Когда король встречает простолюдинку

      Кристен ввалилась на переднее сидение и, не рассчитав силы, громко хлопнула дверью. Брат кинул на неё косой неодобрительный взгляд, но ничего не сказал.       — Прости, — неловко буркнула девчонка, пытаясь незаметно стереть рукавом остатки солёной влаги на щеках. — Просто… Ты был прав. Не стоило мне ехать, — она невесело усмехнулась. — Напомни мне в следующий раз слушаться своего мудрого старшего брата.       — Ты и слушаться – слова антонимы.       Джонатан хмыкнул, проворачивая ключи в зажигании. Он заметил. Конечно, заметил. Не мог не заметить блестящих дорожек на щеках, которые сестра старательно хотела спрятать за капюшоном его же ветровки. Кристен редко позволяла себе плакать. Особенно при ком-то. Всё держала в себе, так долго, как могла, пока не взрывалась из-за какой-то мелочи. Но Джо всегда знал, всегда видел, когда ей плохо. Для этого, в общем-то, не надо было быть экспертом. Когда случалось что-то паршивое, Кристен не жаловалась и не говорила об этом, она становилась молчаливой, закрытой и колючей, как ёжик, и при этом старательно пыталась делать вид, что ничего не случилось. Сестра не запиралась в своей комнате, нет, но будто бы сворачивалась в клубок иголками наружу, и старший уже научился понимать, когда можно подойти и не уколоться, а когда лучше дать ей оттаять. Крис не любила, когда к ней лезли с утешениями. Это он усвоил давно.       Машина тронулась, Кристен съёжилась на сидении, отвернувшись к окну, и скучающе выводила пальцем ничего не значащие закорючки на запотевшем стекле. На душе было паршиво отчего-то сильнее, чем она предполагала. Она знала, что эта поездка ничем хорошим не кончится, разумеется, знала. Хороших исходов у этого мероприятия просто не могло быть. Но Байерс думала, что будет просто зла на отца, когда они будут уезжать. Может разочарованна. Но теперь, раз за разом прокручивая его слова в голове, помимо ожидаемой злости она чувствовала, что-то еще. Что-то липкое, тянущее и болезненное. Что-то, чего чувствовать не хотела. Уж точно не из-за него. И это чувство, противное и склизкое, разъедало что-то внутри.       Думаешь, я бы позволил ему, если бы понял?       Девчонка зажмурилась, чувствуя, как глаза снова противно щиплет. В голове настойчиво всплывали картинки того вечера, и она отчаянно пыталась вспомнить детали. Смотрел ли отец на неё вообще? Может, он правда не видел? Не заметил? Он был пьян, да. Но неужели настолько, чтобы не понимать, что происходит? И если да, то… Что если… А вдруг он правда хотел извиниться? Просто не умеет по-другому. Вдруг ему правда жаль? Вдруг это было искренне? Да, коряво, неубедительно, черти как, но искренне? А она…       — Джо, — Крис едва нашла в себе силы разлепить губы, чтобы позвать брата лишь спустя несколько минут. Голос предательски уязвимо звенел, и в этом движении было столько неуверенности, столько детской беспомощности, что у старшего сжалось сердце. — Скажи, я… — она медленно повернула к нему голову, кусая губы. — Я бываю жестокой?       Джонатан крепче сжал руль, Кристен видела, как побелели костяшки его пальцев. Машина замедлила ход, и только тогда старший повернул к ней голову, хмуря брови.       — Что он тебе сказал, Крис?       Вопрос остался незамеченным. Девчонка неудовлетворённо поджала губы, отводя глаза в сторону. Ну конечно, Джонатан никогда не отвечал на вопросы, которые её волновали прямо. Чуйка у него была, как у ищейки, чтоб его. Чёрт бы побрал эту его проницательность.       — Извинился, — нехотя выдавила она. — За тот вечер. Можешь себе представить? Сказал… — она замялась, словно не желая признавать, что неосознанно хочет придавать значение этим словам, что где-то в самой глубине души она их ждала. — Что не думал, что он ко мне полезет. Что не видел ничего.       Джонатан поражёно хлопнул глазами. Извинился. Их отец… Извинился? С чего бы вдруг?       — И ты ему поверила? — голос старшего был ровным, твёрдым, почти по-деловому спокойным. Словно он уже знал ответ, и спрашивал просто чтобы она сказала это вслух.       — Нет. — быстро отозвалась Кристен, но тут же прикусила язык. — Не знаю.       Уверенность из голоса куда-то пропала. В глазах снова защипало. Да что б тебя, когда она успела стать такой нюней?       — Ясно.       — Что тебе там ясно? — огрызнулась Байерс, резко поворачиваясь к брату всем корпусом.       Вечно он так. Она сама ничего не понимала, а ему там уже что-то ясно. Он уже в своей всевидящей головёшке какие-то выводы сделал и молчит. Её это бесило. Бесило, что Джо знает больше, чем озвучивает. Что он знает, что она чувствует лучше неё самой. Брат не смотрел на неё, только вперед, на дорогу. Но челюсть его была напряжена, на скулах играли желваки. Думает. Подбирает слова.       — Ты чувствуешь себя виноватой? — наконец выдал он, не отрывая взгляда от горизонта. — За то, что не сказала: «да всё окей, пап, забей»?       — Я не… — Кристен вспыхнула возмущением, собираясь отрицать, но тут же осеклась.       Потому что да. Чувствовала. Потому что теперь, когда они уже уехали, когда в голове вертелись все эти «если», ей казалось, что она поступила несправедливо. Неправильно. Жестоко. Потому что… Он ведь не всегда был таким. Кристен помнила его, и, как бы не хотела, помнила она всё. И тот вечер, и то, что было до него. То, каким он был, до того, как их семья пошла прахом. И то, как, ей казалось, он её любил, как она любила его. Когда-то давно, чисто и по-детски наивно. Кристен Байерс уже много лет старательно зарывала в себе воспоминания, в которых была папиной дочкой. Но теперь они душили её так, что та едва могла дышать. Она бы хотела не помнить этого, того, каким человеком он был до её восьми лет. Того, каким отцом он когда-то мог быть. Хотела бы не иметь той глупой, детской привязанности, которую, она думала, что давно в себе закопала, и которая сейчас выла в ней побитой собакой. Тогда ей было бы проще его ненавидеть. Проще не прощать. Тогда её бы сейчас не мучила совесть. Если бы он был безоговорочной сволочью, всё было бы намного проще.       — Ты опять это делаешь, — глухо бросил Джонатан, заметив, что сестра притихла.       — Делаю что?       Кристен посмотрела на его профиль, хмуря светлые брови. Загадки, опять загадки. Кажется, её брат в принципе не умел говорить прямо.       — Грызёшь себя за то, что якобы в чём-то виновата, — легко пожал плечами Джо. — Думаешь, что если наступишь себе на горло и сделаешь так, как, тебе кажется, ты должна, а не как чувствуешь, то всем будет лучше. И зря, Крис. Уж ему ты ничего не должна. Вообще ничего.       Байерс поджала губы, молчала. Потому что сказать было просто нечего. Джонатан был прав, головой она это понимала целиком и полностью, но отчего-то это не помогало. Какая-то упёртая, глупая и сентиментальная её часть упёрлась рогом и упрямо стояла на своём, пытаясь перекричать все здравомыслящие доводы разума. Кристен ругала себя за то, что у неё никак не получается её заткнуть.       — Знаешь в чём твоя проблема, сестрёнка? — словно прочитав её мысли, вновь подал голос брат. — Ты всё время делишь людей на чёрных и белых.       — Не делаю я так, — нахмурилась младшая, глядя на брата исподлобья. Это что ещё за заявление вообще?       — Делаешь, — Джонатан непринуждённо пожал плечами, так будто не обвинил её сейчас в необъективном отношении к человечеству. — У тебя все либо плохие, либо хорошие. Ты четыре года ненавидела его с чистой совестью, кривилась при одном только упоминании о том, что у тебя в принципе есть отец. Но стоило ему выдавить из себя какое-то подобие извинений, заметь, только когда мы сами к нему приехали, и ты уже сомневаешься. Потому что это не укладывается в твои убеждения, от того и выбивает тебя из равновесия. Ведь если он не законченная мразь, то ты не имела права поступать с ним жестоко, — старший оторвался от дороги и повернул голову, встречаясь с ней взглядом. — Об этом ты сейчас думаешь?       Кристен только глупо хлопала глазами, не в силах так быстро переварить то, как легко брат вывернул наизнанку и разложил по полочкам всё, что было у неё внутри. На задворках сознания мелькнула абсурдная мысль о том, не имеет ли Джо способностей к чтению мыслей. Это было так странно, слышать то, что она сама толком не осознавала, или не хотела в себе признавать. Потому что да, для неё было только два типа людей: свой и чужой. Третьего было не дано. За своих надо было стоять на смерть и рвать глотки, чужих нельзя было подпускать к себе и на километр. Между двумя этими понятиями была чёткая, абсолютно понятная грань. Свои по одну её сторону, чужие – по другую. И когда кто-то пытался эту грань переступить, её внутренние алгоритмы давали сбой, и Кристен откровенно не понимала, как себя с этим человеком вести.       — Откуда ты взялся такой?       — Я просто наблюдаю, — Джо снова повел плечом, возвращая взгляд на дорогу. — Мир не чёрно-белый, Крис. И наш отец не абсолютное зло. Но хочешь правду?       Кристен тяжело сглотнула, кивая. Правда. Да, правда ей была нужна. Очень нужна. Иначе она сойдёт с ума от собственных противоречий.       — С тобой он поступил, как полный ублюдок, — твёрдо отрезал брат, и в голосе его было столько непоколебимой уверенности, что Байерс не посмела усомниться. — Даже если неосознанно. Даже если ему правда жаль, просто задумайся на секунду, чем это могло бы закончиться, если бы я тогда не вернулся. И он может хоть на коленях ползать. Тебя я ему не прощу.       Кристен смотрела на него и чувствовала, как в горле снова встает колючий ком, но на этот раз ощущался он как-то по-другому. Правильно. Нижняя губа дрогнула. Это было сильнее, чем если бы он просто сказал, что она имеет полное право злиться. Куда сильнее, если бы он сказал, что она поступила правильно. Джо всегда был таким. Всегда был на её стороне. Всегда. Даже когда она, возможно, этого не заслуживала.       — Джо.       — М?       — Я люблю тебя.

***

      Табличка «Добро пожаловать в Хоукинс» на пару секунд мелькнула в окне у обочины, когда солнце уже медленно, но верно склонялось к горизонту, освещая город мягким, красно-оранжевым светом. Лучи били в глаза, и Джонатан то и дело недовольно щурился в попытках сосредоточиться на дороге, бурча себе под нос что-то про грёбанный небесный шарик. Кристен, последние полчаса безрезультатно пытающаяся вздремнуть, отлепилась от двери, потягиваясь, как сонный котёнок. Шея затекла от неудобного положения.       — Завезёшь меня к Уиллерам? — вполголоса попросила она, выпрямляясь на сидении.       — К Уиллерам? — Джо удивлённо приподнял брови, кинув в неё быстрый взгляд. — Зачем тебе туда?       — Мальчишки наверняка сейчас там, — младшая неопределённо повела плечом, отворачиваясь к окну. — Хочу с ними поговорить. К тому же, — она не удержалась от подтрунивающей улыбки, слабо пихнув брата в плечо. — Передам привет Нэнси.       — Ай, заткнись.       Джонатан возмущенно отмахнулся от неё, сворачивая на нужную улицу, и Кристен довольно прыснула, заметив на его лице едва заметное подобие смущения. Ладно, кажется, ей вправду не показалось тогда, в коридоре.       — Мне кажется, или ты смутился?       Байерс склонила голову к плечу, с интересом рассматривая профиль брата. Обычно они не обсуждали свою личную жизнь. Просто нечего было обсуждать. Но сейчас, когда Крис впервые заметила у старшего какой-то интерес к чему-то помимо фотоплёнки, а уж тем более к особи противоположного пола, упустить шанс подразнить его, было бы кощунством. В этот момент Кристен особенно остро осознала, как ей не хватает Уилла. Ох, как бы весело сейчас было изображать с ним сюсюкающую парочку, чтобы побесить старшего.       — Тебе кажется, — небрежно буркнул Джо. — И вообще, что бы ты там себе не надумала, это не так.       — Если ты не забыл, я вообще-то тоже девушка, братишка, — приподняв подбородок, с важным видом заметила младшая. — У меня на такие вещи чуйка.       — О, не надо, — театрально поморщился Джонатан. — Чуйка у неё. Я тебя ни разу с парнем не видел, давно ты экспертом стала?       Кристен фыркнула и показательно насупилась, изображая обиженную гордость.       — Вообще-то, — она сложила руки под грудью, глядя на брата исподлобья. — У меня есть Тромбри.       Сама не знает, почему сказала это. Просто эта привычная мелкая перепалка казалась почти нормальной. Глотком свежего воздуха посреди душащего чувства безысходности, которое с каждой минутой разрасталось всё больше, где-то там, за диафрагмой. К тому же, отчего-то не хотелось, чтобы последнее слово было за Джонатаном. Эй, он, что это считает её затворщицей что ли?       — Он не в счёт, — небрежно бросил старший, пожав плечами, и в этом жесте было столько братской снисходительности, что Кристен захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.       Она видела, как подрагивают уголки его губ, сдерживая предательскую улыбку. Этот паршивец веселился! Она, вообще-то совсем не на это рассчитывала, когда упоминала Нэнси!       — Это ещё почему? — возмущённо надулась она, разворачиваясь на сиденье всем корпусом, чтобы иметь возможность метать в него испепеляющие взгляды.       — Потому что он тебе не нравится, — просто отозвался Джо, с такой лёгкостью, будто сказал общеизвестный факт, вроде того, что небо голубое. — Это не считается.       Кристен открыла рот, намереваясь парировать, но тут же закрыла. Потому что брат, что б его, опять был прав, её отношение к Рейтану было далеко от романтики. По крайней мере, с её стороны. Тромбри так настойчиво старался перепрыгнуть ту черту, которую она мысленно начертила, что Крис невольно почти позволила ему это. Рей стоял на грани, и, если быть до конца честной, Байерс понятия не имела, как сказать ему, что она не против общаться, но не очень-то представляет их в отношениях.        Машина плавно остановилась у подъездной дорожки знакомого дома. Два этажа, приличный район, красивый газон. Уиллеры были образцом среднестатистической счастливой американской семьи. Во всяком случае, так это казалось со стороны.       — Позвони, чтобы я заехал за тобой, идёт? — как ни в чём не бывало, спросил Джонатан, видимо решив, что спор о их скудной личной жизни уже исчерпал себя. Кристен мысленно чертыхнулась, вот ведь гадство, всё-таки последнее слово осталось за ним.       — Идёт, — согласно кивнула она, вылезая из машины.       Дверь за ней закрылась с глухим хлопком, и Байерс проводила взглядом машину брата, исчезающую за поворотом. Заявляться к Уиллерам, вот так, под вечер, без предупреждения было немного неловко, и если быть совсем уж откровенной, наверное, немного неприлично. Но Кристен чувствовала, что должна поговорить с младшими. Вряд ли, конечно, они расскажут ей что-то новое, но они всё-таки видели Уилла последними, может, хоть что-то. К тому же, хотелось хоть как-то поддержать мальчиков, и, зная этих мелких энтузиастов, убедиться, что те не вляпаются в историю, пытаясь помочь следствию.       Дверь открыла миссис Уиллер с удивлённой, но, к её облегчению, тёплой улыбкой.       — Кристен? — Карен вытирала руки о фартук, пахло от неё домашней едой и едва уловимыми нотками терпко-сладкого парфюма. — Что-то случилось?       — Нет. Нет, я… — младшая замялась, смущённо потупив взгляд. — Простите, что без предупреждения, я просто… А мальчики у вас?       На лице миссис Уиллер на секунду отобразилось замешательство, но она быстро спохватилась, кивая.       — Да, проходи, — она потеснилась, пропуская девчонку в дом. — Они в подвале.       — Спасибо, — облегчённо выдохнула Байерс, мышкой прошмыгнув в коридор. — Я не на долго. Только поговорю с ними и уйду.       — Не переживай, милая, мы всегда тебе рады.       Старшая мягко погладила её по плечу, глядя с таким искренним немым сочувствием, что Кристен невольно дернула уголком губ в подобии благодарной улыбки. Карен, как многодетная мать, должно быть прекрасно осознавала, каково сейчас всем Байерсам.       — Мы как раз собираемся есть, — продолжила миссис Уиллер, возвращаясь к сервировке стола. — Может, останешься на ужин? Как раз позовёшь мальчишек к столу.       Кристен согласно кивнула, отказываться было бы невежливо. К тому же, она действительно была бы совсем не против еды. Девчонка прошла вглубь дома, минуя гостиную, где коротко, неловко поздоровалась с отцом семейства. Байерсы были вхожи в этот дом по законному праву родственников лучшего друга Майка Уиллера. Карен правда всегда относилась к Джо и Кристен с радушием и, кажется, до сих пор свято верила, что Крис и Нэнси дружат. Порой младшей приходилось эту её веру подпитывать своей любительской актёрской игрой, просто чтобы не расстраивать. Нэнси почему-то тоже не спешила разубеждать мать в этом. Байерс не хотелось думать почему.       Дверь в подвал, в котором время от времени сама Кристен принимала участие в кампаниях по подземельям, была плотно закрыта, Майк всегда следил за конфиденциальностью. Байерс схватилась за ручку и потянула её на себя, неприятно поморщив нос, когда старые петли скрипнули. Голоса внизу, кажется, бурно что-то обсуждающие в момент затихли, а потом снизу послышалась какая-то возьня.       — Парни, это я! — чуть прикрикнула она, хватаясь за лакированные перила.       