Это всегда был только ты

Му Цин абсолютно точно не пытается избегать Фэн Синя. Да, он заблокировал его номер, но это потому что тот звонил ему весь вечер субботы и половину воскресенья. Вот в воскресенье он и не выдержал. И конечно же он не бегает от Фэн Синя в университете. Просто если он знает, где тот будет с большей вероятностью, то там решает не появляться. Совершенно случайно он приходит на пары позже всех, проскальзывая в аудиторию едва ли не за спиной у преподавателя, а выбегает самым первым, пережидая перемены где-нибудь в укромном уголке. У Му Цина, слишком часто устающего от людей, в самом университете таких уголков несколько, и о некоторых не знает ни Се Лянь, ни Фэн Синь. Например, небольшая комната, в которой нет окон, но стоят один на одном несколько деревянных стульев, дверь в которую спрятана за огромными портьерами на пятом этаже. Или же тупиковый пролет между пятым и шестым этажом, где-то на задворках корпуса, куда обычно никто не заходит. Но на третий день из-за этих маневров Му Цин чувствует себя измотанным уже после второго занятия и принимает волевое решение первый раз в жизни прогулять оставшиеся пары. Пара начинается, и он ждёт ещё минут десять в туалете, чтобы точно ни с кем не столкнуться, и быстрым шагом пересекает задний дворик университета. Он почти успевает дойти до сквера, за которым уже видна остановка, когда его окликают. Медленно, будто это не он только что позорно сбегал, успевая нацепить обычную свою маску безразличия, Му Цин поворачивается и видит Фэн Синя, выбрасывающего стаканчик от кофе в урну. – Почему не на парах? – Ты уходишь? – говорят они одновременно и сконфуженно замолкают.   – Нам надо поговорить, – наконец говорит Фэн Синь, и делает шаг вперёд, из-за чего Му Цин отшатывается, и на лице Фэн Синя проступает такая горечь, что Му Цину мгновенно хочется обнять и утешить его. Но он берет себя в руки и говорит, стараясь контролировать голос: – Нам не о чем говорить. Мы напились, немного... мх... потискались... Ничего не было. – Не было?... - эхом произносит Фэн Синь. – Ничего не было, – повторяет Му Цин настойчиво. – Я проверил простыни... и одежду. После того как ты... гм... ушел. – После того, как ты меня прогнал, – уточняет Фэн Синь, и Му Цин цыкает и закатывает глаза. – Это не важно. Как видишь, нам не о чем говорить. Ничего не было, мы просто напились и подурачились. Ци Жуну не говори, что целовался с парнем, и все будет отлично, – едко произносит Му Цин и разворачивается, чтобы уйти. В душе у него тяжесть и он желает сейчас только одного: прийти домой и расплакаться. Но пройти ему не дают – Фэн Синь подхватывает его под руку, и ведет вглубь сквера. Там стоят заброшенные постройки неясного назначения, и за ними организована стихийная курилка. Во время пар там обычно никого нет, и это отличное место, чтобы поговорить без лишних ушей. Даже если не хочется. Му Цин слабо пытается сопротивляться, но без особого энтузиазма, принимая неизбежное.   – Му Цин, нам все равно нужно поговорить, – твердо говорит Фэн Синь, становясь напротив. Он кладет руку на плечо Му Цина, и тот замирает весь, как в ожидании удара. Фэн Синь мысленно морщится: они не дерутся столько лет, а тот все ещё ожидает удара? Или – что ещё хуже – Му Цину настолько неприятны его прикосновения? В моменты их редкого общения он весь становится похож на дикого уличного кота: попытаешься погладить – оцарапает. – С чего бы вдруг, – фыркает Му Цин и ведёт плечом, сбрасывая чужую руку. Разворачивается, все же решая уйти, и даже делает шаг вперед. – Я просто... – Фэн Синя опять начинает бесить вся эта ситуация, поведение Му Цина и вся эта недосказанность, висящая между ними. – Я ведь твой друг. Му Цин вздрагивает, как от удара, а затем говорит, с эмоцией, которую Фэн Синь понять не может, потому что лица его не видит: – Да, точно, ты мой друг. Только я не нуждаюсь ни в твоих советах, ни в твоем... – Хватит, Му Цин, – перебивает его Фэн Синь и в его голосе столько участия, что Му Цину