Добро Пожаловать на Северный Фронт

Прошёл ровно месяц с прошлой атаки, меня срочно перевели в больницу так как я по глупости сломал кость левой руки. Переписывался я с Барановым, сказал что прибыли новенькие, а они совсем маленькие их пятеро. Первый Шон Паркер, рыжий депрессивный мальчик с косым левым глазом и достаточно короткий, если сказать про его характер, то как говорилось он депрессивный, всегда грустный, а вот еще к этому очень скромный и стеснительный. Второй Андрей Соколов, которого уже успели обозвать подушкой. Толстый, добродушный мальчик с мягким низким голосом. Добродушие у него на первом месте. Лицо круглое, а тело под формой военной квадратная, будто подушка вот и прозвали его так. Часто и очень много потеет. Третий Вадим Ляхов. Худощавый пацан с грубыми чертами лица и бледный. Он др того худой и слабый, что винтовку еле держит, а отдачу пистолета еле выдерживает. Иногда. Будучи самым худым одновременно является самым высоким. По сути своей он слишком стеснительный. Четвертый это самый "загадочный", Майкл Фриман. Он самый тихий, среднего роста с лицом круглым и лысый, пришлось побрить налысо из-за длинных волос. На базе он изгой, отправляют делать самую грязную работу от чистки картошки до чистки унитаза. Хочет быть загадочным и таинственным, но выходит жалко. До уровня загадочности старого Капрала еще далеко. И пятый это фермер Альберт Мюллер. Деревенщина не сильно везучий, но и не слаб, самый работоспособный на базе. Сам он среднего роста, немного накачанный, плечи широкие, а нос большой. Рассказывал Баранов что он попытался подраться с Капитаном, поверил в себя, вот и проиграл за считанные секунды, а потом так же быстро проиграл от коротышка старого Капрала. Стоит рассказать про его дерзость, вечно не думает что говорит, думает мышцами, а не головой. За время моего отсутствия Баранова повысили до младшего сержанта, а я после той битвы где я был с Уокером, заслужил звание Капрала. Теперь нас различают как младший Капрал и старый Капрал. Уокер мной бы гордился. Кстати а я то что? А со мной все плохо. В моральном плане я стал бездушным ублюдком, за что мне сначала было стыдно, но сейчас как то плевать. В психологическом плане я,как говорят психологи с ПТСР и с паранойей. ПТСР понятно, типичное пост-травматическое стрессовое расстройство, а вот парноидальные припадки у меня эпизодические могут наступить в любую секунду. Теперь я возвращаюсь на базу, на войну. Мне страшно. Вот я на базе и здесь меня как по щелчку пальца вернуло в те времена, когда я еще воевал. Серые бездушные стены, звуки бега где то на улице и чьи-то злые крики по ту сторону комнаты, во рту опять тот неприятный металлический привкус, запах металла, пота и самое главное сырости. Сырость здесь всегда была, он раздражает к нему привыкнуть почти невозможно, сырость просто ужасная, будто дождь идет шестой месяц без остановки. Прошёлся я по базе в путь к своей казарме, пока мой взгляд серьезный устремился в путь, взгляды тех кто мимо меня проходил были странными, будто мёртвого видят. Вот я открываю двери в свою казарму маленькую и я вижу всех стареньких и новеньких, новенькие посмотрели на меня с удивленными лицами, а остальные с радостью. Ко мне направился Баранов, -"С прибытием обратно, дружище" -протянул руку. Я неспешно и не сильно пожал его руку в знак приветствия, Баранов видно по лицу разочаровался немного отошёл в сторону. -"А ты вырос с нашей последней встречи, возмужал" -сказал я своему другу, чтобы поддержать его. Баранов слегка улыбнулся. Я тоже выдавил из себя улыбку. Подошел я к своей грубой и маленькой кроватке. На кровати была так же оставленная кровать с помятыми покрывалом, одеялом и подушкой, на столе лежала та самая оставленная запылившаяся книга по физике и лампа... Точнее отсутствующая лампа. Я не запаниковал, ведь я пометил лампу свою линией маркером. Я осмотрелся по сторонам и увидел лампу мою у кровати видимо того самого Альберта Мюллера. Слыхал я от Баранова что он дерзкий резкий и что такому как я лучше оберегаться его. Я подошел к кровати германца, взял его лампу без предупреждения и уже собирался уйти, как руку мою схватил Альберт, -"Так так так, кто это посмел взять мою лампу? " -спросил он с угрожающим тоном с натянутой улыбкой. Я так же грубо ему ответил, -"Этот вопрос ты должен задать себе, мышца ходячая." Баранов и рыжеволосый Шон одновременно ахнули, а улыбка Альберта слегка подрожала и упала до неприятной ухмылки, -"Это моя лампа, будь уверен" -"А мою я так понял военный домовой украл? Хотя, судя по твоей уродливой физиономии до мерзкого домового близок" Рыжеволосый слегка засмеялся, вместе с Вадимом. Ухмылка с Альберта тут же исчезла, -"Слыш ты, дедуля, так еще смеешь мне дерзить, я тебе шею так сверну что убью тебя." Я издал смешок, -"Кто это сказал что я дедуля? Мне 18 лет, прямо как и вам. " Альберт