Глава 11. Грань.
20 октября 2024 г., 23:38
Весь ужас, который испытал Карлайл, трудно описать словами. Даже для вампира, прожившего почти 400 лет, изучавшего десятки наук, стало невозможным принятие происходящего. Стоящая напротив него девушка, имеющая до боли знакомые черты, оказалась чужой и пугающей.
Подняв руку вверх, ведьма осмотрела пальцы той, чьим телом владела.
— А ведь я знала, что мы встретимся ещё. Ты почти не изменился, но это и не удивительно, твоя сущность может только восхищать и разочаровывать одновременно.
— Этого просто не может быть, — с усилием проговорил Карлайл, отходя ещё дальше.
— Современная мода, конечно, ужасает, — казалось, что она его не слышит, оглядываясь по сторонам. — Впрочем, нечисти стало тоже больше.
Не выдержав этих лирических отступлений, Каллен сжал руки в кулаки, но заговорил так же спокойно, как и всегда.
— Просто скажи, что тебе нужно. Зачем ты здесь? Позабавиться надо мной или вновь рискнуть жизнью собственного потомка?
Кайла хмыкнула, в темных глазах блеснул недобрый огонёк, в котором читался спланированный замысел происходящего, словно она только и ждала этого момента.
— Если придётся, то да.
И он не стал уточнять, потому что прекрасно понимал, что жизнь Кайлы её мало беспокоит, а дух ведьмы одержим слепой местью. Когда-то он читал о подобном. Каким бы хорошим человеком не был при жизни, если он умер с чувством злобы или неисполненный мести, то на Земле остаётся его злой дух, забывший все то добро, что совершал при жизни.
— Оставь её тело, прошу тебя. Поверь, я с полна познал горечь твоего проклятья. Посмотри на меня? Я не человек, моя привычная жизнь рухнула, мой отец умер у меня на руках, а я стал тем, против кого боролся, — он вытянул руки вперёд, как бы говоря, что от него вреда ждать не стоит. — Моя жена не желает меня видеть, мои приемные дети отвернулись от меня… Поверь мне, Даралис, я достаточно страдал. Моё проклятье — это часть моей сущности.
— Неужели? — мягкой поступью ведьма обошла его по кругу, скользя пальцами по рубашке на спине. — А мне кажется, что ты нашёл утешение в ней… В этом человеческом теле.
— Прошу тебя, если ты хочешь мстить, то мне. Не надо… Не надо причинять вред Кайле. Прошу тебя.
Звонкий смешок разнесся в пространстве.
— Какие сладкие и заученные речи.
— Кайла, — повторил он, оборачиваясь к ведьме лицом. — Эта девочка не должна нести на своей судьбе такой крест… Ты прокляла весь род из-за меня, хотя я даже не смел отдать приказ о твоём уничтожении.
— Зато с легкостью распорядился о моей поимке… не так ли?
От голоса Дарались шел мороз по коже, хотя подобную чувствительность Карлайл за собой никогда не замечал. Она смотрела на него, подобно зверю, казалось, словно принюхивается.
— Ты же говорила, что знахарка… Кайла, ты же помогала людям, — дипломатические разговоры совершенно не помогали. — Я не желал твоей смерти, но ты права, проявив трусость, я не смог спасти тебя.
Разгневанный дух совершенно не шел на переговоры, останавливаясь напротив того, чьё существование будило былую ненависть в ней. Та, что застыла в глазах ведьмы в тот момент, когда языки пламени охватили её тело.
— Сгореть тебе в огне, — только и рыкнула она, хлопнув в ладоши.
Чуткий вампирский взгляд не успел уловить скорость взорвавшегося камина. Огонь которого разлетелся по гостиной с такой скоростью, что ковры и шторы впыхнули подобно спичке. Тело Эмберли рухнуло на пол, а следа присутствия мертвой ведьмы не осталось даже в воздухе, наполняющемся темным дымом.
