Самое главное

Проводив Катю и возвращаясь домой, Миша ещё долго гулял, пытаясь прийти в себя, успокоиться. В горле стоял ком, не давая дышать. Он понимал, что должен отпустить ее, если это ее выбор. Понимал головой, а вот сердцем…. Как отпустить частичку себя, как вырвать из сердца то, что стало так дорого? Придя домой, Миша столкнулся с Региной, горничной, и вежливо поздороваясь, хотел пройти в свой кабинет. - Михаил Сергеевич, извините, а где Екатерина? Миша остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Голос Регины прозвучал слишком неожиданно, напоминая о пустоте, которая теперь поселилась в его душе. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе, но предательские нотки все равно проскользнули. - Екатерина больше здесь не живёт, Регина. Она уехала, - проговорил он, стараясь смотреть прямо в глаза горничной, но взгляд все равно скользил в сторону, не в силах выдержать чужого сочувствия. Лицо Регины резко изменилось, в глазах скользнули неловкость, что осмелилась на такой личный вопрос, и сочувствие. Она знала, как Михаил Сергеевич любил Катю, как она была важна для него, и новость о срыве свадьбы и отъезде новой хозяйки повергла в шок. Регина приблизилась и несмело коснулась его руки. - Мне очень жаль, Михаил Сергеевич. Если вам что-нибудь понадобится, я всегда рядом. Просто скажите. – Голос ее был тихим и полным искреннего сострадания. Миша благодарно кивнул, не в силах произнести ни слова. Он нуждался в тишине, в возможности побыть наедине со своей болью, чтобы попытаться хоть немного успокоить сердце. Зайдя в кабинет, он подошел к зеркалу и вгляделся в свое отражение. В глазах плескалась бездна вины и отчаяния. Он видел перед собой не успешного бизнесмена, а сломленного человека, потерявшего что-то очень дорогое. Хотелось кричать, выть от бессилия, но горло сдавило. Он опустился на колени, чувствуя, как дрожит все тело. Он заслужил это. Он это знал. Внезапно он вспомнил, как впервые увидел Катю. Ее искреннюю улыбку, ее лучистый взгляд, ее неуемную жажду жизни. Тогда он почувствовал, что хочет защитить ее от всего мира, подарить ей счастье. Но вместо этого он превратил ее жизнь в кошмар. Он задушил ее своей властью, своим эгоизмом. Сам всё разрушил. В голове промелькнула мысль: неужели все потеряно? Неужели нет никакого шанса вернуть ее? Но тут же ее заглушил голос разума: как она сможет простить его после всего, что он ей причинил? Ей нужно время, чтобы залечить свои раны, чтобы снова поверить в любовь. И если когда-нибудь она сможет его простить, он будет готов ждать вечно. Он будет готов доказать ей, что способен измениться, что он достоин ее любви. Но сейчас ему оставалось только отпустить ее, дать ей свободу, которую он так долго у нее отнимал. *** Оля вошла в квартиру, звеня ключами, предвкушая интересную поездку. Ключи остались у Мишиной сестры «на всякий случай» с того самого периода, когда Воронцова здесь жила. В мыслях она представляла, как будет выбирать самое красивое платье для Кати, готовясь к этому праздничному дню. Но в доме ее встретила тишина, пропитанная тяжелым, гнетущим отчаянием. - Миша, мы приехали! Кать, ты готова? - крикнула она, но в ответ услышала лишь эхо собственных слов. Даже прислуга не вышла на встречу. Сердце ее сжалось от недоброго предчувствия. Брата она нашла его в гостиной. Миша сидел в кресле, словно окаменевший, взгляд устремлен в пустоту. В комнате царил хаос: разбросанные вещи, перевернутые фотографии, смятые цветы – свидетельства бури, разыгравшейся здесь. Оля медленно подошла к нему, коснулась его руки. Она была холодной, как лед. - Мишенька, что случилось? - прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги а мысли прогоняют самые ужасные картинки. Он поднял на нее глаза, полные такой боли и отчаяния, что Оля едва сдержала слезы. - Она ушла, - прохрипел он, и этот короткий ответ прозвучал как приговор. - Катя ушла. В горле Оли пересохло. Она опустилась на колени рядом с ним, взяла его лицо в ладони. - Мишенька, посмотри на меня, - мягко сказала она. - Все будет хорошо. Я знаю, сейчас тебе кажется, что мир рухнул, но это не так. Ты сильный, ты справишься. - Оль, завязывай с турецкими сериалами, они уже влияют на твой словарный запас… - Миша покачал головой. – Оль, почему? Я же хотел, как лучше… Оля обняла его крепко-крепко, прижала к себе, как маленького ребенка. Она чувствовала, как ему больно. В этот момент она была не просто сестрой, она была его опорой, его защитой, его единственной надеждой. - Как будто ты не