Проклятье Черной Луны

1661 год.

Пастор, стоящий на деревянном возвышении перед небольшой деревушкой, вскидывал руки с маленькой черной книжкой вверх. Его речи казались громче, чем хотелось бы, но виной всему была тишина и смирение людей перед этим человеком. Вся деревня верила в его обещания и молила о помощи: скот дох каждую ночь, дети погибали в утробах матерей, а курицы, чьи лапы начинали чернеть, бросались на жителей, подобно одичавшим волкам. Налетали неконтролируемый стаей, а через две луны погибали, оставляя, после себя, отвратительный смрад. Им пропиталась вся деревня и даже воздух. Карлайл, смотря на своего пожилого отца, так же смиренно опускал голову вниз, пряча лицо за длинными светлыми волосами. Когда ветер их касался, они беспорядочно падали ему на глаза, застилая обзор, но это помогало отвлечься от смрада деревни. Коротко оглядываясь по сторонам, он улавливал взглядом женщин с потемневшими от хозяйственных работ руками, они прижимали к себе детей, окидывая пальцами крест по своему телу и кланялись пастору. Жалея их, молодой человек тяжело сглатывал. Тем пастором был его отец, потративший большую часть жизни на истребление мира от нечисти: вампиров, оборотней, ведьм. Делал ли он благое дело? Люди были убеждены, что да. Сам же Карлайл не понимал то, с какой легкостью его отец, чтивший заповеди Господа, мог отправить на костер живого человека, кем бы он ни являлся. Вновь подняв свой взгляд, он посмотрел на высокий и обугленный столб, расположенный недалеко от той платформы, с которой вещал пастор. Вокруг были разложены дрова, недавно собранные из леса, по ним ещё тянулись остатки свежего мха, а в промежутках всё было полностью забито сеном, для лучшего горения. — Господь милостив! — громко произнес мужчина, окидывая всех взглядом и чуть задерживаясь на собственном сыне. — Господь простит душу неверную, душу оскверненную. Очистит её от тьмы, что поселилась в человеческом теле, говорила с нами человеческим языком. Вы перестанете прятать своих детей дома, боясь её темных заговоров, скот не будет падать замертво, а младенцы будут выходить на свет живыми, не сгнивая в утробах матерей, — и повысил голос так, что он разрезал наступающую ночь. — Ведите её сюда! В свете десятков факелов, расталкивая людей в стороны, шли четверо инквизиторов, крепко удерживая руками светловолосую женщину. Локоны её местами были спутаны, в колтунах виднелись остатки пахучей травы, расползающейся ароматом через людей и перебивающей смрад деревни. Сделав шаг в бок, едва не столкнувшись с инквизицией, застывшей среди людей, он посмотрел на ту, кого вели к столбу. Сперва казалось, что это взрослая женщина, но стоило ей только поднять лицо, как он заметил ровные и бледные черты её лица. На вид казалось, что виновной в хаосе не больше двадцати лет. На руках не было грязи или сажи, лишь остатки сока трав, впитавшегося в тыльные тонкие ладони. Она была невысокого роста, не больше пяти футов. Её бы можно было назвать девочкой, но в глубинах темных глаз смешивался почти вековой опыт. Цвет их напоминал древесную кору по краям, а в центре — свежий мох с темными земляными вкраплениями. Таких глаз он никогда не встречал, как и не мог отвести своих, смотря на ведьму. — Помоги, — вторили её губы совершенно беззвучно, словно она знала, кем является Карлайл. — Помоги мне, мальчик. Ему пришлось обернуться, чтобы убедится в том, что это адресовано ему. Девушка называла его мальчиком, хоть и не была старше его. С трещины на её губе стекала кровь, но она не отводила от него безумного взгляда. — Ты можешь это остановить, — прошептала она, но Карлайл от этих слов опасливо отступил назад, смотря на отца, чей взгляд пронизывал до самых костей. — Кайла Даралис, — он раскрыл желтый пергамент, вчитываясь в него под светом одного из факелов. — Ты обвиняешься в темном колдовстве. На твоих руках десяток смертей младенцев. Выдавая себя за знахарку и повитуху, ты доставала из женщин мертвые тела их детей, отнимая их жизнь во благо Сатаны. — Я не убивала