Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

Следующие два дня прошли светло и спокойно. Всё время, которое я проводил в школе, я находился в компании Табиты. Это было так непривычно, странно и одновременно безумно приятно, до щемящей радости, до тихого умиления. Никогда ещё я не проводил в обществе сверстника столько времени. Никогда, а что уж говорить про живое общение… Мне кажется, что я за всю свою жизнь сказал меньшее количество слов, чем за эти три дня. И мне это очень нравилось. Безумно нравилось. Наконец-то, я не чувствовал себя одиноким. Эти три дня мы вместе возвращались домой, прощались, подобно старым знакомым и договаривались о новой встрече, которая непременно должна была состояться. Никак иначе. Даже случай в раздевалке как-то отошёл на второй план, стираясь в памяти, потому что теперь было что-то более важное… У меня появился друг. Кажется, появился. Прошло ещё слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы, но мне так хочется верить, что она меня не бросит. Мне так нужно, чтобы кто-то был рядом. Даже ранние подъёмы в школу стали менее мучительны, потому что теперь я знал, что мне есть к кому идти. Конечно, некоторая неловкость во взаимодействии с классным коллективом сохранялась, да и тяжёлые взгляды Грегори не добавляли мне уверенности в себе, но я старался ничего не брать в голову. Эти три дня, определёно, были лучшими в моей жизни. Были… Каждую ночь, застигнутый очередной бессонницей, я наблюдал бледный и неумолимо растущий диск Луны, который медленно полз по чёрному ночному небу, надолго зависая напротив моего окна. И ни шторы, ни до искр зажмуренные веки не помогали. Даже с закрытыми глазами я видел этот бледный лик, который заглядывал в моё окно и, издеваясь, нашёптывал пугающими ночными шорохами: - Это так глупо, Роберт, мы же оба знаем, что ты никуда не сможешь от меня убежать, потому что я – в тебе. Я в каждой капли твоей крови, а от себя не убежишь, как не пытайся. И, что бы ты себе не думал, о чём бы не мечтал и какие бы планы не строил, когда я позову тебя – ты услышишь мой зов. Услышишь, где бы ты ни был. Услышишь и откликнешься, не в силах противиться… И каждый раз я жмурил глаза и прятал лицо в подушку, накрывался одеялом с головой, делал всё, чтобы не видеть и не слышать её. Но в глубине себя я прекрасно понимал, что всё тщетно. И мой ответ ей – лишь вопрос времени. И час пробил. Стремительно пролетели дни затишья, и сегодня стартует фаза обращения. Каждый раз я знаю, что это неизбежно, но от этого легче не становится… Но на этот раз было одно достаточно весомое отличие. Каждый раз, когда у меня начинался переход, Элиот и Чара оформляли мне больничный лист, и я сидел взаперти все девять дней, пока вновь не возвращался к полностью человеческому существованию, но не сегодня… Сегодня пятница и, как бы это не казалось глупо, хочу пойти в школу. Переход только начался, видимых изменений во внешности ещё нет, и ничего не мешает мне посетить школу, было бы только желание. А желание у меня есть. Потому я проснулся пораньше, тихо собрался и тенью выскользнул из дома, чтобы не разбудить старших, который бы точно не одобрили мой выбор. Они же не знают, как это – быть всегда одному, а теперь обрести место и людей, к которым хочется возвращаться. Они всегда были друг у друга, но мне так не повезло… Слишком поторопившись, я приехал к зданию школы уже в 06:30. До начала занятий ещё целый час, на что бы мне его потратить? Он нечего делать расхаживаю взад-вперёд перед зданием школы, потом прохожу на территорию школы, устраиваюсь на крыльце, подгибаю под себя колени, натягиваю на голову капюшон и просто смотрю вдаль. Нужно наслаждаться негой и покоем, пока есть шанс, совсем скоро у меня его не будет. Ещё каких-то пару часов и моё тело начнёт ломать «агония обращения», которая не стихает, а только усиливается с каждой минутой этих сложных трёх дней. Хорошо хоть, что школа работает с шести и меня никто не прогонит… Опускаю голову на колени и обнимаю из руками. Где-то в глубине уже начинают зарождаться первые нервно-огненные импульсы, которым суждено окрепнуть и вновь сломать моё тело. Сломать, как они ломали всегда. Тяжело вздыхаю и прикрываю