Проклятье Черной Луны

      Больница вновь напоминала оживленный улей, но, после хорошей охоты, Карлайл был улыбчив и бодр. Элис предвидела, что завтра должен быть солнечный день, поэтому Каллен заранее отпросился с работы, планируя встречу с Эдвардом и Беллой, которых беспокоила их собственная подрастающая дочь, предпочитающая времяпровождение на пляже Ла-Пуш. Но больше всего это волновало Эдварда, чьи губы сжимались в полоску только от упоминания этого места. Несмотря на перемирие, старый топор вражды оказалось зарыть труднее.        — Доктор Каллен, доктор Каллен, — по коридору за мужчиной бежала медсестра с пункта регистрации.        — Да, Эмили? Что-то случилось? — мягко притормозив шуструю девушку с густой рыжей челкой, он чуть наклонился к ней. — Что-то случилось?        — У вас вчера была пациентка с вывихом. Поздним вечером, да?        — Припоминаю такую. Вновь обратилась за помощью? — решил угадать вампир, улыбнувшись уголком рта.        — Она в регистрационной оставила пакет с препаратами. С утра не явилась, а мы не знаем, что делать? — она указала на бумажный пакет с мазями, сжимая его в двух руках.        — Поверь мне, если будет необходимость — она явится за ними, так что не переживай. Положи в серый ящик и подпиши, позже разберемся, — он похлопал её по плечу, подтолкнув в сторону рабочего места, а сам продолжил свой путь, так как его ожидали в приемном покое.        Задаваясь вопросом, не устал ли Карлайл от этой рутины? Ответ однозначный: нет. Его работа приносила мужчине невероятное удовольствие, а талант и чуткий нюх помогали определить болезнь ещё на стадии зарождения, подобрать необходимые анализы и лечение. Знать, что кто-то может вернуться к счастливой жизни — лучшая награда для Каллена и стимул двигаться дальше.        Сегодня через его руки прошла многодетная мать, пережившая аварию, начинающий баскетболист школьной команды, мужчина, упавший на собственной лестнице в доме и ещё десяток тех, кто нуждался в скорой медицинской помощи. В такие моменты он немного переключался от мыслей о Эмберли, которая за весь день не соизволила приехать за лекарствами. Он не переживал о ней больше, чем об остальных пациентах, но она оказалась гораздо безответственнее, чем предполагал мужчина.        Поборов в себе желание, вновь залезть в её карту и найти там данные ближайшего родственника, Карлайл вернулся к заполнению документов, чтобы спокойно закрыть сегодняшнюю смену. Убрав всё в ящик стола и закрыв его на ключ, он оставил его на стойке регистрации.        — Мисс Эмберли так и не появилась? — осведомился Карлайл, делая отметку в журнале учета пропусков персонала. Его голос звучал ровно, он даже не поднял взгляд.        — Нет, доктор Каллен, — Эмили вновь достала помеченный фамилией бумажный пакет. — Как пройдет срок препарата, мы его отправим на утилизацию?        — Вы ей звонили? — вампир проигнорировал последний вопрос, отложив ручку в сторону.        — Телефон абонента отключен, — медсестра сложила руки на стойке прямо перед Карлайлом. — Может, просто списать препараты?        — Эмили, Эмили, — покачал головой доктор с короткой улыбкой. — Не будь столь расточительна. Во времена гражданских войн, даже бутылка дезинфицирующего средства приравнивалась к мешку золота, — тон казался поучительным, как и отношение к новой медсестре. — Я позабочусь об этом.        Он сжал препараты в своей руке, а потом вновь обратился к сотруднице:        — Сделай пометку о получении лекарства пациентом и спокойно возвращайся к дежурству. Проследи сегодня за мисс Грейс из восемнадцатой палаты, при повышении температуры постарайся обойтись только капельницей. Договорились?        — Да, доктор Каллен, — послушно заявила девушка, свято веря главному врачу, который поспешно покинул больницу, избавив её от головной боли с препаратами для Эмберли, выписанными прошлой сменой, когда её не было.        Вновь оказавшись на парковке, Каллену причудился лежащий за углом велосипед, но то было пустым видением, подбрасываемым памятью.

