Когда король встречает простолюдинку

      Комински всегда была сукой. Так считала не только Кристен, но и поголовно вся старшая школа Хоукинса. Причем в нескольких поколениях. Общеизвестный факт — Элеонора Комински — порождение ада, на веки запертое в стенах образовательного учреждения.       Крис и в средней-то школе химию не шибко любила. Сам предмет ей казался до безобразия мудрёным и абсолютно непонятным. Ну… Точнее, понятным до поры, до времени. Пока не отвлечешься на секундочку за упавшей ручкой. Ну, или на любой другой внешний раздражитель. А вернешь взгляд на доску и там уже не таблица Менделеева, а уравнения, написанные, кажется, самим дьяволом, не меньше. Она, конечно, тщетно пыталась решить эти задачки Люцифера в восьмом классе, но в конечном итоге Сатана все же победил, и она сбросила это дело на Джонатана, который в этой инфернальной науке разбирался куда лучше. Не её это в общем.       Но если в средней школе младшая Байерс просто не любила этот урок, то в старшей просто возненавидела за сам факт его существования. Все потому что эта старая ведьма совершенно не умеет преподавать свой предмет. Да и в целом цивилизованно общаться с людьми, не то что с детьми. Честное слово, почему её все еще держат в школе? Стоя на пороге кабинета и выслушивая гневную тираду о том, какая она безответственная и бессовестная оборванка, Кристен думала о том, что только что создала себе новых проблем, позволив Рейтану войти в кабинет вместе с ней. Смотревшие на них несколько десятков пар глаз ясно давали это понять. Зная, с какой скоростью расползаются сплетни по этой школе, то, что Тромбри и Байерс пропустили добрую половину урока в компании друг друга не останется незамеченным. И хоть сейчас Кристен это мало волновало, но разбираться с этим потом все же желания не было никакого.       Комински каким-то чудом позволила им сесть на свои места после нескольких минут экзекуций и, на удивление, даже оставила их в покое, возвращаясь к теме занятия. Химия — один из немногих уроков со сдвоенными партами. Поэтому Тромбри без доли стеснения плюхнулся рядом с ней. Для него подобные сцены уже не впервые. Этот парень в принципе любил опаздывать. Через пару минут на ее тетради оказался клочок бумаги с единственной написанной на нем размашистым почерком строчкой.       Расскажешь, что стряслось? Что значит облажалась?       Кристен пробежалась глазами по неровным буквам. Неуверенно поджала губы. Брови тревожно к переносице свела. Плакаться не хотелось. От слова совсем. Но вторая записка не заставила себя долго ждать.       Ты ведь знаешь, что можешь доверять мне, верно?       Байерс закусила губу с внутренней стороны, пытаясь подавить внезапную волну нервозного раздражения. Конечно, Рей просто пытается быть милым. Просто переживает. Просто хочет быть хорошим другом. Но порой ее действительно напрягает его навязчивость. Отчего-то ей не очень-то хотелось подпускать его слишком близко. И она вряд ли сможет внятно объяснить это чувство.       Кристен написала в ответ что-то о том, что объяснит ему позже и на этом их переписка закончилась.       По правде сказать, она понятия не имела, зачем вообще пришла сегодня в школу. Наверное, ей стоило остаться дома, с Джонатаном. Сходить вместе с ним к замку Байерса и поискать Уилла там или… Пойти вместе с мамой к шерифу. Там от нее, наверно, было бы больше толку. Но она почему то все равно решила проверить в школе. И, если честно, уже несколько раз успела пожалеть об этом.       Уилл пропал, а ты вместо того, чтобы сделать хоть что-то чтобы найти его просиживаешь задницу на уроке суки-Комински? — едко шипит внутренний голос. Как ты после этого смеешь считать себя ему хорошей сестрой? Это ведь ты виновата.       Гадкие мысли роились в голове, словно полчища крылатых насекомых в ульях. Давили. Жужали громко в ушах подобно змеиному клубку. Байерс и не помнила даже, как в таком состоянии досидела до конца урока. Опомнилась лишь, когда Рейтан легко коснулся её плеча, уже в третий раз зовя по имени.       — Кристен, — Тромбри чуть сжал пальцы на девичьем плече, обеспокоенно бегая глазами по ее лицу. Девчонка почти вздрагивает, поднимая к нему голову. — Урок закончился, идёшь?       — Да, я… — Байерс замялась, кусая губы. Не успела придумать себе оправдание. Да и не хотела, если честно. — Извини.       Кристен порывисто поднялась из-за парты. Спешно, чуть дергано захлопнула учебник с тетрадью, в которой за целый урок не написала ни строчки. Кое-как запихнула это все в рюкзак и накинула тот на плечо, старательно пытаясь игнорировать пристальный, кажется, даже не моргающий, хмурый взгляд парня. Не хотелось сейчас ничего ему объяснять. Не сейчас. Не когда она готова взорваться от тревоги.       — Да что с тобой!? — недоуменное возмущение сорвалось с губ само собой и вышло куда более эмоциональным, чем он планировал. Рейтан порывисто развёл руками, потерянно качая головой. Смотрел почти с укором. Не понимал, почему эта девчонка не хочет рассказать ему в чем дело. Неужели он не заслужил хоть капли её доверия? — Может объяснишь наконец?       Байерс прикусила язык, силясь не ответить ему какой-нибудь едкой колкостью. Крепче сжала в пальцах перекинутую через плечо лямку рюкзака и вместе с основной массой класса спешно направилась к выходу из кабинета. Только бы не сорваться. Боже, только бы не сорваться. Тромбри поплёлся следом. Недовольный. Нахмуренный. Точно грозовая туча. И видит бог Кристен хотелось рявкнуть на него, чтобы наконец оставил её в покое. Они шли по коридору в сторону шкафчиков, и Рей вдруг тормознулся и подозрительно сощурился, глядя куда-то в окно.        — Эй, какого… — он озадаченно нахмурил рыжие брови, подходя ближе. Взгляд карих глаз упёрся в знакомое авто на школьной парковке. — Что здесь делает машина шерифа?       Кристен резко тормознулась, ноги словно приросли к паркету. Сердце гулко стучало о стенки ребер. Хоппер. Хоппер в школе. Наверное, он приехал поговорить с мальчишками и, возможно, с ней. Эта мысль, простая и очевидная странным образом и радовала и пугала ее в равной степени. Радовала, потому что это означало, что Джим уже ищет его. И пугала, потому что это окончательно подтверждало все её самые страшные догадки.       Байерс уже думала о том, где конкретно сейчас шериф, когда по школьному коридору из громкоговорителей раздался строгий ровный голос директора.       — Кристен Байерс, пройдите в кабинет директора.       — Крис? — голос Тромбри звучал напряженно, почти испуганно. Он вцепился в её локоть, пытась хоть как-то обратить на себя ее внимание. — Эй что происходит? Ты что-то натворила?       — Позже, Тромбри, — отмахнулась Байерс, вырывая руку из его хватки.       Рейтан порывался сказать что-то еще. Возмутиться. Но девчонка уже стремительно направилась в сторону кабинета директора, оставляя его пореди полупустого коридора.       Когда дверь в кабинет с глухим хлопком закрылась за её спиной, Кристен отчаянно пыталась дышать глубоко. Джим Хоппер и ещё один работник полиции, чье имя она вряд ли вспомнит, сидели на потрепанном временем диванчике рядом с директорским столом. За самим столом, сложив руки в замок с самым что нинаесть официально-напряженным видом сидел директор Коулман. Крис неловко опустилась на место напротив шерифа и подняла на него глаза полные невысказанной тревоги, не зная, что должна говорить.       — Кристен, — Джим лишил ее необходимости думать над словами. Его голос звучал ровно. Твердо. Серьезно. Все по протоколу. Официально. — Мне нужно чтобы ты ответила на несколько вопросов.       — Конечно, — Байерс спешно кивнула, опуская взгляд на свои сведенные колени.       — Когда ты в последний раз видела Уилла?       Девчонка виновато закусила губу, невольно сжимая в пальцах ткань на рукавах своего свитера. Вчерашнее утро пёстрыми картинками всплывает в памяти и скользский червь под рёбрам начинает копошится с новой силой.       — Вчера утром, около одиннадцати, — негромко отозвалась она, снова и снова прокручивая в голове их последний разговор. — Он собирался к Уиллерам. Должен был провести там весь день. Они с мальчишками играют в подземелья.       — Подземелья? — уточнил Хоппер, обращая на неё вопросительный взгляд из под нахмуренных бровей.       Кристен снова кусает губы, мысленно ругая себя за излишние, не имеющие смысла подробности. Дура. Разумеется Хопперу нахрен не сдались эти детали. — Это настолка, — коротко пояснила она, и Джим понятливо кивнул.       — Ладно, — мужчина тяжело вздохнул и кинул быстрый взгляд на своего коллегу, проверяя записал ли тот её ответ. Затем его взгляд снова вернулся к школьнице. — Твоя мама сказала, что вы заметили пропажу только утром.       Кристен кивнула, чувствуя, как противный комок встает в горле. Она тщетно пыталась сглотнуть его, но он, кажется, становится только больше. Утром. Господи, они заметили только утром. Вина грызла её изнутри с больным садистским наслаждением, и Байерс точно знала, что заслужила это. Она должна была быть дома. Должна была встретить его. Должна была позаботиться о том, чтобы с ним ничего не случилось. И что она делала вместо этого? Пряталась под прилавком от гребанного Харрингтона и его стайки королевских шакалов, умоляя напарника прикрыть её? И вот теперь случилось. И это её вина. Её эгоистичное желание заработать побольше. Если бы она была дома, как и должна была, с Уиллом бы все было хорошо. Или, по крайней мере, она бы сразу забила тревогу, а не спустя двенадцать грёбанных часов. Она зажмурилась, и в голове тот час всплыли картинки минувшей ночи. Боже, как же было хорошо, когда её главной проблемой был этот заносчивый павлин.

