Проклятье Черной Луны

      Жизнь вампира подобна череде постоянных изменений, как река, меняющая своё положение и размывающая берега. А жизнь человека — это стрела, рассекающая пространство до тех пор, пока не найдёт конечную цель. Будь это свободный полет в небо, соломенную мишень или сердце. Её скорость безудержна, по сравнению с горной речкой, продолжающей свой путь.       Стрела Джейн Эмберли нашла своё последнее пристанище на кладбище городка Форкс. Скрытая в тени деревьев, её могила казалась бы одинокой, если бы не памятник бывшего возлюбленного Нейтона.       Проститься с этой удивительной женщиной пришла лишь семья Уилсон и старая подруга матери, хотя один названный гость все же прятался в тени деревьев, прикрывая свой силуэт темным зонтом, хоть дождя и не было. Карлайл предлагал помощь, но в этом уже не было нужды. На похороны средства оставались, а код от банковской ячейки автоматически перешёл Кайле. Разумеется, рвения Джейн не хватило, чтобы накопить дочери на учебу, но оказалось достаточно, чтобы организовать собственные похороны.       Кайла не верила. Ей все время казалось, что мать находится в очередном путешествии. Даже картина в морге, отпечатавшаяся в её голове, казалась невозможной. Джейн не была похожа на себя от количества увечий и грима.       Лучше не верить. Не верить и ждать её всю жизнь, чем принять тот факт, что её нет в живых.       Вечер, после похорон, она не помнила, как и последующие недели. Карлайл наведывался к Уилсонам, но те уклончиво просили его дать время, чтобы девушка оправилась от кончины матери. Клэри неустанно проводила с ней целые сутки и даже ложилась спать рядом.       Удивительно то, что Эмберли не плакала, быть может, со слезами бы ушла боль, но она продолжала сохранять полнейшее равнодушие. С работы её уволили, стажёр — ненадежная ступень, а ждать её никому не хотелось.       Это были не дни, а целые недели и месяцы, наполненные пустыми ожиданиями.       В то утро, когда лёг плотный слой снега, Кайла смиренно поглощала кашу за столом, пока Клэри очищала яблоки от кожуры. Её мать планировала испечь пирог, переглядываясь с дочерью. Они вели беззвучный диалог, стараясь оставаться незамеченными. Хотя, конечно, Кайла все подмечала, хоть и делала вид, что увлечена овсянкой.        — Может, наведаемся в Порт-Анджелес? — предложила миссис Уилсон, замешивая жидкое тесто. — Выберем украшения к приближающемуся Рождеству?       — Чудесная идея, — закивала Клэри, отставая чашку с кофе. — И мне нужен костюм для предстоящего концерта. Что думаешь, Кайла?       Подобие улыбки совершенно не подходило пустому взгляду.       — Я хочу вернуться домой. Давно там не была, — девушка коротко отвела взгляд, смотря через занавески на темные дорожки перед домом.       Самые искренние слова, которые она произнесла за последние дни. Она хотела домой, но не в то строение, которое было в конце улицы. Она хотела «домой», туда, где в её сердце будет царить покой. Там, где сон будет сладок, где запах окутывает, где ужин пряный, где на душе настанет штиль.       Это место Кайла утратила давно. Много лет назад. В то мгновение, когда погиб Нейтон, мама потерла былой блеск глаз, а её дочь надежду на то, что все будет иначе, нежели у её предков. Если все случившееся проделки проклятья, то Кайла желала бы умереть, только бы в последний раз увидеть улыбку мамы и знать, что Карлайлу ничего не угрожает.       — Детка, мы… — нерешительно произнесла женщина, подходя сзади и опуская руки ей на плечи. На губах застыли невысказанные слова о заботе, о том, что они не хотят оставлять её одну. — Мы рядом.       Единственное, что прозвучало бы без подтекста. Искренне. Честно.       Кайла всё понимала, ей действительно стоило бы благодарить эту семью за количество добра, которое они сделали, но если она останется — легче ей не будет. Пусть она сделает несколько шагов, но сама, спотыкаясь на пути к новой жизни, в которой уже не будет прежнего солнца.       