Самое главное

Катя замерла. Внутри неё бушевал ураган невысказанных слов, мольба, рвущаяся наружу – чтобы Миша остался. Чтобы не отпускал её руку, не отпускал её саму. Но горький комок застрял в горле, лишая голоса. Тяжёлый груз обиды давил на сердце, не давая дышать свободно. Как забыть месяцы заточения, когда душа и тело томились в стенах этого особняка? Сегодня забрезжила слабая надежда вырваться из этой золотой клетки, снова стать свободной и больше никогда не сковывать себя такими тяжёлыми обязательствами. Душа разрывалась на части. Одна часть жаждала свободы, вдохнуть полной грудью свежий воздух, убежать как можно дальше от этого места, пропитанного болью и отчаянием. Другая же молила остаться, отыскать искру тепла и любви в его глазах и сделать всё, чтобы эта искра превратилась в настоящий пожар. Она помнила Мишу другим: нежным, заботливым, любящим. Куда исчез этот человек? Неужели всё это было лишь маской, за которой скрывался жестокий тиран? Или же образ тирана – всего лишь маска? Воспоминания все еще ранили ее сердце. В раздумьях прошла бессонная ночь, полная слез, страха, сомнений, сковавших сердце… Как можно простить такое? Как можно забыть? Но в то же время, как можно отпустить того, кого любишь всем сердцем? Миша вернулся в свою комнату. Стоял, не двигаясь, словно окаменевший. Внутри всё разрывало от раскаяния, боли, обиды на самого себя, смешанной с усталостью, обреченностью. Он сам не понимал, как получилось, что он стал таким жестоким. Влияние семьи? Бизнес? Почему он позволил себе причинить ей такую боль? Думал, что спасает её, вырывает из рук человека, которому она нужна только как трофей, помогает с операцией для брата, с которой Даня так и не захотел помочь. Что за вселенская глупость бегать занимать деньги, но даже не попытаться продать свой бизнес… Миша смотрел в окно, на угасающий закат. Сумрак сгущался, поглощая последние лучи солнца. Он чувствовал, как рушится мир, который он так долго и тщательно строил. Мир, в котором Катя была его единственным лучом света, его надеждой на спасение. И теперь этот свет гас из-за его же глупости, его же жестокости. Слова врезались в память: ее плач, ее испуганный взгляд, ее отчаянные попытки достучаться до его сердца. Как он мог быть настолько слеп, чтобы не видеть ее страданий? Как мог позволить себе причинять ей такую боль? Наверное, в сотый раз задал себе эти вопросы. Ночью спал плохо, мучали кошмары. Утро встретило его серым, безжалостным светом. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Он вышел из комнаты, словно тень, бесцельно блуждая по огромному дому, который казался ему тюрьмой, а не крепостью. Каждый предмет, каждый уголок хранил отпечаток её присутствия. Он видел её повсюду: вот она читает книгу у камина, вот она устроилась с ноутбуком в своём любимом закуточке, вот она смеется, обсуждая свадебные хлопоты с Ольгой или матерью. И каждая эта картина пронзала его сердце острой болью. Он нашел ее в саду. Она сидела на кресле, смотрела на фонтан, ее хрупкая фигурка казалась еще более беззащитной на фоне природы. Он видел, как она вдыхает аромат цветов, как ее плечи слегка вздрагивают. Он хотел подойти, обнять ее, прижать к себе, вымолить прощение. Но ноги словно приросли к земле. Он боялся нарушить эту хрупкую тишину, боялся разрушить остатки надежды, которая еще теплилась в его сердце. Он наблюдал за ней издалека, чувствуя себя ничтожным и жалким. Понимал, что заслужил ее ненависть, ее презрение, ее уход. Но как же он хотел все исправить, вернуть то время, когда между ними не было лжи, обид и боли. Собравшись с духом, он медленно подошел к ней. Она обернулась. В ее глазах он увидел все: и боль, и обиду, и разочарование, и… крошечную искорку надежды. Он протянул к ней руку, робко, словно боясь обжечься. - Катя… - прошептал он, и в этом слове была вся