Девчонка едва начала спускаться по скрипучим, деревянным ступенькам, когда перед лицом вдруг выросла взъерошенная фигура младшего Уиллера. Кристен невольно вздрогнула, едва удержавшись от того, чтобы театрально схватиться за сердце. Мальчишка выпрыгнул, как чёрт из табакерки, быстро взлетев на несколько ступенек вверх, перекрывая ей дорогу. Лицо его было растерянным, ей казалось, почти испуганным.       — Крис? — Майк беспокойно переступил с ноги на ногу, неловко опираясь локтём о перила. — А ты… Чего здесь?       — Пришла поговорить я с вами, — вполголоса отозвалась старшая, глядя поверх его плеча на маячивших внизу Лукаса и Дастина. — Твоя мама… — Майк вытянул шею, пытаясь вернуть её внимание на себя, и Кристен вернула на него взгляд, не понимая, почему Уиллер ведет себя, как нашкодивший котёнок. — Зовёт вас к ужину.       — О, да, круто, — мальчик быстро спохватился, оборачиваясь к друзьям через плечо. — Пойдём, парни!       Байерс невольно нахмурила светлые брови, наблюдая, как мальчишки торопливо поднимаются по лестнице. Странное, неприятное предчувствие острой иглой кольнуло где-то под рёбрами. Что это за дела вообще? Младшие напоминали ей сейчас кучку перепуганных тараканов, сбегающих с места преступления, и она была абсолютно уверена, что раньше они себя так не вели. Что-то тут было не так. И, спрашивается, что это за «не так», в которое они так отчаянно не хотят её посвящать?       — Майк, — Кристен опустила голос до настороженного шёпота, требовательно сощурив глаза. — Вы что-то прячете?       — Не-ет, что ты!       Лукас улыбнулся во все тридцать два, но улыбка эта вышла настолько натянутой и неубедительной, что поверил бы в неё разве что герой какого-нибудь третьесортного комедийного ситкома. Майк бросил в него быстрый испепеляющий взгляд и принялся, очевидно, сочинять на ходу хоть что-то похожее на внятное объяснение.       — Это просто, м, понимаешь…       — Научная работа! — взволнованно выпалил за него Хендерсон. — Я на пороге важного открытия в области астрофизики. Это… Это перевернет всё представление человечества о нашем мире! О нашей галактике! — тараторил он, воодушевлённо размахивая руками. — Но это еще не точно, понимаешь? Поэтому совершенно секретно. Мы, э, не можем посвятить тебя в детали. Это… Опасно. Да, опасно! Чем меньше людей об этом знает, тем лучше. Это для твоего же блага, Крис.       Кристен обвела всю горе-троицу строгим взглядом сверху вниз и медленно, очень медленно, почти демонстративно выпрямилась во весь рост, складывая руки на груди. Они лгали. И не понял бы это только умственно отсталый, потому что делали парни это так по-детски неумело, что у Байерс почти дёргался глаз. Они что её совсем за идиотку держат?       — Астрофизика, — ровным, безэмоциональным тоном протянула она, глядя на то, как мальчишки кивают болванчиками. — Вы правда думаете, что я в это поверю?       Лукас открыл рот, пытаясь что-то сказать. Закрыл. Потом снова открыл и снова закрыл, видимо так и не придумав ничего путного. Дастин смущённо потупил взгляд, а Майк недовольно поджал губы, и по его выражению лица Кристен видела, как младший Уиллер лихорадочно соображает.       — Значит так, — она спустилась вниз на ступеньку, и в голосе её зазвенели стальные нотки, которые обычно появлялись, когда девочки из команды слишком часто косячили на тренировках. — Если это хоть как-то связано с моим братом, вы мне сейчас же всё расскажите. Правду. — девчонка наклонилась ниже, заглядывая Уиллеру точно в глаза. — Всю правду, Майк.       Младший, к её большому удивлению, выдержал её взгляд, хотя Кристен была готова поклясться, что вложила в него всю свою взрослую суровость, на которую только была способна.       — Это никак. Не связано. С Уиллом.       Голос его звучал ровно, и почти, почти правдоподобно. Майк смотрел ей в глаза, не моргая с такой уверенной детской решимостью, что Байерс поняла – давить нет смысла. Он ни за что не признается.       — Ладно, — резко пожала плечами она, выпрямляясь.       Кристен видела, как все трое облегченно выдохнули, переглядываясь. Она не верила им. Ни на йоту. Но пытаться вытянуть что-то сейчас было бессмысленно. Младший Уиллер был таким же упертым, как она сама, и Байерс пообещала себе вернуться этому разговору, сменив тактику. Возможно, сразу после ужина.       