этих младенцев! — крикнула та, кого считали ведьмой. — Они уже были мертвы, когда я извлекала их из женского лона, дабы спасти этих матерей. Я им помогала. — Ложь твоих слов лишь усугубляет твоё положение на суде Господнем, ведьма, — пастор был неумолим, он никогда не слушал оправдания, лишь указывал инквизиторам путь к костру. — Твоя дочь пойдет следующая, если тебе угодно! Где она? Где ты укрываешь своё дитя? Карлайл с полным непониманием, посмотрел сначала на отца, а потом на ведьму, видя, как по её губам растянулась улыбка. — Моё дитя безвинно. Моё дитя вам не достанется, — и резко дернулась в руках инквизиторов, хватая камень и запуская его в лицо пастора. Послышался глухой стук. Пастор опустился на одно колено, хватаясь за свой нос, с которого струйкой потекла кровь. — Отец, — юный Карлайл бросился к пастору, хватая его под руку и помогая ему встать на ноги. — Ты в порядке, отец? — Господь излечит сей пустяк, — отмахнулся он, поднимая священное писание с земли и отряхивая от грязи. За то время, пока пастор приводил себя в порядок, ведьму уже привязали к столбу, обмотав её руки, ноги, пояс и шею влажными веревками, дабы они не сгорели от огня и не дали Даралис выбраться. Обернувшись к осужденной, Карлайл вновь попал в плен её безумных глаз. Ему казалось, словно невидимые темные руки охватывают всё его тело, утягивая к земле. В руках и ногах чувствовалось покалывание. Ему стоило больших усилий, чтобы оторвать от неё взгляд и поднять его к небу, где по лунному диску, словно вены по коже, начинали расползаться темные нити. Это не было похоже на обычные тучи, скорее на неестественную черную сетку, похожую на обман зрения. Он вновь посмотрел на ведьму тогда, когда его отец схватил факел, спрыгивая с трибуны и подходя к костру. Свободной рукой он держал книгу, зачитывая молитву для очищения от скверны, но ведьма больше не смотрела на пастора, словно одним взглядом прочитала его на сквозь. Её пронзительный взгляд был сосредоточен на самом Карлайле, а губы что-то тихо шептали в разрез молитве пастора. — …черной-черной, — сумел различить Карлайл, подходя к краю трибуны, словно его тоже обвили веревками и тянули ближе к костру. — Пусть тело моё поглотит огонь, как жертву твоего страха. Пусть прах мой сотни лет разносит ветер, преследуя тебя в кошмарах. Да не искупишь ты это до тех пор, пока не познаешь мучений моего отчаяния. Проклятье моё не будет тем, что отнимет жизнь. Оно станет твоим вечным напоминанием о страхе пред правдой и жизнью невиновного.       Инквизиторы выругались. Два факела в их руках погасли от обычного порыва ветра. Карлайл же не видел, подходя ближе к краю платформы, сокращая расстояние между ним и ведьмой. — И сроку мало для тебя, но пятнадцать поколений разменяет мой род, да обрушится на тебя то, что ты совершил… — ведьма сделала глубокий вдох, а потом закричала, подобно израненному зверю. Травы выпали из её сжатых за столбом ладоней, теряясь среди бревен и сена. Пастор вырвал из стены одного из домов новый факел, резко опуская его в ком сухой травы. Подложка вспыхнула, быстро охватывая огнем сухие бревна и влажный мох, от которого потянулся запах прелой зелени. — Нет, отец… — прошептал Карлайл, спрыгивая с помоста и подбегая к пастору. — Отец, прошу… — Возьми себя в руки, сын мой! И узри то, что будет с каждым, кто ступит на дорогу Сатаны, идя с ним нога в ногу, верша злодеяния и желая осквернить Господа нашего. Юбку ведьмы охватил огонь, скользя по телу, словно мужчина по желанной женщине, окутывая тонкий стан, грудь и шею до тех пор, пока её крик не прервался. Карлайл видел это: темнеющее тело, исчезающие в языках пламени волосы и поднимающиеся в воздух искры. Запах сгоревшего тела смешивался с ароматами трав, словно эфирное масло, брошенное в пламя. Его ноги, будто не подчинялись ему, он отступил в толпу, смотря на потемневшую от дыма Луну. Голова его безвольно дернулась сперва в одну сторону, затем в другую, лишь потом тело юного инквизитора без чувств упало на грязную землю.

2011 год.