его любовь, вся его боль, все его раскаяние. Сумеет ли она услышать его? Сумеет ли простить? Сумеет ли дать ему еще один шанс? Он не знал. Он мог только надеяться. И любить. Безумно, отчаянно, навсегда. Катя смотрела на Мишу. Слеза скатилась по ее щеке, обжигая его сердце. Он готов был отдать все на свете, лишь бы стереть эту слезу, лишь бы вернуть ей улыбку. Но слова сейчас бессильны. Он коснулся ее руки, нежно, трепетно. Ее кожа была холодной, как лед. Он прижал ее ладонь к своей щеке, чувствуя, как она дрожит. - Я знаю, что я причинил тебе боль, Катя. Я знаю, что я заслужил твой гнев. Но я клянусь, я буду каждый день своей жизни доказывать тебе, что я достоин твоей любви. Я буду лучшим мужем, лучшим другом, лучшим человеком. Только дай мне шанс. Она молчала, не отводя взгляда. Он не знал, что она думает, что чувствует. Но он видел, что она слушает, что она слышит его. И это давало ему надежду. Надежду на то, что их любовь еще жива. - Я устала, Миш, - прошептала она, и в ее голосе звучала такая боль, такая усталость, что у него сжалось сердце.- Я очень хочу домой. Сегодня я уеду. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова доверять тебе. Но… я хочу верить. Я хочу верить в то, что ты говоришь. Я хочу верить в нас. - И в этот момент он понял, что все еще возможно. Если оба этого захотят. - Я понимаю, Катя. Я понимаю твою усталость, твою боль. Я понимаю, что сломал твое доверие, и я не жду, что ты простишь меня сразу. Но я буду рядом. Насколько ты позволишь. Если я буду тебе нужен – один звонок. И я тут же примчусь. - Он говорил тихо, но в каждом его слове звучала искренняя мольба, искреннее раскаяние. Он готов был на все, чтобы вернуть ее доверие, чтобы вновь увидеть в ее глазах ту любовь, которая когда-то согревала их обоих. Он обнял ее осторожно, боясь причинить ей боль. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как ее тело дрожит. Он крепче обнял ее, пытаясь передать ей всю свою любовь, всю свою поддержку. В ее глазах все еще стояли слезы, но в них уже не было той безысходности, которая была мгновение назад. В них появилась надежда, робкая, но все же надежда. Она посмотрела на него, и он увидел в ее взгляде отблеск той любви, которую он так боялся потерять навсегда. - Хорошо, Катюш. Если хочешь, я отвезу тебя в аэропорт. И я буду ждать. Буду ждать столько, сколько потребуется. - Она слабо улыбнулась, и эта улыбка была для него как луч света в кромешной тьме. Он взял ее за руку, и они вместе пошли к дому. Всю дорогу он молчал, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Он чувствовал ее напряжение, ее сомнения, но он знал, что должен быть терпеливым. Он знал, что ей нужно время, чтобы все обдумать, чтобы принять решение. Он отвез ее в аэропорт, купил билет, молча помог донести вещи. У дверей он остановился, не зная, что сказать. Он хотел обнять ее, поцеловать, но боялся оттолкнуть. Он просто смотрел на нее, пытаясь запомнить каждую черточку ее лица. Она сделала шаг к нему, обняла его крепко-крепко, словно боясь отпустить, потом сделала шаг назад и, не оборачиваясь, пошла в сторону самолёта. *** Вернувшись в город, который Катя больше года называла родным, ноги сами понесли в свою бывшую квартиру. И вот, через полчаса Катя стояла перед дверью дома, который когда-то был её миром. Ключ в её руке дрожал, будто пытался выскользнуть и убежать, как и её уверенность. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как запах воспоминаний обволакивает её. Дверь скрипнула, открываясь в прошлое, которое она так старалась забыть. И тут он появился он. Последний человек в мире, которого хотелось видеть. Даня. Его фигура заполнила дверной проём, как тень, которую никак не получалось прогнать. Его глаза, холодные и острые, встретились с её взглядом. - Вот это неожиданная встреча! Вроде не пил вчера… — его голос был пропитан сарказмом, словно он наслаждался её неловкостью. — Катя. Какими судьбами? Вернулась, чтобы ещё раз всё испортить? Её сердце сжалось, но она не позволила себе дрогнуть. - Даня, я тоже не рассчитывала на встречу с тобой. — её голос звучал твёрдо, но внутри она чувствовала, как её душа разрывается на части. — Я просто хотела… зайти в наш ОБЩИЙ дом… забрать свои вещи… - Свои вещи? А вот это уже интересно! — он усмехнулся, шагнув ближе. Его дыхание было горячим, как огонь, который когда-то согревал её, а теперь обжигал. — Неужели молодой владелец заводов, газет, пароходов не может своей будущей женушке пару платьев приобрести. Её глаза наполнились слезами, но она не позволила им упасть. - Дань! Прекрати! Ты смешон! Ты сам сделал этот выбор, Даня. Ты сам решил, что мы больше не можем быть вместе. - Он замолчал, его взгляд смягчился, но лишь на мгновение. Но потом его глаза злобно загорелись. - Как же я сразу не догадался… Он тебя бросил… Наигрался, значит, и отправил по предыдущему месту жительства…. Катя отшатнулась, словно от удара. Слова Дани впились в самое сердце, обнажая старые раны, которые она так старательно пыталась залечить. Обида, горечь и боль смешались в один ядовитый коктейль, отравляющий каждую клеточку её тела. Она ненавидела его за то, что он знал, куда бить, за то, что помнил все её уязвимые места. Но больше всего она ненавидела себя за то, что до сих пор позволяла ему причинять ей боль. Собрав остатки мужества, Катя подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде больше не было страха, лишь усталость и разочарование. - Ты ничего не знаешь, Даня! У нас всё хорошо. Просто я хочу до свадьбы продать квартиру, чтобы у нас с тобой ничего общего не осталось… - тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Ты никогда не понимал меня и, видимо, никогда не поймёшь. - Она больше не собиралась оправдываться, объяснять или доказывать что-либо. Всё это было бессмысленно. Даня молчал, словно ошеломлённый её словами. В его глазах промелькнула тень сомнения, но она тут же исчезла, сменившись прежним сарказмом. - Неужели? А мне казалось, я знаю тебя лучше, чем ты сама. – он наклонился к ее уху. – И если бы Вы были вместе, продажей дома занималась бы не ты. Мишка отправил кого-то из своих доверенных лиц, но никак не драгоценную женушку. - пробормотал он, отвернувшись. - Заходи, забирай свои тряпки. Только побыстрее, не хочу, чтобы эта сцена затянулась. - Он посторонился, пропуская её внутрь, но его плечо случайно коснулось её, и Катя почувствовала, как по телу пробежала дрожь. - Это наша общая квартира, а не только твоя! Так что свои желания оставь при себе. Войдя в квартиру, Катя огляделась. Здесь всё было так же, как раньше. Кроме одной детали. Бывший жених заботливо собрал в чемоданы все её вещи. Та же мебель, те же фотографии на стенах, те же книги на полках. Только теперь всё это казалось чужим, мёртвым. Словно она ворвалась в чужой дом. Воспоминания нахлынули на неё с новой силой, заставляя сердце сжиматься от тоски. Когда то она была тут счастлива. Наверное, в прошлой жизни. И теперь всё это в прошлом, погребённое под слоем обид и разочарований. Подхватив чемоданы, ноги сами несли девушку прочь, к двери, вон из этого дома. Уже чужого дома. Катя пролетела мимо Дани, который даже не сразу понял, что произошло. Девушка просто выбежала на улицу. В голове пролетела мысль, что это была паническая атака, Катя чувствовала себя ещё хуже, чем прежде. Она остановилась на пороге, не зная, что дальше делать. Через несколько секунд ее догнал Потёмкин. - Прощай, Даня, - тихо произнесла она. – Скоро я продам эту квартиру. Нужна будет твоя подпись – позвоню. Он не ответил, лишь слегка кивнул головой и ушёл. А Катя так и осталась стоять на пороге этого дома, почему-то ставшего чужим. Нужно было двигаться дальше.