глаза… - Роберт? – слышу сквозь дрёму знакомый голос. – Роберт? - М? – открываю глаза и тру их кулаками. Передо мной стоит несколько растрепанная и сильно удивленная Табита. Серые потёртые джинсы, голубая куртка, коротенькие пряди густых почти чёрных волос, обрамляющие лицо подобно рамке, распахнутые голубые глаза и удивительно розовые лепестки губ… Улыбаюсь, засмотревшись на подругу, и встаю. - Я приехал рано… Очень рано. – пытаюсь объясниться. – Вот и ждал здесь. - А почему ты не пошёл внутрь? - Не знаю. – пожимаю плечами. – Наверное, мне хотелось посмотреть на зарождение нового дня, на сизоватый туман, на мелкий дождик, который умывает ещё совсем сонные улицы… - Ты – прирожденный поэт, тебе кто-нибудь говорил об этом? – спрашивает девушка, слегка склонив голову набок, когда мы заходим в школу. - Я – поэт? Ахах, не думаю. – немного смущаюсь, тру затылок. – Мне просто… нравится так говорить. Я привык так. - Это здорово. Но я бы порекомендовала тебе попробовать себя в поэзии или литературе. Может быть, станешь новым Хемингуэем или Шекспиром? - Не думаю… Я люблю и, может быть, даже умею красиво говорить, но я совершенно не умею формулировать свои мысли в тех случаях, когда это действительно необходимо. - Вольный духом поэт не может творить под заказ? – смеётся Табита. – Это правильно. В конце концов, мужа – это очень странная и тонкая сущность, она редко приходит, когда ждёшь. - А я никогда и не жду. – пожимаю плечами. – Дальше разговоров я никогда не заходил. - А ты попробуй. - Как бы так правильнее выразиться… - тру затылок, подбирая слова. – Я – невезучий, если я возьмусь за что-нибудь, дело непременно не заладиться. - А я в тебя верю. – говорит Таби так, словно это какая-то простая истина. Её слова производят на меня неизгладимое впечатление. - Спасибо. – искренне благодарю, слегка краснея. – Ты первая, кто мне такое говорит. Останавливаемся у дверей нашего класса, не спеша заходить и оказываться под прицелом двух десятков глаз. - А ты… - начинает она, но вдруг обрывается, уставившись куда-то вниз. На лице девушки слишком быстро сменяются различные оттенки удивления и недоумения. Мне даже становится как-то не по себе. Тоже опускаю взгляд, надеясь найти причину её замешательства. - Когда ты успел? – спрашивает Табита, протягивая рук к моей руке, в которой я держал её сумку. - А… Эм… Не помню. Разве это плохо, что я донёс твою сумку? - Я… Я как-то к этому не привыкла… Подношение сумок, открытие дверей, мне казалось, что вся эта галантность давно уже канула в века и существует только лишь на страницах романов и в исторических фильмах. - Меня так воспитывали. – пожимаю плечами. – Отцы учили меня, что такие маленькие поступки всегда должны иметь место при общении с девушкой. Мне казалось, что это правильно, разве нет? - Наверное… Но это не принято. - А это так важно? - Мне было приятно. – улыбается. – И, наверное, нет того человека, кому было бы неприятно внимание. - Значит, я могу ничего в себе не менять и продолжать носить твою сумку, открывать двери и так далее? – Таби улыбается, в глазах играют смешки. – Прошу, - вновь говорю, не оставляя времени для ответа, - оставь мне это. И так ты возишь нас домой, позволь и мне что-то делать. - Разве я не могу делать этого сама? - А разве плохо, когда кто-то делает это для тебя? - Я признаю своё поражение. – улыбается она, разводя руками. – С тобой невозможно спорить! – в шутку возмущается она. – Ты говоришь так, что так и хочется с тобой согласиться и сдаться! – смеётся, облизывает губы. - А я всегда думал, что с трудом могу связать два слова. - Ты себя недооцениваешь. А насчёт поэзии и литературы – я серьёзно. У тебя определённо талант. - Нет, - отрицательно качаю головой, но не перестаю улыбаться, - я могу так говорить только с тобой. - Тогда… - задумывается, чуть щурясь и смотря на меня. – Тогда, сделаешь это для меня? - Для тебя? – удивляюсь. - Да, напиши что-нибудь для меня. - Ты серьёзно? - Вполне. – уверено кивает. – А теперь, может быть, пойдём в класс? – киваю, демонстрируя своё согласие. Проходим в классное помещение, быстро преодолевая проход и оказываясь у последней парты ряда у двери, где сидит Табита. Ставлю её сумку