Лилия в кольцах змеи

      Жизнь Чжучжи-лана всегда была необычной, даже по меркам демонов.       От самого рождения до падения князя Юга, змей то и дело попадал в ситуации, которые переворачивали его мир с ног на голову.       Сперва он был не более, чем безголосым червяком под камнями страшного мира Южного удела – мира, где мелким и слабым не суждено долго жить. Потом в этот страшный мир пришел Тяньлан-цзюнь, красивый и светлый, будто солнце в небе, щелкнул пальцами и подарил ему, червяку, силу крови и власть, имя и статус.       Дальше случалось все больше и больше.       Прогулки в Бесконечную бездну с дядей, война с Западом и цапанье с Севером, закуп книжек сомнительного содержания, битвы с заклинателями на границах Царства, политические игры, вылазки в мир людей забавы ради, и снова дела, дела, дела… Не было у Змея Опустошителя ни одной минуты покоя. Везде, как основному представителю дяди, Чжучжи-лану должно было принимать непосредственное участие. Видя изумруд его чешуи и ощущая аромат его яда, враги знали – Бедствие настигнет их дом, если они прогневят это создание.       Когда же князя заточили под горой Байлу, генерал потерял облик, его кровь уснула, и все, что ему оставалось – тоскливо взирать на мир со своего жалкого положения. Он снова стал не более, чем червем, не нужным ни небу, ни земле. Надежда с каждым прожитым днем покидала его сердце, он все больше уходил в свою тоску, и считал, что больше ничего удивительного с ним не случится – все удивительное, что было в его жизни, похоронили в запертых пещерах огромной горы…       Но он сильно ошибался.       Положа руку на оба сердца, Чжучжи-лан мог точно сказать - самым необычным, что случалось за всего годы его жизни было... Найти ребёнка. Маленького мальчика, прямо тут, посреди дремучих лесов горы Байлу.       На вид малышу было лет... шесть? Может больше, может меньше – Чжучжи-лан не считал себя достаточно осведомленным, чтобы утверждать наверняка. Ребенок выглядел крайне плохо, в старых обносках, исхудавший, с босыми ступнями, в мозолях и ушибах. Он выглядел так, будто следующий вздох станет для него последним. Шипение невольно вырвалось из пасти змея.       Даже звери не оставляли своих детенышей без присмотра! А уж тем более, в таком ужасном состоянии!       Он не был похож на потеряшку. Неужели… специально оставили в лесу, на растерзание зверью? Ужас прошиб все естество демона - как могли люди, все такие праведные и правильные, так поступить? Даже его, отвратительное на вид создание, плод странной интрижки, родитель-отец держал при себе, рядом, чтобы он не погиб. Да, о нем не заботились слишком заметно, но и не бросали на произвол судьбы!       А этого ребенка... бросили. Просто потому… почему? Может, он чем-то болен? Но от него не пахло ни одной из страшных болезней – только слабостью, усталостью, слезами, скорбью и, очень сильно, страхом. Довести дитя до такого… что же могло произойти?       Хотя, Чжучжи-лан про себя только фыркал и кривился. Чему тут удивляться, собственно? Это же люди – самые мерзкие монстры этого мира. Для них нет ничего светлого и святого. Ничего не произошло, наверняка. Просто ребенка решили убить и все. Не нужно причин для жестокости людского племени.       Сгусток тьмы в груди демона колыхнулся, отразившись в прозрачных глазах бликами ненависти и скорби. Кажется, это напугало мальчика еще сильнее. Змей, честно говоря, не хотел его пугать еще больше – потому старался не двигаться, но ребенок смотрел на него так отчаянно, с таким смирением…       Как он попал сюда? Здесь, в этих лесах, было не сложно потеряться, это да... но зайти так глубоко в лес?       Словно...       Словно он бежал от кого-то...       Так сильно страшась, что решил выбрать лес вместо человеческого поселения…       Решившись, змей осторожно подполз к малышу. Тот сжался, тихо пискнул что-то неразборчивое, но не отошел, будто прирос к земле своими маленькими грязными ножками. Он молчал, глядя на тварь застывшим взглядом. Это дитя... было уже готово к смерти?..       Как ужасно.       Как ужасно вводить в такой страх своих же детей! Воистину, род человеческий отвратен и жалок. Ругаясь про себя, Чжучжи-лан тихо зашипел и медленно, на грани нежности, окутал тело мальчика своими кольцами – благо, тот от страха не смел шевелиться. Когда получилось обнять его целиком, демон телепнул языком по воздуху.       «Все в порядке. Я тебя не обижу», - хотел бы сказать он.       Постепенно тельце мальчика расслабилось – то ли усталость взяла свое, то ли смирение, кто его разберет. Змей опустил голову и потерся лбом о лохматую макушку в попытке приласкать дитя. Мальчик вздрогнул и вскинул на него глаза. Его… его что, не будут есть? Не сдавят до смерти и не сожрут с костями и душой? Как же четко эти мысли читались на личике ребенка, Чжучжи-лану даже стало не по себе от того, как легко он их понимал.       Осторожно, малыш обнял его ручками, наконец поняв, что, кажется, он в безопасности. Его не тронут, не отпихнут. На него не поднимут руку и не пнут ногой просто потому, что "мешался". Он... он...       Чжучжи-лан осторожно прижался головой к подрагивающему от тихого плача ребенку. Змей надеялся, что сможет позаботиться достойно об этом маленьком комочке. Хотя бы до момента, пока он сам не сможет за себя постоять.       Так, что он знает о человеческих детях?