Найди мою суть, милый, сотри в порошок эти бедные кости.

Но отвернёмся ненадолго от печали отбросов общества к нашей ещё одной сцене, картину составляющей куда более привлекательную. Дворец. Роскошь палат и огромных, обитых расписанными позолотой обоями и люстрами, свисающими с потолка огромной шикарной обеденной залы, в центре ее расположился неведомых размеров дубовый стол, по бокам расставлены массивные стулья из того же векового дуба, найденного и срубленного специально, чтобы оформить из него трапезную, в которой будет производиться королевское кушанье. За этим огромным столом, в самом центре залы, сидят 2 человека. Один - грузный мужчина средних лет, по-своему красивый в полноте своей и великолепных одеяниях из разнообразно сочетаемых в образе его дорогих тканях так ярко пестрящих на свету, что неподготовленный человек тут же начнет щуриться, глядя на этого человека в ярком свете дня. На соседнем стуле же, таком же объёмном и тяжёлом(таком, что на нём мог бы с удобством расположиться лучшей силы витязь в полном наборе доспехов своих), на сложенной одна на одну горе подушек, сидит маленький 4-летний мальчик. Полные щеки его имеют молочно-белый оттенок, глазки сияют синевой почти что океана, а носик совсем чуть-чуть вздёрнут вверх. Когда этот мальчик смеётся, например завидев смешного веселого щенка, играющего с какой безделушкой, вся комната будто озаряется светом от этого волшебного звука и клокочущее наслаждение заливает сердца всех, кто находится рядом с этим милым существом. В трапезной же ребенок одет по последней английской моде. На нём сорочка из тончайшего шелка, розовый(типичный для тех времён у мальчишек, ведь цвет этот являл собой смягчение красного - цвета горячей крови и великой силы, который символизировал мужчину и грозного воина в Доброе старое время) камзол, шелковый платок, повязанный на шее и ещё один поверх, чтобы не запачкать первый, на руках у мальчика белые-белые перчатки, на ножках - слой из чулков, сшитых специально придворными мастерами, поверх чулков надеты штанишки из упругого бархата, а на ещё не слишком крепко бегающих ножках - высокие темной кожи ботиночки. Вообщем всё, что выдает в мальчике истинного представителя монаршей династии и ничего, что могло бы выдать в нём незрелого ещё ребенка. Ведь, как казалось, в королевской семье дети явно раньше учатся использовать 10 пар разных столовых приборов, чем как-никак вразумительно пользоваться речью. Вот так и складывалась жизнь нашего маленького принца до сих пор. Пиршества, толпы до ужаса внимательных слуг, что обступают тебя ещё до того, как проснешься и не покидают тебя и после захода солнца, смена костюмов 3 раза на день, званые завтраки, обеды и ужины, кузины, кузены, дяди тети и всё прочие, кому интересно на тебя посмотреть, ведь ты - сам принц Уэльский, улыбки, жесты, шум голосов и навязчиво-приторное внимание, постоянно окружающее ещё не окрепшего ребенка, и наконец, учёба. В каком-то смысле часы за книгами, пергаментом и чернила, разделенные со старцами-преподавателями и юношами, что помогали в обучении, были настоящим избавлением от замкнутой в стенах роскошных дворцовых комнат и бальных зал придворной жизни. Мальчик был ещё совсем юн, когда осознал, насколько вся эта цветастая кутерьма утомляет его сознание. Он хотел тишины и покоя, иногда остаться в блаженном одиночестве за приятной книгой, а не выдерживать вечность жизни дворца, состоящую из этого цветастого шума. О, а с книгами была отдельная беда. Дело в том, что ему даже не позволяли читать всё, что вздумается. Как-то раз мальчик, который служил во дворце тем, что его били за проступки принца, принёс тоненькую книжку. Она совсем истрепалась, была в уголках измята и казалось, что сейчас вот-вот не выдержит и развалится прямо в ладонях. Принц кинул на книгу небрежный взгляд и вдруг сердце его вспыхнуло любопытством. Дело в том, что название книги было написано на двух языках. Первый - родной его английский, но второй мальчику знаком не был. Он заинтересовался и отобрал книжку у Джозефа. Тот сперва вздрогнул, но после виновато поступил взгляд. - Откуда это у тебя? - на книжке красовалось название "придания скандинавов". -Ох, милорд, это я, оно мне досталось случайно, я вовсе не... Я всего-то.... Принцу в один миг наскучило это болботание и он прервал его одним резким движением руки: - Довольно! Я забираю у тебя книгу, теперь она принадлежит мне. Мальчик посмотрел на принца, потом на книгу, в его глазах вспыхнула горечь негодования, но это была словно пространная иллюзия, ведь через долю секунды он уже поступил взгляд в пол, поглядел на свои, сшитые из дешёвой ткани ботинки, и лишь кивнул в смиренном согласии: - Да, милорд. Рудольф же не хотел более обращать свой взор с неугодному ребенку и сосредоточил всё своё внимание на книге.