удивленно приподнял бровь. Альберт посмотрел на других людей, наверно в поиске защиты, явно сам со мной разбираться не хотел. Вскоре сдавшись он сказал, -"Я тебя не знаю, но ты воевать пришёл или спорить? " -"А кто это начал? Хм? А точно, ты же начал. " Альберт от злости сжал кулаки, -"Ты хоть воевал, дедуля? Я тебя впервые в жизни вижу. " -"Да, поверь я воевал. Получил порез от осколка в спине, большой осколок в каску и пулю в плечо за один день. " Альберт конечно не верил, -"А докажешь чем?" -"Спроси любого, он подтвердит, ну конечно кроме вас, новеньких" -сказал я с полной уверенностью, а потом задал вопрос забавы ради, -"А ты на войне так же круто будешь себя вести?" -"А ты как думаешь? Кончено! " Тогда я засмеялся со всей силы из-за наивности и глупости данного парня. Смеялся я, ведь знал что это все бред, даже Уокер, который не первый год капитан пугался и был чуть ли не в шаге от срыва. Ко мне присоединились Капитан, старый Капрал и Баранов. Альберт тогда сильно покраснел и отвел взгляд в пол. -"то-то." -сказал я и свалил к своей кровати с лампой. Это был один из эпизодов знакомства с каждым из нас. Атака через неделю и поэтому я успел познакомиться со всеми. Следующее знакомство произошло в тот же день. Сидел я на стуле, впереди меня высокий и худой Вадим. Перед нами двумя пакет, куда так и падают кожурки от картошки, а в стороне от пакета стоит ведро, куда мы кладем большие круглые картошки уже очищенные. Да, мы чистим картошку. Пока я с грубым и серьезным лицом чистил картошку, Вадиму было неудобно, пытался как то изгибаться и сутулиться для удобной работы, но было и неудобно сидеть со мной, видео хотел разговаривать, но стеснялся сильно. Пока сидели мы и работали, Вадим видимо осмелел и обратился ко мне , -"Круто ты унизил Альберта тогда, даже кулаки не использовал, а я как его одноклассник скажу что он готов был наброситься с кулаками" -"Да что он со мной сможет сделать? Это просто ребёнок который хочет стать в своиз глазах лучше." -сказал я с явным презрением к таким. -"Как вам вообще так удалось?" -"Складный ум и большой словарный запас, вот и все." -"Вы же бывали на войне?" -заинтересовался он -"Да, бывал" -"Ну и как? " -"Очень страшно и грязно." -твёрдо сказал я. -"Ты я так понял здесь давно? Да?" -"Да, но не то чтобы сильно давно, здесь я лишь месяц" -"А из нашего отряда кто то умирал?" Тогда я посмотрел на него явно с грустным лицом. Вадим поняв что наговорил лишнего попытался отвертеться от вопроса, просил меня забыть, но я лишь ответил, -"К сожалению да, умирали" -"Жалко" -"Да, очень жалко" -"А ты по родителям скучаешь?" Меня снова дёрнуло, но я все же ответил, -"Родители мои погибли" Вадим ахнул, -"Прости меня за вопрос." -"Ничего страшного." Далее мы молча чистили картошку очищая от грязной кожуры одну за другой. Я сидел со строгой физиономией, после войны я сам не свой. А Вадим чистил картошку слегка красная, скажу что чистил он толще обычного, за что мне почему то хотелось врезать ему по лицу. Я стал каким-то слишком злым, врачи говорят после войны это нормально. Охренеть как нормально. На следующий день сидел я на столе и играл в шахматы с Капралом. Очевидно тогда я проиграл, меня резко переполнил гнев и я толкнул стол от злости и выронил шахматную доску и с нее посыпались шахматные фигуры. Капрал засмеялся и сказал что убирать за мной он не станет. Тогда ко мне подошёл толстый парень и сев на колени начал собирать шахматные фигуры, я тоже начал вместе с ним. Клали мы фигуры в коробочку и когда коробка заполнилась фигурами, мы закрыли ее. Затем я взял шахматную доску и положил ее в том месте где она всегда, под кроватью Капрала. Теперь понятно почему шахматная доска вечно пахнет как сапоги. Я сел на диван и вздохнул с облегчением. Все таки слишком я разозлился, к счастью в комнате мы были одни, никто толком и не видел. Толстый парень сел передо мной и начал разговор, -"Привет, я Андрей, а ты вроде Томас, да? " Я кивнул. -"Мне рассказывали что за два дня войны всех своих друзей растерял, Иван рассказывал" Ох уж этот Баранов, вечно рассказывает то что не стоит. Я громко вздохнул, брови нахмурил и всем видом пытался показать что я не заинтересован в разговоре и пытаюсь как можно быстрее все закончить. Вскоре я сказал, -"Да, они умерли, но не все. Баранов жив" -"А, хорошо" От вида самого паренька мне становилось мерзко, а его запах, фу. Мне хотелось просто утопить его если продолжит разговор. -"Томас, а- Я его быстро прервал криком, -"Будь добр, заткнись!!! " Андрей быстро отвел взгляд. -"И ты вообще что не работаешь? Будь хорошим новеньким, пойди и работай, воды там потаскай " Андрей казался обидевшимся, но он кивнул, встал и пошел работать. Я еле себя сдерживал чтобы не избить его, я ненавижу их всех, зачем нам в армии дали таких балаболов? На следующий день познакомился я с Майклом. Мы вдвоём мыли