Лишь мгновение спасло их, Каллен вытащил девушку на улицу, оставляя на одном из шезлонгов, и поспешил к противопожарной панели, запустившей работу всех датчиков дыма. Крепежи под потолком задрожали и загудели, а система начала быструю подачу воды, заливая пространство через верхние рассеиватели.
Вернувшись к девушке, он тут же уловил биение её спокойного и безмятежного сердца, словно она спала. Опустившись на одно колено и подхватив её руку, Карлайл уловил легкое подёргивание её век. Дыхание поменялось, а глаза распахнулись так быстро, словно она очнулась от ночного кошмара.
— Лежи… — только и смог произнести вампир, вновь придавливая её к шезлонгу.
Чуть нахмурившись, она сделала глубокий вдох и поморщилась.
— Что-то горит, — пробормотала она, тронув свои сухие губы. — Что случилось?
— Даралис случилась, — рыкнул он, смотря через стекла на то, как утихает пламя в его доме, оставляя, после себя, дым.
***
Машина ехала с такой скоростью, что закладывало уши. Видя руки Карлайла, сжимающие руль, Кайла понимала, что дело приобретает критический оборот. Его рассказ о временном «помешательстве» и разговор с ведьмой — что-то нереальное для Кайлы, хоть это и объясняло головную боль и тяжесть в мышцах. Едва она пришла в себя, вампир через пару минут уже упаковал чемоданы и забросил их в багажник, облачив Кайлу в собственное пальто. Всё, на что он дал ей время, так это обуть ботинки, а потом последовала череда звонков какому-то мужчине с экстренным заказом самолета, уборкой дома и проверкой систем безопасности. — Нужно найти то место, где ты будешь в безопасности, — коротко заключил он, набирая очередное сообщение в своём мобильном телефоне. — Это не застрахует от происходящего… Единственное, что я понимаю точно, так это то, что мой предок создала из меня оружие, которое должно погубить тебя. Хоть это и странно, почему же она не сделала ничего, будучи в моём теле. — Этот вопрос меня волнует не меньше твоего, — холодно произнес он и коротко глянул на девушку. Вампирская хватка сдернула несчастный кулон с такой скоростью, что цепочка оборвалась. Открыв окно, Каллен выкинул его прямо на дорогу. — Ты с ума сошел? — закричала Кайла, оборачиваясь. — Это единственная возможность открыть книгу! — К черту книгу и это проклятье. Чем больше мы в этом роемся, тем опаснее для тебя. — Для меня? Не думаю, пока несчастья происходят только с тобой. — И отражаются на тебе. Если ты и оружие, то не во всей красе, скорее, катализатор. — Глубокие познания. Но эта книга — гарант наших ответов, мы должны… — Больше тебя это не касается, — заключил он, поджимая губы. Жаль, что Кайла не могла прочитать его мысли, потому что подобное поведение не было похоже на Каллена. — Значит, не касается? Хватит геройствовать, Карлайл. К черту то, что тебе больше трех сотен лет, сейчас ты ведешь себя, как идиот! В ответ ей была тишина, а машина продолжала свой ход по пустой ночной трассе. Больше он не отвечал на её вопросы и не реагировал, как, если бы ехал совершенно один. Парковка около аэропорта горела от влажности асфальта и фонарей, а тот самый мужчина, который их встречал пару дней назад, уже стоял около одного из фонарных столбов. Перебросившись с ним парой слов, он вручил помощнику чемоданы, указывая куда-то в сторону основного здания. Машина глушила их разговоры, как и мелкий дождь, не давая возможность разобрать суть общения. Через четверть часа, Карлайл распахнул перед ней дверь, прося идти следом. Широкая спина вампира была напряженной, а взгляд бегал из стороны в сторону. Сменив череду коридоров, Эмберли сильнее куталась в его пальто от накатывающего озноба и волнения. Даже, когда