хочется расплакаться прямо здесь, в сквере, в трёх минутах от спасительной остановки. – Тебе пора перестать.. испытывать эту влюбленность. Му Цина словно окунают в ледяную воду и он поворачивается всем корпусом, с ужасом глядя на Фэн Синя. – Что... – Му Цин едва ли не впервые в жизни не может собраться с мыслями, а во рту пересохло, поэтому приходится громко сглотнуть, прежде чем проговорить, запинаясь: – Что ты... имеешь ввиду? – Пора перестать цепляться за эти чувства и идти дальше. Кто знает, может быть, совсем рядом есть кто-то, кто с радостью ответит на твои чувства. – В голосе Фэн Синя появляются какие-то тоскливые нотки, но взгляд его тверд. – Признай уже, что не добьешься ответных чувств, и иди дальше. В голове Му Цина наступает звенящая пустота. Как человек тревожный, он думал всегда, мысли не покидали его ни на минуту... до этого самого дня. До этого самого мига, когда человек, которого он любит столько лет, говорит ему, что его чувства никогда не будут взаимны. Чувствовать это – как проживать самый страшный сон наяву. Фэн Синь, с сочувствием вглядываясь в лицо напротив, говорит: – Му Цин, я переживаю за тебя. Я знаю, как это тяжело – любить без взаимности. Я... хах, ну конечно, не могу знать, что ты чувствуешь, но не хочу видеть, как ты страдаешь. К тому же... даже представить не могу, что сделает Хуа Чен, если узнает. Кажется, Му Цин, всегда считавший себя достаточно умным парнем, переоценил свои умственные способности, потому что сейчас он абсолютно ничего не понимает. – Хуа... Чен?.. – запинаясь, говорит он, все ещё судорожно пытаясь понять, что вообще сейчас происходит. – При чем тут вообще... но... как вообще... Хуа Чен? Во взгляде Фэн Синя отражается недоумение Му Цина, прежде чем он как-то скомканно произносит:   – Ну, ты же влюблен в Се Ляня, еще со школы... разве нет? Челюсть Му Цина отпадает, и сам он смотрит на Фэн Синя в огромном шоке. В голове все ещё нет ни единой мысли, и он бестолково произносит: – Что? Буря эмоций на лице напротив рассмешила бы Му Цина, не будь он настолько ошарашен тем, что только что услышал. – Но ведь я... – Фэн Синь трясет головой, будто собираясь с мыслями, – Я слышал тебя на вечеринке, Му Цин. – На вечеринке, – бездумно повторяет Му Цин, пытаясь сообразить, что такого мог услышать Фэн Синь, потому что сам Му Цин так и не вспомнил, что было после того, как он (возможно) целовался с каким-то парнем. – Ну.. тот парень, с которым ты танцевал. Он хотел... хотел поцеловать тебя. «Хотел; значит, не поцеловал», – с облегчением проносится где-то на задворках сознания Му Цина, а Фэн Синь продолжает: – Ты его оттолкнул и сказал, что не будешь целоваться с каким-то парнем из клуба, цитирую «даже классным парнем из клуба», потому... потому что ты ещё со школы влюблен в своего друга. Ну вот все и встало на свои места: сегодня просто день, когда вселенная решила убить Му Цина, выбрав, конечно же, не самый гуманный способ – кровоизлияние в мозг, и потому единственное, что может сказать Му Цин, это:   – А. А затем, совершенно безэмоционально, потому что пока Му Цин не может мысленно охватить размеры ямы, в которую сам себя невольно закопал: – И ты решил, что речь о Се Ляне. – Ну конечно, я решил, что речь о нем! – взрывается Фэн Синь. – Ты же ни с кем не общаешься, ходишь на одну вечеринку из десяти, отказываешься идти на свидания, которые тебе предлагает организовать Цинсюань. С самой школы только ты, я и Се Лянь. И мне иногда кажется, что без Се Ляня ты даже со мной не общался бы! Даже сейчас...        Му Цин буквально видит, как в голове Фэн Синя загорается лампочка осознания и с безысходностью приговоренного к казни просто стоит и смотрит, как стоящий напротив парень открывает и закрывает рот, глядя на Му Цина с таким шоком, что это даже смешно.        – Му Цин, ты..?       