Проклятье Черной Луны

      Лес отступал за их спинами, словно живой, тёмный организм, отпускающий их на свободу. Под ногами хрустел уже не мох, а гравий подъездной дороги, и в воздухе витал не запах хвои и крови, а знакомый аромат дома. И всё же мысли Кайлы были ещё там — среди крепких стволов деревьев, темных ветвей и непроглядной лесной дороги.       Она шла рядом с Карлайлом, её тело двигалось с новой, непривычной лёгкостью, но ум был там, в глубине чащи, где только что закончился её первый, так называемый, «бой».       Волчья кровь.       Воспоминание ударило по нёбу снова — густое, железное, с горьковатым привкусом дикой свободы. Не сладкий нектар человеческой жизни, который так манил её жажду, а нечто суровое и беспощадное. Она снова ощутила под пальцами упругий, живой комок мышц и ярости, рычание, переходящее в хрип, и ту странную, пустую тишину, что наступила после.       Она не убила кролика. Мысль об этом согревала её изнутри, как маленькая победа над чудовищем, которым она боялась стать. Его беззащитная тёплая шкурка, его быстрое, испуганное сердцебиение — это напоминало ей слишком многое из её недавнего прошлого. Из прошлого человека, которым она когда-то была.       Волк же был другим. Сильным. Свирепым. Равным её новой силе. Охота на него была не убийством, а поединком. И когда её клыки впились в его шею, а мощные лапы бессильно забились в последнем порыве, она чувствовала не триумф, а глубокое уважение. Это была сделка с дикой природой, которую она теперь понимала на инстинктивном уровне.       Карлайл шёл молча, будто чувствуя течение её мыслей. Его присутствие было твёрдой скалой, о которую разбивались её страхи. Это он принял её выбор без осуждения. С трепетом, нежностью, любовью. Теми глубокими чувствами, на которое способно её сердце.       «Ты выбрала трудный путь. Можно сказать, гордый,» — прозвучал в её памяти его голос, и в нём слышалось одобрение. Мудрость и опыт Карлайла видели в этих действиях больше, чем ощущала девушка. И он был готов учить её, оберегать, быть рядом столько, сколько она позволит.       Они приближались к дому. Сквозь высокие окна уже были видны огни, а её обострившийся слух улавливал приглушённые голоса внутри. Там были те, чей клан её появление едва не раскололо.       Жажда отступила, уступив место новому, щемящему чувству — нервному ожиданию. Но теперь, с привкусом волчьей крови на губах и памятью о честном бое, Кайла чувствовала себя не сломленной жертвой, а воином, вернувшимся с поля боя. Она заплатила свою цену. Прошла через чистилище боли и вышла с другой стороны. Неужели теперь, оборачиваясь назад, она позволит себе остаться прежней: испуганной девочкой?       И теперь она была готова встретить их взгляды. Все. Даже зная, что может столкнуться с осуждением.       Обилие новых запахов обрушилось на Кайлу сплошной, оглушительной волной, вырывая из памяти свежий привкус волчьей крови. Но хаос чувств длился лишь мгновение — ровно столько, чтобы вампиры в гостиной успели переглянуться и замереть в неестественных, настороженных позах. На лицах Джаспера и Эдварда промелькнуло одинаковое смятение. Они обменялись быстрым взглядом, полным немого вопроса, но промолчали. Их взгляды отличались глубиной внутреннего монолога, точно Эдвард считывал его мысли и проводил понятный только ему анализ.       — Первая охота прошла успешно, — Карлайл мягко разрядил напряжённую тишину, его голос прозвучал как якорь в бушующем море новых ощущений Кайлы.        Голос разрезал тишину, но не напряжение присутствующих от появления Кайлы. И ей, признаться честно, стало крайне неловко — привычное чувство оказалось ярче и будь её тело живым, то щеки бы стали бордовыми.       — Она не убила человека? Что ж, давайте дружно поаплодируем ей, — длинноногая блондинка с ледяным взглядом оттолкнулась от стены и выразительно скривила губы.       — Розали, — Белла даже не изменила позы, но её пальцы учтиво сложились на коленях, когда она перевела взгляд на Кайлу. — Это хорошо, что ты справилась в первый раз. Но соблазн будет всегда, с этим нужно научиться бороться.       — Думаю, она справится.       И этот голос, похожий на лёгкий перезвон колокольчиков, притянул к себе всеобщее внимание. Стройная женщина с тёплыми золотыми глазами поднялась с кресла и подошла к Кайле, положив руки ей на плечи.       — Я так рада, что ты осталась с нами, — в её улыбке было столько материнской теплоты, что Кайла увидела в ней отблеск утраченного лика собственной матери.       Даже её небьющееся сердце сжалось от щемящего чувства, утопая в золотистой глубине её взгляда.       — Эсми, — тихо выдохнула девушка, не сомневаясь ни на секунду.       — Да, дорогая.       — На том благотворительном ужине… в Англии. Это были вы, — осознание вызвало в груди вихрь противоречивых чувств — от благодарности до смутной неловкости.       Эсми лишь улыбнулась в ответ и ласково провела рукой по её волосам, словно гладя ребёнка. Но следующая мысль ударила с новой силой: Карлайл всё ещё стоял позади. А Эсми была его вечной спутницей. Между ними был не только опыт десятилетний, но тесная и нерушимая связь.       Казалось, угадав её смятение, вампирша мягко подвела её к дивану.       — Тебе предстоит ещё так много узнать, — сказала она, и противиться её спокойному, твёрдому намерению не было ни сил, ни желания. От Эсми исходила та же сила, что и от Карлайла — сила убеждённия и покоя.       Пока Кайла опускалась на мягкую ткань дивана, её взгляд скользнул по остальным обитателям комнаты. И она заметила перемену.        Напряжение, витавшее в воздухе секунду назад, стало рассеиваться, словно под воздействием невидимого успокаивающего поля.       Эммет, готовый сорваться в очередной язвительный комментарий, вдруг расслабил плечи, и его насмешливый оскал смягчился до простого любопытства. Джаспер, чьё лицо обычно было напряжённой маской от постоянной бури чужих эмоций, медленно выдохнул. Он смотрел на Кайлу с немым изумлением — впервые за долгое время его собственный дар не причинял ему боли, а отступил до сносного, почти приятного фона. Элис, чьи пальцы всегда беспокойно теребили воздух, замерла, устремив на девушку широкий, изучающий взгляд. Её видения не прояснились, но навязчивый, колкий туман вокруг будущего Кайлы будто бы стал мягче. Даже Эдвард выглядел менее напряжённым; оглушительный хор мыслей в комнате притих, превратившись в приглушённый гул, позволяя ему дышать.       Джаспер обошёл мягкую мебель и замер напротив Кайлы, медленно присев на корточки. На долю секунды вампир прикрыл глаза, а когда открыл, на его губах играла лёгкая усмешка.       — Маленькая новорождённая оказалась не так уж проста, да, Эдвард? — Он не смотрел на брата, всё ещё концентрируясь на непривычной тишине внутри.       — Должен признать, приятно не ощущать вереницу внутреннего возмущения от Розали, — это прозвучало почти шуткой в адрес блондинки, которая лишь выразительно закатила глаза.       Карлайл накрыл макушку Кайлы своей ладонью — как же было удивительно не ощущать привычного холода — и в его голосе послышались теплота и гордость:       — Скажем так, я никогда не сомневался, что Кайла способна удивить.       — Я всё же слышу ваши мысли, но не столь явно, как обычно, — отметил Эдвард, уловив лёгкое смятение Кайлы. — Тебе повезло. Покой — лучший дар, которого мы, вечные, были лишены.       — Нечто подобное мне доводилось встречать в старых хрониках, — Карлайл занял место рядом с Кайлой, смотря на неё с мягким, изучающим интересом. — Его называют «Тихий Причал». Он не влияет на людей, но дарует передышку тем, чьи дары становятся бременем. — Его взгляд на мгновение скользнул по Элис. — Когда наши разумы нуждаются в отдыхе.       Смысл его слов дошёл до Кайлы быстрее, чем она ожидала.       — Но я сама его никак не ощущаю.       — Тебе и не нужно, — усмехнулся Эммет, обнимая Розали. — Пусть чувствуют другие.       — Если она может ослаблять то, что заложено в нас, — задумчиво вступила Белла, — значит, со временем этот дар можно развить. Это может стать нашей лучшей защитой.       — Не будем забегать вперёд, Белла, — мягко остановил её Карлайл. — Наша семья справится со всем. В этом я уверен.       Его взгляд встретился с взглядом Эсми, и в нём читалось глубочайшее, вековое понимание. В ответ в глазах Эсми не было и тени ревности — лишь безмолвная благодарность и согласие. Они были партнёрами в этом странном акте спасения, и своим принятием Эсми давала им обоим своё благословение. Опыт прожитых лет учил смирению, а счастье близких было тем маяком, что вел их клан сквозь любое ненастье.       Впервые с момента пробуждения Кайла почувствовала не груз ожиданий, а нечто иное — начало долгого пути, на котором у неё появился дом. И вечность, ещё недавно казавшаяся ледяной пустотой, начала обретать тёплые очертания.