они оказались в самом самолете, Каллен бросил стюардессам что-то вроде «не беспокоить» и сел напротив, напряженно уставившись в открытой окно, за которым виднелись люди, дающие сигнал к взлету. Всё это время, горечь и обида копились в груди девушки, готовые обрушиться на вампира, но она сдерживалась, даже, когда самолет набрал достаточную высоту. Карлайл походил на неподвижную статую, но его зрачки двигались, выражая то, что он раздумывает. — Значит, это всё? — наконец спросила Кайла, отстегнув ремень и смотря на него через небольшой столик. — Так и будешь молчать? — Я подверг тебя большой опасности. Больше этого не повторится, — тихо произнес он, не поднимая на неё взгляд. — Я возмещу всё потраченное тобой время. Обеспечу тебе жизнь. Найду того, кто тебе напишет рекомендательное письмо и ты поступишь в лучший университет страны. Я отплачу… — Отплатишь? — едва не задохнувшись, Кайла привстала, выходя в проход. — Отплатишь? Хорошо. Раз у тебя столько денег, чтобы откупиться: обеспечь моё поступление в Оксфорд. И машину. И квартиру в центре города. Ах, да, безлимитную карту с пожизненным содержанием. — Сделаю. — Ты идиот или притворяешься? — закричала Кайла, почувствовав, как на глаза навернулись слезы от его полнейшего равнодушие. — Ты мне отвратителен. Думаешь, так легко купить человека? Он молчал, продолжая поджимать губы. Его пальцы с такой силой вцепились в сидение, что кожа затрещала под этим давлением. — Пошел ты. И с этими словами скрылась вдали коридора, захлопывая дверь просторной уборной. Сейчас её зрение не привлекала свобода пространства, красное дерево в дизайне, просторная душевая и огромное зеркало. Ей хотелось кричать, громить, рвать зубами. Отвращение от его слов разрывало на части, а она прекрасно понимала, что он ведет себя так специально. Продуманно унижая её человеческое достоинство, отводя её от «дел», хотя они оба знали, что справиться могут только вдвоем. Самолет качнуло, а душ выпал из крепления, громко ударившись о кафель. Вцепившись в края тумбы под раковиной, Кайла удержала равновесие, но лишь для того, чтобы стянуть с себя кофту, пропахшую дымом. Взлохмаченная, разозленная, она и сама хотела послать всё к чертям, борясь с желанием и чувствами по отношению к чертовому вампиру, хотя ей было положено бояться его, бежать, как можно дальше. А сердце кричало о другом. Дабы заглушить этот вой, она сжала лицо руками, болезненно в них заскулив. Сколько можно-то? — Кайла, — голос Карлайла она узнала бы из тысячи, сейчас в нём слышались ноты беспокойства. — Кайла? Девушка не отвечала, растирая плечи под лямками темного бюстгальтера. Красные отметины зудели и саднили, но это хоть немного отвлекало от внутреннего цунами. Не выдержав этого ожидания, Каллен распахнул дверь, быстро входя внутрь, а Кайла отпрыгнула от раковины, зло смотря на него своими темными глазами. Дверь медленно закрылась. Взгляд вампира прошёлся по плечам, животу и краям ткани белья, останавливаясь на грани её брюк. Ноздри дернулись от быстрого и глубоко вдоха, а тонкие губы приоткрылись. — Я думал, что-то… — Разве тебя это волнует? — сжав полотенце, Кайла прижала его к груди, скрывая наготу верхней части тела. — Пойми, я не хочу, чтобы твоя жизнь была в опасности. — Какие ещё оправдания, Каллен? Говори сразу, чтобы не начинать этот разговор заново, — достаточно грубо произнесла Эмберли, — Я собираюсь принять душ. И показательно включила воду в круглой душевой, но не смела зайти в неё, продолжая сверлить мужчину взглядом. — Может, придумаешь ещё одно оправдание? Опасность, жена, дети, твоя тайна. Я ничего не забыла? — едкость так и сочилась