Уезжала Эмберли с обещанием, что обязательно будет на связи. Даже пришлось запланировать поездку с подругой на конец недели. Лишь дождавшись легкое успокоение в глазах Клэри, Кайла села в машину. Ехать недолго, но гололед заставил весь город встать. Обилие аварий наверняка прибавит посетителей в больнице, но от подобного никто не застрахован, а работа — есть работа.       Теперь же Кайле следовало потрудиться, чтобы, не имея образования, куда-то устроиться. Увольнение из издательства — очевидно, но на нём её жизнь не останавливалась — повторяла, как девиз, про себя. В принципе, Эмберли только и занималась в последнее время тем, чтобы напичкать себя заумными фразочками, которые помогали бы двигаться дальше, но поверить в них оказалось труднее.       Почты скопилось немало, поэтому, бросив конверты на стол, девушка решила заняться этим немного позже. Уборка и сосредоточенность на грязи и пыли позволили забыться на какое-то время. Суета продлилась практически до самого вечера, полы и полки стали чище, но комнату матери она обходила стороной, не желая вновь давить на кровоточащую рану, которая и без того разрывала её душу на куски.       На мгновение она вновь вообразила, что мама в командировке, гуляет по улочкам Италии, танцует со своим возлюбленным под фонарями, едва улавливая мелодию уличных музыкантов.       Когда дело дошло до спальни, Эмберли медленно зажгла свет. Всё, как и в тот день, когда она улетала с Карлайлом.       Поменяв постельное белье, она протерла полы, выливая воду из ведра в санузел. Взявшись за небольшую тряпочку, она поспешила к книжным полкам, стирая тонкий слой пыли, а затем — к столу, где остались несколько записных книг и…       Отшатнувшись так, что споткнулась о ковер, Кайла выронила из рук тряпку, потирая основанием ладони глаза, будто отгоняя наваждение. Вновь посмотрев на столешницу через спинку стула, девушка ахнула.       Отражаясь мелкими бликами от тусклой лампы, на старой книге с жёлтыми страницами покоился кулон. Тот самый, что вампир сорвал с её шеи и выкинул из машины, стоило им только столкнуться с мистическим появлением покойной ведьмы.       Опасливо оглядевшись, Кайла навострила слух — в доме была полная тишина, только капли воды, оставшиеся на кране, раздражающе капали на поверхность. Зло бросив эти атрибуты в ящик, она плотно закрыла его, потирая свои виски и покидая спальню.       Кухня осталась в том же виде, в каком была четверть часа назад. В голову полезла навязчивая мысль, что она не позаботилась о своём ужине, но и аппетита не было. Поставив чайник на газовую плиту, Кайла нашла в закромах новый пакет с чаем, порционно заварив себе большую кружку и садясь на диван.       И вот — тишина.       За окном — темнота.       Только аромат чая наполнял маленькую гостиную, освещённую старой жёлтой люстрой. Ни комфорта, ни уюта, ничего того, что радовало бы глаз.       Её жизнь будто поставили на паузу, как старую кассету, засмотренную до дыр.       Не замечая обжигающего напитка, стекающего из горла до самого желудка, Кайла упрямо смотрела в собственное отражение на темном стекле и думала, что всё происходящее — не про неё. Привычные желания и цели казались далекими, а сил не оставалось даже на то, чтобы задернуть плотные шторы. Её не беспокоили прохожие, скрипучие ветки за окном и сквозняк, в камине не горел огонь, а из кухни не доносились привычные ароматы жаренного сыра на теплом тосте.       Бросив кружку в раковину, она лениво рассматривала вакансии в газете, стараясь не заглядывать в квитанции, где ей чудилась невероятная цена за электричество, воду или аренду. Где ей брать столько средств? Неизвестно. Нужна была работа, даже самая унизительная. Обводя ручкой вакансии официанток, она неустанно думала только о том, что сдаваться нельзя, мама бы этого не хотела.       Покончив с газетой, Эмберли приняла горячий душ, чуть согреваясь. Теплый свитер на влажном теле прилип, но в то же время и нагрелся, домашние штаны и теплые носки — не замерзнет. Ещё раз посмотревшись в зеркало, она неторопливо вошла в свою комнату, где на прикроватной тумбочке горел небольшой светильник, создавая ровный рельеф силуэта, сидящего на её кровати.