пол, совершенно молча. Мы чистили казарму и просто мыли пол мокрыми тряпками так, чтобы пол блестел. Мы не общались. Из имеющихся информаций о нем - это наглядный пример взаимодействия с ним. Он очень тихий и почти ни с кем не общается, разве что с Шоном разговаривает, видимо друзья. Могу сказать что лысина с его слащавым лицом выглядит очень забавно, а то как он чересчур серьезно относится к обычаям в нашей базе, от этого реально смешно. На следующий день я охранял базу вместе с Капитаном и Капралом. Сидели мы на стуле, под нами были ворота и над воротами как вы знаете находится мост. Мы должны были смотреть тщательно кто идет, а кто нет, но нам было немножко плевать, так как за все время пребывания например того же Капитана, по его историям из жизни штурм этого здания проводился лишь раз, да и потому что тогда Ночных Волонтёров не придумали. Так вот, мы должны были следить за воротами, мол кто идет, а кто нет, но мы заместо этого играли в карты. Играли и играли, да сыграли партий так 40, за три часа, вскоре надоело и решили мы пообщаться. Рассказал Капитан о том, насколько важна та или иная вещь, например в начале разговора нашего расскзаал он о том как важны радары, а потом перешел на тему о важности мигающих мощных фонариков и прочих вещах. Про то что он говорил спорить я не смог, так как он прав. Радары которые компактные и переносные нужны для штурма зданий одноэтажных, мол видно кто там есть. Фонарики мигающих понадобятся для того чтобы послать сигнал своим,или для дезориентации противника. Помню он еще сказал, что лучше брать режущие ножи, а не штыки, так как штыки не режут, вот и нужны обычные режущие ножи, так как штык сейчас мало чем полезен в наше время. Ладно, Капрал тоже что то там рассказывал, а именно философствовал, раздумывался он с нами почему нужна война, почему учёные изобретают так оружие для смерти так и вещи для спасения или почему он купил яйца 20 лет назад, хотя сковороды не было. В общем разговор выдался интересным. Делился я своим мнением про новеньких, в основном в негативном ключе. Капитан и старый Капрал согласились со мной и сказали что первой же атаки они забудут про все это и станут как мы сейчас. Потом старый Капрал рассказал про то что меня ждет будучи Капралом. Во первых ждут меня частые посещения к Генералам и Майорам, во вторых что ждут меня больше оружий, могу взять винтовку, автомат, дробовик помповый и карабиновую винтовку, то бишь самозарядные. А на лёгкое оружие кроме пистолетов так же пистолет-пулемёт на выбор. Интересно конечно, хотя нет, кому я вру? Знал я все это еще раньше. Вот и наступает утро, значит скоро придут Ночные Волонтёры, а значит можно спать хотя бы два часика, да вот так вот мы и разошлись. На следующий день была раздача наград. Высокопоставленный генерал подходил к некоторым солдатам и надевал им золотые круглые медали, ну как золотые, скорее простой металл перекрашенный в золотой цвет, так как на деньгах почти каждому солдату дать золото - это буквально обвал рынка за час. Участь раздачи наград не обошла меня стороной. Подошел ко мне Генерал с серыми усами и серыми очень короткими волосами с парочкой морщин у глаз и нацепил на мой жилет медаль своими морщинистыми старческими руками. Вскоре он пошёл дальше к другим солдатам. Я стоял с невозмутимой и строгой рожей, будто пытался не засмеяться всеми силами, что это аж удавалось. За три дня до атаки, а именно на следующий день, нас позвали чинить окопы, после миномётных ударов наши окопы совсем превратились в руины. Во время пути, когда мы приблизились к фронту и всюду летали снаряды, окинул я взглядом новеньких, а они уже явно напуганы были, крепко сжали свои инструменты, будто их спасет, глаза широко открыты будто призрака увидели, а некоторые из них, в том числе Альберт весь побледневший. Смешно таких видеть, им то повезло, не каждому в первый день войны попадётся танк перед воротами, или взрыв зенитки в третий день. Им очень повезло. Вот мы на фронте и нас отправили на разные точки, один отряд - одна точка. Мы были как на зло на передовой, покрывали землю деревом, а остатки дерева кидали в одну яму, также раскапывали мы обвалившиеся блиндажи, иногда находя трупы. Помню я с Альбертом раскапывали блиндаж, как Альберт со злости ударил в землю, достал лопату, а она в крови, тогда Альберт подпрыгнул забавно назад и кинул лопату в сторону положив свои грязные руки ко рту. Вскоре раскопали мы труп и поняли что Альберт попал тому прямо в середину черепа, располовинив череп и мозг бедняги. Вскоре один капитан какого то подотряда взглянул на труп и понял что он еще был жив, Альберт убил его, а потом сказал что дерьмо случается и ушел. Лицо Альберта было шокированным и с чувством вины. Как же я рад, наверно теперь он перестанет так хвастаться. А вот за труп жалко, я тоже был под блиндажом и я понимаю насколько это