через её горло на каждом слове. — Может, что-то упустила? — и сделала решительный шаг в его сторону. — Там, определенно, должны быть ещё критерии? Ах, да, я человек. Это ведь тоже считается? — Кайла, — её имя прозвучало предупреждающе, а руки сжались в кулаки. — Кайла хочет принять душ, доктор Каллен, — четко проговорила она, откинув полотенце с такой силой, что оно долетело до стены и ударилось в неё. — Знаете что-то о личном пространстве? Или вам доставляет удовольствие… — Кайла! — в его повышенном голосе слышался звериный рык, а янтарные глаза потемнели до неузнаваемости. — Ты не представляешь, каких сил стоит… — Стоит не сожрать меня, да? — показательно раскинув руки, Эмберли позабыла о привычном стыде, вытесняемом гневом. — Так вперед, никто не услышит. Сделайте это, доктор, и покончим с прелюдией. Мне эти эмоциональные качели поперек горла уже. По его взгляду трудно было понять, попала ли Кайла в точку. Но частично была права, ведь жажда вампира рядом с ней приумножалась, а решительный шаг навстречу к ней заставил Эмберли замолчать и чуть сжаться. Смотря на неё сверху вниз, он тихо проговорил. — Одержимость Данте возвела Беатриче в культ Музы, парящей в розе рая. Лишь мысль о ней вела путника через все круги ада, укрепляя эту безумную любовь. И хоть Данте был женат, в его сердце цвела любовь к той, кто погибла, удостоив его всего пары встреч, — хриплость его голоса хоть и завораживала девушку, но яростную спесь не остужала, вызывая только недоумение. — Моя жажда твоей крови кружила голову, вытесняя десяток мыслей и прежний уклад жизни. Но каждая наша встреча становилась глотком свежего воздуха, новым витком смысла моего существования во грехе моей сущности. И будь мой отец жив, я бы позволил ему сжечь меня на костре, хоть сейчас, лишь бы остановить череду несчастий, что стекает с моих плеч на твои. Человек может искать сотни причин и смыслов, чтобы жить, а я нашел тот, за который вампир готов умереть. Рваный вдох прокатился тупой болью в легких от его слов, рот открылся в немом удивлении, смотря на вампира, который даже не дрогнул, продолжая возвышаться над ней, как скала, пронзая взглядом в каждую клеточку тела и обездвиживая. — И если придется заставить тебя ненавидеть меня, то я сделаю. Если придется разрушить свою жизнь — я щелкну пальцами. Умереть, то я приму эту смерть, как Божью благодать, лишь бы цвет твоих глаз никогда не погас. Оба замолчали. Только одно живое сердце билось в оглушающей симфонии, достигая слуха Каллена, а взгляд Кайлы из гневного стал более сосредоточенным, словно глубина мыслей превратилась в неизведанный океан, в котором могли утонить оба. — Наклонись, — шепнула она, уточняя. — Ближе ко мне… Наклонись. И он сделал это, чуть сгорбившись, пока их лица не поравнялись. В одно движение девушка припала к его губам, обхватывая вампира за крепкую и холодную шею. Это стало последним сдерживающим его рычагом. Руки Каллена обняли её талию и подняли тело девушки, придерживая за бедра и позволяя её ногам взять в кольцо его тело. Руки тут же опустились в распущенные волосы, а губы с силой прижались к её, оставляя рваные поцелуи, смешивающиеся с горячими вздохами Эмберли. Словно обезумевшая, Кайла оставляла влажные поцелуи на его губах и подбородке, не смея даже открыть глаза. Руки цеплялись за рубашку до тех пор, пока он сам её не сорвал со своего тела, словно жалкую тряпку, переместив их тела под теплые струи воды, не разрывая касаний губ. Вжимая тело девушки в стену, лишь отголоски здравого смысла не давали возможность навредить хрупким костям, не идущим в сравнение с его непомерной силой. Запрокинув голову, Кайла