Самое главное

Катя почувствовала, как мир вокруг нее рушится. Этот вопрос, пропитанный болью и отчаянием, разбил ее сердце на осколки. Она подошла ближе к Севе, взяла его слабую руку в свои, села на корточки. – Севочка, милый братик, ты про что? Я не понимаю… - Зачем ты согласилась… уйти от Дани к другому… он мне сказал… чтобы оплатить мою операцию… ты… В груди Кати все похолодело. Слова Севы обрушились на нее, как ледяная лавина, парализуя и лишая дара речи. Новая пакость от Дани… Она думала, что Потёмкин навсегда ушёл из её жизни. Но нет… Она сжала его ладонь крепче, словно пытаясь передать всю силу своей любви и успокоить брата. В глазах защипало от подступивших слез, но она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не добавить брату страданий. – Севочка, послушай меня, пожалуйста. Это не так, совсем не так. Даня… он просто… он ошибся. Я от него ушла, потому что не хотела себя обманывать… Я не люблю его… А когда с тобой случилось это несчастье, я вдруг поняла, как быстротечна может быть жизнь, и решила действовать… Отменила свадьбу, которая мне была не нужна. А потом снова встретила Мишу. И поняла, что больше не могу без него…. А Даню, наверное, не устроило моё объяснение, и он сделал собственные выводы… Чем и поделился с тобой. Катя замолчала, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Она видела в глазах Севы страх, недоверие, и от этого становилось еще больнее. Как же Даня мог так поступить, сказать такое её брату? Он чуть не пустил под откос его здоровье, с таким трудом восстановленное. Ненависть к бывшему жениху взметнулась в душе обжигающим пламенем, но она тут же подавила ее. Сейчас главное – Сева, его спокойствие, его вера в нее. Тихонько выдохнув, Катя продолжила: – Севочка, никакая операция никогда не заставила бы меня отказаться от своей любви. Мишенька – он моя жизнь, понимаешь? А Даня… он так и не смог стать мне родным. Пусть и очень хотел этого. Я знаю, ты всегда желал мне счастья. Пожалуйста, поверь мне, я сейчас счастлива как никогда… Если бы я не любила Мишку – никакие деньги меня не заставили бы быть с ним. – Катя прикусила губу. Ее голос дрожал, но в нем звучала напускная искренность. Она смотрела Севе прямо в глаза, пытаясь передать ему без остатка всю свою любовь, всю свою правду. Сердце разрывалось от боли за него. Сева молчал, пристально глядя на сестру. В его глазах постепенно таял лед, уступая место робкому пониманию. Слабая улыбка тронула его губы. – Я верю тебе, Катюш. Я всегда тебе верил, – прошептал он еле слышно. – Просто… мне было страшно. Что ты… из-за меня… Но ты же помнишь… что если ты будешь врать брату… у тебя вырастет огромная бородавка на носу… как у бабы Яги…. – хрипло засмеялся Сева. Катя почувствовала, как огромная тяжесть спала с ее плеч. Услышав этот слабый, но такой родной и любимый голос, она не смогла больше сдерживаться и тоже засмеялась… - Помню.. помню… - брат и сестра улыбнулись. В палату вошёл врач. -Таак, молодые люди…. И что это мы тут делаем? – мужчина оглядел их поверх очков - Болтаем без умолку… нервничаем…. Слёзы льём… - Увидев врача, Катя быстро вытерла слезы, стараясь скрыть покрасневшие глаза. Она знала, что ей сейчас необходимо быть сильной ради Севы, не показывать ему свою слабость. Врач подошел к кровати, приветливо улыбнулся и начал осматривать брата, задавая короткие вопросы. Катя стояла рядом, не отрывая взгляда от Севы, ловя каждое его слово, каждый вздох. Она молилась, чтобы все было хорошо, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и они могли бы вернуться к нормальной жизни. – Ай-яй-яй… а обещала брата не волновать… - Доктор, а что? Ему хуже? – испуганно проговорила Катя. - Доктор, а когда меня выпишут? – следом задал вопрос Сева… - Да нет, что вы, что вы! – успокоил ее врач, взглянув на встревоженное лицо Кати. – Просто сейчас ему нужен покой и положительные эмоции. А вы тут, я смотрю, устроили драму на пустом месте. Всеволод идет на поправку, динамика хорошая. Скоро будем думать о выписке. Но при одном условии: никаких нервов! – Доктор строго посмотрел на Катю. – А вы, молодой человек, чего безобразничали? После операции такие показатели были хорошие, а вы взяли и разволновались? – монотонно, но по доброму стал говорить доктор. – Выписать то мы выпишем… жить у себя в больнице не оставим… но будете усиленно наблюдаться… До