      Снующие из стороны в сторону медсестры — прекрасное напоминание о конце дежурства. Идя по больнице, Каллен галантно пропускал девушек вперед, проверяя медицинский фонарик в своем нагрудном кармане. Нет, он не думал, что потерял его, скорее — это был привычный ритуал: проверить всё прежде, чем он уйдет домой. Повернув в соседнее крыло, мужчина потянулся к ручке двери, как по громкоговорителю разнесся звонкий женский голос:

«Доктор Каллен, пройдите в рентген-кабинет»

      На его губах промелькнула смиренная улыбка, а рука послушно опустилась. Легко и грациозно развернувшись, вампир поспешил в противоположном направлении, стараясь контролировать собственную скорость. Что ж, сегодня он не уйдет так просто. Пробежав через процедурные кабинеты, он оказался в кабинете, где уже стояли две медсестры, развешивая над экраном снимки в нескольких проекциях.       — Что у нас тут? — с интересом спросил Каллен, обходя женщин.       Те неотрывно посмотрели на главного врача больницы. Его красота не поддавалась обычному объяснению. Карлайл был подобен модели или кинозвезде, а черты его лица не просто притягивали, но заставляли каждого желать это великолепие.       — Дайте историю болезни пациента, — он пристально всматривался в снимки, вытянув руку в бок, пока ему не вложили тонкую медицинскую карту.       С легкостью открыв карточку, он всмотрелся в предполагаемый диагноз и хмыкнул, вновь её закрыв.       — Девушка где? — спросил он у медсестер, хотя и сам прекрасно улавливал ещё одно сердцебиение через бетонную стену.       — В соседнем кабинете, доктор Каллен, — отозвалась старшая медсестра. — Готовить гипс?       — В этом нет необходимости, — спокойно отозвался он, взяв пальцами коробку со стерильными перчатками. — Закрывайте смену, девушки. Я тут закончу, — уверил их Каллен и с улыбкой покинул рентген-кабинет.       Пройдя в соседнюю дверь, он увидел сгорбленный силуэт девушки, сидящей на кушетке. Испачканные грязью штаны лежали на стуле, а бедра и ноги до колен были прикрыты стерильной пеленкой. Вампирский нюх Карлайла улавливал запах ран на ладонях.       — Здравствуйте. Меня зовут доктор Каллен, — отточенное приветствие. — Как же так мисс… — он потянулся к карточке, потому что забыл прочитать её имя и фамилию, ознакомившись только с возрастом и предполагаемым диагнозом.       — Эмберли, — тихо пояснила девушка, выпрямляясь и избавляя его от необходимости вновь изучать её карту.       — Да, мисс Эмберли. Как же вы так упали? — он подошел к столу, оставив там бумажную коробку и выуживая пару перчаток, быстро натягивая их на свои руки и проверяя то, как они сидят.       — Ехала на велосипеде, потом дождь и… — голос у неё был тихим, — Хотела срезать и попала в овраг. Вот и результат. У меня перелом?       — Нет, — улыбнулся Карлайл, подготавливая раствор для обезболивающего укола. — Вывих. Не сильный, но кость следовало бы вернуть на место, если вы не хотите заиметь медвежью походку.       — Не хотелось бы, — согласилась она, сглатывая.       — Вот и чудесно, — подвинув ногой стул к кушетке, Карлайл опустился рядом с девушкой, наконец-то разглядев её лицо.       По его каменному телу прошлось ощущение былого человеческого жара — старая память о чувстве страха, охватывающее с головой. Пальцы едва ли удержали подготовленный шприц и стерильную салфетку.       Кора и мох.       Смесь этих оттенков уходила глубоко в цвет глаз девушки, побледневшей от вида иглы.       Если бы Карлайл был человеком, то у него бы сердце пропустило удары и он бы точно побледнел, возможно, упал бы в обморок, но всё, на что было способно его тело, так это затянувшийся ступор и ощущение пылающего огня в голове, словно у него начинали плавиться мозги.       — Доктор? — тихо позвала Эмберли, привлекая к себе внимание медовых глаз. — Укол обязателен?       Вспомнив, что иногда нужно моргать, Каллен так и сделал, быстро опустив свой взгляд на её припухшую лодыжку. Пытаясь сосредоточиться на её ноге, он отложил на стерильный столик шприц, а потом осторожно коснулся её ноги, проводя визуальный осмотр. Он словно видел её ногу насквозь, улавливая через запах место, где произошло небольшое смещение. Пальцы под латексной перчаткой прошлись по коже, осторожно подкладывая под ногу небольшой грузик, чтобы поднять выше.       — Это поможет вам избежать боли, мисс, — отозвался он, протирая небольшой участок стерильной салфеткой. — Поверьте, это достаточно быстро. Потерпите лишь мгновение.       Иголка с отточенной ловкостью вошла под кожу, а большой палец ввёл внутрь лидокаин, распространяющейся по предполагаемому участку вмешательства.       — Нужно немного подождать, — отозвался Каллен, поднимаясь со стула и убирая остатки от ампул и инъекций. — Ваши родные смогут вас забрать?       — Я планирую уйти на своих двоих, — усмехнулась пациентка, всматриваясь в спину доктора.       — Боюсь, ваши планы не совсем соизмеримы с реальностью, мисс. Я вправлю вам кость, а это значит, что вам нужно обеспечить покой. Давайте свяжемся с вашими родителями, — предложил он, снимая перчатки и отправляя их в корзину для отходов.       — Не думаю, что это возможно.       — Мисс? — он вопросительно взглянул на девушку. В её карте значился возраст на отметке «18», вряд ли она может быть настолько самодостаточной, едва закончив школу. — Вы выглядите достаточно молодо, чтобы принимать подобные решения.       — Вы тоже, доктор Каллен. Но я же не спрашиваю вас, как вы так быстро закончили своё обучение и дослужились до статуса главного врача.       — Резонно, — согласился Карлайл, вновь сев рядом с ней и проверяя ногу на наличие чувствительности. Разумеется, раствор не сможет обеспечить полную безболезненность, но его опыт позволял ему делать всё настолько быстро, что пациенты могли спокойно пережить подобное вмешательство.       Обхватив одной рукой её щиколотку, а другой пятку, он вновь заглянул в глаза девушки, словно пытаясь убедить её в том, чтобы она успокоилась. Волнение выдавало сердце, бьющееся, словно у загнанной птицы.       — Расслабитесь, мисс Эмберли, — попросил он с привычной улыбкой. — А лучше досчитайте до трех и тогда мы приступим.       Легкое замешательство на её лице сменилось немым согласием и кивком. Её губы приоткрылись в тихом «один», как руки Карлайла ловко дернули её ногу, ставя на место кость. Короткий крик пациентки сменился шоком и даже возмущением, вторая нога дернулась и толкнула доктора в грудь, но он даже не двинулся с места, продолжая сидеть, как скала.       — Вы сказали, что нужно досчитать до трех!       — К чему это ожидание, не находите? — он спокойно взял со стола эластичный фиксатор для травм, прижимая к ступне и начина обматывать её щиколотку. — Только подумайте, мисс, вы бы готовились к боли, напряглись и, тем самым, усложнили бы мне работу, доставив себе больше дискомфорта.       Рассчитывая на убедительность своих слов, теплая улыбка доктора виднелась на его лице, но в ответ пациентка смотрела обиженно, нахмурившись. Тем не менее, работа не позволяла ему иллюстрировать какое-то отношение к их посетителям, поэтому Карлайл поднялся и ушел к рабочему столу за ширмой, продолжая заполнять её карточку и давая ей возможность надеть штаны без лишних глаз.       Перелистнув карту на самое начало, он открыл страницу со страховыми данными, скользя пальцами к заветным строчкам с именем и фамилией.