дискомфортно и больно. Когда мы чинили окопы, прямо в трех метрах от нас разорвался снаряд миномёта, осколки попали в трех солдат, одному из них снаряд попал прямо в шею и тот быстро и сильно истекал кровью, да помер. Тогда Вадим, которого чужом не тронули осколки, смотря на труп и раненных схватился за голову и ноги не сдерживая упал он на колени, смотря на труп с чистым ужасом. Когда Андрей подошел чтоб успокоить его, Вадим толкнул его, а затем кинув своб перчатку стал топтать ее. Срыв у паренька случился, с кем не бывает. Вскоре Капитан наш заставил его встать и продолжить работу. Когда я с двумя мешками шел скидывать остатки, со мной шел Майкл и он настолько громко пыхтел и отдышивался, громче Уильяма. Вскоре подошли мы к мусора и стал я скидывать остатки дерева. Майкл отставал от меня и когда подошёл к расстоянию чтобы можно было скидыаать мусор, он потерял равновесие и упал в яму. Упал он не сильно глубоко, но вскоре встал и пожаловался на боль в руке. Он посмотрел на руку свою и обомлел, в его руку прямо насквозь вонзился гвоздь. Я сказал ему чтобы он вытащил гвоздь и дело с концом, но он не послушался и продолжил смотреть на руку. Падать в яму чтобы помочь ему я не собирался, поэтому взял из мешков остатки разломанного дерева и прицелившись, кинул я дерево к нему, да не рассчитал силы и попал ему в голову, от чего тот упал без сознания. Черт. Все таки придётся спуститься. Я спустился к нему в яму, еле как поднял его тушку, да потащил его за границы ямы. Вскоре я поднялся по грязной земле и решил уйти, как вспомнил что он без сознания. Решил я осмотреть ему руку, в руке гвоздь. Из моих знаний анатомии вонзился на удивление не в нервы вены или артерии, а просто пробило его мясо. Я вытащил гвоздь с его руки быстро и безжалостно, кровь немного хлынула и тогда я достал бинт из кармана и перевязал его рану. Потом спустя так минуту очнулся наш лысенький. -"Что произошло?" -"Да так, случайно попал деревом в твою рожу и вырубился " -"У меня рука жжётся" -Пройдет, Майкл, пройдет " Потом мы пошли обратно, но в фронте узнав про рану, отправили Майкла обратно на базу с сопровождением из одного человека. Эх, новички, какие же они нежные, на войне над ними так вести с ними не будут, получишь взрыв, оторвет ногу, да отправят тебя не домой, а на тот свет. Эх, если бы был со мной Уильям... Наступила передышка, обстрел врага закончился, значит далее будет все удачно. Нашёл я уединенное, сел на землю и стал отдыхать. Сегодня на удивление все хорошо, земля сухая не сплошная грязь, солнце ярко светит, а не как всегда закрыт туманом, звуков снарядов пока что нет, привкус металла во рту испарился, запах дыма и крови остался, но нету того надоедливого острого сырого запаха, все хорошее, показалось мне на секунду, что я в раю. Вот сидел я на земле с закрытыми глазами, как послушал я шаги. Подошел ко мне рыжеволосый парень и спросил, -"Можно подсяду?" Я кивнул. Вот мы сидели на одной земле, я не один и это грустно и обидно. Внезапно заговорил со мной этот рыжеволосый паренëк, -"Я заметил у тебя на столе книжку по физике, вот спросить хочу ты тоже физикой увлекаешься?" Поняв я что со мной сидит хороший человек, вовлекся сразу в разговор, -"Да, ты прав. Физикой и Биологией, ну еще литература" -"По твоей речи это заметно, я тоже читать люблю" Человек был на удивление приятный. Ростом он был как я, волосы рыжие, глаза карие, нос маленький, сутулый и судя по его взгляду который осматривает меня с трудом, видимо близорукий. Мне больше нравится этот человек. Вскоре он представился, "Звать меня Шон, Шон Паркер." -"Я в курсе, а меня кстати звать Томас Кларк" -"Приятно познакомиться" И разговорились мы тогда о разном. То о том как летает вертолёт, то о пчелах, а потом переходили к рассуждениям о том, почему Швабрин из "Капитанской Дочки" такой придурок а все это перетекало в разговор о том, как страшно на войне. Рассказал я паренька обо всем что узнал на войне, о том почему стоит взять винтовку а не автомат, о том зачем нужен радар, фонарик, планирование и о том насколько опасны снаряды и советы как выбраться из разваливающихся блиндажей. Вскоре рассказал о своих погибших друзьях, правда про смерть пилота соврал, сказал что умер от снаряда, мол упал на его голову снаряд и верхнюю часть его тела раскидало и разорвало, а руки и ноги оторвало. От подробностей таких, Шону становилось мерзко, но он все принимал. Оказалось, что все новенькие кто в наш подотряд пришёл - это одноклассники. В ходе разговора понял я что Шон уж очень похож на меня и на Уокера. Он как и я любит читать, любит природу, любимое произведение в книжном исскустве - это "Капитанская Дочка", а чем он Уокера мне напомнил, так это безудержной самоуверенностью и умеренной дерзостью, настолько он был похож на него, что считал я что он сын Уокера. Разговаривали мы так, до конца отдыха. Ничто