полного выздоровления. Катя кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Надежда, такая хрупкая и долгожданная, снова затрепетала в ее сердце. Она перевела взгляд на Севу, и увидела в его глазах благодарность и облегчение. - Доктор, спасибо вам огромное! – прошептала Катя, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она была бесконечно благодарна этому человеку в белом халате, который не только лечил Севу, но и вселял в них обоих веру в лучшее. – Мы постараемся больше Вас не беспокоить. - Так, две минуты прощаемся, а дальше больной отдыхает… от семейных драм. - Врач улыбнулся и, оставив их наедине, вышел из палаты. Катя снова взяла Севу за руку, нежно поглаживая его ладонь. - Севочка, пожалуйста, береги себя, – прошептала Катя, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. – Ты самое дорогое, что у меня есть. Не дай никому больше тебя расстраивать, ладно? Обещай мне это. - Она крепче сжала его руку, боясь отпустить, словно опасаясь, что стоит ей отвернуться, и мир снова рухнет. Сева слабо улыбнулся в ответ, его глаза потеплели. - Обещаю, Катюш. Только ты тоже береги себя. И будь счастлива с Мишей. Если ты счастлива, то и я счастлив.- Эти слова, произнесенные тихим голосом, стали бальзамом на ее израненное сердце. Катя почувствовала, как слезы снова подступают к глазам, но на этот раз это были слезы облегчения, слезы благодарности. Она видела, что Сева верит ей, что он чувствует ее любовь. – Но если обманула… готовься к нашествию бородавок! – Сева засмеялся. - Пока, балбес. Скоро снова приду… - Катя улыбнулась. - Только не это! Пожалуйста! – чуть слышен смех. Катя показала брату кулак. – Люблю… не смотря ни на что…. - Проведя еще несколько минут рядом с братом, в тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием капельницы, Катя почувствовала, что Сева засыпает. Она тихонько высвободила свою руку из его ладони и, едва слышно ступая, вышла из палаты. В коридоре она прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тяжелый груз, давивший на ее плечи, немного отпустил. Миша подошел к ней и дотронулся до её плеча. Катя обняла его двумя руками и прижалась, что есть силы. В объятиях Миши Катя почувствовала себя в безопасности. Его тепло было единственным, что сейчас могло хоть немного согреть ее заледеневшую душу. Ей хотелось просто стоять так, прижавшись к нему, и молчать, впитывая его поддержку, его любовь. Но она знала, что не может, что должна рассказать ему обо всем, что произошло. Медленно отстранившись, Катя подняла на него заплаканные глаза. - Он все знает, – прошептала она, ее голос дрожал. - Даня рассказал Севе… наплел ему, что я бросила Даню и сошлась с тобой ради денег на операцию… Ты представляешь, до чего он мог довести брата? Севе же нельзя нервничать! Я его попыталась переубедить. Он мне поверил. Но сам факт…. - Сердце Кати бешено колотилось, а по щекам текли слезы. Она не могла поверить, что Даня способен на такую подлость, что готов пренебречь здоровьем Севы ради своей мести. Миша крепко обнял ее, прижимая к себе еще сильнее. - Тише, тише, моя хорошая, – ласково проговорил он, целуя ее в висок. - Все хорошо, теперь все хорошо. Сева тебе верит. А Даня… он поплатится за это, я обещаю. Никто не имеет права причинять тебе такую боль. - Миша говорил тихо, но в его голосе звучала решимость, которая вселяла в Катю надежду. Она чувствовала, как его спокойствие передается и ей, помогая справиться с обрушившимся на нее шквалом эмоций. - Миш, ты же ему ничего плохого не сделаешь? – Катя внимательно посмотрела на любимого. – Никакого рукоприкладства?! Катя уткнулась лицом в его грудь, глотая слезы. Ей было так стыдно за эту ситуацию, за то, что Даня втянул в нее Севу. Она чувствовала себя виноватой перед братом за все переживания, за все страдания, которые ему пришлось пережить. Но Миша был рядом, его любовь и поддержка давали ей силы двигаться дальше, бороться за свое счастье, за счастье Севы. Подняв голову, Катя нежно поцеловала Мишу, всем сердцем благодаря его за то, что он есть в ее жизни. - Нет, мы просто поговорим. И всё. Обещаю. - Ты думаешь, я в это поверю? – Катя внимательно посмотрела на Мишу. - Я люблю тебя, – прошептал он. – Всё будет хорошо. И с Даней тоже. Потёмкин точно после этого разговора будет сговорчивее. - Ладно, я пойду, ещё раз переговорю с врачом. Нужно всё