***

      Дом опустел. Весь клан Карлайла покинул его за ту ошибку, которую он посмел совершить. Конечно, Элис повторяла, что они ищут зацепки, связанные с ведьмой и тем, чем это может грозить вампиру, но Каллен не особо верил. Он понимал и принимал их разочарование в том, кто считался главой их семьи.       Телефон Эсми был недоступен.       И это он тоже принимал. Поступить так с той, кто провела с ним всю свою вампирскую часть жизни — подло и низко. Быть мерзавцем — нечто новое и темное, это чувство осело в его грешной душе.       Вечность не имеет смысла, если её не с кем разделить.       Кайла пророчила ему крах всей жизни из-за прошлого, но дело было вовсе не в проклятье — он сам всё разрушил. Собственными руками. Жизнь Эмберли он тоже превратил в руины, смешал её планы и ничего не сделал. А теперь она — сирота, её мать покоится на старом кладбище Форкса, а девушка потеряла всякую надежду на счастливое будущее.       И виноват в этом он. Судя по подсчетам, женщины не стало ровно в тот момент, когда в теле её дочери оказался злой дух пращура. Может, это лишь случайное стечение обстоятельств, но в это Каллен не верил.       Он стал тенью. Тенью себя самого и той, кто не заслужила подобных испытаний в жизни. Он был отражением, ветром, дождем и снегом на её плечах. Смотрел на неё у изголовья кровати, дышал ей в спину, когда она выходила на улицу. Иногда ему казалось, что Кайла чувствует это присутствие, оно выражалось в короткой усмешке или резком повороте головы.       Карлайл интересовался у шерифа и его помощника о состоянии девушки, но те упорно повторяли: «нужно время». Работа стала той же рутиной, а навязчивые мысли о Кайле не давали сосредоточиться хоть на чём-то. Его мозг обретал покой только на охоте, которая стала верным спутником практически каждой ночью. Голод всё так же его одолевал, но было что-то сильнее, чем вампирские потребности.       Его всё так же тянуло к ней.       Тянуло, и за это он постоянно ненавидел себя.       В тот вечер, вернувшись с дежурства, он наблюдал за домом её подруге, не сразу поняв, что аромат девушки там стал слабым. Кайла ушла. И в то мгновение страх и беспокойство за неё взяли верх. Прибавив скорости, он с надеждой отправился к её дому и спокойно выдохнул только тогда, когда увидел свет в окнах. Несмотря на то, что здравый смысл умолял его убраться из её жизни, одна часть вампира, самая сильная, влекла его к заветному окну, которое поддалось легкому движению, позволяя доктору оказаться внутри.       Сбросив своё пальто на стул, Карлайл присел на край кровати, вглядываясь в небольшую фотографию на прикроватной тумбочке. Совсем маленькая Кайла и её мама в парке аттракционов с большой порцией розовой сладкой ваты.       Когда шум воды прекратился, Каллен лишь на секунду подумал о том, что ему стоило бы убраться отсюда. Из дома, из жизни, продолжить своё существование в тени и больше никогда не тревожить её покой собой и этим проклятьем. Всё происходящее — лишь его кара.       Завидев вампира, Кайла даже не вздрогнула. Её лицо совершенно не выражало каких-то эмоций.       — Давно здесь?       — Всего пару минут, — шепнул доктор, сжимая бледными руками свои колени. — Наверное, мне не стоило приходить.       — Наверное, — согласилась Кайла, мягко ступая по скрипучему полу и опускаясь рядом.       Вода усилила естественный запах девушки, пробуждая горячую волну в горле вампира, от чего он поджал губы.       — Тем не менее, ты единственный, кого я хотела бы видеть.       И это признание заставило его обернуться к девушке, которая упрямо смотрела куда-то вперед себя.       — Я хотел прийти раньше, — так же тихо произнес Каллен, ослабляя галстук на своей шее. Этот жест помог занять чем-то руки.       — Ты и приходил, — усмехнулась Кайла, а уголки её рта дрогнули. — Я всегда ощущала твоё присутствие… Даже, кажется, ждала. Забавно это всё, — слова продолжали срываться её губ. — Кладбище, задний двор дома, окно… Везде ты, всюду. Даже в мыслях я не могла забыться в пустом горе, потому что везде был ты и я…       — Я тоже скучал, — прервал её слова Карлайл, резко обняв Кайлу за шею и спину, прижимая к груди.       Чувствуя беззвучные слезы, он неустанно гладил её своими руками, понимая, что обязан был сделать это намного раньше. Может, боялся или… Причин могло быть множество, но ни одна не могла его оправдать. Во все эти моменты: он был нужен ей.       Время вновь исчезло, когда его холодного тела коснулось её тепло. Пульс девушки постепенно успокаивался, как и она сама, но Кайла не отстранялась, продолжая обнимать его тонкими руками, скрытыми под тканью грубого свитера. Никто не размыкал объятий, только Каллен тихо заговорил, утыкаясь лицом в её волосы.       — И всё же я должен был прийти раньше, быть рядом. Больше я не уйду, Кайла. Даже, если попросишь, не уйду.       Послышалась её тихая усмешка.       — Я буду рядом всегда, чтобы не произошло, — пальцы коснулись влажных прядей, перебирая их пальцами. — Поэтому я… Может, это весьма неожиданно или даже неправильно, но я хочу посметь предложить тебе, — горло горело огнем, а каждый вдох давался с трудом. — Поехали со мной, Кайла.       — Куда? — девушка подняла голову, но не отстранилась, сжимая его плечи. — Снова в Лондон?       — Нет, — покачал головой доктор, заправив светлые пряди ей за ухо. — Поехали домой. Ко мне.       — Это и правда неожиданно, — неловко поведя плечами, девушка отстранилась. — Давно об этом размышлял?       — Достаточно, чтобы озвучить, — уклончиво произнес вампир, осмелившись взять её за руку. — Тебе не нужно будет думать о работе, аренде. Я помогу тебе с учебой…       — Но что взамен?       — Чего?       — Что ты попросишь взамен, Карлайл? — чуть сузив глаза, девушка осмотрела комнату.       — Ничего такого, что поставило бы тебя в неловкое положение.       Оба прекрасно понимали, в каком сейчас положении находится Кайла, хоть и не озвучивали. Месяц, два — она потеряет крышу над головой, а, возможно, и саму себя. Привычная она бы возразила и назвала подобное подачкой, но Кайла промолчала, неловко потирая пальцами свои ноги.       Переместившись на пол, Каллен опустился перед ней на колени, осторожно положив свои руки на кровать, по обе стороны от собеседницы.       — Ты поедешь со мной, Кайла? — вновь повторил он, ловя её взгляд. — Ты хочешь, чтобы я тебя забрал?       Поджав свои губы, она коротко кивнула и едва слышно произнесла:       «Хочу…»

***

      В большом и просторном доме было едва ли теплее, нежели на улице. Какое-то время Кайла не имела возможности разглядеть обстановку, пока Карлайл, парой движений, не заставил пространство наполниться светом.       Если уж его дом в Лондоне казался ей роскошью, то про это здание пестрили бы обложки глянцевых журналов, если бы знали. Скрытый за границей Форкса, окруженный высокими лесными деревьями, дом выглядел совершенно иным. Модерн прослеживался в каждой его детали, просторные парковки, аккуратные дорожки, но вокруг ни души, словно об этом месте никто не знал, что, вероятно, являлось правдой.       — Заходи, я занесу коробки с вещами, — легко подтолкнув девушку в гостиную, Каллен вновь скрылся на парковке. Они взяли лишь необходимые вещи, оставив остальные коробки в доме до подходящего случая. Чтобы вывести вещи, копившиеся десятилетие, понадобится грузовое такси, не меньше. Но Кайла предпочла бы считать этот переезд — временным решением, способствующим процессу её очередного движения вперед. Главное, чтобы подобное не стало шагом назад.       Роскошный рояль расположился у окна, привлекая взгляд девушки. К сожалению, играть она не умела, но только от мысли, насколько его музыка красивая, появлялась короткая улыбка.       Всё происходящее казалось странным, словно происходило с другим человеком. Это как смотреть кино — со стороны и не знать, что будет дальше. Даже хотелось перемотать к кульминации, но кинопленка жизни не была рассчитана для подобного.       