Самое главное

Даня вышел из старого такси, хлопнув дверцей. Воздух в санатории был пропитан запахом хвои и лекарств, а где-то вдалеке доносился слабый звук фортепиано. Он поправил куртку, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Сева. Ему нужно было увидеть Севу. Он шагнул внутрь, и его встретил холодный свет белых стен. Медсестра с бесстрастным лицом указала на комнату в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Даня замер на пороге, увидев своего друга. Сева сидел у окна, его лицо было бледным, а в глазах — тень усталости. - Сев, привет, — произнёс Даня, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты выглядишь как привидение, — хрипло рассмеялся Даня, когда увидел своего старого знакомого. Сева сидел у окна, бледный, но улыбка была всё та же — кривая, ехидная. Только теперь в ней чувствовалась усталость. — А ты — как его жертва, — парировал Сева, но шутка прозвучала плоской. Они замолчали. Тишина давила. Сева обернулся, и его взгляд стал холодным, как лёд. - Ты зачем приехал? — его голос был тихим, но каждое слово словно резал по живому. Даня сделал шаг вперёд, но Сева поднял руку, останавливая его. - Я… я просто хотел увидеть тебя, - пробормотал Даня, чувствуя себя маленьким и беспомощным. – Узнать, как ты… Сева усмехнулся. В этой усмешке было столько горечи, столько боли, что Дане стало не по себе. Он видел, как страдает его друг, и не знал, как помочь. Все слова казались пустыми и бессмысленными. - Что произошло у Вас с Катей? – тихо спросил Сева, не отводя взгляда. – Ты приехал сюда поиграть в доброго самаритянина? Утешить меня, бедного больного? Ты мне клялся, что любишь Катю, а сам при первых трудностях бросил её и побежал к другой! Даня побледнел. Он ожидал любых обвинений, но только не этого. Боль, стыд, вина – всё смешалось в один ком, сдавивший горло. - Это не так, Сев, - прошептал Даня. – Я… я никогда не предавал Катю. Ты не знаешь всей правды. Сева отвернулся к окну. За стеклом тянулись к небу ветви деревьев. Он молчал, и это молчание жгло Дане хуже любого огня. Он видел в плечах Севы такую боль, такую сломленность, что хотелось вымолить прощение, хотя он и не понимал, за что именно. - Скажи мне, - наконец произнес Сева, не оборачиваясь. – Скажи мне, как ты мог? Как ты мог смотреть мне в глаза и предать её? Я ведь уже начал доверять тебе, Даня. Думал, ты ее любишь, зла ей не причинишь, Катька в надежных руках. Даня почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он задыхался от нахлынувших воспоминаний, от горечи, которую источал каждый уголок. Предать Катю? Это обвинение ранило сильнее, чем любое физическое увечье. Он любил её, и потеря её стала страшной трагедией в его жизни. Но как объяснить это Севе? - Сева, поверь мне, я бы никогда не причинил Кате боль намеренно, - прошептал Даня, подходя ближе. Он хотел коснуться его плеча, но не решался. Страх оттолкнуть друга был слишком велик. – Все произошло…случайно. Обстоятельства сложились так, что я оказался в ловушке. Я сам страдал, поверь. Я до сих пор страдаю. - И какие же обстоятельства? – Сева прищурил глаза в недоверии. – Желание легкой жизни? - Нет… твоя болезнь… Она хотел помочь тебе, Сев, - Даня запнулся, слова застряли в горле. - Она готова была на всё, чтобы ты поправился, чтобы ты жил! Мы искали деньги, связи, возможности! А потом… потом всё вышло из-под контроля. Мы запутались, совершили ошибку, о которой будем жалеть всю жизнь. Но Катю я любил, люблю и буду любить всегда. Сева молчал, глядя в окно, но Даня видел, как его трясёт. В этой тишине было больше боли, чем в любых криках и обвинениях. Даня подошёл ближе и робко коснулся его плеча. - Прости меня, Сев, - прошептал он. - Что случилось потом? – строго сказал Сева, повернувшись к Дане и не сводя с него взгляда. - После… после того, как ты заболел, Катя была в отчаянии. Она готова была на все, чтобы тебя спасти. Я тоже… Мы искали деньги, связывались со всеми, кто мог помочь. И однажды… один человек, Мишка Воронцов, предложил помощь, предложил полностью оплатить операцию и восстановление, но взамен потребовал… чтобы Катя стала его женой… Он давно хотел заполучить Катьку, любыми путями. Не привык к женским отказам, а твоя сестра его отшивала. Катя долго металась… но позже она… согласилась, чтобы спасти тебя. Она пожертвовала собой, Сев. Пожертвовала