***

Flashback

      Смена проходила относительно спокойно, что впрочем было обыденностью для ночных смен. Хоукинс не так велик, чтобы по ночам здесь был аншлаг. Как правило, это три, максимум четыре посетителя за всю ночь. В основном это были дальнобойщики или редкие залётные путешественники, направляющиеся в Огайо или Мичиган, которые были в городе проездом. Ну или какие-нибудь тусующиеся подростки, желающие пополнить свои запасы пива и сигарет. С ними Кристен всегда конфликтовала, когда выяснялось, что она не собирается продавать им ни то, ни другое по понятным причинам.       Мэтт в этом вопросе был куда менее принципиален. Этот парень, кажется, в принципе не был знаком с таким понятием, как совершеннолетие или хотя бы удостоверение личности. Пару раз Байерс даже приходилось отгонять его от кассы, потому что тот порывался продать сигареты семиклассникам.       Мэтт Сантерс вообще был, как бы это сказать…Своеобразным парнем. И дело вовсе не в том, что он увлекался чем-то странным по меркам общества или просто лицом не вышел. Нет. Со своим ростом под два метра, черными, как смоль волосами, пронзительными серыми глазами и пирсингом на левой брови Сантерс вполне успешно флиртовал с молодыми покупательницами и время от времени зачем-то хвастался младшей Байерс, как отлично провел время с той или иной «цыпочкой».       Но Кристен считала его откровенно легкомысленным безответственным человеком без какой-либо цели в жизни. Она знала, что после школы он поступил в колледж на филфак. Точнее родители его туда устроили. Но Мэтт вылетел оттуда после первого же семестра. Почему? На этот вопрос ответ не знал никто. Мэтт каждый раз рассказывал новую историю. Причём одна была краше другой. Никакого другого образования, помимо школьного у него не было, и потому в свои двадцать восемь лет Сантерс уже несколько лет подряд работал здесь лишь по той простой причине, что его отец был владельцем этого места.       Кристен старалась не брать с ним смены. Потому что у Мэтта были… Наклонности. Такие, о которых в слух говорить она бы побоялась. Напарник не скубился на сальные шуточки в её адрес, постоянно навязчиво предлагал подбросить её до дома после работы и пару раз настойчиво уговаривал её прийти на работу в чирлидерской форме, аргументируя это тем, что так клиенты мужского пола будут оставлять больше чаевых. И учитывая их разницу в возрасте в двенадцать лет, Байерс такое внимание дико напрягало. Откровенно послать его она не могла, потому что в таком случае тут же потеряла бы работу. А эта работа ей была нужна. Здесь не так плохо платили, можно было собрать не плохие чаевые, и это было единственное, что она могла совмещать со школой без вреда для учёбы. Потому оставалось только постараться сократить их с Сантерсом встречи до максимально возможного минимума. Сегодняшняя ночь, увы, была исключением.       Было около двенадцати ночи, Кристен возилась у полки с чипсами, пытаясь разобраться с ценниками, когда за стеклянной дверью входа мелькнули огни автомобильных фар. Байерс вздохнула, машинально направляясь к кассе, готовая обслужить четвёртого за сегодня клиента. В голове мелькнула ироничная мысль о том, что сегодня у них прямо таки приемный день. Но стоило ей заметить у бензоколонок до боли знакомый BMW, как всё её унылое спокойствие кануло в воду. Гадство, ну вот только этого придурка ей здесь не хватало. Для полного счастья-то. А день ведь так хорошо начинался!       Знакомая каштановая шевелюра уже высунулась из-за двери, и времени у неё было катастрофически мало. Кристен метнулась к кассе, неуклюже задев Сантерса, преспокойно листавшего какой-то журнал. Тот дёрнулся, едва не пролив на себя кофе и даже соизволил оторвать свой зад от стула, окидывая девчонку крайне недовольным взглядом.       — Эй! Что за дела, Байерс? — возмущенно шикнул он. — Какая муха тебя укусила?       — Прикрой меня, — выпалила Крис, кидая косые взгляды на ненавистную компашку, неторопливо, но неумолимо приближающуюся ко входу.       — Чего?       Сантерс недоумённо нахмурился. Кристен захотелось его треснуть. Особой сообразительностью этот парень никогда не отличался. Честное слово, ну за что ей всё это? Вот где она так нагрешила?       — Не хочу попадаться на глаза этим стервятникам, — торопливо пояснила она, оглядываясь в поисках укрытия, в котором могла бы переждать пришествие короля и его ручных гиен. — Обслужи их сам. Пожалуйста.       Последнее слово далось ей с трудом. Просить о чём-то Сантерса было унизительно. Вообще-то это было не в её стиле – прятаться от Харрингтона. Обычно она не упускала возможности поцапаться с его величеством и укусить его побольнее. Просто чтобы золотому мальчику жизнь малиной не казалась, ну и… в общем, были на то свои причины. Потому Байерс вряд ли сможет внятно объяснить свой внезапный трусливый порыв спрятаться. И дело точно было не в том, что она боится его. О боже, конечно же нет. И не в том, что боится слухов, которые сука-Кэрол потенциально может разнести по школе, если увидит её здесь. Нет, своей работы Кристен не стеснялась. Но странное, иррациональное нежелание встречаться сегодня с этими людьми неприятно копошилось под рёбрами, сдавливая диафрагму. Боже, она просто хотела спокойствия. Просто не видеть на себе эти брезгливые взгляды. Сегодня у неё не было ни сил, ни желания отбиваться от малоинтеллектуальных шуточек Хагена и этого высокомерного взгляда Стива, что б его, Харрингтона.       