***

       День выдался отвратительным для Кайлы. Нога болела с такой силой, что вставать просто не получалось. От этого поднималась температура, а девушка пряталась с головой под одеяло, желая вновь погрузиться в крепкий сон. В такие моменты она очень скучала по маме, ведь та обязательно придумала бы выход из сложившейся ситуации, но и рассказывать правду Эмберли не стала. Если она говорит о том, что взрослая, то и вести себя должна соответствующе.        Телевизор продолжал работать, немного отвлекая Кайлу от дискомфорта и жара. Пустой стакан мозолил ей глаза, только идти за водой оказалось тем ещё испытанием. Понимая, что это просто нужно перетерпеть, Кайла закусила губу, уткнувшись лицом в подушку, но её комфорт был растоптан стуком в дверь. Тихо прорычав, она сжала руки в кулаки, медленно садясь на диване. В столь позднее время Клэри точно бы не пришла.        Взяв костыли и одернув шорты с футболкой, она двинулась к двери, осторожно подпрыгивая на здоровой ноге.        — Кто там? — спросила Эмберли, сжимая дверную ручку.        — Добрый вечер, мисс, — этот голос она бы не забыла, ведь прошло меньше суток. — Я пришел справиться о вашем здоровье и принес лекарства, вчера вы их забыли на стойке регистрации. Мисс?        — П… подождите минутку, — шустро пробормотала она, окинув взглядом прихожую и гостиную.        Это стало настоящей викториной, когда она, бросив костыли, прыгая на одной ноге, собирала вещи, бросая их в бельевую корзину. Создавая видимость порядка, она морщилась от постоянных приступов боли, а потом вдруг задумалась: с чего бы ей сейчас наводить порядок? Уж не для едва знакомого доктора, который точно не торопится домой, раз решил подработать доставщиком.        Взяв один костыль, Кайла поймала равновесие на здоровой ноге, неторопливо приоткрыв дверь.        В свете небольшого фонаря на веранде, этот доктор выглядел, как порождение одного из богов, сошедших с олимпа на землю смертных. Черты лица идеальны и совершенны, а глаза янтарные, практически неестественные. Вчера, конечно, ей казались они гораздо темнее, но освещение могло сыграть с ней злую шутку. Строгий серый пиджак, брюки и расслабленная поза, а на губах всё та же улыбка, которой он приветствовал её в больничном кабинете.        — Доброго вечера, мисс Эмберли, — голос Карлайла был похож на мёд, приятно ласкавший слух.        — Доброго позднего вечера, доктор Каллен, — она покрепче перехватила один костыль, отводя взгляд, чтобы не сверлить его взглядом.        — Позволите войти? — вежливо поинтересовался он.        — Да, пожалуйста, — Кайла отпрыгнула в сторону, освобождая проход.        Что руководило ей в тот вечер — неизвестно, ей бы и в голову не пришло впустить в дом незнакомого человека, но его аура покоя и безопасности заглушила здравый рассудок.        Карлайл не осматривался по сторонам, лишь послушно проследовал в гостиную, где на диване лежал плед и множество небольших подушек, служивших девушке неким уютным гнездышком весь этот день.        — Присаживайтесь, — она указала на старое просторное кресло.        Карлайл расстегнул пуговицу на пиджаке, медленно опустившись на мягкую поверхность. Вся его величественная красота лишь обличала простоту и дешевизну этого дома, наполненного старой и серой мебелью. Стало неловко, но гордость в Кайле перевесила. В конце концов, не у всех есть достаток, как у человека, разъезжающего на мерседесе.        — Чем обязана, доктор Каллен? — поинтересовалась девушка, поджимая губы, пока садилась на диван и прикрывала ноги пледом.        — Вы забыли лекарства, не отвечали на звонки и не пришли за ними, мисс Эмберли. Это вызвало опасение у персонала больнице, мы же несем ответственность за жизнь и здоровье пациентов.       — Не думаю, что кто-то из ваших пациентов умирал от вправленной кости, — отозвалась она, сжимая руками плед, дабы заглушить боль.        — За мою рабочую практику случалось многое, — уклончиво произнес Каллен, а потом всмотрелся в лицо пациентки. — Вы бледны. А если обратить внимание на испарину, оставшуюся на ваших волосах, то я смею судить о температуре в вашем теле.        — Вы наблюдательны.        — А ещё вас изматывает боль, в этом я уверен.        — И проницательны.        — Так что, мисс, уверены, что вам не нужна помощь?        Потупив взгляд, девушка повела плечами, так как не могла отрицать правдивость его слов.        — Вы хотите положить меня в больницу? — предположила Кайла с неохотой, словно боялась услышать утвердительный ответ.        — А вы бы этого хотели? — чуть подавшись телом вперед, поинтересовался Карлайл, но она отрицательно покачала головой. — В таком случае, вам придется довериться мне и строго следовать моим предписаниям.        Поднявшись со своего места, он окончательно снял пиджак, повесив его на спинку кресла и сел на диван, рядом с девушкой.        — Итак, Кайла, а теперь позволь мне осмотреть твою ногу.        Подвинувшись, девушка подняла свои конечности на диван, позволяя Карлайлу развязать фиксатор. Едва не застонав от удовольствия, когда ледяные руки доктора коснулись её ноги, она прикрыла глаза.        — Отек большой, отрицать не буду, — честно произнес он, водя по болезненной припухлости руками и помогая коже немного остыть. — Сейчас я разведу порошок, он окажет обезболивающий и противовоспалительный эффект. Утром тебе нужно выпить ещё. Его используют до трех раз в сутки, так что постарайся пить хотя бы первые три дня.        Поднявшись с места, Карлайл подхватил пустой стакан, по-хозяйски проходя на кухню и наливая в него воду. Высыпав туда пакетик подготовленного раствора, он дождался полного растворения, а потом поднес его пациентке, наблюдая до тех пор, пока она не осушила его до самого дна.        — Так-то лучше, — ему даже не пришлось её трогать лишний раз, ощущая нарастающую температуру в её теле. — Как давно продолжается озноб?        Небольшой тюбик с мазью из бумажного пакета, оказался в руках доктора, когда он положил её ногу на свои колени. Весь его вид выражал полную сосредоточенность на вывихе, вызвавшем отек.        — Ближе к полудню, но я часто засыпала, поэтому не чувствовала, — честно рассказывала она, шумно выдыхая от прохладной мази на поверхности щиколотки, которую Карлайл втирал легкими движениями пальца. — Боль беспокоит больше, чем озноб.        — Мне не очень хотелось бы это говорить, но госпитализация пошла бы вам на пользу. Судя по всему, сейчас заботиться о вас некому, а оставаться одной — риск лишних нагрузок и бесконтрольного лечения.        — Вы же сказали, что, если следовать вашим рекомендациям, то мне не нужно ложиться в больницу, — Кайла заметно напряглась.        Подняв на неё снисходительный взгляд, Каллен вновь прижал холодные руки к ноге, словно компресс.        — Это лишь способ облегчить ваше состояние и быть уверенным, что ваше лечение осуществляется под постоянным контролем, Кайла, — имя сорвалось с его губ непреднамеренно, но показалось совершенно новым по своему звучанию. — Вы сутки не принимали лекарств, вас лихорадит, а боль не дает спокойно отдохнуть. Неужели вы так боитесь врачей?        — Я не боюсь врачей, доктор Каллен, — вздохнула она, чувствуя облегчение от этой прохлады. — Но быть в больнице тяжелее, чем дома.        — Вы совсем одна, а это весьма рискованно. Тем не менее, принуждать вас не буду. Просто прошу, включите ваш сотовый телефон, чтобы мы могли связаться с вами из больницы, дабы убедиться в состоянии вашего здоровья и том, что нет никакой угрозы.        — Обещаю, — взяв телефон в руки, Эмберли поспешно включила устройство, демонстрируя его доктору. Тот, в свою очередь, ловко забрал его из рук пациентки, быстро вбивая номер в список её контактов и отправляя короткий звонок на собственный сотовый до первой вибрации. — Это всего лишь предосторожность.        — Понимаю… — согласилась Кайла. — Вы не замерзли? Ваши руки такие холодные.        — Они прекрасно греются о вашу ногу, — улыбнулся вампир, позволяя ей откинуться на подушки, пока он продолжал удерживать свои руки на её щиколотке. — Где ваши родители?        — Мама в Пьемонте, — тихо пробормотала она, не открывая глаз. — Разбирается с личной жизнью.        — А отец?        — Его нет. Точнее, он погиб, когда мне было около четырех лет. Можно считать, что и не было.        — Сочувствую, я не хотел…        — Не переживайте, меня это не трогает. Я его совершенно не помню, так что…        — Тем не менее, мне жаль, что вам пришлось отвечать на это, — слова Карлайла были искренними, ему не приходилось это доказывать, девушка чувствовала его открытость и сострадание.        — Вам точно не стоит извиняться за подобное, доктор Каллен. Здравым умом мы все понимаем, что смерть естественна, как, впрочем, и жизнь, — совершенно спокойно произнесла она, чувствуя действие лечебного порошка, снимающего боль. Холодные руки Каллена снимали былой жар, поэтому на неё накатила приятная слабость.        Ей не довелось увидеть его улыбку на подобные слова, как и то, что мужчина посмотрел на книгу, покоившуюся на кофейном столике рядом с пустым стаканом.        — Данте? Необычное увлечение для молодой девушки.        — От чего же? — она так и не открыла глаза. — Знаете, когда человек берет «Божественную комедию», чтобы посмеяться… Он больше не смеётся, никогда.        — Смотря на вас, я бы так не сказал, — пальцы вновь мягко легли по обе стороны от её ступни. — Принимая во внимание то, что Данте произвел настоящую революцию ума среди соотечественников, можно говорить о его гениальности. Чего только стоит его любовь и привязанность к Беатриче.        — Тут бы я поспорила. Не думаю, что его платоническая привязанность к девушке можно посчитать любовью. Редкие встречи — не показатель… Она же была его музой, — голос звучал тише, словно через дремоту.        — Разве Муза не может иметь характер чистой любви? В то время, платоническая привязанность не считалась редкостью. Но вы правы, именно Беатриче стала тем толчком для Данте, связующей нитью протянув его жизнь из обычного мальчишки к великому мыслителю, — облокотившись о спинку дивана, Карлайл продолжал водить рукой по самым болезненным участкам её ноги, улавливая точечный жар воспаления. — Для земной любви Алигьери не был создан, так распорядились небеса, за что наградили его мудростью и великим умом. В своих скитаниях именно Беатриче вела этого великого человека. Редкие встречи с девушкой позволяли оставить место для фантазии, в которой он утопал, сочиняя великие произведения… Возможно, доля правды в ваших словах есть, ведь описать подобное скитание по аду и чистилищу в поисках своей музы — это безграничный разум, в котором он проявлял себя, как пророк. В свою очередь и сам Данте стал вдохновением для многих деятелей искусства, художников… Вспоминая «Страшный суд» Микеланджело, я просто убежден, что его влекли идеи Данте при написании подобного. Я даже обзавелся копией этого великолепия для собственной коллекции. А вы… вы интересуетесь живописью? — стук сердца её замедлился, как и дыхание. — Мисс Эмберли?        Ответа не последовало. Его спокойный тон и холодный компресс помогли пациентке уснуть. Понимающе кивнув, он замолчал, оставив одну руку на её ноге, а другой поднял книгу со стола. Он всмотрелся в заложенные страницы «Божественной комедии», тихо зачитывая:        — Скажи: любовь к добру и к честным нравам             Еще живет ли в городе у нас,             Иль разбрелась давно по всем заставам?..