не сможет испортить этот день... И ничего не испортило... На следующий день меня, Шона и Баранова отправили заменять больных Ночных Волонтеров. Объяснил я им как опытный человек все что надо знать. Нужен радист, чтобы поддерживать связь с другими, тот кто следит за радаром, миномётчик и главный в отряде. Тот кто следит за радаром стал я, как всегда, миномётчик был не нужен, ведь приказа бомбить не было, но им был Шон, главным в отряде стал Баранов, а радист это случайный незнакомый мне человек. Разглядывал я в ноутбуке текста, которые приходили, текста были предложения о тактике, о том как нам стоит действовать во время атаки завтрашней. До их окоп оставалось пол километра, всего лишь то. Предложили нам атаковать как всегда, это не сработает, отклонил ведь мы так близко находимся к окопам врага, что они в любой момент могут уйти. Пришло предложение о агрессивной атаке, то есть сразу начать контратаку. Хорошая идея, принял, но надо рассмотреть еще пятеро предложений тактики. Вот я отклонял их одним за одним, проигрышными они были, и вот теперь когда я принял тактику лишь одну, надо продумать план. Внезапно услышал я сверху свист. Окинул я небо взглядом и увидел что нас бомбят с миномётов. Точно так же внезапно как и появились снаряды, прошлись по снарядам атаки ПВО и снаряд разорвался в воздухе. Рано или поздно догадаются враги что надо кидать одновременно, поэтому надо быть как можно быстрее. Решили мы с воздуха не нападать, только по земле, танки перекроют пути отступления, а половина солдат пойдет к танкам, а другая половина расчищать окопы. Зачем так много чтобы расчищать окопы? Да потому что у них окопы ого-го какие современные, покрыты бетоном, а блиндажи это вообще система коридоров, а все покрыто металлом и поэтому чтобы все это обрушить понадобится взорвать систему блиндажей изнутри. Простые пять пунктов для атаки. Контратака, рейд окопов врага, отключение света, очистка окопов от врагов и в конце не дать врагам сбежать. Все было готово. Через три дня, мы будем. В тот же день за два часа до рассвета, мы вернулись на базу, а когда пришли тотчас упали на кровать и заснули. Завтра я должен был написать письмо семье Уильяма, его семье мы ничего не рассказывалось а вот с семьёй Уокера я познакомился лично.

***

Сломал я руку две недели назад и рука исцелялась. Я жил в приюте для военных раненных, ведь дома моего больше нет. После каждого обеда нас до вечера отпускали погулять, точнее лишь некоторых и я в их числе. Я вышел из здания и яркий ослепительный свет ударил мои глаза внезапно, я закрыл глаза руками, но вскоре убрал привыкнув к свету. Меня на улице встретил забор с колючей проволокой ка верху, будто в тюрьме я был. За забором встречал меня красивые деревья с которых падали листья, а некоторые пожелтевшие шатались по дереву и солнце их освещало так, как будто это не листья, а золото. Солнце ярко светило, озаряя землю своим наикрасивейшим золотым блеском, легкий ветер гладил мое лицо, а газон на земле был таким, словно сейчас лето. И как только я вышел за границы заборов, меня встретил бесцветный, тоскливый бетон. После войны к обычной и ровной земле привыкнуть трудно, ощущение будто скоро утонешь в этом бетоне будто в грязи. Я спросил вчера у раненных солдат адрес дома Пола Уокера, они сказали и вот теперь иду по карте в телефоне. Телефоны, таким странные вещи, вроде кирпич, а вроде такая полезная вещь. Каждый раз когда машина езжала передо мной, меня бросало в дрожь и по памяти хватался за автомат, но так как я не на войне, вместо автомата беру воздух и вспоминаю что я дома. Шел я и шёл к дому Уокера, чтобы просто сказать его жене и двум его детям весть. Двадцать километров осталось, такое расстояние мне пройти, будто просто на прогулку выйти, после войны моя ходьба стала намного быстрее, а ноги стали шагать шире. Вот я в доме Уокера по словам солдат, дом выглядел большим двухэтажным частным домом, весь дом выглядел красиво и достаточно богато, это не удивительно, учитывая сколько он заработал на военных контрактах. Я подошел к их входной двери и постучался. По ту сторону двери раздалось "сейчас приду", голос был женским и достаточно взрослым. Дверь открылась и там вышла высокая красивая девушка с длинными волосами, смотрела она на меня не понимающе, сам я чувствовал себя смущенно "Вдруг это не тот дом", такая мысль прошлась по мне катком. Тогда сказал я смущенным голосом, почти детским, -Здравствуйте, здесь жил Пол Уокер? Когда я задал вопрос, женщина вздрогнула, а вскоре кивнула. К ней подошли двое детей, один мальчик, другая девочка. Смотря на эту семью, накрыло меня чувством вины, было стыдно что я не смог спасти Уокера. Дети стали расспрашивать мать по поводу меня. Вскоре я заговорил, -Вы я так понял-... Не успел я договорить, как женщина меня перебила, -Вы из армии? Что то с моим мужем? Он