Зарядное устройство

Не могу сказать, что я когда-то был романтиком. Конечно, хотелось им быть и я даже пробовал, но выходило это сомнительно. Будучи школьником я совсем не знал, как проявлять свои чувства. В начальной школе как-то подарил цветы своей подруге, которые сорвал прямо под окнами кабинета директора. Когда это узнали, влетело нам двоим, и она со мной больше не разговаривала. Даже избегала, кажется. И самое обидное, что все было напрасно — я оказался геем. Следующая попытка тоже не была успешной. В старшей школе кто-то додумался поставить коробку для валентинок за несколько дней до праздника, чтобы потом торжественно их вручить. Ну, а я, как самый настоящий гений не придумал ничего лучше, чем подарить валентинку своему однокласснику, который мне нравился. Я не хотел признаваться ему в любви открыто, ведь он был стопроцентный гетеро, но излить душу нужно было. Только не продумал одно — по почерку, оказывается, легко узнать человека, особенно если вы учитесь вместе. Примерно так и узнал весь класс о моей ориентации. Уже поумнев я стал осторожнее и спокойнее. Я действовал аккуратно и мне казалось даже был весьма романтичным со своим партнером. Насколько это возможно в гомофобной стране, естественно. Но сейчас понимаю, что не дотягивал до гордого звания романтика. Но тогда я хотя бы не стеснялся. А потом я поступил в университет и встретил Костю. И на фоне опытного мужчины все мои попытки казались жалкими. Поэтому самым высоким уровнем романтики стали мои попытки просто вести себя прилично и не трепаться языком, как я люблю. Но к этому празднику я подготовился основательно. Начиная с января, когда Костя уходил на работу, я открывал ютуб и искал рецепты. Много продуктов перевел, но в итоге мог быть уверен, что на четырнадцатое февраля все получится отлично. Не получилось. Костя с утра был в университете и у меня было много времени приготовить праздничный ужин. Пришлось даже встать пораньше, чтобы сходить в магазин и начать готовить. И именно в такой ответственный момент все пошло не по плану. Курицу пересолил, ведь специи сначала не сыпались, а потом как посыпались… Потом духовка не грела, а потом как загрела… в общем курица вышла сразу с активированным углем. Картошка тоже получилась пересушенной. Получился только салат. Только «цезарь» и умею готовить. Зажег свечи как раз к приходу Кости. — Привет, проходи, я на кухне. — Ого, а что тут за апокалипсис прошелся? — Тихо, я просто чуть-чуть не рассчитал время. Переодевайся пока, а я все уберу. — Слова «я» и «уберу» не могут вылетать из твоих уст в одном предложении, — Костя хмыкнул и чмокнул меня в губы. Пока убирал зацепил свечу и она упала, разлив воск. Вытирая пятно, я полотенцем зацепил пламя и оно загорелось. Благо Костя пришел на шум и спас нас от пожара. — Ну, — я осмотрел свои жалкие кулинарные попытки, — с днем всех влюбленных. Голодный? Костя кивнул: — И я тебя люблю. Ужин прошел неловко. Костя изо всех сил старался меня не обидеть, но я и сам понимал, что готовить не умею. Когда Костя мыл посуду я обнял его сзади и укусил за плечо. — Ай! — Я не наелся, — я провел носом по его шее и приподнялся на носочках, чтобы укусить за ухо. — Илья! Дай хоть посуду домыть. Я вздохнул и ушел в спальню. Упал на живот и зашел в тик ток. Провалившись в мир скроллинга я не заметил вошедшего Костю. Очнулся лишь от сильного укуса за ягодицу. — Совсем с ума сошел? — я потер место. — Ну не только же тебе кусаться, — Костя перевернул меня на спину и навис сверху. Он ловко стянул с меня футболку и сразу же укусил за сосок. Я захныкал и хотел уползти от боли, но Костя за ноги вернул меня обратно и в наказание такая участь постигла и второй сосок. Костя целовал мой живот, влажными поцелуями спускался и поднимался по телу, а иногда кусал, но тут же зализывал то место. Шептал какие-то приятности и благодарности за вкусный ужин. Я бы поспорил, но терялся в ощущениях. А когда он укусил меня за шею, у меня сорвало крышу. Я смутно осознавал что происходит, лишь выгибался навстречу и стонал. А когда Костя отвлекся чтобы стащить с меня шорты, я воспользовался моментом и опрокинул его на спину. Теперь сверху был я. Поцелуи в шею были моим самым фетишным фетишем. Нравилось как и принимать, так и дарить. А вид, как Костя откидывал голову назад сводил с ума. Будь моя воля я бы покусал его всего. — Илья, — прохрипел Костя, когда я укусил его за внутреннюю сторону бедра. Эрегированный член привлекал и я на него накинулся, сдерживаясь из последних сил, чтобы не укусить. Я знал, что в минете хорош и это тешило, ведь уже в скором времени Костя кончил. — Илюш, — Костя глубоко дышал и такой расслабленный вид возбуждал. Я потянулся к своему члену, но мужчина меня перехватил за руку. Я снова оказался снизу. Костя схватил с тумбочки бутылек со смазкой и не жалея выдавил на мой задний проход и на свои пальцы. Во мне оказался один. Я напрягся из рефлекса и чтобы меня расслабить Костя принялся целовать в опасном расстоянии от члена. Укус за выпирающую косточку бедра выбил из меня крик. Костя ловко меня разрабатывал и дарил до головокружения приятные ощущения. А вскоре вошел, и весь мир поплыл. Я терялся в прикосновениях и толчках и в этом пошлом звуке кожа о кожу. Все, что мог сделать — просто закрыть глаза и наслаждаться, лениво поддаваясь Косте навстречу. А когда мы кончили, я превратился в блаженную лужу, которая ничего не хотела, лишь теплых объятий, которые Костя вскоре подарил.

