Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

Грохот, звук глухого удара, высокие крики теней, которые начинают беспорядочно кружить-виться по комнате, закручивая пространство в воронку и сжимая его в тугую спираль. Мне кажется, что сейчас из моих ушей пойдёт кровь, а через мгновение стенки черепа и вовсе лопнут, не выстояв под гнётом мрачных криков тёмных сущностей. Я уже начинаю желать, даже молить об избавлении, которое принесёт кинжал, вонзившись в моё горло и открыв рану, в которой будет угасать юная жизнь. Ещё один глухой удар, звук падающего на пол тела и треск стекла. Тени заходятся в высоких криках, устремляясь в одном направлении и обдавая меня дуновением ледяного ветра. По моим рукам вверх бегут мурашки, а сердце ухает всё медленнее и слабее в моей груди. Я готов… - Роберт? Мистер? Роберт? – сквозь странную бестелесную вату в ушах, я слышу испуганный голос. – С вами всё в порядке? Роберт? Я открываю глаза, перед которыми словно натянута какая-то туманная плёнка, тумана взор. В комнате всё такой же полумрак, я всё ещё лежу на каменой плите-столе, мои руки всё ещё связаны. Я моргаю вновь и вновь и, наконец, фокусирую взгляд, проясняя взор, на лице склонившегося надо мной человека. Сквозь слабое оглушенное сознание зрительные образы проходят с большим опозданием, мне требуется не менее пары минут, чтобы распознать в склонившемся лице парня-управляющего – Грэди. - Грэди? – хрипло спрашиваю я, в горле суше, чем в пустыне, его свербит. – Откуда ты здесь? Парнишка открывает рот, чтобы ответить мне, но отвлекается, пугано обернувшись в сторону Фредерика. Я тоже поворачиваю голову в сторону брата, он лежит на боку, спиной ко мне, его руки всё так же крепко стянуты за спиной. Грэди наклоняется и поднимает с пола кинжал, перепачканный в крови. Секундное промедление и он рассекает верёвки на моих запястьях, возвращая мне свободу. Спустив ноги на пол, я иду к брату на не слушающихся ватных ногах. Грэди быстро огибает стол, его движения рваные, но удивительно выверенные, словно он знает, что нужно делать. А я даже не понимаю, что происходит… Обойдя плиту-стол, я упираюсь в её шершавую поверхность ладонями, опускаю голову. Волосы падают на лицо, сил так мало… Собрав всю волю в кулак, я поднимаю взгляд и тут же кровь отливает от моего лица, делая его мертвенно-бледным, и заставляя сердце на время заглохнуть в груди, испугаться. Фредерик, мой любимый брат, сидит держась ладонью за шею, а из-под его пальцев мерным алым потоком стекает кровь. Его глаза прикрыты, кожа на запястьях натёрта грубой верёвкой, она воспалена и кое-где содрана, наверное, как и у меня. В моих глазах на мгновение темнеет, столь сильным оказывается страх за брата, но я нахожу в себе силы, проясняю свой взор и бросаюсь к нему, беря его лицо трясущимися пальцами, пытаясь заглянуть в глаза и понять, насколько всё серьёзно. - Фредерик? – голос дрожит, губы дрожат, всё дрожит. – Фредерик, ты как? Фредерик? - Кажется, - тихо отвечает брат, облизнув сухие губы, - жить буду… - Можно? – спрашивает Грэди, легко касаясь ладони Фредерика, которой он зажимает рану. Мой брат кивает и покорно убирает руку, обнажая сочащуюся жизненным соком рану. У меня в который раз мутнеет в глазах. Мотаю головой, отбрасывая наваждение, обращаюсь к Грэди: - Что с ним? - Всё в порядке, - отвечает парень, внимательно осматривая рану, - рана достаточно глубокая, но артерии не повреждены. - Никогда не думал, что простые люди разбираются в медицине… - говорит Фредерик и тут же продолжает. – Если бы я мог сейчас обратиться, я бы легко восстановился и излечился… - Но ты не можешь. – отвечаю я. – Давай… Давай мы наложим тебе повязку? - Хорошая