возвращается? Или... Видно что женщина заволновалась, я должен был сказать, просто сказать, но мое дыхание перекрыло, а языку не слушался. Поймал я на себе взгляд ничего не понимающих детей, ну не надо же вот так в лицо сказать, но с другой стороны надо и я все же решился, -Ваш муж, Пол Уокер погиб во время боя. Женщина ахнула, потом закрыла руки ртом и вскоре из её глаз полились слёзы. Мальчик понимающе отвёл взгляд, ему было грустно, а девочка непонимающе смотрела на нас. Вскоре женщина дрожащим и тихим голосом спросила, -Как? Как он умер? Быстро? Я отвёл взгляд, чувство вины полностью поглотило меня, соврать я не смогу, говорить правду только остается, я посмотрел в пол и сказал, -Сожалею, умер он хоть чуть быстрее чем медленно, но мучительно. Женщина тогда разрыдалась, закрыла все лицо руками и повернулась в обратную сторону, я стоял на месте и смотрел на нее. Мне хотелось поплакать тоже, но все уже проплакал. Решил я утешить женщину, -Он умер с честью и гордостью, защищая нас. Вот тут я уже врал, но с полным уважением к Уокеру. Женщина вытерла слёзы и жестом сказалв чтобы я вошёл в её дом. Сели мы за одним столом, дала мне чай, а сама сделала себе кофе. Сидели мы молча, я медленно маленькими глотками потягивал чаю. Женщина заговорила, -Он был слишком хорошим человеком для войны. Битва за ту республику когда ему было за 25 его не сильно ухудшили, но вот сейчас он был как то злее и грубее, так еще и стал читать без остановки... Но он все еще был таким же как раньше, он был не сломлен... -Я очень сожалею о потере, он и вправду был хорошим, но в за дни до его смерти он стал уж слишком другим, он всех потерял из своих и смотрел как будто бездушно и строго, но стоило мне с ним поговорить минут так два, так он сразу оживился, разговаривал долго и быстро как ребёнок. Женщина грустно вздохнула. Женщина посмотрела на меня и спросила, -От чего он умер? Я с трудом ответил, -Снаряд ему в печень попал, но вёл себя будто просто царапину получил. Женщина замолчала. Я сейчас должен был идти за едой, поэтому быстро ей сказал, -Мне пора, надо себе еды купить, а потом обратно в приют для раненных солдат. Женщина кивнула. Я быстро, залпом выпил горячий чай, а потом вышел на улицу. Только выйдя на улицу понял я что ходил в её доме в ботинках и вероятно испоганил её пол. После войны я привык что ботинки у меня в здании всегда. Чёрт.

***

Стояли мы на передовой всей ротой и ждали приказа атаковать. Надо было пробегать три километра и потом всей командой добежать до окоп и расчистить их. Мой план немножко изменили, теперь мы атакуем всем чем есть, сначала бомбежки минометами и когда мы дойдем до окоп, кто то из капитанов пустит сигнальную ракету чтобы прекратили бомбежку. Все просто. Стоял я с винтовкой, на котором коллиматорный прицел, на руке как ручные часы висит радар компактный. Нес я с собой книгу по физике и дневник. У нас была решимость дойти до конца, кто то кричал от страха, кто то стоял в ступоре, а большинство зная что таким ранним утром их не слышат просто пели гимн. Внезапно по рации у всех раздался приказ нападать, все затихли. Потом раздались крики, мы вышли из окоп и побежали. Сверху как звёзды сверкали горячие снаряды миномётов, вертолёты летают над землёй, на земле самой танки шумели как трактор медленно идя за нами немного догоняя нас, никто из нас не спешил. Держались мы всем подотрядом вместе, боялись потерять друг друга. Когда мы почти добежали до окоп, раздались выстрелы в нашу сторону. Видать солдаты видят нас. Выстрелов было мало, раздались громкие взрывы наших снарядов, жёсткие крики солдат в окопах, наши гордые крики и звуки транспорта. Кто то из нас пал от пуль и вся толпа наша давила беднягу насмерть, но сейчас не время грустить, к победе у нас шаг один. Я запрыгнул в окопы и увидел солдата стоящего позади меня. Я выстрелил ему в голову и тогда в окопы всей толпой зашли солдаты, выстрелов стало больше, я крики стали громче, а взрывы стали ближе. Сверху поднялись красные сигнальные ракеты и тогда миномёты остановились, снаряды которые летели достигли цели и взрывы прекратились. Я окинул взглядом весь свой подотряд, они посмотрели на меня. Этот день настал. То за что мы боролись свершилось, пару шагов и вот мы в морской стране. Мои мысли прервали наши танки которые над нами прошли. Тогда я посмотрел вперёд к окопам и увидел как танки прошли над нами. Когда я пригнулся из угла вышел солдат без челюсти из его лица капала кровяная стружка, а сам он стонал и видимо пытался что то говорить. Тотчас пуля ему в голову попала. Мы продолжили путь. Наш подотряд держался рядом, видели врага, кто то стрелял, а другие даже не вздрогнули. Так мы шли и шли расстреливая всех врагов кого видели частенько оборачиваясь и дошли мы до центра, куда были наши солдаты и вражеские солдаты на коленях. Когда мы пришли казалось их было много, а тут