***

Но вот утром Костю ждал неприятный сюрприз. — Илья! Какого черта? Я мигом прибежал в ванную, хотя еще несколько секунд назад досыпал упущенное. Костина шея была разукрашена красивыми засосами. Впрочем, ключицы тоже. Но кажется он возмущался по поводу шеи. — Ох, ударился где? — мне стало смешно. Его злой вид совсем не укладывался с засосами. — Представь себе, — он закатил глаза. — Как мне завтра идти на работу? — Да оно сойдет. — Издеваешься? Ты видел их цвет? — Красивый, — я хихикнул. — Это не смешно! — Костя горько вздохнул. — Вообще-то я тоже в засосах, но я же не возмущаюсь. — У тебя они не на видном месте! Собирайся, поехали искать тоналку. — Ну, Кость, одиннадцать утра воскресенья. Кто еще издевается? Но он меня уже не слышал.

***

Второй сюрприз ждал Костю утром понедельника, когда тональник вообще не перекрывал засосы. Я думал, он взорвется от напряжения. — И что теперь делать? — Ну возьми мою водолазку. Заодно и стиль обновишь. — Ну спасибо. Стоит признать, черная водолазка отлично сочеталась с брюками и подчеркивала весь рельеф. Но вот со своей функцией не справлялась — воротник оказался не настолько высоким. А из свитеров нашелся только один — с оленем, который мама прислала на Новый год. Костя не оценил мою шутку и не воспринял идею с шарфом серьезно. Но других вариантов не было. — Ты не расслабляйся, еще получишь за это. Но такой Костя меня не пугал. В тот день его вообще трудно было воспринимать серьезно. На его лекции я вообще не мог сидеть спокойно и не отводил взгляда от шеи. Я-то единственный знал, кто это сделал. Костя в конце пары меня о чем-то спросил, но я так далеко был от темы разговора… — Илья Александрович, останьтесь пожалуйста, — студенты знали, что если Константин Владимирович обращается с отчеством, то дела плохи, — а остальным желаю хорошего дня. Спасибо за внимание. Когда все студенты покинули аудиторию, Костя сорвался: — Ты мог хотя бы не пялиться? Мне и так целый день кажется, что на меня все смотрят, а тут ты еще. — Кость, это паранойя уже. — Да ты что! Ко мне Падлыч сегодня подошел и такой: красивая водолазка, никогда тебя в ней не видел. Ну это нормально? — Ну не злись. Я же тебя люблю, — я придвинулся к Косте и отодвинув воротник, невесомо поцеловал в шею. Он рвано выдохнул: — И я тебя люблю.