идея. – поддерживает меня Грэди. – Роберт, бери Фредерика под руки, я понесу за ноги. Нужно вынести его в дом. – я киваю, но брат не спешит отдаваться нам в руки. - Я сам дойду. – отвечает Фредерик. – Я себя нормально чувствую. В подтверждение своих слов он встаёт на ноги. Он и правда выглядит куда лучше меня, хоть на его шее и красуется рана. - Ты смог его обезвредить? – спрашивает Фредерик, смотря куда-то вниз. Я тоже перевожу взгляд туда и мои брови ползут наверх. На полу лежит наш отец… - Что… Как? – не в силах сформулировать свою мысль, отрывисто твержу я. В памяти всплывают болезненные воспоминания самых недавних событий. Сердце сжимает железная рука горечи от осознания, того, что отец хотел нас убить. Убить… Внутри меня что-то умирает, в самой груди, покрываясь льдом и замерзая навеки. Я так верил в него… - Я так верил в тебя… - горько шепчу я, опуская вниз полные слёз глаза. – Отец… Кулаки сами собой сжимаются в безмолвном отрицании случившегося с нами, я не хочу верить в предательство самого родного в мире человека, в предательство родителя, который когда-то подарил нам жизнь, а сегодня решил её так просто отнять. Нет, я не хочу верить! Фредерик молча берёт со стола кинжал и встаёт на колени рядом с отцом. Он переворачивает его на спину и заносит руку с металлическим жалом. В моей глубине сейчас умирает душа, а глаза беспристрастно отражают на своей поверхности движение клинка к груди родного человека. Почти коснувшись тела отца, Фредерик останавливается, замирает, оборачивается на меня. В его глазах сейчас читается что-то такое, что сеет в моей глубине темноту. - Ты должен сделать это вместе со мной. – ровным голосом обращается ко мне брат, я закрываю глаза не в силах больше видеть этого, надеясь убежать в глубь своего сознания и скрыться от реальности, но ноги, ослушавшись голоса разума, сами делают шаги к Фредерику. Я всхлипываю, ноги сгибаются и я оказываюсь на коленях. Фредерик уверенно берёт мою холодную ладонь и кладёт на рукоять клинка, накрывает своей горячей рукой. - Это будет справедливо, Роберт. – успокаивает меня брат, двигая нашими руками. – Кровь за кровь. - Но не жизнь за жизнь… - практически бессвязно отрицаю я, мотаю головой. - Или мы, или нас, Роберт, пойми это. - Фредерик, - всхлипываю, говорю почти не слышно, голос сел, - он – наш отец. - Роберт, наша жизнь для него ничего не стоила, почему мы должны щадить его? - Потому что мы можем быть лучше, чем он… Мы не обязаны ему уподобляться, - говорю всё громче, - нет, - отдёргиваю ладонь, мотаю головой, - я не хочу! Я не буду этого делать! – подскакиваю на ноги. Усталость куда-то исчезла из моего тела. - Ты слишком добрый, Роберт. – качает головой мой брат. – Добрый и глупый, тебе будет сложно выжить. - Тогда, я умру. – отвечаю я. – Но я не стану творить зла. - Не путай зло и справедливость. - А кто тебе сказал, что убийство в ответ на убийство это – справедливость? Фредерик, ты – не Господь Бог! - Бог? – поднимает брови брат. – В нашем мире нет бога. - Оно и видно. – поджимаю губы, смотрю на брата и он кажется мне сейчас таким чужим и незнакомым. Он готов убить нашего отца. Готов. Но я не готов и никогда не буду. Каким бы он не был предателем, что бы не пытался с нами сделать и как бы ему не было всё равно на нас, я всё равно буду его любить, просто потому, что он – наш отец. - Извините, - робко заговаривает Грэди, - но нам лучше покинуть это помещение. Фредерик, тебе нужно обработать рану. - Хорошо. – кивает брат и… замахивается кинжалом, намереваясь пронзить сердце нашего отца металлическим жалом. - Нееет! – кричу я, кидаясь на Фредерика, отпихивая его от отца и заваливая на спину. – Я тебе не позволю! Не