Назови мою стоимость

      — Так-с, Хан Борам со своим супругом Хан Лиен, Ли Джин с омегой Кан Ныан, семья Пак в полном ее составе, Ким Минсо с сыном Ким Тэхеном, Мин Сур…       — Ким Тэхен? — внезапная резкость в голосе альфы перебивает занятное перечисление всех имен бизнесменов, что прибудут сегодня на частное мероприятие в ресторан.       — А? — Чимин опешил, он пробегается глазами по списку в планшете и видит имя, что ранее слетело с губ друга. — А, да, Ким Тэхён. А что такое? Я передал Юнги твои указания утром, как ты и просил вчера. Он крайне недоволен. И ты не сказал нам, это твой знакомый?       Странно, Чонгук прилетел в Корею недели три назад. Когда он успел обзавестись уже знакомыми здесь?       — Нет… А может, да, — с запинкой произносит Чон, борясь с чертовым галстуком у зеркала в спальне. — Неважно, — отмахивается он, — нахрена ты мне вообще все это перечисляешь? Я не собираюсь со всеми знакомиться, лучше постою в сторонке, побуду наблюдателем.       — Ты всю жизнь в тени, пора бы и выйти нормально в свет, — лишь из вредности ворчит Пак, блокируя гаджет, пихая тот под подмышку.       — Как только, так сразу, — все что отвечает Чон, раздумывая над тем, что если бы отец был здесь, то ему не пришлось бы переться на эту встречу.       Но с другой стороны, тогда ему пришлось бы дольше ждать, чтобы свершить задуманное.       Ладно, потерпит.       Чимин оценивающе проходится по мужчине, в миллионный раз убеждаясь, что тот горяч, сексуален и ему дьявольски идет классика, а с зачесанными назад смоляными волосами, с одной прядкой, свисающей на лоб, и виднеющийся татуировкой на шее, он выглядит получше любого главы мафиозного клана из тех дорам, которые так любит смотреть омега.       — Несмотря на твое желание, оставаться в тени, у тебя вряд ли получится, омеги точно мимо тебя не пройдут, — слова автоматически слетают с языка, и Чимин, ступая по паркетным панелям, подходит к панорамному окну, вставая спиной к ухмыляющемуся альфе.       — Ревнуешь?       — Чон, ты, конечно, шикарен, и мы могли бы с тобой попробовать, но, увы, мое сердце покорил другой, — солнце давно покинуло небо, устелив его плотным полотном черного цвета, поэтому в отражении стекла можно разглядеть, как омега виновато сводит брови, а в бархатистом голосе — издевка.       — Передай этому другому, что я в шоке с его решения, брать тебя с нами туда, откуда ты с усердием сбежал.       — Я сам захотел, — улыбка спадает с губ, а лицо приобретает чрезмерную серьезность.       — И на этом моменте я в край охерел, — черная удавка летит на пол, мужчина поправляет ворот такой же черной рубашки, берет флакон с одеколоном, заполняя пространство свежестью моря.       — В последний раз я был там в качестве товара, сегодня хочу быть гостем, и посмотреть в эти наглые рожи, — мерзкий холодок пробегается по телу от воспоминаний прошлой жизни. Чимин ежится, обнимая себя руками.       — Ты в праве делать, что хочешь, но, прошу, будь спокоен.       — Не беспокойся, я ничего вам не испорчу.       — Хорошо все организовали? Какая видимость и слышимость внутри? — хмуро интересуется важным, обувая монки.       — Не волнуйся ты так, работали профессионалы, это твой последний ход, так что мы постарались, — оборачивается на Чона, твёрдо глядя прямо ему в глаза.       — Последний ход еще только впереди, а то, что мы запланировали, — всего лишь шах.       Чимин понятливо кивает, он согласен, чтобы поставить мат всем пешкам, возомнившим себя всевластными королями, предстоит сделать то, что может и их смахнуть с этой своеобразной шахматной доски.       Чонгук обещал, что все обойдется, и у Чимина нет оснований ему не доверять.       — Пора, поехали.