Но Му Цин молчит, с тревогой пытаясь рассмотреть на лице Фэн Синя признаки отвращения или неприятия. Вместо этого Фэн Синь преодолевает разделяющее их пространство и обхватывает его лицо руками, заглядывая в глаза: – Ты... – Мы уже поняли, что я облажался, окей? Тебе не обязательно на это отвечать. Я как-то... – Ты идиот! – не сдержавшись, проговаривает Фэн Синь, притягивая Му Цина к себе, и не обращает внимания на то, что тот вырывается, чтобы что-то сказать. Он и не сможет, потому что Фэн Синь целует его – сразу же глубоко, раздвигая губы языком, похищая дыхание. Как же хорошо, как сладко. Му Цин замирает лишь на мгновение, чтобы потом ответить на поцелуй, не менее страстно, обхватывая Фэн Синя руками и прижимая к себе. Их пьяные поцелуи обоим почти не запомнились, но зато теперь можно насладиться сполна – желанными губами, звуками, что издает Му Цин, твердостью мышц Фэн Синя под руками. – Сам ты идиот, – сквозь поцелуи умудряется вставить Му Цин, не больно прикусывая нижнюю губу Фэн Синя. – Да-да, уже... ммм... понял, – отвечает Фэн Синь, отрываясь от губ Му Цина и начиная покрывать его лицо нежными поцелуями. – И я люблю тебя. – А я тебя. – Поцелуй в уголок губ и нежное, – люблю.        Му Цин отстраняется и смотрит – удивлённо и неверяще.        – Что? – Возмущается Фэн Синь. – Думаешь, я так часто кому-то это говорю?       – Нет... Нет, - Му Цин чувствует, что близок к тому, чтобы все-таки расплакаться от эмоциональных качелей последнего часа. – Просто не думал... что ты про любовь... я ведь... – голос его снижается до шепота, – люблю тебя со старшей школы... и ты не...        – Му Цин, – Фэн Син чувствует, что начинает закипать, – я узнал, что ты любишь меня и поцеловал тебя. Что это может значить, по-твоему?        – Что ты... не против со мной... – Му Цин опускает взгляд и закусывает губу, не зная, как выразить все то, что происходит у него в голове.        – Не против с тобой... – Проговаривает медленно Фэн Синь, а затем вскидывается в негодовании: – Ты думал, я с тобой хочу просто потрахаться?        – Ну, я... мы... в пятницу... – он пытается отстраниться, но Фэн Синь сгребает его в объятия и прижимает ближе, и Му Цин утыкается ему в плечо лицом, наслаждаясь тем, как хорошо он чувствует себя под защитой этих больших рук. Фэн Синь гладит его по спине и бормочет куда-то в волосы:        – Му Цин, кем же ты меня считаешь?! Я влюблен в тебя со школы, вечно смотрел на тебя и не знал, как подступиться, не знал, что сказать, чтобы ты не вцепился в меня. А в пятницу... ты был такой... такой...        – Какой? – отзывается Му Цин приглушенным голосом.        – Сексуальный. С ума меня сводил весь вечер, – честно отвечает Фэн Синь, и Му Цин хмыкает, намного наклоняя голову и целуя его в шею, проходя губами по коже чередой нежных прикосновений. Он жадно вдыхает запах Фэн Синя: сочетание его парфюма, чистых ноток порошка и собственного аромата.        – И конечно же, я хочу тебя, Му Цин. Но... больше всего хочу быть с тобой. Чтобы ты позволял любить себя, прикасаться к себе. Понимаешь?        – Как будто я против, – ворчит тот, запрокидывая голову, и Фэн Синь находит его губы своими. Поцелуй нежный, не переходящий грань, и от него сладко заходится сердце. Наконец они отстраняются друг от друга, не размыкая объятия, и Му Цин говорит:        – А что это за херня была с тем, что я якобы люблю Се Ляня? Как ты вообще до этого додумался?        – Ой, ну знаешь, тяжело было понять, что речь шла обо мне, – обиженно бубнит Фэн Синь.        – Как ты и сказал, у меня всего два друга, и с одним я чуть было не переспал на этих выходных, неужели так сложно определить, кого я люблю?        – Это не было очевидно, после стольких лет ссор, – не сдается Фэн Синь, и Му Цин тихо смеется – отчасти от счастья, что накатывает на него волной, отчасти из-за нервного напряжения сегодняшнего дня, что все еще заставляет его мелко вздрагивать, отступая.        – И не в присутствии Хуа Чена будет сказано... но мир не вращается вокруг Се Ляня, знаешь ли, – ворчит, наконец, Му Цин, зарываясь в объятия Фэн Синя, и тот хмыкает, оставляя нежный поцелуй в его волосах и прижимая к себе еще ближе.