Пальцы прошлись по закрытой темной крышке, оставляя едва заметный след. Взгляд привлекала южная стена с панорамным окном, с которой открывался вид на ночную реку, едва подсвеченную лунным светом.       — Умеешь играть? — привлек её внимание Карлайл, оставляя одну из коробок около лестницы.       — Нет. У меня нет слуха и голоса, — повела плечами девушка, стягивая с головы шапку и сжимая её в руках. — Это твой рояль?       — Моего сына, — янтарные глаза устремили взгляд на лестницу. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.       — Комнату? — усмехнулась она, приблизившись и положив руки на поручень лестницы. — Мне вполне хватило бы дивана.       На губах Карлайла появилась заметная улыбка.       — Не думаю, что на нём удобно спать, — второй план в его тоне трудно было считать, но Кайла пошла следом, неторопливо поднимаясь по ступенькам.       — Учитывая, что вампиры не спят, я не думаю, что ты специалист по кроватям. По гробам?       — Нет. У меня есть кровать, как и у моих детей, — они поднялись на просторную площадку, с которой открывался прекрасный вид на весь первый этаж.       — Зачем? Прикрытие, чтобы обычные люди ничего не заподозрили?       — Кровать используют не только для сна, — заключил он, легко толкнув одну из дверей вперед.       От неприличной мысли, Эмберли покраснела, стыдливо опуская взгляд.       — На кровати удобно читать, — невольно уточнил вампир, опуская её вещи на небольшой столик у окна.       Просторная и светлая комната казалась чем-то невероятным. Она будто была срисована с мечты её матери, о которой она постоянно говорила, когда планировала ремонт. Два кресла и столик на ворсовом круглом ковре около стеклянной стены, проход в гардеробную и ванну, а ещё роскошная и свободная кровать, застеленная ажурным покрывалом из небольших рюш. Настоящий аристократизм винтажных эпох в синтезе с обыденной повседневностью.       — Эта комната принадлежит кому-то из членов твоей семьи? — предположила девушка, обернувшись к вампиру и растягивая свою куртку.       — Нет, она была свободна. Раньше мы планировали тут комнату для Розали, но она предпочла более просторную для себя и Эммета.       Просторнее этой? Чуть не сорвалось с её губ. Да эта спальня суммарно походила на весь её дом, если снести стены. Разумеется, дом был большой, но она даже не думала, что настолько.       — Я запущу систему отопления, тебе, наверное, холодно, — мягкие пальцы опустились на её плечи, помогая снять верхнюю одежду. — Ты голодна?       — Нет, — покачала головой девушка. — Просто устала.       — Отдохни, я не буду тебя беспокоить, — уловив то, что настроя на общение у Кайлы нет, Каллен тихо покинул спальню, оставляя её совершенно одну в этом просторном месте.       Долгое время Эмберли просто рассматривала это место, трогала постельное бельё, наслаждаясь его мягкостью и качеством, осматривала мелкие узоры на обоях. Через полчаса действительно стало теплее, поэтому она взялась за чемодан и коробки, унося их в гардеробную, но не разбирая. Это всего лишь временно. Как только она разберется с работой и своим будущим, то отправиться дальше.       Воображение рисовало картину того, что скоро вернутся его домочадцы… Как она будет говорить с ними? А с его женой? Бога ради, это же не дом, а логово настоящих вампиров. Что, если она для них станет прекрасным ночным перекусом?       Горло сжалось от беспокойства.       Ей стоило бы расслабиться, вряд ли Каллен допустит подобный исход, иначе бы её здесь не было.       Пара суетливых часов наедине с собой и мыслями не успокоили её. Облачившись в теплый халат, она забралась под одеяло, стараясь просто уснуть. Мысли о матери, раз за разом, оседали в её груди тяжелым щебнем. Если время и лечит, то месяца недостаточно, чтобы принять жестокую правду. Надо бороться, надо быть сильной — пресловутое «надо». Кайла попытается. Время лечит. Лечит.       