***

      Зал одного из дорогих ресторанов «Planet Puri» пленит своей роскошью и богатством. Высокие потолки, стены приглушенных оттенков и пол из темного дерева утопают в золотистом сияние хрустальных люстр. Столы, покрытые бежевым бархатом, предусмотрительно расставлены по бокам, освобождая центр — пустое пространство для еще не начавшегося аукциона. Чуть выше, за невысоким ограждением располагаются мягкие диванчики с круглыми столиками, чтобы гости могли чуть расслабиться и переговорить в более спокойной обстановке.       Воздух здесь густой не столь из-за изысканных ароматов разнообразных закусок, сколько из-за чрезмерной неискренности и гнилова притворства. Пришел очередной момент для обмена двуличными любезностями, натянутых улыбок и фальшивого восхищения успехами своих конкурентов. Все, что здесь происходит, — игра на публику, необходимая для демонстрации своего статуса и, возможно, заключения выгодных сделок.       Около фуршетного столика стоит Тэхен, неспеша потягивая игристое, и ожидая начала дешевого представления. Ему здесь некомфортно, хочется скрыться от похотливых взглядов этих отвратительных людей, закрыться в своей комнате, мечтая о дне, когда сможет полностью не зависеть от отца, который пристроился рядом и контролирует его.       — Поменьше пей, ты должен быть трезвым, твое безвольное тело никому не нужно, — цедит альфа на ухо сыну, больно сжимая локоть.       — Серьезно? — не уступает ему в тоне омега. — А я уж думал, что им насрать, кого и что ебать.       Тэхен снова видит воочию накрахмаленных олигархов, которые ходят по залу и сыплют лживыми комплиментами. Раньше родители его не тащили на деловые встречи или светские вечеринки по типу сегодняшней, потому что покойный Мистер Ким всегда с пониманием относился к желаниям своего юного сына. Однако, когда папы не стало, Минсо посчитал, что теперь омега достаточно взрослый и не особо-то спрашивая его мнения, тянул за собой повсюду, расхваливая перед отвратительными мордами толстосумов.       Тэхен, честно говоря, до сих пор не понимает, что случилось с человеком, который все его детство был мягким и предельно ласковым родителем.       — Господин Ким, — с распростертыми руками к ним приближается довольно статный альфа, на вид лет чуть больше сорока, но на деле, Тэхен уверен, тот не сильно младше его отца, — рад видеть вас сегодня.       — Взаимно, Господин Чан, — Минсо пожимает протянутую ладонь с той же идентичной фальшью на лице.       — Такой удачный вечер, чтобы попробовать заключить партнерство с хозяином сегодняшнего мероприятия, не находите? — виски, что любезно разносят на подносах, оказывается в руках альфы, и он опрокидывает его в себя, абсолютно не морщась от горечи.       — Да, вы правы, мне не терпится увидеть того, кого от нас все это время скрывал покойный Ливан. Говорят, его сын и молод, и умен. Недавно я пытался связаться с ним, чтобы пообщаться насчет работы, но мне было отказано.       — У него горе, его можно понять, однако я не думаю, что он решит сегодня показаться нам, — приторно-мило улыбается Чан, на мгновение бросая заинтересованный взгляд на Тэхена, который не сильно вникает в суть диалога, пытаясь унять непрошеную дрожь в теле.       — Боится? — спрашивает Минсо, получая в ответ снисходительный смех.       — Молодой альфа — сын Ливана, я вас умоляю, страх — точно не то, что им руководит, — мужчина задумчиво мычит, вдруг щелкая пальцами, отчего рядом стоящий с ним бледноватый омега, что изначально пристроился сбоку, дернулся, обратив на себя внимание Тэхена. — Скорее уж, он предпочитает эффектность, поэтому стоит подождать с недельку, и мы все сможем им полюбоваться.       — Зачем же тогда устраивать прием, на котором не собираешься присутствовать? — Минсо не то, чтобы не в курсе тонкостей данных встреч, раньше он бывал постоянным гостем, и организаторов видел в лицо, собственно поэтому ему не понятен замысел этого «человека в маске».       — Ну почему же? Я думаю, что он почтит нас своим присутствием, однако вряд ли захочет публично представиться... А этим приемом, наверняка, желает показать, что вот он я, — альфа взмывает руки вверх, демонстрируя необъятные размеры зала, делая поворот вокруг своей оси, — наследник, со мной все отлично, и международная компания, которую создавал мой отец теперь в моих надежных руках.       — То есть понтуется, — на этот раз Тэхен промолчать не смог, язвительная фразочка на нервной почве так и норовила выскользнуть из него.       Чан будто ждал, когда терпение омеги лопнет, весь подбирается, с улыбкой, от которой парня уже изрядно подташнивает, протягивая раскрытую ладонь.       — Чан Хеджин.       Омега презрительно кривится, пряча свободную ладонь за спину.       — Тэхен! — Минсо недоволен выходкой сына.       — Вы с характером, Тэхен, — посмеивается мужчина, убирая руку.       — Прошу его простить, он просто нервничает, — объясняется Со.       Брови Чана сводятся к переносице, он смотрит на омегу, что тоже теперь упорно не отводит своего взгляда, и замечает знакомый желтый ремешок на запястье, который обозначает лишь одно:       — Вы участник аукциона?       — Товар по принуждению, — вновь из уст Тэхена вылетают неконтролируемые слова.       — Замолчи! — гневно шипит Минсо. — Займи свой рот закусками.       — Я шокирован, Господин Ким, вы ведь никогда не приводили его с собой, или я чего-то не знаю?       — Нет, вы верно подметили, Тэхен действительно не принимал участия в подобном, — альфа немного медлит, и, не выдерживая выжидающего взгляда, добавляет чуть тише: — У меня некие проблемы с фирмой, нужны быстрые деньги, — коротко, ясно, без лишней информации.       — Говори прямо, ты почти нищий, — кажется, омеге пора завязывать с алкоголем.       — Да ты замолкнешь?! — гаркает на сына, а Тэхен даже бровью не повел, только Хеджин подметил настоящее состояние омеги, которое тот старательно пытается скрыть.       — Тише-тише, вы тут не одни, — напоминает Чан. — Господин Ким, неужели вы потеряли бизнес? А я уже допустил мысль, что мы могли бы стать партнерами.       Именно этого и боялся Минсо, здесь находится куча потенциальных партнеров, нельзя, чтобы они допустили мысль о его плачевном положении, иначе никто не захочет иметь с ним дел.       — Ну что вы, — внешне злость сменяется напускным добродушием, пока внутри мужчины творится смесь из цунами, наводнения и пожара, — Тэхен преувеличивает. Вы ведь следите за статистикой, моя фирма далека от низов. Просто возникли небольшие сложности, не более.       — Тогда пожелаю вам поскорее разобраться с вашими проблемами, — слегка приподнимает третий стакан за этот диалог, с крепким напитком, с прищуром посматривая на Тэ.       Тэхен — воплощение утонченной красоты. Белоснежного цвета пряди, легкими волнами обрамляют совершенные черты лица, на которое нанесен невычурный макияж, подчеркивающий естественность: легкий румянец на щеках, выделенные глаза и блеск на сочных губах. Хлопковая леопардовая ткань, обнимающая его фигуру, волшебным бегством передает очертания стройной талии, брюки изысканного покроя нежно-розового оттенка, окутывают длинные ноги, а туфли на плоской подошве создают полное удобство парню. На левом запястье блестит тонкий золотой браслет, в ушах маленькие серьги в виде белых лилий с двумя бриллиантами, подаренные папой на совершеннолетие, шея же подчеркнута завязкой от блузки, слегка скрывая ее.       — За вашего сына дадут очень много, — Чан неторопливо и совсем бессовестно слизывает каплю виски с нижней губы, продолжая рассматривать омегу.       — Надеюсь на это, — только и отвечает Минсо, игнорируя интерес мужчины к своему сыну.       — Мой сын меркнет на фоне вашего, Господин Ким, так что я вам точно говорю, вы хорошо заработаете этим вечером.       Тот бледноликий, молчаливый омежка вновь вздрагивает, когда ловит на себе внимательный взгляд карих глаз, и отворачивается. Он выглядит плохо, брендовая одежда, подобранные наверх волосы с золотым отливом и вульгарный макияж не способны скрыть осунувшийся вид парня и его тремор в руках.       — Тебе, может, стоит выйти на свежий воздух? — тихонько спрашивает Тэ, невесомо касаясь хрупкого плеча.       — Нет, он просто нервничает, как и вы, — встревает Чан спокойным тоном.       — Его трясет, — хмурится омега.       — А вы пальцы заламываете, — альфа дает понять, что Тэхену не удалось скрыть свою привычку.       — Позвольте ему выйти на пару минут, — не унимается.       — Не лезь не в свое дело, — нарочито-миролюбиво просит Минсо.       — С минуты на минуту начнется аукцион, уже поздно куда-то выходить, — разъясняет Чан. — Ты ведь в порядке, сынок? — обращается к омеге, приобнимая того за плечи.       Тот лишь кивает, поджимает губы в полоску, опуская голову вниз.       — Вот и замечательно.       Через десять минут к ним подходит здоровый, с грозным выражением лица, альфа. Тэхену приходится запрокинуть голову, так как мужчина выше него на сантиметров двадцать…       — Ким Тэхен, Чан Суван, — грубый голос вселяет долю страха, — пройдемте за мной, торги начинаются.       Тэ глубоко вздыхает и, не взглянув на отца, слушается, направляясь за этим громилой.       Однажды при жизни папа рассказывал ему сказки, говорил о принцах, что спасают в нужный момент своих омег…       У Тэхена нет принца, да и он не королевских кровей, но все же сейчас, заходя в какое-то тесное помещение для сотрудников, он мечтает о чуде…

***

      Собравшиеся большие шишки, то есть бизнесмены и их пары, усаживаются на предварительно-подготовленные для них деревянные стулья с мягкими спинками. Первые ряды занимают представители покупателей, так как те альфы, которые играют в аукционе, с самого начала являются анонимами, и никто, кроме лотов, не узнает их лиц. Заранее они подписывают определенные бумаги, обязуясь вернуть товар в нормальном состоянии на следующий день после получения. Омеги же, перед тем, как они должны будут выйти на импровизированную сцену, ставят свои подписи на документах, гласящих о неразглашении личности покупателя и в принципе о торгах, в противном случае будут должны организатору круглую сумму денег.       Когда технические моменты решены, ведущий — обаятельный, харизматичный мужчина — выходит к гостям, сообщая об открытии аукциона «Fortuna».       — Уважаемые господа, мы собрались с вами здесь, чтобы в первую очередь помянуть светлую память Господина Ливана и его супруга, чей авиа-рейс пару месяцев назад стал, увы, последним в их жизни. Они были прекрасной парой, неоднократно посещающей закрытые мероприятия. Более того, именно благодаря Господину Ливану мы имеем возможность проводить подобные аукционы, которые помогают многим бизнесменам выбраться из сложных финансовых ситуаций, — по пространству разносятся вздохи, наполненные горечью, и тихие разговоры. — Уверен, что на его место пришел не менее отличный бизнесмен, каким был Господин Ливан. Таинственный альфа, имя м внешность которого для нас остается загадкой, изъявил желание устроить для вас светский вечер, чтобы вы пообщались и расслабились, поэтому давайте же приступим к первой части мероприятия — всеми любимые торги!       Под аплодисменты музыканты, находящиеся в углу со вкусом оформленного зала, проигрывают бодрящую мелодию, пока ведущий поудобнее перехватывает микрофон, отходя чуть вбок.       — Прошу вашему вниманию двадцать обворожительных лотов.       Двадцать самых разных парней со специально отведенными номерками, приклеенными на грудь, встают посреди сцены в шахматном порядке. В напряженной атмосфере, пока альфы сальными взглядами скользят по идеальным фигурам, омеги, которые вскоре будут распроданы, ощущают смешанные чувства. Сердца колотятся в унисон с гулом перешептываний, глаза ищут утешение друг в друге. Многие походят на увядающие цветки, которые выставили на продажу, каждый из которых имеет свою историю и свои мечты.       Некоторые омеги улыбаются, скрывая за этой маской страх и излучая притяжение. Другие же чувствуют, как отчаяние обвивает их, словно мерзкая паутина, лишая всяческой надежды на лучший исход.       — Что ж, позвольте представить вам лот номер один — Чан Суван, — омега, судорожно бегая зрачками по публике, делает пару шагов вперед, скромно топчась на месте. — Двадцать два года, новичок, с милейшей внешностью и прекрасным здоровьем. Б/У, но зато характер покладистый, омега воспитан, его…       Речь прерывается глухим звуком, все замирают, уставившись на бездыханное тельце. Суван настолько был напуган, что в какой-то момент его зрачки расширились, дыхание сперло, голова закружилась, и, не успев ничего промолвить, он упал. Остальные омеги тут же подскакивают к нему, но на сцене уже оказывается раздраженный Чан Хеджин. Он поднимает сына и, извиняясь за недоразумение, покидает ресторан.       — Ничего страшного, не волнуйтесь, — прокашлявшись, продолжает ведущий, — ему предоставят первую медицинскую помощь, а мы с вами переходим к лоту номер два.       По мере того, как двигается очередь, не спеша приближаясь к Тэхену, он заламывает пальцы все сильнее. Осанка ровная, взгляд уверенный, но в душе пульсирует паника, и омега делает нескончаемые попытки успокоиться, считая в уме до ста, а глубокие вдохи помогают унять тряску. Ощущение оцепенения накатывает, стоит лишь посмотреть вперед и столкнуться с безжалостными взглядами альф, готовых оценить его, как обычный товар. Кажется, полное осознание медленно, но верно заполняет голову Тэхена, и он начинает понимать, что сам позволил загнать себя в ловушку, откуда выход есть только через дверь номера отеля, в котором он должен будет оказаться с тем, кто его купит.       Есть ли вариант сбежать? Можно ли все исправить?       Тэ ищет отца в надежде увидеть в родительских глазах вину, однако, чего он не ожидает, так это столкнуться взглядом с мужчиной, которого он уже однажды встречал.       — А мы провожаем лот номер девять и просим выйти вперед лот номер десять. Ким Тэхен, — омега действует машинально, его фокус сужается до одного конкретного человека, чьи эмоции он не может прочитать. — Девятнадцать лет, идеальные пропорции тела, здоров, и… — голос ведущего понижается. — У нас интереснейший микс — омега девственен и немного строптив, — он играет бровями, вызывая тихий смех в зале, — да, тот, кто захочет взять этого парня себе, точно любит чистых ангелов с огоньком. Но, согласитесь, ночь будет нескучной в компании этого омеги.       Тэхен пропускает половину слов, все смотрит на альфу, не веря в то, что незнакомец оказался таким же беспринципным мужланом с кучей денег. Небось, слушал в тот день его и потешался, заведомо обо всем зная.       Фу, Тэхену противно. Но отчего-то магнитом тянет…       — Начальная ставка… — мужчина смотрит в планшет, что до этого предусмотрительно прихватил с собой, и округляет глаза. — Ого-го, да у нас тут целый алмаз стоит. Семнадцать тысяч долларов, господа.       Прозвучавшая цена бьет по ушам, и Тэхен ошарашенно уставляется на ведущего. Те омеги, которые были до него, стоили максимум десять с половиной тысяч… От чего это зависит?       — У нас есть новая ставка, — громко озвучивает ведущий, — двадцать семь тысяч долларов. Кто даст больше?       Рука с табличкой поднимается, увеличивая стоимость:       — Тридцать две тысячи! Спасибо.       — Восемьдесят две тысячи! Ничего себе!       — Девяносто семь! Да у нас настоящая битва. И это понятно почему, перед нами сокровище!       — Сто двадцать семь! Кто-нибудь готов повысить?       С каждым увеличением волны азарта охватывают публику, тем временем у Тэхена подкашиваются ноги то ли от цифр, меняющихся почти каждую минуту, то ли от полного осознания, что еще чуть-чуть и его кто-то купит.       — Сто пятьдесят семь тысяч раз! Я жду ваши предложения. Сто пятьдесят семь тысяч два!       Кажется, что все заканчивается, но нет, мужчина в сером костюме и с непроницаемым выражением лица меняет ставку на последних секундах:       — Четыреста пятьдесят семь тысяч долларов! Кто-то осмелится дать четыреста шестьдесят семь?       Во рту пересыхает у всех, потому что сумма за какой-то обычный лот слишком велика. Представители играющих альф больше не поднимают таблички, а это значит только одно:       — Четыреста пятьдесят семь тысяч три! Продано! Фух, вот это была безумная битва, — веселый смех растворяется в живой недолгой мелодии, — поздравляю счастливчика! Ким Тэхена отправляем в зал, в течение вечера он попадет в руки своего покупателя.