позволю! – кричу я на грани истерики. – Он – наш отец! И что бы он не сделал, он всё равно им останется! - Роберт, - он перехватывает мои руки, держа меня, - мы нужны были ему лишь для того, чтобы провести ритуал, при помощи которого он обретёт силу! Роберт, мы для него – не дети! Мы ему не нужны! Зачем ты так рьяно его защищаешь? Роберт, опомнись! - Нет! – выкрикиваю я брату в лицо и подскакиваю на ноги. – Я никогда не стану отцеубийцей! И тебе не позволю! Тем временем, в мире людей и технического прогресса Элиот и Чара заканчивали последние приготовления к отбытию в родной мир. Элиот расхаживал по комнате, перекладывая с места на место разные безделушки, что-то бормоча себе под нос, изредка обращаясь к другу, но не ожидая и не требуя ответа. Чара же в это время смирено ждал, пока друг закончит со своим монологом. - Всё, я готов. – говорит Элиот, останавливаясь и круто разворачиваясь. – Начнём? - Элиот, мне очень хочется с тобой поспорить… - Но ты не станешь этого делать. – перебил Элиот друга. – Чара, пока ты тут сомневаешься, Роберт где-то там, возможно, в лесу совершенно один. Чара, он же совершенно не приспособлен к жизни! - Элиот, наши родители тоже считали нас не особо приспособленными к жизни, но, тем не менее, мы убежали в другой мир, а потом ещё и отвоевали наш, так что, может быть, ты зря волнуешься? - Ох, уж это эльфийское воспитание! – закатывает глаза Элиот, разводя руками. – Чара, пора. Кивнув, Чара встаёт и подходит к другу, берёт его за руку, ожидая начала рискованного мероприятия. - Тебе совершенно не обязательно держать меня за руку. – ухмыляется Элиот. - Мне крайне не хочется, чтобы воронка забрала только тебя, а меня оставила, так что, буду держаться за тебя во всех смыслах. - Так-то лучше! – широко улыбается Элиот и щёлкает друга по носу. – Вместе всегда… - И во всём. – закончил за него Чара. – Начинай. Элиот кивает, опускает глаза в пол, сосредотачиваясь, шевелит пальцами, разминая их, и поднимает правую руку. Бегло вспомнив, что другу понадобятся обе руки, Чара отпускает его ладонь и обнимает за талию, прижимаясь к спине, Элиот начинает обряд. - Высшие силы проведения, я обращаюсь к вам! – громогласно говорит Элиот и слова его звонким эхом отскакивают от стен и звенят в посуде. – Однажды Вы уже помогли нам, услышав мой зов, ответив на него! Вы спасли наш мир, но и пощадили меня! Я просил у вас закрытия Нашего Родного Мира, и вы услышали меня, выполнили мою просьбу, но теперь я прошу обратного! Проведение, прошу тебя, услышь мой зов – зов сильнейшей ведьмы и будь благосклонно ко мне! – Элиот взял со стола заранее подготовленный нож и провёл им по своему запястью, разрезая кожу и выпуская наружу струйки вишнёво-алой крови. – Земля, - капли крови падают в заготовленную землю, поросшую травой, - воздух, - взмах руки и капли крови взмывают в воздух, впитываясь в атмосферу и не опадая на пол, - огонь, - свою порцию крови получило и пламя, разведенное в глубокой тарелке, - вода, - Элиот капает кровью в чашу с водой и поднимает обе руки к небу, - и чистая энергия, которая является всем и есть во всех, в каждой живой твари: от бактерии до человека; в каждом предмете неодушевленной среды, услышь нас, - четыре элемента взмыли в воздух, соединяясь над головой ведьмы в ослепительную бело-голубую сферу, - отмените прошлый наш уговор, снимите завесу и позвольте нам попасть домой! – Элиот уже кричал, но слова его поглощала, впитывая в своё чрево, сияющая сфера. Посуда дребезжала, воздух искрил электричеством. – Прошу, пустите нас домой! Сфера начинает пульсировать и разрастаться, заполняя собой комнату, проникая своими лучами-щупальцами через потолок и пол, проливаясь в