на стол, немного мнусь. Нужно отойти и занять своё место, но так не хочется, но звонок не оставляет мне шансов на продление приятного момента. Нехотя убираю ладонь с парты и иду к своему месту, достаю тетрадь, учебник и ручку, сажусь и обхватываю голову руками. Позвоночник вновь обжигает ещё не очень болезненными, но уже вполне ощутимыми искрами, что напоминает мне о моей ближайшей участи и вырывает их эйфории. - Я справлюсь. – шепчу одними губами, закрывая глаза. – Я должен справиться… До моего уже не человеческого обоняния доносится мучительно-сладкий запах, который заставляет меня резко распахнуть глаза. Я почувствовал, как подскочили зрачки в моих глазах, расширяясь до предела и делая взгляд дико-животным. Снова закрываю глаза, ставлю локти на парту и кусаю себя за руку. Слегка приоткрываю воспаленные глаза и скашиваю взгляд в сторону причины моего волнения. К моему большому сожалению, несмотря на то, что на вид я ещё ни капли не похож на волка, в моей крови уже играют животные инстинкты, призывающие меня поклониться Матери-Луне и творить безумства. В фазе обращения все мои чувства обостряются: зрение, слух, обоняние… Обоняние меня сейчас и подводило. Животная часть меня остро реагировала на появление одноклассницы, от которой отчётливо-приторно веяло той фазой месяца, когда молодое тело лучше всего готово к продолжению рода. Я впервые сталкиваюсь с этим. Наверное, Элиот и Чара правы в том, что не следует мне покидать дом, но уже поздно что-то менять… - Займите свои места, - говорит преподаватель, - уже начался урок. Тема нашего сегодняшнего занятия… Совсем не могу сосредоточиться, закрываю и открываю глаза в надежде, что скучноватые речи учительницы отвлекут меня от запаха одноклассницы и от искр в моём позвоночнике. Несильная, но отчётливая вспышка в нервах заставляет меня выгнуться и вцепиться холодными пальцами в край парты. Мне просто нужно прожить эти пять уроков, и вернуться домой, где я как обычно забьюсь в угол и буду выть от боли, пока Луна меня не отпустит… - Роберт, пожалуйста, выйди к доске и выполни это упражнение. – говорит преподавательница. Что? Она уже закончила объяснение новой темы? Почему так быстро? Почему я? - Я… - тихо говорю, нервно облизывая губы. Нет, лучше выйти к доске и ответить, так я хотя бы отвлекусь. - Я сейчас, извините. – говорю, вставая и выходя к доске. Учительница объясняет задание, в которое я всеми силами пытаюсь вникнуть, но то и дело отлетаю куда-то. Позвоночник прошивают мелкие кострища, органы чувств раздражает назойливый запах. Опускаю взгляд на свою руку, в которой держу мел – у меня уже начали отрастать ногти, которые совсем скоро станут острыми когтями, легко могущими разорвать в клочья любого, кто попадётся на пути. Нервно сглатываю и отворачиваюсь к доске, начиная выводить на доске химические символы. - Ты уверен, что всё правильно записал? – спрашивает учительница. - Да? Ах, да, точно… - исправляю неверно написанный символ. - Теперь всё хорошо. – кивает женщина. – Можешь начать решение. Возвращаюсь к формуле и пытаюсь абстрагироваться от раздражителей и погрузиться в интересную науку. Слишком увлекаюсь, совсем позабыв про осторожность и должный контроль, который ни в коем случае нельзя ослаблять, дабы тело не вышло из-под контроля. Позвоночник прошивает вспышка, заставляющая меня резко провести мелом по доске, раздражая слух класса высоким неприятным звуком и оставляя кривую и жирную белую линию. - Извините… - шепчу я, быстро стирая черту. - С тобой всё в порядке, Роберт? - Да-да, я просто слишком сильно задумался… С решением всех заданных мне формул я справился только к концу урока. Как только звенит звонок, я буквально сваливаю вещи в сумку и одним рывком подскакиваю к Табите. - Роберт, что с тобой? На тебе лица нет? – встревожено спрашивает девушка. – Тебе плохо? - Н… Нет. – голос дрожит, сердце ухает в ушах, накачивая давления в венах. - А, по-моему, тебе плохо. Ну-ка, пошли. – берёт меня за руку и тащит в коридор, расталкивая встречающихся на пути одноклассников. - Табита, я… я на самом деле в порядке. – говорю я, сам себе не веря. – Не нужно так беспокоиться, у меня бывает… - Роберт, не нужно стесняться того, что