открыла ему доступ к шее, плавясь от холодных касаний доктора. В разрез этому была теплая вода, стекающая по лицу и размывающая обзор. Кожа покрывалась мурашками, а колени начинали дрожать. К счастью, его силы хватало на то, чтобы не позволить ей съехать по стене, когда она обрела невесомую опору под босыми ногами. Он целовал жадно, словно пытаясь раствориться в ней, оттягивал лямки бюстгальтера, проходясь языком по следам от грубой материи и скользя к ключицам. Несмотря на холод его тела, Кайла вспыхнула от собственного внутреннего жара, пробуждающегося от его поцелуев. По открытым и раскрасневшийся губам стекала вода, а из горла вырывался тихий стон, заглушаемый очередным касанием. Одним движением он лишил её бюстгальтера, выкинув его из кабины и прикасаясь к небольшой груди девушки. Цепляя тонкими пальцами соски, он раз за разом ловил её выдохи. Слабо отдавая отчет своим действиям, она опустила руки на крепкую фарфоровую грудь, очерчивая её изгибы и упиваясь гладкостью кожи Карлайла. Великолепие его тела совершенно не соотносилось с ней, но он не давал времени опомниться, пробравшись к пуговицам её штанов и избавляя девушку от столь неуместного и влажного облачения, несмотря на то, что его одежда прилипла к ногам, обрисовывая бедра и голени вампира. В его теле бурлил яд, заменявший кровь, свойственную человеку, а руки жадно сминали мягкое и теплое тело, оставляя красные следы, после своих касаний. Его пьянило её тепло, хрупкость и даже горячая кровь, текущая по венам — это лишало контроля, но не позволяло его клыкам пронзить сладкую плоть, чтобы насытиться без остатка. Голод вытеснялся желанием, настоящим, мужским и неконтролируемым желанием. Ведь у вампира все чувства сильнее, чем у человека, а, значит, голову ему сносит особенно сильно. Едва поймав её пальцы около края его брюк, Карлайл поднял их над головой девушки, удерживая её кисти одной рукой и не прекращая настойчивых поцелуев. Он хотел касаться её везде, где только возможно, желая пропитаться этим сладким весенним запахом. Вода лишь усиливала его. Пройдясь холодной ладонью по животу девушки, он осторожно скользнул под небольшую хлопковую материю, насквозь промокшую от душа. Пальцы огладили мягкую и податливую кожу, опускаясь ниже и вызывая у девушки такой стон, что даже вода была не способна его заглушить. Горячая, влажная и полностью податливая его движениям. За сотню лет он и забыл, что такое быть с человеком. Подобный опыт был в его прошлой жизни, но не в вампирской. Мягкие складочки раскрывались под его плавными движениями, а дыхание девушки становилось чаще. Вцепившись в его плечо, она пыталась что-то тихо пробормотать, но от каждого движения голос срывался, а её губы накрывал рот Карлайла, не давая возможность опомниться. Холод пальцев сталкивался с огнем между ног, а каждое касание пускало разряд, от которого прогибалась спина, а грудь вновь оказывалась во власти его языка. Теплые волны шли вниз по животу, создавая там пульсирующую тяжесть, но как только он вновь прижался губами к её шее, тело и пространство Кайлы взорвалось. Ноги задрожали и начали скользить по полу, но рука вампира поспешно подхватила её за талию, прижимая девушку к своей груди до тех пор, пока стон не перешел в тихий хрип, а руки безвольно не съехали по его плечам. Она дышала часто и глубоко, утыкаясь в него теплым носом и опаляя дыханием тело. Ему не хотелось отпускать её, разрывать этот момент, только бы стоять так, позволяя ей доверчиво прижиматься к нему и передавать импульсы своего сердца по его телу. Будто и в нём оно билось за двоих, оглушая и создавая мираж настоящей жизни. Зайти дальше