их меньше десятка. Солдаты были с бородами длинными и рожами детскими, они плакали, блеск их слёз был виден очень даже. Они кричали и молили, своими дрожащими и детскими голосами. К ним подошёл один солдат и произнёс, -Ребята, солдаты, дошли мы до того момента, когда победа наша близка, эти земли что захватили они когда-то давно теперь наши, мы с каждым шагом ближе к победе! Осталось расчистить систему блиндажей. После этих слов этот солдат достал пистолет и безжалостно с гордой улыбкой стал расстреливать одного связанного солдата за другим, до тех пор пока не осталось их совсем. Мы вошли в блиндажи, там было множество коридоров, мы решили выбрать менее дальний но как оказалось только мы этот путь и выбрали. Мы спустились в блиндаж и удивились, казалось будто это обычный коридор больничный. Белые стены и длинные коридоры. Капитан, Капрал и Баранов переглянулись между собой, кивнули и без предупреждения направились направо. Остался я с новенькими... Шон, Андрей, Вадим, Майкл и Альберт. На этом записи обрываются... Коротко о том что там произошло описал Шон, остальное он писал исходя из оставшихся записей камер которые были в блиндажах. Мы прошли в коридор и шли долго долго, до тех пока не дошли до комнаты где все ужасное началось. Когда мы вошли в комнату, она была большой и просторной, там были три солдата вражеских. Один солдат сразу выстрелил, второй оглянулся и не успел среагировать как его убил Томас, а третий отреагировал на звуки выстрелов, но тогда я(Шон) подбежал к нему с ножом и вонзил его ножом. Первого солдата застрелил Альберт. Внезапно раздался крик. Мы обернулись и увидели раненного в сердце Вадима. Пуля ему попала в сердце. Я быстро подбежал к нему не зная что делать трогал его и дёргал, но он видимо умер, глаза были наполовину открыты, а сам он не дышал. Потом подошёл Томас и ощупал его пульс, он мёртв. Посмотрев на его неживое лицо, я сразу все понял, как и Альберт, но вот Андрей не сдавался, как и Майкл. Неожиданно сверху раздался взрыв что меня оглушил, боль в ушах была ужасной, но когда я отошёл, я точно увидел что сверху начала падать крыша. Я вышел из комнаты как и Альберт. Томас окинул взглядом на оставшихся, я видел лицо его было сначала без желания их спасать, но потом сменилось жалостью. Томас подошёл к ним не смотря на падающую крышу и стал их переубеждать, что он умер, ему не помочь. Труп уже побледнел. Андрей плакал, не сдавался, а Майкл все таки вышел из комнаты с грустным выражением лица, он тоже плакал. Томас пытался переубедить Андрея, но все безуспешно. Как только Томас вышел, крыша в их комнате тут же рухнула, раздавив Андрея. По моим глазам навернулись слёзы, я знал его всю свою осознанную жизнь, а умер от крыши... Чёрт... Мы шли уже без той веры, был только страх, отчаяние и гнев. Томас оставался с грубым лицом, Майкл плакал и дрожал, Альберт весь побледнел, а я... А я даже не знаю, казалось шёл уверенно, но будто ноги не спешили умирать. Следующая комната была комната была для передачи энергии. Было три двери, из одной вышли мы, из второй вышли другие люди из другого подотряда, а из третьей вышли вражеские солдаты. Было их шесть. Половина сразу расстреляла тех кто был впереди них, а именно солдат из другого подотряда, а половина солдат безоружная напала на нас. Один направлялся ко мне и того подстрелил тотчас Томас, второй напал с ножом на Альберта и нанёс ему удар в грудь три раза и раз прямо в голову. Я схватил свой автомат и сразу расстрелял того кто зарезал Альберта, но не смог сдержать отдачу и выронил автомат из рук и так как был я без ремня, автомат упал. Пуля предательская отрекошетила и попала в голову Майкла. Я смотрел на все это с шоком. Томас выстрелил во вражеского солдата и этот громкий выстрел вернул меня в реальность. Спрятался я как и Томас. Томас стоя в укрытии повернулся и увидев безоружного солдата вражеского сразу выстрелил ему в грудь. Оставил я автомат на полу, что же делать? Томас высунул автомат и по воле инстинкта выстрелил и попал врагу в плечо что я понял по крику. Я выбежал из укрытия с ножом и нанёс удар врагу в шею, из его шеи струёй дрожащей брызнула кровь, видимо попал в артерию. Второй солдат с оружием подпрыгнул от страха, как вдруг ему в голову пуля прилетела и раздробила его на кусочки. И вот стоял я весь напуганный, весь в крови и весь в шоке на Томаса, руки дрожали, ноги тоже и вскоре они не выдержали и я рухнул на пол и просто закрыл глаза и руками закрыл уши. Я просто хотел раствориться в воздухе чтобы ужаса сего не было никогда. Томас начал перезаряжаться, как вдруг в этом деле я услышал стоны. Я убрал руки из ушей и увидел кто это стонал. Это были еле живые Майкл и Альберт. Я встал. Подошёл к ним и увидел полный ужас. У Майкла вся голова в крови, его лоб был раздроблен от пули и оттуда виднелись куски костей и разбросанные по лбу и его носу