окно. Всё быстрее и быстрее она набухает, стелясь по улицам, пронзая своим свечением здания, взбираясь на небоскрёбы и стекая в решётки канализации, уносясь за линию горизонта. Свечение стало уже таким ярким, что полностью поглотило всё предметы в комнате, ровно, как и самих Элиота и Чару, которые знали, что они всё ещё здесь, но видеть ничего не могли. Стремительно набухая и ускоряясь, сияющая сфера достигла границы материка и пролилась в океан, достигая его дна и быстрым бурным поток передвигаясь по нему. Уже через пару минут сфера выбралась на европейский континент, заливая его собой, обнимая, смазывая заржавевший механизм системы миров. Всё время, что сфера двигалась-шагала по миру, оцепеневшие в радостно-взволнованном предвкушении Элиот и Чара не двигались с места, ослепленные светом сфера и придавленные к полу ощущением её могущества. Но вот сфера достигла последнего самого дальнего уголка Земли, покрыв собой всю планету, весь мир. Мгновение, пульсация в сияющем облаке затихает и вновь возобновляется, тело сферы начинает истончаться, распадаясь на нити. Распавшись до состояния нитей-канатов, что обвили своей паутиной весь мир людей и технического прогресса, сфера замерла и устремилась обратно. С молниеносной скоростью, преодолевая скорость света, магический нити всемогущественного проведения проносились по городам и странам, по горам и дну океанов и морей, достигая Американского континента, в мгновение ока добираясь до границ города Редмонд и с оглушительной скоростью и мощью врываясь обратно в дом ведьмы и полуэльфа, вонзая свои уже совсем истончившиеся нити в их тела и ослепляя вспышкой весь мир. Если бы только люди мира технического прогресса не были столь слепы к чудесам, они бы непременно поразились бы удивительной картине бегущего по миру света, но они не видели. Они были увлечены своими проблемами, телефонами и самолюбованием, и только лишь один шестилетний мальчик, который по обыкновению ждал родителей с работы и смотрел в окно, увидел сияющий свет, который пронзил своими нитями весь мир, оплетая его и что-то меняя в нём. Мгновение и нити магической сферы проникают в каждую клеточку тел Элиота и Чары, заполняя её обжигающим светом и разбивая их тела на атомы. В следующий миг мир оглушил гул, настолько низкий, что никто не смог его услышать, но некоторые смогли почувствовать. В центре сферы образовался портал и поток молекул, подхваченный невесомым ветром, устремился в него. В этот момент сознания Элиота и Чары не существовало, но если бы они могли что-либо чувствовать, они бы непременно увидели ослепительный свет, в который их выбросила воронка после долгого глубоко-чёрного коридора, и смогли бы услышать треск и гул, когда сфера, разогнавшись до запредельных скоростей, врезалась в невидимую, но нерушимую границу, что четырнадцать лет назад сделала волшебный мир закрытым. Мгновение и, подёрнувшись паутиной трещин, нерушимая граница растворилась в пространстве, возвращаясь энергией в тело сферы, к проведению, которое некогда её и воздвигло. Вспышка, свист ветра и Элиота и Чару выбрасывает на поросшую нежной молодой зеленью поляну. - Ты как? – толком не опомнившись, после путешествия, Элиот бросился к Чаре. - Нормально, - отвечает полуэльф с лёгкой улыбкой, - я удачно упал. Элиот кивнул и протянул другу руку, вставая сам и помогая встать ему. Элиот молча обводил взглядом вольный простор, от которого так отвык его замученный городами взор. Чара смотрел в горизонт с лёгким прищуром разномастных глаз, глубоко дыша. Чара сжимает ладонь Элиот и прикрывает глаза, шумно втягивает в себя свежий нетронутый заводами воздух, наполненный запахами юной травы и молодой весны. - Мы дома…