он не смел. Вступи он с ней в близость — Карлайл вновь подвергнет её жизнь опасности. Обмотав махровое полотенце вокруг её тела, Каллен усадил девушку на тумбу рядом с раковиной, суетливо проведя рукой по своим мокрым волосам. Чувство собственного возбуждения, не получившего разрядку, играло с ним злую шутку, но он предпочел быстро накинуть халат, предоставляемый авиакомпанией, нежели показать ей всю глубину его желания. — Карлайл, — тихо проговорила Кайла, прижимая руки к груди. — Я весь во внимании, моя дорогая, — отозвался он, с улыбкой обернувшись к девушке и остановившись напротив. Её опущенный взгляд и горящие щеки говорили о явном смущении. — Тебе нечего стыдиться. Она даже зажмурила глаза, кусая губы. — Наверное, я перешел черту, — предположил мужчина, понимая, что так и есть. Рука осторожно погладила её обнаженное колено, наслаждаясь влажностью и теплом. — Данте питал к Беатриче платонические чувства, — только и смогла произнести она, всё ещё не веря в случившееся. На теле остались фантомные ощущения от касаний его рук. — Данте не хватило смелости. — А тебе хватило. — Это было сильнее меня, — в честности его слов не приходилось усомниться, хоть и была та грань, которую он не посмел пересечь. — Ты жалеешь? — Нет, — и ответом стал её взгляд. В нем были невысказанные слова, пустая надежда и безоговорочное подчинение. Доктор опустился на колени, мягко прикоснувшись губами к её щиколотке, оставляя ещё несколько поцелуев у изгиба коленного сустава и упиваясь её мягкостью. — Орфей пел с болью и горечью о своей любви к Эвредике. Ему почти удалось спасти её из царства мертвых, но, движимый беспокойством за любимую, он обернулся, чего делать было нельзя, — не открывая глаз, проговорил Карлайл, приникая щекой к её голени, как ручной пес. — К чему ты это говоришь? — с беспокойством осведомилась она. — Его неразумность сыграла злую шутку, и любимая была обречена остаться в царстве мертвых. В свою очередь, я боюсь оступиться и собственноручно обречь тебя на смерть. — Этого не случится, — прошептала Кайла, скользнув руками по его волосам. — Нет большей опасности, чем тебе остаться со мной, — выдержав небольшую паузу, он поднялся на ноги, взяв лицо девушки в свои ладони. — Как бы явно я не понимал этого, но я не могу просто покинуть твою жизнь. Много раз хотел, но не смог. Это сильнее меня и моей воли. — Никогда не пойму, как светлое чувство рождает у тебя ассоциацию со смертью, но… — она поддалась вперед. — Если мне за миг счастья с тобой — придется тяжело заплатить, я уже не смогу просто отказать от того, что чувствую. — И что ты чувствуешь? — Что жизни во мне больше, когда ты в ней есть.***
За долгие перелет вещи успели высохнуть, а пропущенный обед не казался чем-то необходимым, пока Кайла мирно спала, уложив голову на колени Карлайла. Если бы она хотела, то посчитала бы случившееся сном. Сиэтл встретил дождем, возвращая к привычной жизни, где их ждали новые испытания, проблемы, семья Каллена, стажировка Эмберли и многое другое. Предстоящий разговор с женой не радовал, но держать Эсми в неведенье он бы не посмел. Она всё поймет. Почувствует. Чем ближе был Форкс, тем мрачнее становилось их настроения. Оба понимали, что впереди тяжелое время, которое поменяет их до неузнаваемости. Хоть они и не обозначали эту связь как какой-то рубеж, но прекрасно понимали, что это изменит многое. Подъезжая к знакомой улице, машина сбавила скорость. Несколько полицейских машин не предвещали чего-то хорошего, а их яркие синие огни всегда заставляли Каллена напрячься. — О, Боги… — принявшись рыться в своей сумочке, Кайла достала выключенный телефон. — Кажется, мама