кусочки мозгов, а у Альберта кровь текла сильно и кровь впитывалась в форму, делая его красным, раны его были ужасными, а лицо было изуродовано ножом ему в голову, нож попал ему в переносицу от чего мясо и кости его лица раздробились по полам и его лицо посередине было разделено и кровь стекала струёй по шее и капала мерзко на пол. От этого ужасного вида и с осознанием что они живы у меня все завертелось в животе. Я то их обоих знал, Альберт обожал животных и хотел стать ветеринаром, а Майкл изучал психологию, хотел стать психиатром. Альберт хотел исправиться всей душой, а Майкл стать очень хорошим человеком. Почему они так умерли? Почему? Неожиданно я почувствовал руку у себя на плече. Это был Томас, он сказал, "будь сильным, Шон, будь сильным! Мне пора сейчас, надо звать подмогу, тут снизу рация плохо работает, ничего не слышно." Меня охватила паника. Томас начал уходить, но остановился посередине и подняв с пола автомат дал его мне и пожелал чтобы в следующий раз я брал ремень... Какой же он хороший человек... Далее я видел все по камерам. Томас вышел из комнаты электрической где был ад и стал направляться в туда где слышал выстрелы. Когда он дошёл до комнаты где были слышны разговоры, он зашёл в комнату незаметно и увидел там вражеских солдат. Солдаты повернулись к нему. Томас сразу подстрелил солдата с оружием и попал ему в голову, потом навёл на другого и собирался выстрелить, но оружие не стреляло, а вскоре вообще развалилось. Тогда Томас не растерялся и схватил быстро нож. Я был удивлен его скоростью, он был быстр и ловок. Томас прыгнул влево и добежал до солдат и первому нанёс три удара в шею, потом попытался зарезать другого, как тот быстрее ударил его в голову, Томаса от удара сильного откинуло в сторону, и оглушило его. Томас нанёс удар ножом солдаты в живот и попытался ударить ещё раз, но враг успел схватить его руку в движении, другой рукой ударил ему в голову, от чего хватка Томаса ослабла и враг выхватив нож вонзил его в живот Томаса, а после раскромсал место куда он попал, Томас закричал, но потом упал на землю без сил. В комнату зашли дружеские солдаты и расстреляли сразу того убийцу. Я глазам поверить не смог. Томас лежит на полу и истекает кровью. Надо его спасти. Я быстро побежал по его пути как помнил и все таки попал в ту злосчастную комнату, прошёл через солдат, оглянулся и увидел Томаса, он был пожелтевший, одежда его была в крови, рана была глубокой. Я вскрикнул "Томас, не умирай!!" Рана его кровоточила так словно была это река. Томас окинул меня неживым взглядом, а потом на его лице появилась заботливая дружеская улыбка. По моей щеке прокатилась слеза. Томас был меньше меня, здоровый и явно знающий больше чем мы, а сейчас он лежит чуть ли не мёртвый. Вскоре тяжёлое дыхание Томаса сменилось хрипаньем. Я запаниковал, начал что то у него искать, стал звать на помощь, но было поздно, звуки его прекратились, он умер. Я с полным грусти лицом смотрел на труп моего близкого друга. Остался я один. Капитан, Капрал и тот Баранов были вряд-ли живы думал я. Томас был мертв. Я ощупал его труп, искал что он мог оставить для меня, ведь я знал, что он подписывался на буквально самоубийство, я его знал, он явно что то оставил, но нашел я лишь книгу по физике и его дневник. Он не хотел умирать, не думал что умрёт и не должен был умереть, но увы, все пошло так как пошло. Страшно и мрачно. Ещё раз, Томас был мертв. Я посмотрел уже более спокнойно, но со слезами на щеках, и закидывая его книгу и дневник в рюкзак сказал "Томас, ты мёртв. Я хотел чтобы ты выиграл и теперь когда ты погиб, я дам тебе то что ты так хотел. Я дам тебе победу, даже если ты будешь мертв." Томас был убит ранним утром раной в печень, четыре ножевых ранений. Лицо его было закрытым как спящий, а физиономия его спокойным и довольным. По эмоциям его было ясно что был он доволен что так закончилось всё, ведь ад для него был закончен. Погиб он за два года до конца войны. Вот Шон остался в живых всю войну и победил, у него есть жена, двое детей, одного он назвал в честь Томаса. Шон после войны стал писателем, самая популярная его книга о Томасе, "Добро пожаловать на северный фронт" который просто рассказ о Томасе исходя из его дневника где он описывал все в деталях. Этот дневник продолжил Шон. Продолжение дневника тоже было написано в виде романа, "Добро пожаловать на северный фронт 2", а последняя часть была более исторической и имела название, "Время прощаться с северным фронтом". Сейчас вы читаете самую короткую версию из всех возможных, мы вырезали повседневность на базе, во фронте и вне фронта, чтобы больше уделять военным действиям, а также смерть Пилота была изменена, чтобы была менее жестокой. На данный момент на северном фронте все хорошо. Надеюсь вы поняли почему война никогда не меняется, ведь вся история строилась только на этом вопросе.