***

      Проснувшись около полудня, Кайла с трудом открыла глаза: сон был настолько спокойный и безмятежный, что выходить из его плена стало испытанием. Потянувшись, она приподняла ногу, увидев на ней бандаж. Будто прошлый поздний вечер оказался обычным сном, что весьма вероятно. Правда бутылка свежей воды, стакан и разложенные по порядку лекарства, вернули её в реальность. Когда ушел доктор? Почему он не разбудил её?       Медленно сев, она потянулась к бумажному пакету, поверх которого, синей ручкой тянулись несколько линий послания.

      «Мисс Эмберли, надеюсь, вам уже лучше. Не забудьте выпить лекарства и использовать мазь перед сном. Пейте больше жидкости и не читайте допоздна.

С наилучшими пожеланиями, К. Каллен»

      Его почерк можно было назвать каллиграфическим, он смотрелся великолепно даже на обычном пакете для препаратов.       — Безумство, — усмехнулась Эмберли, взяв стакан воды и делая несколько жадных глотков.       Сегодня боль не казалась невыносимой и позволяла ей спокойно дотянуться до костылей. Солнце за окном маняще слепило её глаза, как бы зазывая девушку в плен своих лучей. Собравшись с силами, Кайла поднялась и неторопливо направилась к двери, тихонько её приоткрывая. В нос ударил свежий запах наступающего дня, а тихое пений птиц напоминало о том, что природа продолжает жить, несмотря на наступающую осень.       Окинув взглядом веранду, Кайла с изумлением уставилась на свой велосипед. Его рама оказалась на прежнем месте, а цепь крепко сидела на отведенном месте. Не считая пары царапин, транспортное средство выглядело так же, как и до её падения в овраг. Ей даже пришлось подойти ближе, чтобы убедиться в реальности происходящего.       Велосипед действительно был на ходу, руль держался крепко и не выпадал из крепления.       Легкий шорох со стороны кустарников привлек её внимание, но то оказался ветер, не более, а внимание вновь вернулось к переливающемуся в солнечных лучах рулю — вопросов становилось больше. Мог ли доктор позаботиться о подобном? Это заняло бы много сил и времени. Неужели его чувство жалости оказалось сильнее здравого рассудка? Ведь больше некому. Мать в Италии, подруга в горах с родителями, а другие знакомые не знали её адреса.       — Что вы за человек, доктор Каллен? — с осторожностью спросила Кайла у самой себя, возвращаясь обратно в дом.

***

      Панорамные окна пропускали яркие лучи в дом Калленов, освещая пространство просторных комнат. Карлайл в очередной раз переставлял книги на огромном стеллаже, словно что-то искал, неумолимо крутя в руках то один фолиант, то другой. Скорость вампира неизмерима с человеческой, но даже на это приходилось тратить много времени.       — У тебя всё хорошо, мой дорогой? — Эсми остановилась в дверном проеме, привлекая его внимание. Женщина была облачена в сиреневое легкое платье, струящееся до её колен.       — Да, — улыбнулся доктор, положив на рабочий стол одну из книг.       — Ты охотился две ночи подряд. Много операций на работе? — предположила Эсми, согревая его сердце своей улыбкой.       Забота его жены никогда не поддавалась логическому объяснению, из неё буквально струилась легкость и нежность, тепло семейного очага и мудрость. Настоящая женская мудрость.       Взяв её руки в свои ладони, Карлайл оставил легкий поцелуй на тыльной стороне.       — Меня мучал голод. Думаю, действительно, дело в работе. Одна из наших пациенток знатно потрепала нервы своей легкомысленностью, — спокойно рассказал ей мужчина, неотрывно смотря в глаза. — Люди совсем перестали дорожить своей жизнью. А ведь она так коротка.       — Но ты не можешь спасти всех, Карлайл, — рука Эсми коснулась его плеча в легком и привычном поглаживании. — Важно не забывать, кто ты есть. Вампиры тоже могут быть легкомысленны и забывчивы. Кажется, ты собирался забрать из пекарни вишневый пирог.       — Всевышний, Эсми, — он удивленно распахнул глаза. — Я действительно забыл.       — Элис это предвидела, так что они уже в пути, как и Эдвард с Беллой. Они хотели заехать к Чарли, забрать Несси. Думаю, совсем скоро будут у нас. Так что заканчивай со своими книгами и пойдем вниз, — поманила его пальцем жена, подмигивая.       — Я уже закончил, — доктор улыбнулся, позабыв о книге, оставленной на столе, и направился вместе со своей парой вниз, чтобы подготовиться к встрече гостей.       Редкое и коллекционное издание с золотыми буквами переливалось в лучах солнца, словно вампирская кожа. На бархатной обложке вырисовывался аккуратный шрифт, складываясь в её название.

«La Divina Commedia di Dante»