знаешь, почему… Ты сам всё понимаешь. Я говорила тебе сразу – ничем хорошим это не закончится… Зачем отпустил, если настолько не можешь перенести ее уход? - тихо проговорила она, гладя его по волосам. - Я не мог не отпустить…. Я уже даже в лицо её смотреть не мог. Видеть, что ей больно, и больно из-за меня – ещё хуже. Но надеялся до последнего, что я для нее хоть что-то значу, и после разговора она останется. Она меня совсем не любила? - Глупо…. – тихо сказала Оля. – Очень глупо было надеется. Даже если любила – ей нужно время отойти. Ты сделал ей очень больно. Уехать – это не отношение к тебе. Это просто ее выбор, чтобы сохранить себя, чтобы быть счастливой. Нельзя обижаться на выбор, даже на ранящий. Ты же хочешь, чтобы она была счастлива? В данном случае – уехать для нее = стать счастливой. - Оля отстранилась, посмотрела Мише в глаза. В них плескалась такая бездна тоски, что ей самой стало нечем дышать. Она вдруг осознала, что все ее слова, все попытки утешения, попытки успокоить – лишь жалкие капли в море его горя. Он любил Катю, любил до безумия, сильнее, чем следовало. И теперь эта любовь обернулась для него невыносимой болью. - Что теперь будет? - прошептал Миша, словно боясь услышать ответ. - Не знаю, Мишенька, что-то да будет. Жизнь будет продолжаться. Весна вступит в свои права. Школьники будут сдавать экзамены, люди ходить на работу, артисты – выступать, наш отец – рваться в большую политику, а потом наступит лето. Люди, которым повезло с отпуском – поедут к морю… И только мой бедный братик будет сутками сидеть в душном офисе или мрачном кабинете и управлять своим бизнесом… - Оля улыбнулась. Где-то внутри улыбнулся и Миша, - Но мы справимся. Вместе справимся. Я всегда буду рядом. Оля понимала, что сейчас ему нужно просто присутствие, тепло, поддержка. Она осталась сидеть рядом с ним, молча гладя его по волосам, пытаясь отвлечь разговорами ни о чём… пока он не уснул, измученный горем и бессонницей. В доме стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Оли. *** По привычке дернув дверь, Катя вошла в квартиру Марины. Глаза засветились ярким, необычным светом. Всё-таки Катя очень соскучилась по ней. Именно сейчас остро ощутила, как же ее не хватало все эти месяцы. И вот, наконец, она перед глазами… Марина стояла у окна, спиной к вошедшей, и казалась такой хрупкой, такой беззащитной в лучах заходящего солнца. Катя замерла в нерешительности, боясь нарушить эту тишину. Хотелось подбежать, обнять, прижать к себе изо всех сил. Тихонько кашлянув, Катя произнесла: - Мариш, привет… - Голос дрогнул, предавая волнение. Марина медленно обернулась, встретилась глазами с подругой. – Рада тебя видеть. Марина сначала не поверила своим ушам, но всё-таки повернулась на голос. Улыбка тут же озарила лицо девушки. - Катька… Привет. Я так рада тебя видеть… - Марина подбежала и обняла подругу. – Мне кажется, ты даже изменилась. Стоп, а как ты здесь? Ты же должна сейчас в Москве быть, готовиться к свадьбе. Я уже наряд на твою свадьбу приобрела… Катя ответила на объятия, утопая в знакомом аромате волос Марины. Этот запах вызывал в памяти столько теплых воспоминаний, столько беззаботных дней, проведенных вместе. Слезы невольно подступили к глазам. – Свадьбы не будет, Мариш, – тихо прошептала Катя, отстраняясь. Голос снова дрогнул, и в глазах блеснули слезы. – Он меня отпустил… Все отменилось. Я… я просто не смогла. Марина отшатнулась, в ее взгляде читалось непонимание и тревога. Она взяла лицо Кати в свои ладони, внимательно вглядываясь в потемневшие от усталости глаза. – Кать, что случилось? Говори же! А Сева как? Это из-за него? Он что, отказался платить за операцию твоего брата? Почему свадьбы не будет? – Голос Марины звучал взволнованно, она чувствовала, как дрожит Катя под ее руками. Сердце ее сжалось от предчувствия беды. Она знала, что Катя не из тех, кто легко сдается, значит, случилось что-то действительно серьезное. Катя опустила взгляд, не в силах выдержать полный сочувствия и тревоги взгляд Марины. Ком подкатил к горлу, мешая говорить. – Все сложнее, чем ты думаешь, Мариш… Он платил, все платил… Даже Севу в специальный санаторий отправил. Он бы горы свернул ради меня и брата. Понимаешь, он прощения попросил… Но… я поняла, что не могу. Не могу жить с ним под одной крышей, не могу простить его жестокость. Да, он спас моего брата… Но его методы… Понимаешь, он сказал, что хочет меня отпустить, а я поняла, что мне нужно уехать. Что иначе я задохнусь в золотой клетке. Слезы хлынули потоком, Катя закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. Марина молча прижала ее к себе, крепко обняла, позволяя выплакаться, выпустить наружу всю ту боль, что копилась в душе. Она не знала всех деталей, но сердцем чувствовала, какую цену Катя заплатила за это решение. – Тише, тише… – шептала Марина, гладя ее по волосам. – Все будет хорошо. Ты сильная, ты справишься. Главное, что ты поступила по совести, по сердцу. А остальное – приложится. Катя долго плакала, уткнувшись в плечо Марины, и та терпеливо ждала, не перебивая, не задавая лишних вопросов. Она чувствовала, как содрогается тело подруги от рыданий, и понимала, что сейчас ей нужно просто выговориться, выплакать всю боль, которая так долго терзала ее душу. Марина лишь крепче обнимала ее, стараясь передать всю свою поддержку и любовь. Когда слезы немного утихли, Катя отстранилась, ее глаза были красными и опухшими, но в них уже проглядывалась какая-то решимость. Она посмотрела на Марину с благодарностью и виновато улыбнулась. – Прости меня, Мариш, я вся в слезах… – пробормотала она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Я не хотела обременять тебя своими проблемами. Марина взяла ее руки в свои, согревая их своим теплом. – Глупенькая, какие могут быть проблемы между нами? Ты же знаешь, я всегда буду рядом. Расскажи мне все, как есть. Мне важно знать, что у тебя на душе. Катя вздохнула и начала рассказывать, запинаясь и сбиваясь, о Мише, о договоре, о его жестокости, о жизни в особняке, о Мишиной семье, которые проявили себя, как неплохие люди, о Дане, появившимся снова в ее жизни с приглашением на свадьбу, об истерике после приглашения, о потеплении к ней со стороны Миши, о его попытках искупить вину, о золотой клетке, в которой она задыхалась. Вспомнила о своем брате, о его болезни, о страхе потерять его. О Мишиных извинениях, о последнем разговоре. О том, как он отпустил, а Катя долго металась… но приняла решение уйти. Марина слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка сжимая ее руки в знак поддержки. В ее глазах плескалось столько сочувствия и понимания, что Кате становилось немного легче. Она чувствовала, что Марина действительно понимает ее, чувствует ее боль, и это давало ей силы двигаться дальше. Когда Катя закончила свой рассказ, в комнате повисла тишина. Марина молчала, обдумывая услышанное. Потом, тихо и проникновенно произнесла: – Ты поступила правильно, Катюш. Это было трудное решение, но оно единственно верное. Ты не должна жить с человеком, даже если он спас твоего брата. Ты должна быть счастлива. А брат… Он поймет. Он любит тебя и хочет только лучшего для тебя. А сейчас… Забудь обо всем. Ты дома. Ты со мной. Мы справимся со всем вместе. Катя почувствовала, как ее сердце наполняется теплом от слов Марины. Она так долго носила все это в себе, и теперь, когда она, наконец, поделилась своей болью с близким человеком, ей стало немного легче. - Спасибо, Мариш… Я не знаю, что бы я без тебя делала… Можно я у тебя останусь? Конечно, я могу поехать в Севину квартиру, но очень не хочу туда. – прошептала Катя, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. - Ну что ты, глупенькая? Разве нужно спрашивать? Конечно оставайся, Катюш. И я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, – ответила Марина, нежно погладив ее по щеке. - Посмотри на меня. Всё будет хорошо. Я обещаю. Давай сейчас забудем обо всем. Закажем пиццу, посмотрим какую-нибудь глупую комедию и просто отдохнем. Ты согласна? А завтра уже будем готовить твою квартиру к продаже. Катя кивнула, и на ее лице появилась слабая улыбка. Она чувствовала себя такой уставшей, такой измученной, но знала, что Марина права. Ей нужно отвлечься, забыть обо всем хотя бы на время. Вечер пролетел в тихой беседе, смехе и слезах. Они вспоминали смешные истории, обсуждали общих знакомых, строили планы на будущее. Катя рассказывала, Марина внимательно слушала, поддерживала и давала советы. И Катя чувствовала, как груз на душе постепенно становится легче, как боль утихает, и как в сердце зарождается надежда. Поздней ночью, когда Катя уже лежала в постели, она долго не могла уснуть. В голове крутились обрывки воспоминаний, картины прошлого, лица людей. Она знала, что сделала правильный выбор, что ушла от Миши. Да, это было трудно, больно, страшно, но она не могла больше так жить, не могла предать себя. И теперь, когда она была свободна, у нее появилась возможность начать все с чистого листа. Возможность найти свое счастье, свою любовь, свою настоящую жизнь.