***

      На фоне слышится гнусавый голос ведущего, оповещающий о перерыве, пока Тэхен в какой-то прострации идет к столику, по пути перехватив официанта и взяв бокал с шампанским. Он усердно переваривает то, что только что произошло, и до конца не может осознать ту баснословную сумму, за которую он был продан. Омега, не подавая вида, что его охватывает тревожность, с гордо поднятой головой встает подальше от всех и часто дышит.       — Почему я столько стоил? — отстраненно спрашивает он после того, как разбушевавшийся адреналин в крови перестал мучить организм, и рядом оказался отец.       — Потому что я указал в анкете почти максимальную стоимость за тебя, — Минсо удовлетворен теми деньгами, что получит на свой счет завтра утром, но вид у мужчины болезненный. К седым волосам, бороде и морщинам прибавились круги под глазами, будто он не спал суток трое.       — Что еще за анкета такая?       — Когда я выкупил место, мне прислали анкету, где я написал твою характеристику и поставил начальную ставку. Там было указано, что я могу установить стоимость от пяти до двадцати тысяч.       — Мммм, понятно, — безучастно кивает Тэ, не прекращая прожигать дыру в альфе, стоящем в другом конце зала.       Чонгук, медленно попивающий скотч, тоже не отводит глаз, изучающе сверля незнакомого омегу. Только заметив его, он редко стал обращать внимание на кого-то еще. Чона удивило и покорило то, что, несмотря на свое ужасное положение, внешне омега излучал стойкость и уверенность, плечи были расправлены, а подбородок вздернут. Причина, по которой покупатели боролись за него, очень даже ясна.       — Какого хрена я это сделал? — от гляделок Чонгука отвлекает его заместитель.       — Аукцион не закончился, отдохни и иди играй дальше, — просто отвечает Чон.       — Ты поставил меня перед фактом.. Мы всегда договариваемся заранее, нет?       — Я потом все объясню, Юнги, — с нажимом произносит альфа, сжимая стакан в руке. — Ты забыл, зачем ты сюда пришел?       — Если ты поехал с катушек, то советую лечиться, — раздражение хлещет из Юна. — Где Чимин?       — Отошел в уборную.       — И ты его отпустил? — шипит альфа, просунув одну руку в карман брюк, и почти что взрывается от негодования.       — Ты сам его привел, я не нянька. Не забывай, где ты находишься, угомонись и иди либо ищи свою пропажу, или тащи зад на свое место в первом ряду! Поговорим позже! — и, со звоном отставив стеклянную емкость с жидкостью, направляется к тому, от кого надо бы держаться подальше.       Но, преодолевая расстояние и улавливая головокружительный аромат лилии, он понимает, что отдалиться вряд ли получится.       — Добрый вечер, Господин Ким, — вежливо кланяется альфа мужчине.       — Добрый, мы с вами знакомы? — безразлично интересуется тот.       — Нет, — сдержанно улыбается Чон, — меня зовут Чонгук.       — Я вас тут никогда прежде не видел, — искоса посматривает на младшего.       — Конечно, ведь я не так давно в Корее. У меня строительная фирма за границей, вернулся на родину, и сейчас хочу расшириться.       — О, а у меня компания по недвижимости, — воодушевляется Минсо, не замечая коротких взглядов альфы, подаренных его сыну. — Мы можем пообщаться? Возможно, нам будет выгодно посотрудничать? Признаюсь вам, я давно мечтаю выйти на международный уровень.       — С радостью бы, но могу я быть тоже честен с вами? — лицо Минсо озаряется немым вопросом. — Я подошел, чтобы пригласить вашего сына на танец, если, разумеется, ни вы и ни он, не возражаете.       Глаза устремляются на омегу, который неуверенно мнется, медля с ответом.       — Прошу простить, но он не танцует.       — Отчего же? Господин Ким, всего один танец и я обещаю, что мы встретимся и обсудим нашу работу.       Минсо выдерживает паузу, после чего все же дает свое согласие, оборачиваясь на Тэхена. Парень задумывается над предложением, глядя из-под полуопущенных пышных ресниц, и, наконец обретая решительность, отдает бокал отцу, вкладывая свою миниатюрную ладошку в широкую альфы.       