вернулась. Мысль о том, что миссис Эмберли не нашла свою дочь дома, не смогла ей дозвониться и вызвала полицию — казалась самой очевидной, но, судя по взгляду Карлайла, он успевал уловить разговоры, происходящие около открытой калитки её дома. Стоило им только остановиться, как девушка вылетела из машины. Кутаясь в пальто вампира, она во все глаза уставилась на шерифа Свон и его помощника — мистера Уилсона, переминающегося с ноги на ногу. Завидев девушку, мужчины обернулись, а соседи, приникшие друг к другу, удрученно переглянулись друг с другом. Привлечь столько внимания — не входило в её планы. К тому же и сам Карлайл не стал сидеть в машине, следуя за ней. — Доктор Каллен, — заметно удивленный Чарли Свон, нерешительно пожал ему руку, смотря с недоверием. — Здравствуй, Чарли, — голос Карлайла звучал тихо, но строго. — Что-то случилось? Почему вы здесь? — с опаской огляделась Кайла, замечая то, как Уилсон отводит взгляд, словно боясь на неё смотреть. — Может, мы пройдем в дом? — предложил Чарли, потирая свои усы, словно разговор застрял у неё в горле. Посмотрев на Карлайла, она получила короткий кивок, направляясь по дорожке в сторону веранды. Открыв дверь в дом, она пропустила гостей в гостиную, самым последним вошел и сам доктор, прикрывая дверь. — Мистер Уилсон, — обратилась она к тому, кто был ближе её семье. Всё же отца лучшей подруги она знала и доверяла ему. — Что-то с Клэри? — С Клэри всё хорошо, — отозвался он, сглатывая и переводя взгляд на шерифа. — Тогда я ничего не понимаю, — заключила Эмберли, начиная закипать. — В чём причина визита? — скинув пальто, девушка сложила руки на груди. — Джейн Эмберли — ваша мать? — словно говоря по протоколу, произнес Чарли. — Шериф, вы же и так знаете, что да. Она меня искала? Она приехала? Если это из-за долгов, то мать оплатила аренду на полгода вперед, — суетливо начала перечислять она, переводя взгляд с одного на другого. Неловко, конечно, было говорить о долгах при Каллене. — Мисс Эмберли, нам позвонили из посольства Италии, — шериф глубоко втянул воздух, произнося на выдохе. — Прошлой ночью в Пьемонте произошла авария. Машина, в которой ехала ваша мать, попала под горный обвал, спровоцированный сезонным усилением ветра и обилием дождей, учитывая трудность географического расположения… — Что с ней? — перебила его Кайла, чувствуя, как по сердцу ползут ледяные нити, усеянные шипами. — Ваша мать и её спутник, находящийся за рулем, попали в эпицентр камнепада, — Чарли вновь глянул на своего помощника. — Мне очень жаль, мисс Эмберли. К тому моменту, когда приехали спасатели, ваша мать погибла. Примите мои соболезнования. Шипы вонзились в плоть, перекрывая связь с реальностью. — Мистер Уилсон оплатил транспортировку тела до Форкса, страховка покроет затраты на похороны и… Мисс Эмберли? Не чувствуя, что её тело накренилось назад, она едва ли улавливала, как руки Карлайла сжали её плечи, не дав упасть. Её мать погибла. Женщина, носившая сотню имен, как псевдонимы, руководствующаяся рецептами из ТВ-шоу, влюбляющаяся каждый раз, как в первый. Та, чей оптимизм заряжал каждое сердце на победу, чьи хобби выходили за рамки десятков увлечений, умеющая отличать ложь одним взглядом прищуренных глаз… Та, что отдала большую часть своей жизни на воспитание ребенка, решившаяся на переезд, чтобы заработать ей на университет… Джейн Эмберли. Погибла. — Кайла, — позвал Карлайл, не чувствуя реакции. — Кайла, — мистер Уилсон взял её руки в свои. — Милая, я знаю, что слова душу не лечат. Но мы рядом… Мы рядом с тобой. И десятки людей вокруг не заменят той, что в её сердце билось горячим словом «мама».