Наконец поняв причину всего переполоха, Мэтт медленно сложил руки на груди, растягивая губы в сальной ухмылочке. Кристен захотелось послать его ко всем чертям. Ну разумеется. Чтобы Мэтт Сантерс, и не извлёк выгоду из её неловкого положения? Да небеса скорее разверзнутся, чем этот парень сделает что-то просто так по доброте душевной. Байерс мысленно сделала себе пометочку о том, что у Сантерса нет не только мозгов и принципов, но еще и души и до кучи совести. Псих. Полный, абсолютный псих с отсутствием какой-либо эмпатии. Крис не удивится, если окажется, что в детстве он котят мучил.       — И что же я за это получу? — хмыкнул Мэтт, уверенный в том, что Байерс сейчас согласится на что угодно.       Он недвусмысленно скользнул взглядом по её фигуре, и Кристен почувствовала, как её тошнит. Этот взгляд был хуже любого оскорбления от Стива и его прихвостней. По крайней мере, взгляд Харрингтона никогда не ощущался таким липким и грязным. Но ответить она не успела. На входе звякнул колокольчик, и Байерс, не найдя ничего лучше, тут же нырнула под кассу. Убежище, конечно, было сомнительным. Но других вариантов у неё уже не было.       Сантерс довольно хмыкнул и, чуть сгорбившись, шепнул так, чтобы она услышала:       — Будешь должна мне поцелуй, малышка.       Кристен задохнулась от возмущения. Этот надутый переросток-недоучка, что ли совсем обнаглел? Ей хотелось сказать ему пару ласковых, но пришлось послушно заткнуться, потому что над головой раздался знакомый самоуверенный голос.       — Сантерс, чего ты там копошишься?       Ещё на мгновение Мэтт задержал взгляд на её глазах, как бы закрепляя условия своей помощи, а затем резко выпрямился, натягивая до безобразия неискреннюю дежурную улыбку.       — Харрингтон, — нарочито непринуждённо протянул он, с трудом отрывая взгляд от девчонки у своих ног. — Да так. Зажигалку уронил.       Байерс отчаянно хотелось пнуть его. Придурок, хватит пялиться! – кричало всё внутри. Гадство, он же выдаст её с потрохами! Мысленно Крис уже в который раз вспоминала Чарли нелестными словами. Да её вообще не должно было быть на работе сегодня! И чёрт её дёрнул согласиться на эту подмену? Алчность – вот её смертный грех!       — Давно тебя здесь не видел, чувак, — Мэтт, наконец, соизволил оторвать от неё взгляд и перевёл его на Стива, опираясь обеими руками о прилавок.       Кристен закатила глаза. Ну конечно, трепаться он мастак. Просто продай им уже, что они хотят и пусть катятся на все четыре стороны! Не обязательно устраивать его величеству допрос с пристрастием!       — Предки были дома, — коротко отмахнулся Стив. Байерс услышала, как что-то металлическое стукнулось о прилавок над её головой, предположительно – банка газировки. Хотя, зная Харрингтона, скорее пиво. — И сигареты.       На мгновение Кристен пожалела, что не стоит на месте Мэтта. Ох, как было бы сейчас приятно не продать ему эти сигареты. О боже, его лицо было бы бесценно, когда она сказала бы дежурное «не отпускаем сигареты несовершеннолетним». И почему она не подумала об этом, до того как забилась под стол? Это было бы её личной грязной причиной для злорадства – оставить короля школы без курева.       И именно в этот момент, когда Байерс уже почти позволила себе насладиться своей маленькой низкой фантазией, судьба решила преподать ей урок. А может, дело просто было в том, что её нерадивый напарник ленился, как следует мыть полы под кассой. Но результат один – в носу предательски защекотало, и у неё были доли секунды, чтобы успеть зажать себе рот руками, прежде чем она бы выдала себя с потрохами. Кристен судорожно прижала ладони к лицу, но это не сильно помогло. Звук все равно прорвался сквозь сжатые пальцы. Не чих, а скорее что-то среднее между писком и фырканьем ёжика. Байерс застыла, не в силах оторвать руки от лица, чувствуя, как сердце под рёбрами отбивает чечётку. В полной тишине прошло от силы три секунды, но это время она успела мысленно облажить себя четырёхэтажным матом. Блядство, ну надо же было так тупо спалиться!       — Кто у тебя там? — спустя эти мучительные три секунды послышался озадаченный голос Стива.       Блядство! Блядство! Блядство!       — Мышь, — не думая, выпалил Мэтт, старательно изображая непринуждённость.       Ложь, конечно же, была очевидной и прозрачной, как стекло. Кристен услышала, как Томми, до этого хранивший молчание воодушевлённо присвистнул.       — Са-антерс, ты что прячешь от нас подружку? — его голос, липкий, нарочито дружелюбный ассоциировался у неё с лаем гиен. — Развлекаешься на рабочем месте, проказник? Эй, красавица, покажись!       Её затошнило. Показаться? Вылезти сейчас у них на глазах, как провинившийся щенок? Да она сгорит со стыда! Но и продолжать сидеть здесь, когда её уже раскрыли было глупо. Жалко. Байерс никогда не была жалкой. Она никогда не была изгоем, которого травят, по крайней мере не считала себя таковой. Но вот теперь она здесь, сидит под прилавком, как зашуганная забившаяся в угол зверушка без особой на то причины. И как она до этого докатилась? Господи, ну почему она просто не обслужила их сама? Вот зачем, зачем вообще надо было прятаться? Теперь унижение ей обеспечено. Глупо. Как же глупо.       