оскар успевает его перехватить. Через фоновый гул стадиона Оливер услышал характерный свист мчащегося в спину бладжера, но - поздно. За доли секунды Оливер оценил своё положение. Полностью уйти от столкновения он не успевает. Сдвинется вправо или влево — сломает руку, наверх — повредит метлу, вниз — размозжит затылок. Оставался один вариант — попытаться как можно быстрее развернуться, чтобы удар пришёлся в живот, или, в крайнем случае, в плечо, только тогда будет шанс удержаться на метле и избежать серьёзной травмы. Оливер крутанулся вокруг своей оси, уже в процессе понимая, что наиболее удачную позицию занять всё же не успеет и придётся распрощаться на сегодня с левой рукой… Оливер напрягся, приготовившись к боли, но удара не последовало. Вместо этого в паре дюймов от его лица просвистела бита, отправляя мяч в далёкую даль. — Слава Мерлину, я успел… — дрожащим голосом проговорил спасший Оливера перепуганный загонщик. Один только нюанс — это был игрок чужой команды! — Ты что творишь? — просипел Оливер, в шоке глядя на Пакстона. — Ты не видел его! А он летел с такой скоростью… Тебе бы позвоночник переломало! Оливер досадливо поджал губы. Глупый мальчишка! Не понимает разницы между благородством и опрометчивостью. Его команда эту выходку не простит, да и с мечтами о более успешном контракте придётся распрощаться. Кому нужен загонщик, который может в один момент переметнуться и начать играть в пользу соперников? — Благодарить не буду, — отрезал Оливер. — Ты сделал глупость, и я не собираюсь это поощрять. Оливер отвернулся, возвращаясь к своим прямым обязанностям. Просто удивительно, что пока он выяснял отношения с Пакстоном, никто из «грифонов» так и не попытался подобраться к его кольцам. Должно быть, все они находились в не меньшем ступоре от произошедшего, чем он сам. — Оливер… — окликнул его Пакстон. Оливер обернулся, вопросительно глядя на него. Ну, что ещё? — Прости. Оливер не успел среагировать, когда Пакстон поравнялся с ним, рывком притянул за шею и впечатался в губы решительным поцелуем. Всё вокруг замерло, трибуны резко смолкли, чтобы через мгновенье взорваться оглушительным рёвом, защёлкали вспышками колдокамеры. Оливер, конечно, вырвался, но было уже поздно. Момент запечатлён со всех возможных ракурсов. — Зачем ты так? — Оливер правда не понимал. Ему казалось, что они с Пакстоном успели стать хорошими приятелями и такой подставы от него вообще не ожидал. — Ты не поймёшь, конечно… — сказал Пакстон, упорно избегая встречаться с ним взглядом. — Ты талантлив и популярен, всегда на высоте — и без всяких уловок. А я… Должен выкручиваться. То, что было дальше, Оливеру и в страшном сне не могло присниться. На трибуне кто-то развернул огромный плакат с нарисованными целующимися Пакстоном и Оливером. Картинка переливалась, то окрашиваясь в чёрно-белые цвета "сорок", то в сине-зелёные "грифонов", а поцелуй, бесконечно повторяющийся на огромном полотне был ну очень подробным и страстным. Но и это ещё не всё. Стройный хор девчачьих голосов начал азартно скандировать слащавые кричалки… Пакстон и Оливер — враги на поле, Но взгляд один — и рухнет стена. Между ударами, в спортивной доле, Любовь не скрыть, она слишком сильна! — Да вы издеваетесь… — исступленно выдохнул Оливер, не веря своим глазам и ушам. Выдерживать дальше этот фарс не было никаких сил, и Оливер кивнул Лиаму, чтобы не тянул больше с поимкой снитча. Через пять минут игра, наконец-то, была завершена. В раздевалке царила нехарактерная для победителей полуфинала давящая тишина. Парни сочувственно поглядывали на Оливера, все они прекрасно понимали, что произошедшее показательное выступление — сильный удар по душевному равновесию их капитана. Все понимали, кроме Флинта, но и он, вопреки привычке, не приставал к Оливеру с издёвками. Он вообще на Оливера не смотрел, выглядел то ли уставшим, то ли расстроенным чем-то, и полностью погружённым в свои мысли. — Ну вот, а руководство всё переживали, что игра будет скучной, — Джексон первый решился прервать гнетущее молчание. — Да за такое представление я сам бы тройную цену заплатил! Джексон запустил каскад дружеских подколов, и Оливеру от этого даже немного полегчало. В самом деле... Ну да, позорище то ещё, но разве по-другому мог завершиться этот нелепый пиар-роман? Он чувствовал себя идиотом всё время, пока притворялся влюблённым в мальчишку перед колдокамерой, ну а сегодня наступил апогей идиотизма. Руководству наверняка этот цирк даже понравится, ведь обсуждений и громких заголовков тут не на одну неделю хватит... Команда традиционно собралась отмечать победу, гулять собирались на Весёлой аллее. Это такая магическая улочка с различными развлекательными заведениями, преимущественно очень дорогими и престижными. Настроения пировать у Оливера совершенно не было, но Лиам и Джексон подхватили его с двух сторон и насильно засунули в камин, в один голос убеждая, что ему очень нужно расслабиться. Уже в вип-зоне одного из клубов, медленно цедя коктейль и по привычке обводя взглядом своих парней, Оливер заметил, что Маркуса с ними нет.