Под немигающий взгляд Кима старшего они идут ближе к музыкантам, где Чонгук рывком притягивает омегу к себе, не оставляя и сантиметра между их телами.       — Не скучно? — мужчина начинает двигаться в такт спокойной мелодии, крепко удерживая младшего за талию.       — У вас один вопрос на все случаи жизни? — без робости спрашивает Тэ.       — А вы всегда решаете все проблемы алкоголем? — в той же манере задает вопрос Чон.       — С чего такие выводы?       — Я наблюдал за вами почти с самого начала, и вы шампанское из рук не выпускали. Уверен, если было бы можно, то и на сцену пошли бы с ним, — усмехается мужчина, очаровываясь неземной красотой напротив.       — Извращенец, — фырчит Тэ.       — Повторяешься.       — Я малость разочарован, не думал, что ты тоже относишься к этой шайке зажравшихся мужланов.       — Опять судишь, исходя из пустых фактов?       — Пустых? — изумленно выдыхает омега.       — Да, ты увидел меня здесь, незнакомца, которому вывалил много явно закрытой информации на мосту. Но ты ведь ничего обо мне не знаешь. Я не говорил о себе тогда, не говорю и сейчас. Так откуда тебе знать, к какой шайке я отношусь?       — Все альфы в этом зале ненастоящие, — упрямо твердит о своем, — их слова, улыбки, даже походка — сплошная фальшь.       — Кажется, ты меня вообще не слушаешь. Не стоит всех под одну гребенку, Тэхен.       Омега поджимает губы, утыкаясь в чужое плечо, и улавливает сквозь шлейф морского бриза, запах ладана, который тянется от Чонгука. Он жадно вдыхает внезапно успокаивающий аромат, и это не укрывается от альфы.       — Хочешь закончить этот вечер только в моей компании? — ушная раковина покрывается хриплым шепотом и теплым дыханием.       Тэхен распахивает глаза, тут же напрягаясь и пытаясь освободить себя от оков крепкой хватки.       — Кажется, Чонгук, ты перепутал что-то, я не эскорт и не дешевая проститутка.       — Ты неправильно меня понял, — резко меняет их местами, продолжая плавно двигаться. — Ты же хочешь сбежать? Я могу помочь.       — Как? — нервно смеется Тэ. — Охрана не выпустит меня, я лот, если ты забыл.       — Не переживай, выпустит. Иди к отцу и скажи, что тебе нужно в туалет, он расположен возле выхода, как только он отвернется, не жди и сразу выходи, я буду прямо за тобой.       — Зачем тебе это? — в замешательстве спрашивает омега.       — Не знаю, просто хочу помочь, — и Чон действительно без понятия, почему он сейчас собирается бросить здесь друзей и уйти вместе с этим конкретным омегой. — Дай мне пару минут, я предупрежу, что ухожу.       Чонгук не будет врать, где-то внутри поселилась сильная тяга к Тэхену еще на мосту. Не только в сексуальном плане, ему хочется пообщаться с омегой, провести с ним время… А дальше… Черт его знает, просто в эту секунду хочется именно так.       Мужчина быстро находит Чимина и Юнги около столика с закусками и подходит к ним.       — Еще десять лотов, продолжайте делать то, что должны, особенно ты, Юн.       — Не понял? — оборачивается к Чону, вздернув бровью.       — Мне надо уйти.       — Все еще не понял?       — Я забираю Тэхена, и мы уходим, теперь ясно?!       — Да ты издеваешься? Опять этот Тэхен?       — Юнги! — предупреждающе рычит.       — Тебе мало было прошлых ошибок, решил на одни и те же грабли?       — Не лезь! Это только мое дело, я к тебе с советами не лезу по поводу твоей личной жизни.       — Чонгук, — тихо вклинивается Чимин, — ты уверен в том, что делаешь?       — Не до конца, но я хочу увести его отсюда.       — Тогда иди, мы закончим без тебя.       — Спасибо, я правда все объясню, позже, — акцентирует он. — Юн, мне нужен твой номерок. Ты отсюда выйти сможешь и без него.       — Если ты во что-то вляпаешься… — тяжело вздыхает альфа, неохотно отдавая специальный номерок, который получил при входе каждый представитель.