подробнее узнать. – Катя вытерла слёзы, чмокнула Мишку и пошла вдоль больничного коридора. Миша тихо вздохнул, доставая телефон. Его пальцы заскользили по экрану, набирая сообщение: «Приезжай, забери Катю. Она тут сходит с ума. Ей нужно отвлечься.» Он отправляет его, прячет телефон обратно в карман. Через полчаса Елена появляется в коридоре, словно ветерок свежести в этом душном месте. Она в элегантном ярко-синем костюме. Ее глаза легко находят Мишу и Катю, и она сразу же подходит, обнимая девушку, как будто пытается вобрать в себя всю ее тревогу. - Катюша, поехали. Нужна твоя помощь. – Катя, только что вернувшаяся от врача, слегка опешила такой просьбе. Елена мигом разгадала её состояние. - Сидеть тут — все равно что ждать, пока чайник закипит без воды. Бесполезно, — женщина сказала с такой уверенностью, что Катя невольно улыбнулась. - А что нужно сделать? Вы уверены, что я смогу помочь? - Абсолютно. Просто Оле после ночи в больнице не спится, её тянет выбирать свадебное платье. Она позвала меня помочь, а я зову тебя. Поехали. Миша смотрел на них, ощущая легкое облегчение. - Да, Кать, съездите. И Оле поможешь, и сама развеешься. Катя колебалась, но Елена уже взяла ее за руку и повела к выходу. *** Миша шёл по улице. Последние сто метров до дома Дани он хотел именно пройтись, чтобы взять себя в руки, успокоиться. Его кулаки сжимались и разжимались, как будто искали опору. Ветер хлестал лицо, но он не чувствовал холода — внутри него бушевал огонь, который сжигал его изнутри. Мысли метались, как дикие звери в клетке: Катя, её разбитый голос, когда она позвонила ему и сказала, что Севе стало хуже, потерянные глаза, полные слез, когда он увидел её в больнице. Сева, бледный и беззащитный на больничной кровати, и … Даня. Фраза Кати, объясняющая причины внезапного плохого самочувствия Севы. Дверь в квартиру Дани была заперта. Миша постучал. Сдержанно. Спокойно. Боясь напугать соседей. Лишнее внимание было ни к чему. Вскоре послышались шаги, и дверь открыли. Даня появился в дверном проеме, его лицо было спокойным, но в глазах мелькнул едва уловимый страх. Входная зона была освещена тусклым светом лампы, отбрасывающим длинные тени на стены. — Даня! Ну здравствуй, дружище! — голос Миши прозвучал как гром, низкий и грозный. — Миша? Чем обязан? — произнес он, но не успел закончить. Миша двинулся вперед. Его рука схватила Даню за воротник рубашки, проталкивая вглубь квартиры, прижимая его к стене. — Ты думал, что можешь просто так брать и рушить Катину жизнь? — голос Миши дрожал от ярости, но и от чего-то большего — от боли. — Ты знаешь, что Сева чуть не умер из-за тебя? Катя чуть с ума не сошла за эти сутки? - Ты сейчас мне говоришь, или себе? – Даня горько усмехнулся… - Или это только тебе можно так поступать? – театрально сплеснул руками. Внезапно ему стало всё равно, что Миша может его избить, что подумают соседи, что случиться через секунду. НА ВСЁ… ПЛЕВАТЬ…. ВСЁ РАВНО! – Только ты можешь врываться в чужую жизнь, рушить её, диктовать какие-то свои требования, ставить ультиматумы! Вырывать человека из привычной жизни, чтобы любимая игрушка тут же бежала к тебе в объятия, теряя тапки! А остальные терпите, я ещё не наигрался! – глаза загорелись злым светом. - Знаешь, два года она ПРЕКРАСНО прожила без тебя. Выбирала квартиру, примеряла подвенечное платье, планировала, куда полетим отдыхать, что подарим тёте на годовщину свадьбы. ОНА была МОЕЙ! Она была бы уже моей женой. Мы были счастливы! А ты что? Что сделал? – Даня, словно раненый зверь, попытался вырваться, но Миша был сильнее. Миша сжал воротник сильнее, чувствуя, как под пальцами пульсирует чужая жизнь. В голове шумело, слова Дани врезались осколками в раненую душу. Ярость, как мутная волна, захлестывала его с головой, смешиваясь с обжигающей виной. Он видел в глазах Дани не только вызов, попытку задеть за живое, но и боль, такую знакомую, такую невыносимую. Боль утраты, разочарования, несбывшихся надежд. — Ну что, высказался? Счастлив? — прорычал Миша, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я хотел, чтобы она была счастлива. Пускай с тобой. Без меня. Я хотел… чтобы она забыла меня, как страшный сон. Чтобы Вы были счастливы, если это её выбор. А потом я узнал про Севу… Его болезнь… Что ему плохо… Катя в панике, ищет любые варианты его спасти. А что же делает её разлюбезный жених? Чем он занят? Естественно, кроме беготни хвостиком и крика «Спасите!» «Помогите!»