«Имя пациента: Кайла Энн Эмберли»

      Рука Карлайла потянулась к воротнику его рубашки, сжимая тугую пуговицу с такой силой, что она рассыпалась на несколько мелких кусочков прямо в его ледяных пальцах. Глаза на короткое мгновение потемнели, словно он оказался крайне голоден, что могло быть правдой, ведь мужчина не охотился несколько дней.       Память подбрасывала воспоминания его человеческой жизни: смрад маленькой деревушки, горящий мох и девушки, окутанная языками пламени за связь с Сатаной. После её казни он видел ещё несколько десятков, но почему-то та ведьма настолько засела ему в памяти, что в момент его перевоплощения в вампира, охваченный агонией, Карлайл видел только её лицо и руки, покрытые остатками перемолотых трав.       Была ли эта пациентка потомком Даралис? Вопрос трудный. Есть явное сходство во внешности, но люди часто бывают похожи, даже не приходясь кому-то родственником. В проклятья он не верил, лишь в одно. То, что касалось их семьи. Хотя и вампирская жизнь не казалась ему чем-то чужим, он привык к такой жизни, прощая себе этот грех и искупая его тем, что помогал людям.       — Вы оделись, мисс? — спросил Карлайл, открывая железный шкаф и доставая оттуда костыли с медицинской биркой.       — Да, доктор Каллен.       Медленно и грациозно он вышел к девушке, поднося к её рукам устройство для комфортного передвижения. Кажется, пациентка не оценила предложенные атрибуты, смотря на них в недоумении.       — Когда-нибудь пользовались костылями? — поинтересовался он, отдав их в руки девушки.       — Не довелось, — честно призналась она, обхватывая их руками и пытаясь встать.       — Это временная мера. На данный момент, они помогут снять нагрузку с вашей ноги, обеспечивая комфортное восстановление, — разъяснил он, осторожно подхватывая девушку под спину и помогая ей встать на одну ногу. Вторую она, словно птичка, поджимала. — Через две недели жду вас на прием. Вернете костыли, и проверим, хорошо ли восстановились ваши кости и связки.       — Благодарю за помощь, — коротко произнесла она и, еле передвигая костылями, покинула кабинет доктора, оставляя, после себя только стерильную пеленку и шлейф девичьего аромата, наполняющий кабинет. Сделав глубокий вдох, Карлайл втянул носом сладковатый, как спелое яблоко, запах кожи, трав и… Пепла? Возможно, ему показалось, но пахло пеплом.       Дабы избежать очередной проделки его фантазии, он перестал вдыхать этот воздух, оставив человеческую привычку. На данный момент, ему не нужно было притворяться смертным. Благодаря своей скорости, он быстро привел в порядок кабинет, разложил карточки для медсестер и повесил халат на место, накинув синий пиджак. Достав из кармана ключи от машины, вампир покинул кабинет, погасив в нём свет.       На парковке машин стало меньше, в основном, тех работников, у кого начиналась ночная смена. В такой поздний час, когда людские голоса почти не улавливались, до его чуткого слуха донесся скрежет и тихие ругательства. Свернув за угол парковки, он изумленно поднял бровь, а с губ сорвалась тихая усмешка. Стараясь удержаться на костылях, Эмберли держала рукой покореженный велосипед. Удивительно, что он ещё был на ходу с такой погнутой рамой и слетевшей цепью. Он явно был ценен для девушки, раз она так усердно несколько раз его поднимала, хотя он вылетал из её рук, как и костыли.       Если бы он не был доктором, то посмеялся над таким несуразным поведением пациентки, но это больше заботило его, нежели веселило. Прыгая на одной ноге, Кайла старалась удерживать баланс, пока не психанула, опускаясь на бордюр и вытягивая ногу. Пока действовал укол, боль не казалась сильной, хоть нога и пульсировала.       Сделав нерешительный шаг в её сторону, Карлайл остановился: стоило ли это делать? В конце концов, он не смеет вмешиваться в человеческую судьбу. И всё же его сострадание перевесило, выдавливая прагматизм из сознания на какое-то время, за которое он успел оказаться рядом с ней.       — Мои показания о покое действует на вас, как запрет для подростка? — он облокотился о стену больницы плечом, выжидающе смотря на девушку. Она даже не вздрогнула от его голоса.       — Это не бунт, — пробормотала она, взявшись за костыли и пытаясь встать, но вновь села на бордюр. — Не могу же я его оставить тут.       — Не думаю, что он кому-то нужен в подобном… — Карлайл постарался подобрать слова, чтобы не обозвать велосипед «металлоломом», — Состоянии. А вам следует вернуться домой, уже поздно. Родители…       — В состоянии понять, что я взрослый человек, — закончила Кайла за него, взявшись за костыли, но вновь опускаясь на землю.       Обойдя велосипед с лицевой стороны, Карлайл коснулся пальцами цепочки и покачал головой.       — Не думаю, что он подлежит восстановлению, мисс. Ему точно нужен хороший ремонт, — он присел на корточки, рассматривая все повреждения транспорта. Если бы не тайна, ему бы хватило легкого движения, чтобы выпрямить железное крепление, но при девушке он не мог сделать подобного, раздумывая над ситуацией.       