Самое главное

Домой ехали в полной тишине. Каждый боялся заговорить, сказать что-то не то, ранить чувства другого. В то же самое время каждый думал о своём. Когда путь был закончен, Катя и Сева вышли из машины и отправились в квартиру, а Даня поехал на работу. Зайдя в квартиру, Катя молча прошла в спальню, бросила сумку на кровать и вышла к брату. В эти моменты, когда ему каждый день может стать хуже, Тихомирова старалась не оставлять брата одного и каждую секундочку находиться рядом с ним. Вот и сейчас она решила отвлечь Севу домашними делами. Например, такими, как приготовление ужина или просмотр любимого фильма. – Сева, может, пиццу закажем? Или ты сам что-нибудь приготовишь? – спросила Катя, стараясь говорить как можно бодрее. Сева сидел на диване в гостиной, уставившись в одну точку. – Мне все равно, Кать, – тихо ответил он, не отрывая взгляда. – Ты решай. Катя вздохнула. Она понимала, что Севе сейчас очень тяжело. После того, что случилось, он словно ушел в себя. Девушка решила не настаивать на разговоре и прошла на кухню. Заказала большую пиццу с разными начинками, надеясь, что хотя бы аппетит вернет Севе хоть немного сил. Пока ждали доставку, Катя достала из шкафа их любимую настольную игру – "Монополию". – Может, сыграем? – предложила она, присаживаясь рядом с братом на диван. – Помнишь, как мы в детстве ругались из-за каждой улицы? – Катя попыталась пошутить, но Сева лишь слабо улыбнулся в ответ. Она поставила игру на журнальный столик и начала раскладывать карточки. Сева молча наблюдал за ее движениями, словно завороженный. Может быть, это хоть немного поможет ему отвлечься от мрачных мыслей. Звонок в дверь раздался как спасение. Катя быстро открыла, забрала пиццу у курьера и поставила ее на стол рядом с "Монополией". Аромат свежей выпечки немного оживил Севу. Он медленно поднялся с дивана и подошел к столу. – Давай хоть по кусочку съедим, – предложила Катя, разрезая пиццу на части. – Грибную будешь? Или с пепперони? Сева взял кусок с пепперони и откусил. Жуя, он вдруг посмотрел на игровое поле "Монополии". Глаза его задержались на карточке "Тверская улица". В памяти всплыли яркие воспоминания: детство, беззаботные дни, споры из-за выгодных покупок. Уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. Катя заметила это и почувствовала слабую надежду. Может быть, игра и пицца действительно помогут ему вернуться к жизни. – Ладно, – тихо сказал Сева, отставляя недоеденный кусок пиццы. – Давай сыграем. Только я не уверен, что у меня получится сосредоточиться. Катя, стараясь не выдать своего волнения, ободряюще улыбнулась. – Все получится. Не обязательно сразу строить отели. Просто кидай кубик и двигайся по полю. Вспомни, как мы раньше играли, до хрипоты споря из-за каждой улицы. Они разложили карточки, расставили фишки. Сева взял свою любимую – маленькую машинку. Первый бросок кубика, и он передвинулся на "Чугунную дорогу". Катя, стараясь создать непринужденную атмосферу, комментировала каждый его шаг. Она рассказывала глупые истории из детства, связанные с теми или иными объектами на поле "Монополии". Постепенно, Сева начал включаться в игру. Он даже слегка усмехнулся, когда Катя попала на его "Электростанцию" и вынуждена была платить ренту. Прошло около часа. Атмосфера в комнате стала менее напряженной. Сева уже не выглядел таким отстраненным. Он спорил, торговался, хмурил брови, обдумывая стратегии. Катя видела, как жизнь постепенно возвращается в его глаза. Победа или поражение уже не имели значения. Главное, что он снова был здесь, рядом с ней, пусть и в рамках этой маленькой настольной игры. Когда солнце начало садиться, Сева, внезапно, замер над игровым полем. – Знаешь, Кать, – сказал он тихо, – а ведь это все такая ерунда. Все эти деньги, улицы, отели… Важно только, чтобы рядом были те, кто тебя любит. Катя почувствовала, как ком подкатил к горлу. Она не знала, что ответить. Слова застряли где-то в глубине, и лишь тихий вздох вырвался наружу. Она боялась разрушить эту хрупкую атмосферу искренности, которая только-только начала складываться между ними. Вместо ответа она просто протянула руку и коснулась его руки, лежащей на игровом поле. Сева слегка сжал ее пальцы в ответ. – Помнишь, как отец учил меня играть? Он всегда говорил, что главное – не победа, а участие. Тогда я, конечно, не понимал, что он имел в виду. Мне казалось, что победа – это все. Но сейчас… сейчас я понимаю. Он перевел взгляд на игровое поле, на разноцветные карточки и маленькие пластиковые домики. – Все это – лишь способ заполнить пустоту. А настоящая ценность – вот