Кристен слышала, как кто-то подошёл вплотную к кассе, а после перегнулся через прилавок, заглядывая под него. Невольно задрав голову, она тут же встретилась глазами с Харрингтоном, и сердце замерло. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её собственного. Гадёныш, не поленился нагнуться пониже. Она видела, как в его глазах промелькнуло изумление, быстро сменившееся глумливым удовлетворением. Уголок его рта дрогнул в полуулыбке.       — Ну привет, — тихо, почти ласково произнес он, и от этой фальшивой ласки в его голосе у неё свело живот. — Мышка.       — Ну кто там, Стив? — подала голос Кэрол, и в её голосе сквозило нетерпение.       — Байерс, — тягуче отозвался Харрингтон, ни на секунду не отрывая взгляда от её глаз. — Ну надо же, какой сюрприз.       Казалось, он наслаждался ситуацией. Сдерживаемым, растерянным страхом в зелёных глазах. Её положением. Тем, как эта невыносимая, раздражающая девчонка сидела, сжавшись, у его ног и смотрела на него, как оленёнок в свете фар. Видеть Байерс в таком амплуа было для него… Ново. Непривычно. И до ужаса странно. Он привык, что эта язва скалится и плюётся ядом в его сторону, едва ему стоит появиться в поле её зрения. Он даже не всегда понимал, чем заслужил такую ярую ненависть. Но никогда он не видел у неё таких глаз. Больших, блестящих и…Уязвимых. И это странным образом завораживало. На мгновение Харрингтон не к месту подумал о том, что ему нравятся её глаза.       Кристен не моргала. Не двигалась. И, казалось, даже не дышала. Близко. Этот поганец был слишком близко. И, как на зло, ни одна колкость не приходила ей в голову.       — Байерс?! — восторженно загоготал Хаген, и этот звук резанул её по ушам. — Вот это улов! Эй, фрик, — Томми с силой шлёпнул ладонью по прилавку. — А ты здесь руками работаешь или ртом? Может мы вас с Сантерсом прервали?       — Известно чем, — залилась смехом Перкинс, показательно прижимаясь к своему парню. — За работу на коленях, небось, лучше платят.       И Хаген, точно гиена, учуявшая падаль, охотно поддержал её слова. Голос его сочился грязным удовлетворением.       — Твой братец-святоша вообще в курсе, как ты зарабатываешь?       Кристен передёрнуло от отвращения. «руками работаешь или ртом?» Она почувствовала, как глаза противно жжет. Унижение было чистым и абсолютным. О, Хаген явно получал неземное удовольствие от ситуации. Упивался своим превосходством. Мнимой возможностью почувствовать себя наверху пищевой цепочки. На мгновение в голове мелькнула мысль, что он вот-вот накончает себе в штаны.       — Завали, Томми, — вдруг гаркнул Стив, на мгновение повернув голову в сторону приятеля, но тут же снова вернул всё внимание к ней. — Ну? — в его голосе снова зазвучала снисходительная мягкость. — Вылезешь из норки, Байерс? Мы не обидим, — он нагнулся ещё ниже, почти касаясь кончиком своего носа её. — Честно.       — Пошел ты, — сквозь зубы прошипела она, едва сдерживаясь от того, чтобы плюнуть ему в лицо.       — Ай, — шутливо поморщился Харрингтон. — Кусается, — он понизил голос до шёпота так, чтобы услышала только она. — Вот это уже больше похоже на тебя, Язва.       Кристен снова захотелось огрызнуться, но Харрингтон вдруг протянул руку и сделал то, от чего ярость вскипела в ней мгновенно. Его пальцы бесцеремонно вплелись в её волосы, и он потрепал её по голове, слово поощряя непослушного щенка. Жест небрежный. Унизительный. Полный фальшивой нежности. Словно бы он был доволен, что даже в таком положении Байерс не потеряла своей прыти.       На мгновение Кристен застыла не в силах осознать, что вообще только что произошло. И только зрачки её расширились, как у дикого животного, а дыхание прервалось на какие-то доли секунды. Его рука на макушке была большой, тёплой и странно покровительственной. И в этот момент её накрыло. Накрыло волной такой чистой и всепоглощающей злобы, что ей впервые на самом деле захотелось выцарапать ему глаза. Да как он смеет?! Этот напыщенный мажор, что совсем страх потерял? Решил, раз уж она оказалась у его ног то он может обращаться с ней, как с животным? Может ещё за ушком её почешет? Чтобы показать, какая ручная.       Кристен отбросила его руку с такой силой, что та по инерции ударилась о кассовый аппарат. Стив даже глазом не моргнул, лишь сунул руки в карманы ветровки и отступил на шаг. Байерс наконец выбралась из под кассы. Выпрямилась в полный рост, дерганными нервными движениями отряхивая колени от пыли, едва сдерживаясь от того, чтобы швырнуть чем-нибудь, что первое под руку попадётся в эту самодовольную рожу. Руки дрожали. От унижения. От злости. От желания провалиться сквозь землю. Господи, какая же она дура. Жалкая, трусливая дура.       — Ещё раз протянешь ко мне свои лапы, и я пообламываю тебе пальцы, это ясно, урод? — точно дикая кошка, прошипела она сквозь зубы.       Харрингтон только хмыкнул, окидывая её оценивающим взглядом с головы до ног, кажется, вполне довольный её реакцией. Словно этого и добивался.       — Предельно, Язва, — с преувеличенной серьёзностью кивнул он.       — И не смей звать меня так, — тут же оскалилась Байерс, но уже без прежней силы.       — Ладно, — Стив легкомысленно пожал плечами. — Мышка.       Кристен едва не задохнулась от возмущения. Этот… Этот… Прилизанный павлин просто наслаждается её злостью. Да ему просто нравится выводить её из себя! Вон рожа какая довольная! Видит бог, от убийства её сейчас сдерживает только наличие камер в магазине!       Байерс фыркнула и шумно втянула ртом воздух, пытаясь успокоиться. Она кинула косой взгляд на Сантерса, молчаливо стоящего по правую руку от неё и брезгливо поморщилась. Трус. Строил из себя героя-спасителя, а когда дело дошло до конфликта, заткнул пасть и в её защиту не сказал ни слова. Ясно теперь почему ровесницы его стороной обходят. Чего взять с мужика, который испугался кучки школьников?       — Вы всё купили? — девчонка требовательно сложила руки под грудью, дожидаясь очередного кивка. — Тогда скатертью дорожка.       Она недвусмысленно качнула головой в сторону выхода, нетерпеливо постукивая по полу носком видавшего времена конверса, точно рассерженный кролик. Стив, глядя на это, невольно вспоминает кролика из «Бэмби». Как его там звали? Топатун, кажется. Да, Байерс сейчас определённо была на него похожа.       — Живее, Харрингтон, — Кристен поджала губы и в раздражённом недоумении нахмурила светлые брови, совсем не понимая, какого чёрта этот придурок так лыбится. — Пока я не вспомнила о том, что мы не отпускаем сигареты и алкогольную продукцию несовершеннолетним.       Напряженное молчание длилось всего несколько секунд, прежде чем Харрингтон непринуждённо пожал плечами.       — Пойдём, — отступив на шаг, спокойно бросил через плечо Стив, когда Томми уже открыл рот, чтобы высказаться.       — Чувак, серьёзно? — возмущенно развёл руками Хаген, явно недовольный внезапным отступлением. Эй, он вообще-то ещё не наигрался!       — Да, серьёзно.       На этот раз голос Харрингтона звучал твёрдо. Почти резко. Довольная ухмылка сползла с его лица, будто и не было её вовсе. Кристен едва сдержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну конечно, его величество командует своей свитой. Скалиться королевским псам можно только по его указке и никак иначе.       Байерс напряжённо следила за тем, как они разворачиваются, направляясь к выходу. Но на выходе Харрингтон вдруг остановился. Он не сказал больше ни слова, но почему-то смерил Мэтта долгим нечитаемым взглядом, полным такого густого молчаливого напряжения, что у неё вдоль позвоночника побежали мурашки. Эй, да какого чёрта вообще? А потом колокольчик снова звякнул, и дверь за его спиной закрылась. И только тогда Кристен позволила себе наконец-то выдохнуть. Гадство. Эта ночь не могла стать ещё хуже.

***

      — Дома никого не было вечером? — голос Хоппера вернул её в реальность. — Или ты просто не заметила, что он не вернулся? Сидела в своей комнате весь вечер? Спала?       Вопрос вонзился ей ножом под ребра. Кристен зажмурилась, лихорадочно качая головой.       — Нет… нет, меня не было. Никого не было.       — Где ты была?       — На работе, — выдохнула она, думая о том будут ли теперь проблемы у её начальника. — Я вернулась где-то в начале седьмого утра. Вы, — она замялась, чувствуя себя провинившимся ребенком. — Вы уже говорили с мальчиками?       — Нет, — вздохнул Джим, устало потирая переносицу. — Пока нет. Есть предположения, куда он мог пойти?       — Нет… — Байерс снова безнадежно покачала головой. — Нет, никаких.       — Подумай, — настаивал шериф. — Может, что-то произошло накануне? Он поругался с тобой? С Джонатаном? Кристен только снова и снова качала головой на его слова. Нет. Нет, разумеется, нет. Уилл был самым милым и примерным ребенком, которого она знала, которого вообще могла себе представить. Она с трудом могла вспомнить какие-то его простые детские капризы, не то что ссоры.       — Это важно, Кристен, — Хоппер тяжело вздохнул, откидываясь на спинку старого диванчика. Байерс не нравился его тон. Не нравились его вопросы и ход мыслей, зацикленный на обычном подростковом бунте против глупых взрослых. — Ты должна вспомнить. Может, мама наказала его за что-то?       — Да нет же, — бурчит она, чувствуя, как начинает раздражаться.       — Он знает, где сейчас его отец?       — Он не сбежал, ясно?! — вдруг взорвалась девчонка, вскочив на ноги. — Мы не ссорились! Никто его не ругал и не наказывал! — слова вырывались из неё сами собой с яростным, безнадёжным отчаянием. Глаза горели не просто протестом, а чистой безудержной решимостью. — И он абсолютно точно не захотел бы увидеться с этим ублюдком!       — Мисс Байерс! — директор Коулман возмущенно вскрикивает, пытаясь осадить бунтующую ученицу. — Следите за выражениями.       Кристен мелко вздрогнула, затем кинула растерянный взгляд на директора, и вся её злоба вмиг схлынула, оставив после себя лишь опустошенную горечь на языке и гадливое чувство стыда за свою несдержанность. Чёрт. Она ведёт себя, как какая-то истеричка. В неловкой тишине, под пристальными взглядами трёх пар глаз, Байерс опустилась обратно на стул.       — Простите, — пристыжено опустив голову, шепнула она, чувствуя, как на глаза против воли наворачивается противная солёная влага. — Просто… Он не такой. Я знаю его, он бы… Он бы не стал сбегать, правда. С ним что-то случилось. Я знаю. Что-то плохое, — голос безнадёжно, предательски дрогнул, срываясь на уязвимый влажный всхлип. — Очень, очень плохое… Это я виновата.       Она сгорбилась и сокрушенно закрыла лицо руками, силясь не разрыдаться. Было стыдно. Боже, как же было стыдно       — Ладно, — Хоппер тяжело вздохнул и поднялся на ноги, неловко переглядываясь со своим напарником. — Думаю достаточно.       — Конечно, — директор Коулман тактично кивнул. — Вы можете идти, мисс Байерс.       Кристен молча встала со своего места и двинулась к выходу, тихо шмыгнув носом. Работники полиции, коротко попрощавшись, последовали за ней. За дверьми кабинета вид шерифа стал менее официальным. Большая широкая ладонь мягко легла на девичью спину между лопатками и невесомо провела вверх вниз в немного неловком, но искреннем жесте утешения. Девчонка под его ладонью сжалась, обхватив себя руками. Кристен не любила, когда её жалели. У неё никогда не получалось держать себя в руках, когда это происходило.       — Не бойся, малышка, — пробасил Джим, неуклюже приобнимая её за плечи. — Мы найдем его. Уверен он в порядке.       — А если…       — Найдем, — тверже повторил Хоппер, и в его голосе пробилась нотка бескомпромиссной родительской строгости. Словно бы он запрещал ей даже думать о других вариантах исхода события. — А сейчас тебе стоит быть дома. Твоя мать с ума сходит. И давай там без глупостей, ладно?       Кристен послушно кивнула, чувствуя, как тяжелая мужская ладонь мягко треплет её по волосам. Домой. Да, она вернётся домой. Найдет Джонатана и сделает все, что в её силах.       — Давай, — Джим отстранился, ободряюще сжимая её плечо. — Я подожду в машине. Подбросим тебя.       Шериф удалился, а на его место примчался темноволосый ураган в юбке.       — Крис! — взволнованная Кассандра буквально влетела в неё, крепко сжимая в пальцах худые плечи подруги. — Я слышала, как тебя вызвали, Рей сказал тут полиция… Что стряслось? Ты плакала? — Мартелл обеспокоенно тряхнула её за плечи, заметив влажный блеск в зеленых глазах. — Не молчи. Байерс, ты, что что-то натворила?       — Нет, не плакала, — сдавленно пробурчала Кристен, мягко высвобождаясь из чужой хватки. — И ничего я не натворила. Ты за кого меня принимаешь вообще?       — Тогда что?       — Уилл, — не глядя на подругу, призналась Байерс. — Он пропал.       — Погоди, что? — опешила Кэсс. — То есть, как это пропал?       — Он не вернулся домой вчера вечером.       — О боже… — Мартелл прикрыла рот рукой, глядя на Кристен со смесью ужаса и бесконечной жалости в глазах. — И… Что сказал шериф?       — Ничего дельного.       Байерс отмахнулась, пытаясь собрать мысли в кучу. Выходило… С трудом. Ей всё еще было стыдно за эту сцену в кабинете. За то, что расклеилась, как размазня. Толку-то? Уилла найти это не поможет. Она снова подняла взгляд на Кассандру. Знакомые карие глаза смотрели на неё с немым тихим ожиданием. За всё время, что они знакомы, а это почти вся жизнь Кэсс научилась читать её настроение с завидной профессиональностью. Знала – давить на Байерс смысла нет. Она сама расскажет, если посчитает нужным. А станешь наседать с расспросами, получишь только колючки.       — Он думает, что Уилл мог сбежать к Лонни, — зачёсывая волосы назад, вздохнула Кристен. — Типо…Увидеться с отцом, — она покачала головой и с раздражением развела руками. — Бред.       Кэсс фыркнула, пренебрежительно закатывая глаза.       — Ну разумеется, — согласилась она, складывая руки под грудью. — Мой мальчик не мог сбежать. И уж тем более к этому уроду.       Кристен почувствовала, как уголки губ против воли дрогнули в подобии слабой безрадостной улыбки. Кэсс обожала её младшего брата. Каждый раз, когда Мартелл оказывалась у них дома, она приносила младшему какие-то сладости и любила потискать его, как ручного котёнка, на что Уилл всегда ворчал, что уже не маленький, чтобы с ним так сюсюкались. А на совместных ночёвках она и вовсе порой уделяла больше внимания Уиллу, чем своей лучшей подруге. На дверце её шкафчика висел неидеальный, нарисованный детской рукой портрет, который младший Байерс, краснея, вручил ей на прошлый день рождения. Уилл тогда получил свой первый поцелуй в щеку в благодарность, и Кэсс в шутку говорила, что подождёт его. Крис кинула взгляд на двери выхода.       — Мне надо идти. Хоппер сказал, что подбросит до дома. Ждёт в машине.       — Я с тобой, — Мартелл с готовностью шагнула вперёд. Глаза её горели решимостью. — Помогу искать.       — Нет, — твёрдо мотнула головой Кристен. — Нет, Кэсс, ты… Ты нужна мне здесь. Скоро игра, мы не можем подвести команду. Проведи сегодня тренировку вместо меня. Пожалуйста. Скажешь, что я тебя попросила, иначе Брукс опять будет строить из себя командиршу, а ты знаешь, ничем хорошим это не заканчивается.       — Да я… Конечно, я проведу, за это можешь не переживать, — Кассандра кивнула, но в глазах её плескалась тревога. — Но ты… Позвони мне, ладно? Вечером.       — Позвоню.       Кристен развернулась, махнув Кэсс рукой на прощанье, и зашагала в сторону выхода. Хоппер, наверное, её уже заждался.