Его взгляд прошелся по её забинтованной ноге, а потом он решительно поднялся, исчезая из поля её зрения. Не прошло и пары минут, как рядом с девушкой возник Mercedes S55 AMG. Не нужно быть знатоком, чтобы понять, насколько дорогая эта машина. Неприлично дорогая даже для доктора.       Покинув водительское сидение, Карлайл открыл пассажирское и подошел к девушке, собрав её костыли и отложив в сторону.       — Что вы делаете? — не понимала Кайла, смотря на него.       — Не даю своему пациенту усугубить течение его болезни, — без лишних слов он схватил сидящую на бордюре девушку и отнес её в машину, разместив на пассажирском сидении, пока она оправлялась от шока. Костыли её были оставлены на заднем сидении, а велосипед в багажнике. Лишь после этого Каллен вернулся в машину, блокируя двери и заводя машину. — Будь так любезна, пристегнись.       — Не знала, что доставка пациента до дома входит в мою страховку, доктор Каллен, — тон её голоса был с нотками сарказма, вымещающего удивление. Тем не менее, ремень она всё же пристегнула.       — Надеюсь, мисс Эмберли, ваш адрес соответствует тому, который указан в медицинской карте, — Каллен покинул парковку, выезжая с территории больницы на дорогу.       — Соответствует. Но не стоило, я бы вызвала такси, — Кайла сжала руками свой свитер, чуть поджимая губы и улавливая улыбку Карлайла. — Я сказала что-то веселое?       — Просто представил, как вы грузите остатки вашего двухколесного транспорта в такси. Неужели у вас нет прав?       — Почему же? У меня есть права. Но, как вы смели заметить, средства моей семьи ушли на страховку, а не на машину. В первом я нуждаюсь больше.       — Это не было упреком, мисс Эмберли, — поспешил оправдаться вампир, набирая скорость на пустынной дороге. — Наоборот, велосипед — прекрасный транспорт, заменяющий занятия спортом.       — Говорите со знанием дела. Любите кататься на велосипеде?       — Эм… — он покачал головой, прибавив скорость, — Нет. Честно говоря, я несколько лет не ездил на велосипеде, — он чуть не сказал, что «несколько десятков лет», ведь предпочитал машины с тех пор, как они появились в Европе. От самых первых моделей до той, что имел сейчас. В душе он был ярый коллекционер, предпочитающий редкие тома книг, редкие вещицы и, конечно же, машины, которые стояли на его подземной парковке. Мерседес же оказался последней купленной машиной, на которой он ездил уже несколько лет, привыкнув к её комфорту.       От больницы путь не был долгим, учитывая ту скорость, с которой двигался доктор.       — Каждый выбирает то, что ему по душе, — сказала Кайла и тише добавила, — И достатку.       — Я не хвастаюсь своим состоянием, — усмехнулся Карлайл, удерживая руль одной рукой. — Но и не вру о нём.       Кайла промолчала, словно избегая разговоров о финансах, но и Карлайл не собирался лезть ей в душу. Сейчас его больше беспокоило жжение в горле: внезапный голод вынуждал его абстрагироваться от пациентки. Подобного с ним не случалось давно, на кровь он уже давно не реагировал, но сейчас… Сейчас ему было необходимо отправиться на охоту, иначе он не сможет работать.       Одноэтажный дом в конце одной из улиц не выглядел заметным, скрываясь среди множества декоративных деревьев. За забором виднелся гараж и парковочное место, но машины не было, а в окнах не горел свет. Навострив уши, Карлайл уловил то, что этот дом пустовал, там не билось живых человеческих сердец. Хотя, возможно, его отвлекал стук сердца Кайлы.       Не глуша машину, он вышел из нее, вынув сперва велосипед из багажника.       — Я отнесу его, — пассажирская дверь открылась, а из неё вылезла Эмберли, прыгая на одной ноге и придерживаясь за машину рукой.       — Соблюдайте покой, мисс, — улыбнулся Карлайл, толкая калитку дома и занося велосипед на веранду с такой легкостью, словно он ничего не весил. Вернувшись к машине, доктор достал костыли, подставляя их под руки девушки. — Позволите вас довести? — ненавязчиво предложил Каллен.       — Спасибо за то, что потратили время. Дальше я сама, — кивнула девушка, недоверчиво обходя доктора и останавливаясь у забора, тихо выдыхая. — Я действительно благодарна вам за помощь… — и быстро добавила. — Доброго вам вечера.       Понимающе кивнув, вампир не стал препятствовать её самостоятельности, закрывая пассажирскую дверь.       — Не забудьте про повторный прием, мисс Эмберли. Доброго Вам вечера, — и сел в машину, поспешно трогаясь с места и оставляя пациентку в одиночестве.       В машине было душно и запах девушки впитывался в его кожу, окатывая горло горячим свинцом. Жажда казалась невыносимой даже для него, а скорость, с которой он двигался в направлении дома — критической. Ничего в голове не возникало, кроме поспешного желания о предстоящей охоте. Карлайл даже не заблокировал машину, когда оставил на подземной стоянке дома, быстро скидывая пиджак и галстук. Всего один рывок — и вот он уже бежит в лес, скрываясь за склонами. Сейчас ему не подойдет олень, всё нутро желало крови хищника, чтобы утолить свой невероятный вампирский голод.