***

      Первые месяцы были самыми трудными. Редкие мгновения безжалостной жажды сменялись адским огнём в горле, заставляя её охотиться днями напролёт. И сквозь всё это Карлайл оставался не только любовью её проклятой души, но и живой памятью о том, что это прекрасное чувство она пронесла с собой сквозь жизнь и смерть.       Когда пришло время принимать свою новую природу и учиться полному контролю, они были вынуждены покинуть Форкс. Нестареющая семья стала привлекать слишком много внимания.       В последний вечер, когда город укутался первым снегом, Кайла в сопровождении Карлайла пришла на концерт Клэри в уютный пригородный паб. Линзы раздражали глаза, а запах разгорячённой человеческой толпы обжигал горло, но она была счастлива увидеть эту часть своей прошлой жизни. Она даже нашла в себе силы обнять подругу на прощание, пока Карлайл уходил за машиной.       — Я так рада, что ты поправила здоровье, — Клэри сжимала её руки, скрытые кожаными перчатками. — Жизнь с доктором идёт тебе на пользу. И хоть мама назвала его козлом… я вас понимаю. Любовь — это и есть настоящий дар.       — Ох, Клэри, — Кайла нежно сжала её ладони. — Я действительно счастлива. Надеюсь, ты тоже будешь…       — Звучит как прощание, — нервно рассмеялась та, быстро моргая, чтобы отогнать слёзы. — Учёба в университете — это не навсегда! Будут же каникулы, и мы обязательно махнём к океану! Я буду играть на гитаре, а ты — смешивать нам коктейли.       Их тихий смех был полон сладкой, щемящей грусти.       — Обязательно. К тому времени нам придётся скрываться от твоих фанатов… Не забывай присылать открытки с автографами. В университете все будут рваться на твои концерты.       Сладость этой мечты отдавала болью — той самой, что была похожа на человеческие эмоции. Если бы Кайла могла плакать, она бы разрыдалась. Но вместо этого на её губах застыла печальная улыбка, когда она в последний раз обернулась на пороге.       Крепкое объятие, и вот она уже шла к машине, где ждал Карлайл.       — Увидимся следующим летом, Кайла! — крикнула ей вслед Клэри.       Вампирша обернулась и, ясно улыбнувшись, крикнула в ответ:       — Обязательно, Клэри! — И уже тише, словно про себя, добавила: — Будь счастлива.       «Увидимся следующим летом».       Эти слова ещё долго звучали в её голове, даже когда машина мчала их в аэропорт, и её пальцы были сплетены с пальцами Карлайла.       Больше они никогда не виделись с Клэри. Но тот вечер, пропитанный музыкой, смехом и горечью прощания, Кайла хранила в памяти всю свою вечную жизнь.       Вампиры делятся на тех, у кого есть дар, и тех, у кого его нет. Но лишь с годами приходит понимание: сильнее любого дара лишь одно чувство — и имя ему Любовь.       Получив его, жить как прежде уже невозможно. Эта магия не подвластна ни человеку, ни вампиру.       Лишь Любовь способна сделать бессмертное сердце по-настоящему живым.       И от проклятия ведьмы их спасла не смекалка и не сила, а чистая, самоотверженная любовь одного остановившегося сердца и другого, что билось за двоих. Сила этого дара оказалась такова, что даже когда их сердца замерли в унисон, их души сплелись навеки.       Уже не проклятием Чёрной Луны.       А Любовью.