***

      Гроза за окном разыгралась не на шутку. Дождь нещадно бил в окна, а гром гремел над крышей так, словно где-то там, на небе шла ожесточённая схватка. Как будто сама природа предвещала о беде. Кристен никогда не верила в знаки, предзнаменования шестое чувство и прочую билеберду. Но сегодня отчего-то ей казалось, что всё не просто так.       Она сидела на потрёпанном временем диване перед кофейным столиком, который был завален кучей фотографий, сделанных Джонатаном. Старший брат сидел по левую руку от неё, мама – по правую. Они перебирали блестящие снимки, выбирая подходящее фото Уилла для объявлений о пропаже. Крис никогда бы не подумала, что это случится. Но теперь, когда она смотрела на улыбающееся лицо младшего брата, в горле вставал ком, мешающий нормально дышать. Снаружи шёл ливень, и не думать о том, что Уилл сейчас где-то там совсем один промокший и напуганный было просто невозможно. Ей хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не чувствовать этого.       — Он был дома, — прошептала она, загибая уголок на блестящей фотографии брата, которую крутила в руках. Нижняя губа предательски дрогнула. — Хоппер сказал, что он вернулся…       Кристен по-детски шмыгнула носом и крепко зажмурилась, чувствуя, как большая тёплая ладонь старшего брата мягко скользит вдоль позвоночника. Джо и сам был на грани. И странным образом эта твёрдая молчаливая поддержка сделала только хуже. Сейчас ей казалось, что она её не заслуживает. Младшая Байерс ненавидела, когда её жалели, потому что тогда она начинала жалеть себя сама и превращалась в жалкое рыдающее существо. Её тело содрогнулось, и из горла вырвался надорванный влажный всхлип, похожий на вой раненного животного.       — Простите…       — Эй, — голос матери звучал разбито, но ласково. Успокаивающе. — Эй, ну ты чего, милая?       — Ничего, — она сгорбилась и закрыла лицо руками, беспорядочно мотая головой в разные стороны. — Ничего, просто… Я должна была быть дома, мам. Должна была.       — Я тоже, — надорвано выдохнул Джонатан, сжимая её колено. Голос его звенел. — Я тоже должен был, Крис. Это не твоя вина.       Но сестра снова всхлипнула, и Джонатан притянул её к себе, позволяя уткнуться носом в своё плечо.       — Это из-за меня… — шептала младшая, сжимая в пальцах ткань его футболки. — Всё из-за меня…       Внезапный звон телефонной трубки разрезал напряженный воздух, заставив всех троих вздрогнуть. Кристен испуганно оторвалась от брата, слёзы в один миг перестали течь, сменившись напряженным ожиданием. Миссис Байерс подорвалась с места, как ужаленная, хватая трубку.       — Алло? — ответом на её осипший голос было молчание. — Лонни? Хоппер?       — Папа?       Джонатан обменялся с сестрой недоумевающим взглядам, полным напряженной тревоги. А в следующее мгновение Джойс издала приглушенный стон, полный такой чистой животной муки, что сердце у Кристен больно сжалось.       — Уилл?!       Дыхание оборвалось. Это правда он?       Джо поднялся на ноги, потянувшись к матери с намерением забрать у неё трубку, но в этот момент Джойс резко отбросила её от себя, и обугленный пластик остался беспомощно висеть на проводе-пружинке, уже не способный функционировать.       — Мам? Мам, кто это был? — Джонатан сжимал в руках плечи матери, пытаясь заглянуть той в глаза. — Это Уилл? Что он сказал?       — Ничего, — голос её сорвался на глухом, истеричном рыдании. — Просто… Дышал. Это его дыхание…       И в этот момент, глядя на то, как мама цепляется за Джонатана, как утопающий за последнюю соломинку, а непонятным образом обугленная, полупочерневшая телефонная трубка мерно раскачивается на проводе, под рёбрами у Кристен что-то неприятно шевельнулось. Что-то склизкое и липкое, заставляющее холодок бежать вдоль позвоночника. Что-то сродни дурного предчувствия. Как когда ты смотришь в глаза дикому зверю и понимаешь, что в следующую секунду он бросится, и кто знает, сможешь ли ты увернуться или это было последнее мгновение твоей жизни, прежде чем ты захлебнёшься собственной кровью. Что-то первобытное и животное в ней кричало, что всё куда страшнее, чем они могут себе представить. И в этот момент Кристен Байерс была уверена, что шестое чувство, все-таки существует. И это пугало её до чёртиков.