ты плохо себя чувствуешь. Каждому может стать нехорошо. – говорит девушка, останавливаясь. – Скажи мне, что тебя тревожит? Такой участливый взгляд открытых глаз, такая тёплая мягкая ладонь, которая сжимает мою холодную и влажную. Это невыносимо… - Табита, Таби… - судорожно облизываю губы, позвоночник вновь обжигают искры. – Мне, мне… У меня бывает. Со мной всё будет в порядке. - У тебя больные глаза. – говорит она, вставая на носочки и кладя ладонь мне на щёку. – И, по-моему, у тебя жар. – перемещает ладонь на мой лоб. - Да, наверное, я заболел. – говорю, прикрывая глаза. - Давай, я отвезу тебя домой? Подожди меня, хорошо? Я сейчас быстро отпрошу нас у Миссис Халф и мы поедем? Никуда не уходи. Сперва хочу возразить, но новая порция боли и огня в моей крови заставляет меня сдаться и согласно кивнуть, опуская голову и подпирая стену. - Только возвращайся быстрее… - шепчу одними губами, когда девушка скрывается из виду. Закрываю глаза, считаю до десяти и вновь открываю. Воспаленные зрачки жжёт искусственный свет, кровь в венах начинает закипать, доводя тело до невероятной для человека температуры в 41 градус по Цельсию, жилы под кожей напрягаются, словно готовясь к последнему рывку… - Осторожно! – слышу крик, который заставляет меня открыть глаза и устремить взор в его сторону. Словно в замедленной съёмке вижу, как упитанный парнишка падает и ударяется о подоконник, оставляя на белом материале красный кровавый след. Мгновение и сладко-металлический запах врывается в мои ноздри, проникая в сознание и выключая в нём свет. Последним усилием угасающей воли отрываюсь от стены и устремляюсь прочь. Сумка соскальзывает с плеча, падая, распахиваясь, разбрасывая содержимое по коридору. Ноги удивительно ловко пружинят на ступенях, перепрыгиваю по три-четыре ступеньки за раз, чтобы быстрее убраться отсюда. Толкаю дверь и выбегаю на улицу. Холодный, чрезмерно влажный воздух несколько отрезвляет меня, но останавливаться уже нельзя – останавливаться рискованно. Выбегаю за ограду и бегу по улице, даже толком не разбирая дороги, надеясь на то, что волчьи инстинкты приведут меня домой. Новая вспышка боли заставляет выгнуться и закричать, не заботясь о том, что подумают люди, не сбавляя скорости и уже ни на что не надеясь. Мой дом всего в квартале отсюда, я точно смогу добежать, как-никак, волки – одни из самых выносливых животных… Взбегаю на крыльцо нашего дома, кидаюсь на дверь, пытаясь открыть её, но ключи остались в оброненной сумке. Начинаю судорожно колотить кулаками в дверь, потом чуть успокаиваюсь, заставляю себя успокоиться, чтобы не пугать старших. - Иду-иду! – кричит из-за двери Чара. – Кто там? - Р… Роберт! Дверь быстро открывается, открывая мне удивленного и помятого со сна Чару. - Ты где был? - В школе. – отвечаю, опуская голову. – Можно мне пройти? Старший отходит, пропуская меня внутрь. Захожу и тут же начинаю разуваться, всеми силами стараясь не встретиться с ним взглядом. - Роберт, у тебя уже началась фаза обращения, зачем ты пошёл в школу? - Мне казалось, что я справлюсь… - опустившимся голосом отвечаю я. – Но это оказалось тяжелее, чем я думал. - Роберт, ты… - начинает грозно говорить Элиот, но встретившись со мной взглядом, смягчается. – Ты молодец, что попробовал. – говорит старший, подходя ко мне и беря под локоть. – Давай, я помогу тебе дойти до постели. - Я могу сам, спасибо. – убираю руку. – Мне нужно побыть одному… - Мы понимаем, - кивает Элиот, - иди. Киваю и ухожу наверх, быстро скрываясь в своей комнате. Скидываю кроссовки, разбрасывая их по комнате, стягиваю футболку. Позвоночник прошивает новым столпом искр, выгибаюсь и открываю рот в беззвучном крике. Швыряю футболку на постель и упираюсь взглядом в своё отражение. Набухшие сине-бардовые вены под тонкой бледной кожей, часто вздымающаяся грудь, слишком часто для человека, растрепанные кудри волос, уже ставшие чуть жёстче. Гулко сглатываю и поворачиваюсь спиной к зеркалу, оборачиваясь через плечо. Вдоль моего позвоночника уже протянулась линия ещё мягкой волчьей шерсти. - Начало положено… - немного отстранённо шепчу я, не отрывая взгляда от собственных глаз в отражении, и тут же изгибаюсь в новой вспышке боли.