Найди мою суть, милый, сотри в порошок эти бедные кости.

В один прекрасный день в стране свершилось долгожданное чудо. На свет появился наследный принц всей Англии. Мальчик, имя которому было дано такое: Рудольф из рода …, принц Уэльский. Почему закрыта фамилия рода? Потому что мы ведь не хотим уходить в исторические подробности жизни вполне конкретных пресвятейших особ, это вы спокойно можете сделать и при помощи книг по истории. А наш роман о другом. Появления на свет мальчика с предвкушением ждала вся Англия, поэтому рождение его было встречено буйством карнавальных красок, разнообразными ярмарками и богатыми пиршествами, на которых можно было попробовать яства со всего света, привезенные купцами из неведомых земель далеко за пределами континента. Мальчика назвали Рудольфом. И в тот момент, когда он явил свету своё светящееся волшебной почти прелестью очаровательное младенческое личико, в этот момент и началась его история. Но в нашем произведении есть ещё одно важное действующее лицо. Имя ему — Этельстан Кенти. Как вы думаете, кто он? Возможно вельможа или того лучше, сын герцога? Вовсе нет. Это мальчик, рождённый в семье Джона Кенти, низкого и безжалостного человека, у которого, помимо прочего, не имелось ни чувства стыда или совести, ни сколько-нибудь годящихся к построению приличной светской жизни сбережений. В общем, жизнь, которую должен был прожить этот мальчик, предвещалась нерадостная. Помимо одного нежеланного сына, у этого человекоподобного создания, именуемого Джоном Кенти, имелась ещё и старшая дочь, имя которой Гида. Девочка с самых ранних лет скромная и послушная, была единственным объектом любви своенравного и жестокого отца, однако больше прочих страдающая от его жестокости к матушке и сыновьям. Да, сыновьям, я не оговорились. Помимо Этельстана в семье этой был ещё и мальчик по имени Бьёрн, на 2 года в возрасте уступавший своему старшему брату, дитя, взявшее от отца жесткость характера, а от матери — доброту сердца. Так какое же событие послужит началом нашего представления? Сейчас вы это узнаете. В один из пасмурных Лондонских дней всему городу стало известно, что во дворце погиб по неизвестным причинам мальчик для битья наследного принца, и принц Рудольф хочет выбрать себе нового мальчика (так принято не было, однако мог ли кто-то запретить тщеславному ребенку подобное действо?), узнав об этом, Джон Кенти решил, что он не может ни воспользоваться таким шансом избавиться от одного из сыновей, а ещё и получить вознаграждение. Этельстан в это время подрабатывал в монастыре у отца Кристофа, знаменитого в этом бедном районе тем, что он подкармливает и лечит больных нищих детей. Маленький Этельстан не рассчитывал покидать это место в ближайшее время, ведь здесь он мог находить недолгое спасение от побоев отца, получать какой-никакой заработок, которого хватало на то, чтобы брату и сестрёнке носить кушанье и доставать не самую плохую одежду, без того они бы совсем в тряпье ходили, как последние отбросы. Мальчик не собирался менять свой образ жизни пока, а после того, как смог бы заработать и отложить себе хоть каплю на обучение, отучился бы в семинарии и стал бы священнослужителем. Такова была его юная, робкая ещё надежда и мечта, что он сможет трудом своим честным помочь брату и сестре и прокормить семью, забрав их из отцовской холупы, принесшей всей семье лишь боль невысказанных, вместе переносимых хриплыми стонами отчаянья тихих невыносимых страданий. Ательстан не любил отца. Господь велит любить всех существ земных до единого, велит прощать грехи даже страшные самые и вины на душу свою не брать. Но Этельстан уже грешен. Он грешен своими мечтами о чужой мучительной гибели, грешен фантазиями о смерти отца собственного от сильных рук своих, ребенок грезит смертью родного по крови (но не более — раз за разом нашёптывает голос внутри мальчишечьей черепной коробки) человека и как ни старается, ничего не может с этим поделать. Ательстан любит своих родных. Но больше, чем он нежно лелеет теплые чувства и сладостные в невинности своей горечи сестры, больше, чем питает уважение к яркому горящему правдой сердцу брата, даже более, чем холет руки в мозолях от труда невыносимого матери своей, более всего этого теплого комочка высказываемых, вымаливаемых светлых по сути своей и правильных в проявлении чувств, больше всего этого он ненавидит собственного отца. Ненависть гниёт червоточиной в юном беззащитном сердце, что лишь смертельно желает защитить дорогих людей, но тело его ещё слишком слабо, чтобы противостоять тому, кто причиняет семье их больше всего боли. Отчаянье и страх прокладываются внутрь от осознания их кровного родства. Ведь оно должно говорить о сходствах. Ведь дети растут в итоге такими, какими были их родители. Ведь сыновья становятся прямым продолжением отцов. Этельстан во всё это верить не хочет. Этельстан хочет встать на колени и молиться, так же сильно как положить конец жизни отца собственными руками. Этельстану страшно. Этельстану больно. Этельстан не хочет больше выдерживать страданий. Этельстан чувствует себя беспомощным перед лицом стихии, называемой человеческой жестокостью. И он не знает той ли, что снаружи колотит ежедневно брата и мать или той, что внутри разгорается огнём желания уничтожить, стереть с лица земли их обидчика. Этельстан молчит. Этельстан молиться. Хотя всё нутро уже не первый год разрывается от немого крика. Этому крику немало прожитых лет, этот крик сопровождает маленького Этельстана с ранней совсем юности, этот крик рвёт всё изнутри тысячами саднящих и гудящих болью воткнутых в невинное ещё сердце кинжалов, этот крик хочет вырваться наружу. И мальчик чувствует, что он вырвется. Это лишь только вопрос времени.