Голос

— Сатору.       Гето произносит это на выдохе. От его тембра воздух не содрогается, лишь идёт плавной волной, которая накрывает, как вода во время погружения. Через вату. Мягкую, плотную. Гето зовёт его ещё раз. Тембр не меняется, темп тоже, треть тона выше. Но это всё ещё обволакивающе. Всё ещё интимно. Слишком интимно. Его голос тихий сам по себе, глубокий. Годжо не хочет оборачиваться. Он не хочет смотреть. Просто слушать. Слышать. Не видеть. Можно ещё немного потянуть. Ещё третий раз. Ну давай, Сугуру. Подходи ближе. Всего-то десять шагов от лестницы, а прёшься так долго. Шаги глухие, тихие, на что бы не наступил. Благословение от богов такое? Быть тихим и незаметным, но заполняющим своим присутствием. Годжо продолжает прижиматься спиной к дереву. Брюки все в траве будут, но плевать. Потом будут новые, но сейчас… — Сатору.       Дыхание касается уха. Еле-еле содрогает воздух рядом. Наклонился почти к самому лицу. Выдох один почти. Почти нет голоса. Снизил громкость на тон. Почти шёпот. Шёлк за ухом, в нём и где-то по мозгу и нервным окончаниям. От тембра внутри что-то гладко заскользило и устелилось плотным коконом, заняв своё место. Мягко. Тепло от дыхания или солнца, которое пробирается сквозь листья. — Сугуру!.. — Не начинай, Сатору. Я уже третий раз зову. — Ха, даже не заметил. Настолько силы растрепал? — Годжо потянулся, щурясь из-под очков с привычной остринкой. — Не дождёшься, Сатору. Кто-то слишком расслабился.       Годжо хмыкает, обнажив широкую улыбку, вскакивая единым движением. Спина приятно похрустывает после одной позы. Долго так пролежал. Лениво было переться на первый урок, попадаться на глаза никому тоже не хотелось. Немного безделья. Сугуру всегда его найдёт. Годжо это знал. А Гето знал Годжо. Знает его даже лучше, чем ожидалось. Нужно будет встряхнуть всезнайку. — Тебя не было на первом уроке. С тебя шкуру на тренировке спустят. — Блять, всё настолько плохо? А, ладно, на тренировке я всё равно буду лучшим. Не докопается. — Даже не сомневаюсь. Но красному так и не научился. Только там нам раздавали задания на ближайшую пару дней, — Гето словно невзначай показал бумагу с расписанным делом и спрятал её раньше, чем Годжо схватил белый лист. — Э? Какого хера?! А мне какое-нибудь дерьмо осталось? — Если миссия со мной дерьмо, то да, Сатору.       Годжо открывает глаза мгновенно, только успевший завестись и сильно врезаться спиной о дерево. Гето улыбается, глядя с искрящимся смехом в губах и углах глаз. Насмешка, вызов, но всё словно обтянутое чем-то мягким. Чёртов голос. Чёртов тон. Чёрный шёлк. Проливается в уши нежнейшей тканью. Забивает мысль вспылить и метать молнии. Но всё равно цепляет к себе внимание, всё, которое может дать Годжо человеку. Или не может. Сугуру особенный, к нему липнут все три пары глаз. — О, вкус у тебя правда отвратительный в миссиях, Сугуру. Опять спасение какой-то мелочи? — Угроза для большого скопления людей, Сатору. Проклятье в заброшенной часовне. Его чувствует все жилые дома в радиусе пятидесяти метров. — Часовня? Надавали клятв, и теперь там какая-нибудь тварь мстит? — Бинго, Сатору. Только почитай дело в этот раз. — Да забей, Сугуру. Раз мы идём вдвоем, то какое бы проклятие там не было, мы справимся с ним. — Без знания противника будут лишние риски для нас и также для людей, которые находятся в радиусе. Нужно составлять план от способностей противника… — Ой, не душни. Когда туда поймём, там воздух и сожрёшь. — Сатору. Это опрометчиво. — И что? Этих людей уже предупреждали, что там опасно, они ж сами не съебали. — Они обычные люди, Сатору, слабые люди. Многим некуда уйти, кроме этих квартир. — А это наша проблема? Это дополнительный геморрой с завесой и аккуратность! — Сатору, ты охренел? Это наша задача, не важно, какое решение приняли люди. Мы должны быть осторожными и тихими. Не устраивай шоу из встречи с духом, раз так уверен!       Ровный до этого тон, ставший тёплым и плотным до духоты, теперь искрил сухой грозой. Серьезно сцеплялись редко. Но метко. Гето заводился постепенно, но кинь тряпку на его принцип — загорится от удара молнии. Нет, всё же понять его для Годжо иногда казалось просто невозможным. И это уже походило на фарс, заезженный пиздёж. Годжо знал каждое его реплику, помнил тон, тембр, как голос становился громче, как глубокие нотки становились жёстче, как тон на выдохе наполнялся голосом больше, чем выдохом.       Бульканье земли. Показавшиеся многочисленные зубы из расселины в земле и упёршийся в засиявшие голубым глаза взгляд проклятья. Она встают в позу мгновенно, вытаскивая свои козыри. Воздух жёг и искрился ровно до резкого оклика. — Идиоты малолетние! Про урок забыли, ещё и драку затеяли?! Годжо Сатору, лично шкуру спущу!       Годжо с Гето отскочили в разные стороны, прикрыв уши от резкого крика с открытого окна. Настой драться как рукой сняло. Тихая ругань, исчезнувшее проклятье и раздосадованные вздохи, пока под крики бежали вместе до колледжа — Почему ты не сказал, что он настолько зол?! — Я сказал, балда! Отвлёкся на тебя, теперь обоим влетит. — Не сравнивай наши проблемы!       Пара взаимных толчков в полёте. Но дело у них всё равно общее, наказание — почти общее. Годжо всегда влетало раза в полтора больше, потому что и косячил больше, но всё же не в два. Он слушал, как объяснялся Гето, как его дыхание еле слышно подрагивало вместе с речью после бега, как голос возвращает плавные нотки, но звучит твёрже. Плотно, но чуть снижено, потому что преподаватель, наставник, старший, перед ним они все не равны, даже если сражаются с сильными проклятиями. Головомойка недолго, только тычут в чистое исполнение задания, иначе выговором не обойдутся. Да это уже полноценное наказание, на самом деле. — Долго же он нам голову мылил… — Сатору, — тон привычный, опять смягчённый и зыбкий, как песок на пляже. — Выкладываемся на полную. — Ладно, — получается через паузу, сунув руки в карманы. — Расскажи только сам, что там настрочили, а то он шибко большой для мелкого дела. — А наглости не занимать тебе. Ладно, слушай.       Годжо прикрывает глаза на пару первых секунд. Теперь снова можно только слушать. Зрение такое утомительное. Выдох. Плечи опускаются ниже. Время приступить к работе. Только ещё пару минут так походить по тихим коридорам без всяких тварей и напряжения в голове от техники.