? - Миша отпустил воротник, с брезгливостью, словно коснулся мусорной кучи. Руки бессильно повисли вдоль тела. Слова Миши, как стальные иглы, пронзили Даню насквозь. Он ожидал злости, ненависти, может, даже удара. Но он услышал брезгливость, эхо собственной боли, отраженное в чужих глазах. - И даже когда ты соизволил что-то сделать и вышел на Романа. Ты хоть подумал, с кем её сводишь? Просто узнать, что он за человек! Какие у него методы, особенно в отношении красивых девушек. И всё равно сводил с ним Катю. Хорошо, что я тогда ему непрозрачно намекнул, чтобы не приближался к ней и не смел давать ей денег…. - Даня пошатнулся, словно от внезапного удара. Его глаза наполнились непониманием и горькой обидой. – Вот скажи мне, если так любил, почему пытался засунуть её в полную кабалу? Почему ты не бежал продавать свою недвижимость? Свой бизнес? Расставаться не хотелось? – Миша усмехнулся. - А ты только и ждал, когда же представится возможность махнуть перед ней пачкой денег и утащить за собой? - глаза Дани горели злостью! — Ты так ничего и не понял… — прошептал Миша, голос сорвался. — Я люблю её. Больше, чем себя. Мне ничего не стоило дать ей эти деньги, пожелать крепкого здоровья и попросить только об одном, чтобы я никогда Вас не видел. Изначально так и планировал. – Воронцов горько усмехнулся. – Но потом я понял, ЧТО за человек рядом с ней. И больше не мог бросить всё на произвол судьбы! — Любишь? Да ты понятия не имеешь, что такое любовь! — Даня выплюнул слова, как яд. — Ты думаешь, любовь — это жертвовать? Страдать? Смотреть издалека, как любимая женщина строит жизнь с другим? Нет, Миша! Любовь — это быть рядом, поддерживать, смеяться вместе, строить планы на будущее! А ты что? Ты выбрал роль мученика! Садиста, который прикрывается геройством. – Даня пошёл в атаку. – Как ты чувствовал себя, когда Катя узлом от боли завязывалась от твоего предложения? Приятно было видеть, что она не похожа даже на собственную тень? Ты радовался, когда чуть живую запихивал в самолёт? Смотрел, как она мучается…. Каждую минуту… день за днём… И продолжал делать ей больно! Знаешь, что, дружище! Не тебе меня стыдить! И не тебе примерять белое пальто! — Знаешь, Даня, — Миша тяжело вздохнул, почесав в затылке. — А может, ты и прав. Герой из меня, как из свиньи балерина. Но вот что я знаю точно: я не хочу, чтобы с Кате было плохо! И чтобы если что – с ней был такой человек, на которого она сможет положиться, а не которого самого защищать надо. Тем более, который способен сводить счёты таким низким способом. Севе ты для чего всё рассказал? Ему мстил или Кате? — Я… я не думал, что… — начал он, но Миша прервал его. — Не думал? — Миша прошипел, его лицо приблизилось к Дане. — Нет, ты думал… ты ОЧЕНЬ ХОРОШО думал, но только о себе! О каких-то своих обидах! Ты не можешь смириться с тем, что Катя так легко порвала с тобой, что она сделала это почти не задумываясь! Ты… — его голос сорвался, и на мгновение в его глазах мелькнула уязвимость. Дани замолчал, его взгляд упал вниз. — Я не хотел… чтобы Севе стало хуже… — прошептал он, но Миша уже отшатнулся назад. — Ты не хотел, — повторил Миша, его голос был полон горечи. — Но ты сделал. Сделал больно хрупкой девушке и её тяжело больному брату. Герой! Как тебе живётся с этим осознанием? Он повернулся и направился к двери, его плечи были напряжены, а шаги — тяжелыми. — Миша! — Даня крикнул ему вслед. - Знаешь, почему я не набил тебе морду? Катя просила меня не делать этого! Не хочу её ещё больше огорчать. Но если она или Сева не то, что увидят тебя, а даже услышат про тебя хоть один звук – говорить с тобой буду не я и не так. Я всё сказал!- проговорил Миша и ушел. Он вышел на улицу. Ветер продолжал хлестать его лицо, но теперь он чувствовал холод — ледяной и проникающий до костей. Каждое его движение было механическим, как будто он шел сквозь туман. В голове звучали слова, которые он не смог сказать, чувства, которые он не смог выразить. Достал телефон, написал Кате сообщение: «Очень скучаю по тебе. Люблю ещё сильнее.» Он остановился посреди улицы, подняв лицо к небу. Внезапно стало легко. Он точно понял, что Даня больше в их судьбе не появится. А Сева? А что Сева… он обязательно поправится. Они с Катей сделают всё возможное.