всем, что у нее было, чтобы ты жил. - Голос Дани дрожал, когда он произносил эти слова. Он видел, как лицо Севы искажается от боли. - Я… я не смог ее уберечь, Сев. Я виноват. Я только потом догадался, что к чему… Но знай, что Катя любила тебя больше всего на свете. И она сделала это… она сделала это из любви к тебе. - Сева отшатнулся, словно Даня плеснул ему в лицо кислотой. Его глаза наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Севы. Он смотрел на Даню с таким отчаянием, что у того сжалось сердце. - Она… она сделала это ради меня? – прошептал Сева, и голос его дрожал. – Зачем? Зачем она пожертвовала собой? Лучше бы я умер… - Не говори так, Сев! Она любила тебя больше жизни. Она не могла позволить тебе умереть. И я… я виноват, что не смог её остановить. Я должен был что-то сделать, но я был слеп. Прости меня, Сев, за то, что не уберег её, за то, что позволил ей пойти на это. — прошептал Даня, но Сева уже не слышал его. Его глаза закрылись, дыхание стало прерывистым. - Шах и мат, Тихомирова, ой, то есть Воронцова несостоявшаяся! – Даня ухмыльнулся своим мыслям. Позже бросился к двери, крича: - Помогите! Врача! Ему плохо! Даня метался по коридору, сжимая кулаки, чувствуя, как беспомощность вновь захлестывает его. Когда прибежали врачи, Даню оттеснили в сторону. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел, как вокруг Севы суетятся люди в белых халатах. В голове звучали его последние слова, полные горечи и отчаяния. Потёмкин вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух, но облегчения не почувствовал. Все мысли были о Севе, о Кате, о том, что он натворил. Дождавшись машины, Даня сел на заднее сидение и уехал. *** Катя сидела у себя в кабинете и работала с документами, когда телефон разорвал тишину кафе. Звонок был резким, как удар ножом в спину. На экране — номер телефона санатория. — Алло? — голос её дрогнул, хотя она ещё не знала, почему. — Это Екатерина Тихомирова? — на другом конце провода женский голос звучал слишком официально, слишком холодно. — Вас беспокоят из санатория. Ваш брат… Тихомиров Всеволод находится в тяжелом состоянии. Ему резко стало плохо. Мир сузился до точки. В ушах застучало, словно кто-то колотил кулаками по барабанной перепонке. — Что… что случилось? — она сжала телефон так, что пальцы побелели. — Приступ. Скорая уже здесь... На том конце положили трубку. Обессиленая Катя рухнула на кресло. Трясущимися руками набрала номер Миши. - Миш… звонили… Севе плохо… - Голос предательски сорвался. В горле стоял ком, не давая дышать. Слёзы, горячие и крупные, потекли по щекам, обжигая кожу. Опять этот кошмар… Сева… её Сева… родной человек, ниточка, связывающая с прошлым, с детством, с родительским домом. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила её насквозь, парализуя волю. Они вместе пережили смерть родителей, поддерживали друг друга в самые трудные моменты. А теперь… теперь эта ниточка могла оборваться. - Солнышко, я знаю, мне позвонили. Я уже дал распоряжения. Ему нормализируют состояние. Скоро он будет в Москве. Я прилечу первым же рейсом. Всё будет хорошо. Держись, родная! – В его голосе звучала уверенность, которой так не хватало сейчас ей. И действительно, на рекордной скорости Сева был доставлен в Москву, в лучшую клинику. За его жизнь и здоровье боролись врачи. Катя сидела возле двери и не могла пошевелиться. Она не помнила, как добралась до больницы. Душу будто парализовало, онемело все тело. Казалось, что перед глазами была постоянно пелена, в сухих глазницах, в которых не осталось жидкости. Внутри вообще ничего не осталось. Девушка сидела на небольшом диване, смотря в пол. Люди бегали в разные стороны, суетились. Произошло то, чего Катя больше всего боялась в своей жизни. Она теряла самого важного человека во всей вселенной. Это как выстрел стрелы прямо в сердце, где уже и так было много ран. Слабость растекалась по телу словно дорогое красное вино. Прикрыв глаза, постаралась абстрагироваться от происходящего. Однако ситуация так напоминала недавнюю борьбу за жизнь Севы, отчего по телу невольно побежали мурашки. Катя снова была одна. Принимала все удары в полном одиночестве. Никогда не требовала от людей и их дружбы чего-то сверхъестественного. Всего лишь нужно было их присутствие рядом, когда было плохо. Неужели это так трудно? Так делал и Даня. Зачем