Главное — не сдохнуть во время лечения.       Дернувшись во сне, Кайла резко распахнула глаза. За окном было всё так же темно. Кажется, она закрыла глаза всего на пару минут. Что ей снилось — вспомнить не могла, но и уснуть, вновь не получилось. Сев в постели и поправив бежевую ткань халата, девушка отметила, что в комнате стало значительно теплее. Скорее всего, она и проснулась от того, что перегрелась.       Сменив халат на рубашку и серые домашние штаны, Эмберли потянулась, подходя к окну. На темном небе виднелись лиловые линии приближающегося рассвета. Наверное, будет дождь, но этот вид завораживал. Подобное из города не увидеть.       Медленно ступая по гладкому паркету, Кайла выглянула в коридор, прислушиваясь и пытаясь понять: вернулись ли домочадцы? О присутствии кого-то говорил слабый луч света, проникающий в коридор через приоткрытую дверь.       Чуть покусывая ноготь на большом пальце правой руки, девушка вышла в коридор, тихой поступью двигаясь по коридору к заветному лучу света. Заглянув в пространство, она чуть не ахнула: изысканный рабочий кабинет совмещенный с библиотекой, высокими стеллажами тянувшейся по всем стенам до самого потолка. Единственное, где не было книг, так это окно, такое же, как и в её спальне.       В центре стоял большой рабочий стол, на котором расположилась медная статуэтка и десяток книг.       — Не спишь?       От неожиданности, Кайла взвизгнула. Черт бы его побрал! Вампир оказался прямо за спиной, с немым недоумением смотря на свою гостью.       — Бога ради, не подкрадывайся… Я чуть не умерла!       — Судя по сокращению твоей сердечной мышцы, риск получить сердечный приступ для тебя составляет не больше тридцати процентов, так что — ты бы не умерла, — он раскрыл дверь шире, как бы приглашая девушку в свой кабинет.       — Какие познания, — фыркнула она, но порог переступила, медленно идя вдоль полок этого пространства.       — Я же доктор, — легкая усмешка скользила в его голосе, когда Каллен направлялся к столу, облокачиваясь об него бедрами.       Удивление Эмберли было ощутимо, в нем скользил восторг, когда она осматривала обилие книг. Кажется, даже не верила, что такое количество можно разместить в одной комнате. Пальцы касались корешков, проверяя их на наличие поддельных.       — Моя личная библиотека, — с гордостью сказал он, не сводя взгляда с девушки.       — Личная вампирская библиотека, — задумчиво протянула она, а потом обернулась к нему. — А где потайной ход?       — Потайной ход?       — Разумеется. Где-то есть книга, опустив которую, можно открыть потайную дверь, где ты прячешь свои темные секретики, — и действительно, начала опускать некоторые фолианты у дальней стены, проверяя их на наличие рычага для прохода.       — Даже, если бы он и был, то вряд ли бы человек нашел их с подобной легкостью.       — Значит, он есть? — подловила его Эмберли, взяв одну из книг на французском языке.       — Я этого не говорил, — оттолкнувшись от стола, доктор неторопливо подошел к ней, смотря на обложку. — Кретьена де Труа. Занимательно, но не думаю, что тебя прельщают романы о рыцарях на французском языке.       — Не прельщают лишь потому… Потому что французский я не знаю, — и поспешно вернула книгу на прежнее место. — Где твоя семья, Карлайл? Почему ты тут один?       В глазах мелькнула какая-то болезненная грусть, когда вампир отступил от неё.       — В разъездах.       — Разъездах? — предчувствие говорило о недосказанности.       — Кайла, — имя звучало непривычно, словно он вложил в него немую мольбу о прекращении разговора.       Следя за тем, как вампир опускается на стул и притягивает к себе какую-то книгу, Кайла понимала, что он хотел избежать её вопросов. Тем не менее, Эмберли это не останавливало. В конце концов, он привез её в этот дом.       — Это из-за меня, да? — предположила девушка, обходя стол и облокачиваясь об него рядом с Калленом, что позволяло смотреть на доктора сверху вниз.       — Ты тут совершенно ни при чем, — вздохнул он, оглаживая пальцами страницы. — И не принимай это на свой счет, тебе и без того непросто.       — И всё же, — она настойчиво постучала пальцами по толстой крышке стола из темного дерева.       Скользнув пальцами по страницам, мужчина закрыл книгу в красной обложке, нарочито вздохнув.       — Вам кто-нибудь говорил, мисс Эмберли, что вы крайне уперты? — диалект и тонкий акцент в его голосе напоминали что-то из времен золотой классики, когда достопочтенные кавалеры обращались к юной особе.       — Не припомню подобного, мистер Каллен, — подыграла она, коротко улыбнувшись. Кажется, это была первая улыбка за долгие месяцы. Подтянувшись на руках, она уселась на столешницу, бросая ему многозначительный вызов.       Взгляд Карлайла прошелся по коленям, находящимся по правую сторону от его нижней части груди. Скрытые легкой тканью, они казалась осязаемыми и заметными. Кайла похудела и даже осунулась, но не утратила своего привычного очарования и той… да-да, той самой энергии, которая струилась из этого хрупкого тела и манила доктора с тех пор, как он впервые её увидел.       — Я задала вопрос, — напомнила девушка, подхватив рукой его подбородок и приподнимая. Жест был непривычен Каллену, но лицо само подалось вверх её легкому движению.       — Они всё так же дороги моему сердцу, — пройдясь языком по нижней губе, Каллен завороженно посмотрел на неё янтарными глазами с темными вкраплениями. — Принуждать их оставаться подле меня — эгоистично. Если сейчас нам нужно побыть на расстоянии, то я не смею противиться и навязывать им своё общество. В любом случае, двери моего дома и сердце — всегда открыто для них.       — А Эсми? Ваша жена… Какого ей будет вернуться и увидеть, что мужчина, с которым она обручена, привел в дом незнакомую девушку? Человека…       — Мы не женаты… Точнее, не в двадцать первом веке.       — Не поняла… Какая в этом взаимосвязь?       Откинувшись на кожаную темную спинку стула, небрежным жестом, Каллен взлохматил свои светлые волосы.       — Мы живем вечно, милая Кайла. Поддельные документы, сертификаты, дипломы — вся эта ложь — часть нашей жизни. Каждые два десятилетия мы переезжаем, меняя места и людей, которых знаем, а, если уж и возвращаемся, то в лице наших потомков, носящих другие фамилии или имена, — вкрадчиво разъяснял он, словно стараясь избежать повторения этого диалога. — Мы не можем где-то осесть и быть теми, кем и были раньше. Так же и с браком. В конце концов, у нас уже больше десяти лет новые документы. Мы не успели зарегистрировать брак, несмотря на то, как наша семья любит празднества, особенно Элис.       — Интересно, что вас отвлекало столь долгое время…       — Обыденность и осложнения, настигшие нас почти пять лет назад. Мы — не единственные вампиры, есть что-то свыше нас.       — Ах, да. Божья сила. Разумеется, ведь брак заключается на небесах…       — Вовсе нет. Мы слишком далеки от небес, а нашей сущности уготована лишь одна дорога — в Ад. Быть вампиром — это проклятье, которое не каждому под силу.       — Вечная жизнь проклятье? Бессмертие? Скорость? Сила? Неуязвимость? Не знаю, что ты там себе надумал, Карлайл, но звучит слишком неубедительно для проклятья, — покачала головой Кайла, немного хмурясь. Будь эта сила у её матери, то она бы осталась жива. — Как по мне, проклятье — это быть обычным и уязвимым человеком.       Покачав головой, Каллен встал, застыв у её коленей и возвышаясь над сидящей на столе девушкой.       — Быть человеком — это дар, который мне никогда не достичь. Не подумай, я не жалуюсь на то, кем я являюсь. Мне довелось видеть множество эпох, поглотить десятки наук, увидеть тысячи красивых мест и больше ста пятидесяти тысяч ночей с усеянным звездами небом… Но при всем этом, я никогда не смогу почувствовать стук своего сердца, уловить нотки человеческой усталости, увидеть какой-нибудь сон или… Познать тепло человеческого тела.       