***

      В самом конце улицы Пейдж-Роуд, находились три небольших домика. Два из них принадлежали молодым семьям — Фетчер и Эндрюс, а тот, что находился по центру — Эмберли. В дневное время с соседних участков всегда слышались множество детских голосов, а на дорогу часто выкатывались мячи, но из центрального дома не было слышно ни радости, ни плача. Он казался каким-то нейтральным и даже пустынным. Ещё весной из него каждое утро выходила Кайла, спеша на школьный автобус, сейчас же её было редко видно.       Внутри дома царил небольшой хаос, словно кто-то собирался в спешке. Гостиная была совмещена с кухней, а на диване и кресле лежало несколько теплых кофт. В мойке грязная тарелка и кружка, а дальше по коридору три закрытые двери, одна из которой вела в ванну. По боковой стене коридора тянулась деревянная лестница на закрытый чердак.       Скинув одежду, Кайла проковыляла в гостиную, усаживаясь на диван и болезненно шипя: действие препарата кончалось, а пульсация в ноге усиливалась, отдавая даже в бедро. Сейчас она понимала, о чём говорил доктор Каллен, когда ставил ей обезболивающее.       Небольшой серый телефон завибрировал в её кармане, оповещая о входящем звонке.       — Да, мам, — устало протянула девушка, откинувшись на диванные подушки и прижимая телефон к уху плечом.       — Почему ты не отвечала? Я чуть с ума не сошла, — обеспокоенный женский голос звенел в телефонной трубке.       — Мы смотрели с Клэр фильм, — она не сводила взгляда с больной ноги. — Не услышала звонка. Как твои дела? Смогли переехать?       — К счастью, да. Лео нашел чудесный домик на время. Всё же мы рассчитываем, что он сможет завершить свои дела в Италии и мы вернемся в Вашингтон вместе.       — Главное, что вы вместе, — улыбнулась Эмберли, устало прикрывая глаза. — Отношения на расстоянии — тяжелое испытание для обоих.       — Сейчас для меня испытание то, что ты совсем одна.       — Я уже не маленькая девочка, — пропела она, сжимая пальцами подушку. — Мы с Клэри ждем ответа от издательства, может, выйдет с подработкой. Чтобы оплатить учебу — это неплохой вариант.       — Леонардо говорит, что тебе лучше поискать университет в Италии. Чем плох Пьемонт?       — Народу многовато. Думаю, в Вашингтоне мне будет лучше. И привычнее.       — И это мне говорит чистокровная англичанка, — рассмеялась женщина, но спорить не стала. — Ты вся в своего отца. Тому только дай возможность где-то осесть, так он с места не сдвинется.       — Поверю тебе на слово, — заключила Кайла, вновь запрокидывая голову от боли и тяжело вздыхая. — Я очень устала. Пойду ложиться. А тебе желаю доброго утра и хорошего дня.       — Береги себя, милая. Люблю тебя.       — И я тебя, — рука устало нажала на красную кнопку, а телефон выпал из пальцев, оказавшись на полу. У Кайлы не было сил, чтобы его поднять, да и смысла в этом тоже не было.       С трудом она стянула с себя грязные штаны, бросив их в бельевую корзину, подобно баскетболисту. Натянув на себя домашнюю футболку, она включила телевизор, а потом укрылась старым пледом, решив, что сегодня заночует в гостиной. Под фоновый шум какой-то передачи на TV.       Пока ведущий раскручивал очередную сплетню, девушка прикрыла глаза, впадая в беспокойный сон. Около кресла покоились её костыли, а мерцание телевизора отражалось на шторах и кухонном гарнитуре, обрисовывая причудливые тени за мутными стеклами.       Тени, походившие на силуэт человека.