он каждый раз говорил, как любит, но, когда ей действительно было нужно почувствовать поддержку, он просто оставлял её один на один со своими мыслями? Затем окаменелость резко пропала. Появилось совершенно другое чувство, заставившее вскочить с места и начать метаться по всему коридору. Катя не могла нормально мыслить. Всю трясло, неожиданно было нужно увидеть Мишу. Хоть и знала, что он примчится при первой возможности, мысли судорожно бегали с разной скоростью, когда встречалась с одним из врачей взглядом. А потом…в начале коридора появился он. Катя не смогла себя сдержать, со всех ног побежала к Мишке, обняла и очень хотела больше никогда его не отпускать. Миша обнял ее крепко-крепко, словно боялся, что она вот-вот рассыпется в пыль. Его тепло было единственным якорем в этом безумном шторме. - Ну-ну, тише, моя девочка, – шептал он, гладя по волосам. - Я здесь, я рядом. Сева сильный, он выкарабкается. Ты же знаешь, этот упрямец еще всех нас переживет! У него в крови какая-то супер-сыворотка живучести, точно тебе говорю! Недавно какое состояние сложное перенес. Катя, сквозь слезы, попыталась улыбнуться. Миша умел находить юмор даже в самых мрачных ситуациях. И это сейчас было как глоток свежего воздуха. Она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. - Ты… ты прав, – пробормотала она, чувствуя, как напряжение немного отступает. - Он еще нам всем покажет, где раки зимуют! — Как это произошло? Тебе что-то сказали? — прошептал ласково на ухо. Миша все же усадил на диван, держа за руку. Он большего сделать не мог: лучшие врачи и так боролись за жизнь Севы благодаря ему. - Нет… ничего… - прошептала Катя в ответ. Через десять минут приехали родители Миши вместе с Олей и Артёмом. На их лицах читалось неподдельное беспокойство. Катя оказалась в объятиях Елены. Женщина моментально окутала её своими материнскими чувствами, стараясь убедить, что все будет в порядке. Катя посмотрела на Сергея Валерьевича, который также выглядел напряженным. Слабо улыбнулась. Они приехали сюда, чтобы по-настоящему поддержать её. Оля села рядом, взяла ее за руку и тихо сказала: - Катюш, держись. Мы все здесь, с тобой. - Артём молча кивнул, его глаза выражали сочувствие. В этой поддержке, в этом тихом присутствии, Катя почувствовала облегчение. Она не одна. Даже в этот страшный момент рядом были люди, которые искренне переживают за нее и Севу. — Кать, как ты себя чувствуешь? Ты очень плохо выглядишь! Тебе нужна вода. Оля, прошу, сходи за водой, — пролепетала Елена, раздавая приказы. Она также обратилась к некоторым врачам, узнавая последние данные. Сергей Валерьевич ушёл в непонятном направлении, но спустя некоторое время Катя узнала, что он разговаривал с главным врачом. Мужчина примерно пятидесяти лет прошёл мимо, заворачивая прямо в помещение, куда отвезли Севу. Переизбыток информации и мгновенного стресса сказался на Кате моментально: она прилегла на плечо Миши и закрыла глаза. Очень хотелось оказаться где-нибудь за пределами этой больницы. Врачи сказали, что состояние критическое. Они пообещали сделать все возможное, ведь девушка так просила их об этом. Миша слабо поглаживал Катины волосы. Ожидание было невыносимым. Катя молилась, шептала бессвязные слова, просила небеса о чуде. Она готова была отдать все, лишь бы Сева поправился, лишь бы услышать его голос, увидеть его улыбку. Она понимала, что жизнь хрупка и непредсказуема, но никак не могла смириться с мыслью, что может потерять еще одного близкого человека. Эта потеря казалась ей невыносимой, она боялась, что не сможет пережить ее, что сломается под тяжестью горя. Наконец, дверь отворилась и вышел врач. Катя, затаив дыхание, вскочила с места. В его глазах читалась усталость, но не безнадежность. Он медленно подошел к ней и тихо произнес: - Состояние стабилизировалось. Кризис миновал. Сейчас ему нужен покой и хороший уход. Но он сильный, он справится. - Слова врача прозвучали как музыка. Слезы, теперь уже слезы облегчения, потекли по щекам. Катя почувствовала, как напряжение покидает ее тело, как душа наполняется теплом и надеждой. - А к нему можно сейчас? – спросила Елена, понимая, что Катя не сможет задать этот вопрос. – Только завтра. Ненадолго. Ему нужен отдых. – его взгляд скользнул на Катю. – И Вам тоже. Главное, запомните. Ему нельзя испытывать никаких сильных эмоций: ни положительных, ни отрицательных. Учтите это. Катя не могла сдержать рыданий. Только теперь это были слезы облегчения. Миша крепко обнял её, чувствуя, как она дрожит всем телом. - Всё хорошо, Катюшка, всё хорошо, - шептал он, целуя её в висок. В этот момент Катя поняла, как сильно любит этого человека, как благодарна ему за его поддержку, за его любовь. Миша был ее опорой, ее спасением. Она знала, что вместе они смогут преодолеть любые трудности. Катя уткнулась в его плечо, позволяя слезам свободно литься. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой опустошенной и одновременно такой благодарной. Благодарной за то, что Сева жив, за то, что рядом Миша, за поддержку его семьи. - Я, наверное, останусь тут до завтра. – тихо сказала Катя. – Хочу побыть с ним… Пусть даже через дверь… Миша нежно отстранил ее от себя и заглянул в заплаканные глаза. - Не нужно, солнышко. Ты совершенно измучена. Ты просто вымоталась, и тебе нужен отдых. Я останусь здесь, если тебе так будет спокойнее. А ты отправляйся домой, прими душ, выпей чай и постарайся немного поспать. Завтра ты ему нужнее будешь свежей и полной сил. Он почувствует твое состояние, поверь мне. - В этих словах была такая забота, такая неподдельная любовь, что Катя не смогла возразить. Она понимала, что Миша прав. Она не сможет помочь Севе, если сама будет находиться на грани истощения. - Миш, я думаю, что ты будешь нужен Кате. Так что отвези её домой, а я здесь побуду. – сказала Оля. Катя посмотрела на Олю с благодарностью. В её глазах плескалось такое искреннее участие, что Катя ощутила, как еще одна волна тепла разливается по её измученному телу. Оля всегда умела поддержать, найти нужные слова, проявить заботу в самый необходимый момент. – Спасибо, Оль, – прошептала Катя, чувствуя, как силы медленно возвращаются к ней. – Ты настоящий друг. Елена настойчиво позвала водителя, который ждал их у входа в больницу. Теплые объятия с каждой из семьи Миши стали для нее сейчас глотком свежего воздуха. Чувствовала, что нужна, и это было важно – ощущать себя частью чего-то большего, чем просто собственное горе. В объятиях Миши утонула напоследок. Его взгляд обжигал теплом и уверенностью. Миша взял её за руку и повел к выходу. Всю дорогу до дома Катя молчала, погружённая в свои мысли. Миша нежно держал её руку, чувствуя, как она все еще дрожит. Он понимал, что сейчас ей просто необходимо его присутствие, его тепло, его безусловная любовь. Дома Миша помог Кате принять теплый душ, заварил успокаивающий чай и укутал ее в мягкий плед. Она послушно выполняла все его указания, словно маленькая девочка, нуждающаяся в заботе и защите. Катя чувствовала, как усталость постепенно отступает, как разум проясняется, а душа наполняется благодарностью. Она знала, что все будет хорошо. Сева поправится, и они снова будут вместе. И рядом с ней всегда будет Миша. Засыпая в его объятиях, Катя чувствовала себя в безопасности, словно в коконе, сотканном из любви и заботы. Горечь постепенно отступала, оставляя место для тихой надежды. Она прижалась к Мише, вдыхая его родной запах, и шепнула: - Я люблю тебя. Проснувшись утром, Катя почувствовала себя немного сильнее. В голове уже не было той оглушающей пустоты, что мучила ее вчера. В кухне ее ждал Миша с чашкой ароматного чая и свежими круассанами. У Кати снова навернулись слезы. Она подошла к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом в его плечо. - Спасибо, - прошептала она, чувствуя, как он гладит ее по волосам. - Ну что ты, глупенькая, - ответил он, - я всегда буду рядом. Катя подняла на него заплаканные глаза и увидела в них - она не одна. У нее есть Миша, который станет ее опорой и защитой в любой ситуации. После завтрака они сразу же поехали в больницу. Сменить Олю и быть ближе к Севе. Катя мучительно ждала возможности увидеть Севу. Каждая минута казалась вечностью. Миша был рядом, как тень, стараясь отвлечь ее от мрачных мыслей, но все было тщетно. Только когда она, наконец, вошла в палату, Катя почувствовала, что снова может дышать. Сева лежал на кровати, бледный и слабый, но живой. Увидев ее, его взгляд потемнел: - Сева… братик… как ты? – ласково произнесла Катя стараясь не потревожить его. - Кать… просто… скажи… зачем….? – Катя понимала, что слова даются ему с болью. - Ты о чём? – непонимающе посмотрела девушка. - ЗАЧЕМ?