От последней фразы, жар прошелся по ногам смертной, тихо сглотнувшей. В голосе слышался невольный хрип:       — Но ты же можешь это ощутить во мне, — пальцы мягко сжали его ладонь, опуская на свои ключицы. — Стук сердца, тепло тела… Это же есть во мне.       — И это неумолимо меня влечет, — палец мягко погладил выпирающие ключицы, задумчиво в них вглядываясь. — Влечет разум, но и жажду. Ту природу, которую я не смогу обуздать. Стук твоего сердца я слышу даже на большом расстоянии. Кайла, мой слух способен уловить даже то, как по твоим венам течёт кровь, определить плотность, скорость… Твой запах остается на моей одежде, даже после химчистки.       — И тебе это… не нравится? — шёпотом спросила она, сглатывая от касаний холодных пальцев.       — Мне?       С губ вампира сорвался смех, а руки опустились на щеки девушки, приподнимая её лицо и склоняясь к ней. В глубине его глаз горело пламя костра, наславшего на него проклятье, от которого мысли и чувства стали сосредоточенны на этой девушке.       — Я схожу с ума. Меня сводит с ума твой голос, запах или легкий жест пальцев. Порой мне хочется стать пылинкой, осевшей на кончике твоего носа, или ветром, обхватывающим твоё тело полностью, заставляя ежиться от легких порывов, проникающих под воротник твоей одежды. Я хочу быть в твоей улыбке, в правом уголке рта, хочу стать ароматом мыла, застывшего в твоих волосах… Всем тем, что тебя окружает, — этот шепот пьянил, заставляя веки девушки подрагивать, а её тело тянуться ему навстречу. — Но я не смею даже помыслить о подобном. Потому что моё появление разрушает твою жизнь. Поэтому… Я не смею… Не смею быть тем, кто заставляет твоё сердце биться так часто, как сейчас.       И отстранился так же резко, как и приблизился к ней, виновато отводя взгляд на книжные полки.       — Я позволю себе быть только твоей тенью, неуклонно борющейся за твоё благополучие и безопасность. Но не более.       — Не более? — слишком звучно воскликнула Кайла, спрыгнув со стола и задев подставку с наточенными карандашами и коллекционными пишущими ручками. — После всего сказанного, ты говоришь «не более»?       Вампир молчал, опустив руки по швам, как солдат или гвардеец королевы, несущий свою службу.       — Знаешь, в чём твоё проклятье? — холодно проговорила она, сжимая пальцами свои домашние штаны. — Это не твоё вампирское существование, даже не жажда. Проклятье не в словах ведьмы, приходящейся мне кровной родственницей за десятки поколений… Проклятие в тех рамках, которые ты себе придумал. Сам нарисовал эти стены и бьешься в них, как жук в банке, свято веря в то, что таким образом расплачиваешься за грехи… Твой единственный грех — это то, что за сотни лет, ты так и не позволил себе быть счастливым до конца, вбил в голову, что за крупицы счастья обязан платить страданием. Это не ты разрушил мою жизнь, не ты лишил мою мать жизни, не ты запустил этот круговорот несчастий. Единственное твоё прегрешение лишь в том, что прожив почти четыреста лет, ты так и не понял, что имеешь право на счастье, тем самым отнимая его и у других… — грудь вздымалась от глубокого дыхания. — Мне больше нечего тебе сказать, Карлайл. Если уж тебя прельщает подобное — не мне убеждать тебя в обратном. Только это не жизнь, а существование. Даже мне, обычному человеку, потерявшему надежду и семью, есть ради чего жить. Потому что я каждую гребанную минуту ищу этот смысл или цель. А ты? Способен ли ты на подобное, мудрый и начитанный вампир? Сам ответь себе на этот вопрос.       И с этими словами покинула кабинет, скрываясь в своей спальне, оставляя эхо в коридорах от закрывшейся дверь. Карлайл же остался неподвижен, лишь легкая дрожь прошлась по кончикам его пальцев, на которых осталось два бежевых пятнышка от маслянистой краски.