она, рядом. В тебе, в нашей семье, в воспоминаниях. И в таких вот моментах, когда мы просто играем в дурацкую "Монополию", забывая обо всем плохом. Он улыбнулся, уже не той натянутой, ободряющей улыбкой, а искренней, идущей от самого сердца. Катя ответила ему такой же улыбкой, чувствуя, как тяжесть, давившая на ее душу все эти дни, постепенно отступает. Может быть, все действительно будет хорошо. - Только давай договоримся… Я понимаю, что ты хочешь мне помочь, но, может, не стоит…. – глаза Кати округлились, сердце ушло в пятки. - – …не стоит постоянно поддаваться мне в "Монополии"? – закончил Сева, лукаво прищурившись. – А то я начинаю думать, что совсем плох. Катя рассмеялась, на этот раз искренне и от души. – Ладно, ладно, договорились. Больше никаких поблажек. Готовься проиграть по-честному! – ответила она, подмигнув брату. Вечер продолжился в более легкой и непринужденной обстановке. Они доиграли партию в "Монополию", с переменным успехом "разоряя" друг друга. Потом, устроившись на диване, посмотрели старый комедийный фильм, смеясь над знакомыми шутками. Катя чувствовала, как Сева постепенно расслабляется, как уходит напряжение из его плеч. Может быть, это всего лишь временное облегчение, но даже такие моменты дают надежду на будущее. Перед сном, когда Катя уже собиралась идти в свою комнату, Сева остановил ее. – Спасибо, Кать, – сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. – За все. За то, что ты рядом. Катя обняла брата крепко-крепко. – Я всегда буду рядом, Сева. Всегда. *** Даня пришёл с работы уже глубокой ночью. Прошёл на кухню и там застал грустную Катю, ищущую что-то в интернете. — Что случилось? — спросил он, устало потирая глаза. Катя вздрогнула и обернулась, словно не ожидала его увидеть. На экране ноутбука мерцала информация про операцию, которая предстояла Севе. На другой вкладке отзывы людей, переживших данную операцию. — Да так, — пробормотала она, стараясь скрыть покрасневшие глаза. — Просто… просто захотелось как можно точнее узнать, что нас ожидает. Ты голоден? Я тут пирог приготовила. - Даня подошел ближе, обнял ее за плечи и уткнулся губами в макушку. — Ты же знаешь, как я люблю твои пироги. Но что-то мне подсказывает, что дело тут не чисто. Рассказывай. Что-то с Севой? Мне казалось, что ты после доктора немного успокоилась. - Катя вздохнула, закрыла ноутбук и прислонилась к нему, ища поддержки. — Понимаешь… он начал сдаваться. Не верит, что сможет справиться с болезнью. Сегодня после доктора приехал никакой. Еле-еле его монополией в чувства привела. Детство вспомнили… но у меня надолго не хватит воспоминаний. Даня нахмурился. Сева, неунывающий Сева, сдался? Это было совсем на него не похоже. Он всегда был бойцом, оптимистом. — Хочешь, я поговорю с ним, — твердо сказал Даня, чувствуя, как в груди поднимается волна решимости. — Поговорю серьезно. Он должен понять, что мы все рядом, что мы верим в него. И что, в конце концов, он не один в этой борьбе. Он прижал Катю к себе сильнее. — Спасибо за пирог, но сейчас важнее Сева. Пойду к нему. Может, он еще не спит. А ты… ты отдохни, хорошо? Тебе тоже нужно беречь силы. - Катя кивнула, слабо улыбнувшись. Даня поцеловал ее в лоб и направился в комнату Севы, готовый к тяжелому разговору. Он знал, что ему придется найти нужные слова, чтобы вернуть будущему родственнику веру в себя и в победу. Дверь в комнату Севы была приоткрыта, из щели лился тусклый свет ночника. Даня тихо постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Сева лежал на кровати, отвернувшись к стене. В комнате стоял тяжелый, спертый воздух, пропитанный запахом лекарств и безнадежности. — Сева? — тихо позвал Даня, присаживаясь на край кровати. Сева не ответил, лишь сильнее сжался в комок. Даня положил руку ему на плечо. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но я здесь. Мы рядом. И мы не оставим тебя одного. Сева медленно повернулся, и Даня увидел его лицо. Измученное долгими раздумьями, с темными кругами под глазами. Взгляд потухший, без искры, без озорного блеска. В этот момент Даня почувствовал, как в горле встал ком, и ему стало страшно. Страшно за Севу, страшно за то, что он видит. - Зачем ты пришёл? – шёпотом сказал Сева. - Поддержать тебя… ты пойми… мы справимся. Сейчас не каменный век, медицина шагнула вперед… - Не надо речей… если хочешь мне помочь - оставь в покое мою сестру… Даня опешил. Этот вымученный шепот, полное отсутствие сил и надежды в голосе… — Что ты такое говоришь? Катя места себе не находит, переживает за тебя больше, чем за себя. Она любит тебя, Сева. А я люблю Катю. Мы практически семья. Семьи не бросают друг друга в беде. - Ты не понимаешь? Оставь её в покое! Мы с тобой уже давно решили все вопросы, касающиеся нашего прошлого дела… Так что я не знаю, зачем ты вцепился в нее, и стережёшь, как паук в добычу?! Практически оградил от внешнего мира! Даже настоял на том, чтобы она университет бросила… Даня отдернул руку, словно обжегся. Слова Севы были как пощечина, как удар под дых. Он молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели Сева действительно так думает? Неужели видит в нем врага, а не друга и поддержку? — Сева, ты бредишь, — наконец выговорил Даня, стараясь сохранять спокойствие. — Ты сам знаешь, что тогда это было лучшее решение для Кати. Её жизни угрожала опасность. Я сделал и всегда буду делать всё возможное, чтобы её спасти! Я никогда не давил на нее, наоборот, всегда поддерживал во всем. Ты болен, тебе нужен отдых. Сева усмехнулся, но в его глазах не было ни тени веселья. Лишь горечь и отчаяние. — Отдых… да, наверное. Отдых от жизни. А ты… ты просто ждешь, когда я умру, чтобы окончательно подчинить Катю себе. Ты всегда ее хотел, Даня. И вот, судьба подкинула тебе шанс. Только знай одно – если с ней что-то случится – я тебя и с того света достану! Даня почувствовал, как внутри все закипает от гнева и обиды. Но он сдержался, понимая, что Сева сейчас не в себе. Он слаб и напуган. И говорит вещи, которых, возможно, никогда бы не сказал в нормальном состоянии. — Я ухожу, Сева, — тихо сказал Даня, поднимаясь с кровати. — Мы позже поговорим. Но сейчас тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Я понимаю, что ты злишься на меня. Но я никогда не причиню боль Кате. Я её очень люблю. И она будет ещё учиться, можешь не переживать… Как только свадебные хлопоты закончатся, твоему здоровью не будет ничего угрожать – предложу ей эту идею. Сева хмыкнул и отвернулся к стене, снова сжавшись в комок. Тишина в комнате стала давящей, оглушительной. Даня не знал, что ещё сказать, какие слова подобрать, чтобы пробить эту стену отчаяния, которую Сева воздвиг вокруг себя. И решил, что лучшим вариантом сейчас будет оставить его в покое. Он глубоко вздохнул и отправился в комнату к Кате. Пока ждала окончания разговора, Катя уснула, положив голову на клавиатуру. Даня сел рядом и залюбовался увиденной картиной. Ласково провёл по волосам, отчего девушка проснулась. Увидев Даню, она встрепенулась, но в ее глазах читалось тревожное ожидание. — Как он? Что-нибудь получилось? — спросила она, протирая сонные глаза. Даня покачал головой. Ему было тяжело смотреть ей в глаза, зная, что Сева только что сказал. — Разговор не получился, Кать. Он очень слаб и совсем не настроен на позитив. – от таких новостей в Катиных глазах заблестели слёзы. – Дорогая, не плачь, ему просто нужно отдохнуть. Не переживай, я уверен, что завтра он ляжет в больницу, и там ему станет лучше. - Катя вздохнула и потерла виски. — Я так и знала. Он совсем расклеился. И я не знаю, что делать. Я чувствую, что теряю его. - Даня обнял ее за плечи, стараясь поддержать. — Ты не теряешь его. Мы все рядом. И мы будем бороться вместе с ним. Главное, не сдавайся сама. Ему сейчас нужна твоя поддержка больше всего. Он замолчал, не зная, стоит ли говорить ей о том, что услышал от Севы. Решил, что пока не стоит ее расстраивать. Завтра будет новый день, и, возможно, все изменится. Лучше сейчас порадовать Катю. - А у меня для тебя хорошая новость… Мне удалось договориться со своим… старым знакомым о встрече. При хорошем раскладе он даст нам деньги. Причём, такие, что хватит и на операцию, и на реабилитацию, и ещё останется. Встреча завтра в 19.00. Катя подняла голову, в ее глазах появилась слабая надежда. — Правда? Ты серьезно? Кто этот твой знакомый? И почему ты сразу не сказал? — она смотрела на Даню с недоверием, но в то же время с огромной надеждой. — Правда! Он человек занятой, не всегда идет навстречу просьбам. Но, к счастью, в этот раз он согласился. Кто он, пока не важно. Главное, что у нас появился шанс. Завтра все узнаешь. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Ты и так слишком много переживаешь. Пойдём, сделаю тебе массаж. Даня увёл Катю в спальню, стараясь отвлечь ее от мрачных мыслей. Он знал, что предстоящая встреча - это их последний шанс, и он сделает все возможное, чтобы не упустить его. Но в глубине души его грызли сомнения. Он понимал, что ставки слишком высоки, а его старый знакомый - человек непредсказуемый. Но он не мог позволить себе показать Кате свои страхи. Ей нужна была его поддержка и уверенность. И он будет сильным ради нее и ради Севы.