***

      Ужин проходил в странной, почти гнетущей тишине. Мальчики вяло ковыряли вилками в своих тарелках, хотя еда, стоило признать, была на высоте. Миссис Уиллер определённо отточила навыки готовки до совершенства. Кристен сидела рядом с Нэнси, снова изображая видимость постоянного общения. Это не очень-то её напрягало. Во всяком случае, так было проще, чем объяснять её матери, почему они с Нэнс даже не разговаривают вне этого дома. Не потому что младшая Уиллер ей чем-то не нравилась, нет. Просто у них были слишком разные жизни. Нэнси не входила в круг общения Кристен, а Байерс уж точно никак не вписывалась в окружение Уиллер. И этим, в общем-то, было всё сказано.       — Да, кстати, — тихо начала Нэнси, разрезая тишину, которая уже начинала порядком давить на уши. Крис была ей даже благодарна за это. — Объявили о собрании по поводу… Уилла. В школе. — она замялась, кинув на Байерс быстрый, почти смущённый взгляд. — Барб заедет.       Кристен едва сдержалась от того, чтобы удивлённо вскинуть брови, пытаясь не подавать виду. Кажется, за этот вечер уже второй Уиллер в этом доме лжёт. Причём делает это едва ли лучше своего брата. То есть, да, о собрании действительно объявили, от чего Байерс была, мягко говоря, не в восторге, потому что это была очередная пустая показуха, которая никак не поможет поискам, и которая определённо не стоила её времени. Но она абсолютно точно была уверена, что собрание это намечалось не сегодня. И отсюда плавно вытекал вопрос о том, куда сейчас так нагло пытается улизнуть мисс совершенство. Не то чтобы Крис это так уж волновало. Но прерогатива врать в глаза миссис Уиллер её определённо не прельщала.       — Я впервые об этом слышу, — нахмурилась Карен, орудуя столовыми приборами.       — Думала ты в курсе, — невинно вскинула брови Нэнси, старательно изображая удивление.       Кристен молчала, опустив глаза в тарелку. Врать не хотелось, но сдавать Нэнс она не планировала, хотя в голове уже крутились варианты предполагаемой причины её побега. Догадаться было так же просто, как сложить дважды два. Харрингтон. Разумеется, он, ради кого еще прилежная Уиллер стала бы врать в глаза матери, чтобы улизнуть из дома, когда полгорода на ушах стоит? Только его величество король золотой молодёжи, других вариантов не оставалось.       Байерс неодобрительно сжала губы. Этот напыщенный придурок явно плохо влиял на Нэнс. Не то чтобы она волновалась, но будет весьма прискорбно, если в один прекрасный момент Нэнси станет такой же разукрашенной пустышкой, как Кэрол, которую волновали бы только модные журналы и возможность пригреться на члене у короля школы.       — Я говорила, чтобы вы сидели дома, пока не нашли Уилла.       — Я знаю, знаю, — запричитала Нэнси. — Но будет странно, если я не приду. — Она снова покосилась на Кристен, словно извиняясь за то, что говорит. Или, может, прося подыграть. — Там.. Будут все.       — Вы пойдёте вместе?       Байерс подняла глаза и поняла, что вопрос был адресован ей. Гадство, а она уже понадеялась, что получится отмолчаться, но какой там. Крис посмотрела на Нэнси, едва сдерживая выражение полной обречённости на лице. Господи, ну почему Уиллер решила заговорить об этом именно сейчас? Зачем было ввязывать её? Она могла бы, конечно, сказать правду, какая-то гадкая её часть даже вполне хотела этого – испортить его величеству свидание, или что там у них. Но крысятничать не хотелось решительно сильнее.       Чёрт с ним, Уиллер, ты теперь моя должница.       — Да, — скрипя сердцем, выдавила Кристен, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. — Разумеется, миссис Уиллер. Барб нас отвезёт.       Она снова опустила нос в свою тарелку так, чтобы волосы упали на лицо, прикрывая предательски горящие стыдом уши. Боже, до чего она докатилась? Устраивает Харрингтону свидание. Кэсс обхохочется, когда узнает, что она теперь подрабатывает своего рода купидоном для его величества, причем за спасибо. Точнее за один только щенячий, благодарный взгляд его принцессы.       Карен перевела взгляд с одной девушки на другую и, кажется, удовлетворённая ответом, вернулась к своей тарелке.       — Ладно. Но дома в десять, — миссис Уиллер филигранно махнула ножом в сторону притихших парней. — И мальчиков с собой возьмите.       — Нет!       Кристен недоумённо вскинула голову, глядя на то, как младшие дружно замотали головами. И это слаженное, нервное отрицание лишь укоренило её нехорошее предчувствие.       — Как вы не хотите? — удивилась Карен. — Ради Уилла?       Байерс, нахмурив брови, смотрела, как Майк, пьет молоко, пытаясь спрятать лицо за стаканом, и в этот момент произошло то, из-за чего Кристен пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы сохранить лицо непроницаемым. Уиллер поперхнулся. Вот так вот просто, ни с того ни с сего. Белые капли разлетелись по его лицу, заливая дорогую скатерть. Крис машинально скосила глаза за спину миссис Уиллер, в темноту дверного проёма, куда всё это время смотрел Майк, и по спине у неё побежал холодок, сковывающий мышцы коркой льда. Движение. Прямо за спиной Карен скользнула тёмная, худая фигура. Она мелькнула в полумраке коридора всего на мгновение, Байерс едва удалось её рассмотреть, но этого хватило, чтобы сердце сделало кульбит. Какого хера?! Эти мелкие засранцы… Мысль не успела сформироваться, потому что стол вдруг тряхнуло так, тарелка перед ней подпрыгнула на месте, и все ошеломленно повернули головы к другому концу стола.       — Простите, — Дастин, этот мелкий паршивец, который полчаса назад клялся ей, что вдруг стал гениальным астрофизиком, расплылся в смущенной улыбке. — Судорога.       Тело прошиб холодный пот. Кристен опустила остекленевшие глаза куда-то в центр стола, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, потому что сердце под рёбрами отплясывало чечётку, а кровь шумела в ушах так, что она едва могла слышать происходящее вокруг. Это правда. Ей не показалось. Ей, блять, не показалось! Эти лживые гадёныши вправду прятали в доме… Кого-то. И никто ничего не заметил. Блядство, это было в разы серьёзнее, чем она вообще могла предположить. Ладони вспотели. Страх в купе с глухой, закипающей злостью сжал горло, мешая нормально дышать. И когда она наконец нашла в себе силы поднять глаза, взгляд, который не повезло встретить младшему Уиллеру, был красноречивым предвестником скорой расправы. О, теперь уж эта троица не отвертится. Они ей всё расскажут. Всё.       

***

             — Крис, отпусти, больно же!       Байерс осознавала, что поступает не очень правильно, когда едва ли не волокла Дастина и Лукаса за уши вниз по лестнице, но видит бог, ей не иронично хотелось устроить всем троим хороший такой разбор полётов. Более того, она была в шаге от того, чтобы рассказать всё взрослым, и гори оно всё синим пламенем. Всё, терпения у неё не осталось. И этим троим сейчас лучше помалкивать, если они хотят обойтись без рукоприкладства.       — Вы, сраные три мушкетёра, сейчас же всё мне расскажите! — едва сойдя с последней ступеньки, сквозь зубы прошипела девчонка, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не перейти на крик. — До самой крохотной детальки, это ясно? — она потянула младших вверх за уши, вынуждая тех встать на цыпочки и синхронно закивать головами. — Иначе я за себя не ручаюсь.       — Мы поняли, Крис, ну отпусти! — проскулил Дастин, и Кристен наконец разжала пальцы.       Мальчишки отшатнулись от неё на пару шагов, куда-то ближе к дивану, обиженно потирая покрасневшие уши, а младший Уиллер, до этого пристыжено мявшийся по правую руку от неё зыркнул на старшую волком. Исподлобья, так словно бы она была врагом народа.       — А, обязательно так по-варварски?! — слабо огрызнулся он, за что получил крепкий подзатыльник.       — А вы по-другому не понимаете!       Кристен тут же прикусила язык, в момент жалея о том, что позволила себе распускать руки, пусть даже и так невинно. Но извиниться не успела, потому как сразу же поплатилась это. Доли секунды, и её, словно сильным порывом ветра, отбросило в строну, как тряпичную куклу. Причём отбросило с такой силой, что она пролетела через комнату и врезалась спиной в журнальный столик, больно ударившись затылком об угол. Мир вспыхнул болью. Острой, жгучей и пульсирующей в затылке, и глухой и ноющей где-то в позвоночнике. В глазах потемнело, зрение поплыло, отказываясь выдавать чёткую картинку, а в ушах звенело так, что ей казалось череп сейчас расколется на две половинки.       — Нет! — голос Майка звучал словно сквозь толщу воды, она едва могла разобрать слова. — Нет, Оди, не надо!       — О, боже! Боже! — кто-то рухнул рядом с ней на колени, нервно тряся за плечи в попытке привести в чувства. — Я говорил, что она психованная! Я говорил вам!       Кажется, это был Лукас. Кристен не могла разобрать. В голове не было абсолютно ничего, кроме одной леденящей душу мысли – она сейчас умрёт. Тело будто парализовало, словно выброшенная на берег рыба, она снова и снова пыталась втянуть ртом воздух, но организм отказывался исполнять свою базовую функцию. Внутренности скручивало мучительной болью, словно кто-то сжимал их под гидравлическим прессом, а лёгкие горели огнем, как будто из них просто выкачали весь кислород. Казалось, их сейчас разорвёт, как варёное яйцо в микроволновке. Паника, отчаянна и животная, билась в висках и с каждым неудачным вздохом всё сильнее сжимала горло. Это было не реально. Не могло быть реально. Так… Так ведь не бывает. Не бывает, чёрт возьми! Боже… Неужели она вот так умрёт?       — Оди, хватит!       На этот раз в голосе Уиллера сквозь панику прорезались те самые стальные нотки, с которыми он имел обыкновение вести игру.       И всё прекратилось. Та дикая, неосязаемая сила, что сжимала всё внутри, просто исчезла. Отпустила в один миг. Воздух со свистом ворвался в лёгкие, и Кристен едва не захлебнулась им, не веря своему счастью. Она болезненно закашлялась, скрючившись на полу, как щенок, которого только что со всей силы пнули под брюхо, и не могла прекратить жадно втягивать воздух сквозь дрожащие губы. Грудная клетка ходила ходуном, затылок всё еще пульсировал острой болью, а из глаз сами собой текли слёзы, но сознание постепенно возвращалось к ней.       Байерс с трудом подняла голову, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на той самой фигуре, которую видела в темноте коридора. Ребёнок. Девочка, с обритой головой, бледная, худая, ростом примерно с Дастина, судя по всему не старше самих мальчишек. Она стояла там в нескольких метрах, одетая в вещи Майка и смотрела на Кристен такими ледяными, почти жестокими глазами, каких не должно быть у ребёнка её возраста. Оди, как её назвал Уиллер, сейчас смотрела неё, как солдат смотрит на врага на поле боя. Как на угрозу. И от этого взгляда у Байерс холодок бежал по спине.       — Она наш друг, Оди, друг! — Майк шагнул вперёд, к девочке, и та сразу перевела взгляд на него. — Ты делаешь ей больно!       В её глазах, секунду назад пылающих защитным гневом мелькнула растерянноть.       — Она ударила…       Голос её звучал тихо, недоумённо, словно она и вправду не понимала, почему Майк останавливает её. Как будто не понимала, что сделала не так.       — Это… Это ничего, — сбивчиво прошептал Уиллер. — Мне не больно. Она хорошая, Оди. Она друг.       — Крис… Крис, эй, ты как?       Дастин лихорадочно тряс её за плечо, пытаясь помочь подняться. Лукас рядом неловко поглаживал её по спине. Кристен болезненно поморщилась с трудом, приподнимаясь на локтях. Голова гудела, рука сама собой медленно потянулась к затылку, с опасливой осторожностью ощупывая место удара, и пальцы ожидаемо наткнулись на липкую влагу. Байерс, не веря, опустила руку и как загипнотизированная уставилась на алую краску на кончиках пальцев, пытаясь осмыслить, что только что с ней произошло. Выходило с трудом. Точнее никак. Мысли разбегались, как тараканы от включённого света, отказываясь складываться в общую картинку.       — Что… — голос сел, опустившись до хриплого шёпота. Кристен сглотнула. — Что это было?       — Это Оди, — Майк обернулся к старшей, машинально прикрывая девочку спиной. — Она… Она не хотела тебя ранить, правда. Она просто испугалась. Думала, что ты хочешь нам навредить.       Кристен зажмурилась, с трудом принимая сидячее положение. Информация доходила до сознания, но мозг упрямо отказывался её обрабатывать, было ощущение, что он и вовсе перевернулся в черепе кверху ногами. Чёрт, крепко же эта девчонка её приложила. Как бы сотрясения не было.       — У тебя кровь!       Дастин рядом взволнованно засуетился, пытаясь рассмотреть её затылок.       — Тронута твоей заботой, Хендерсон, — сдавленно просипела Байерс, потирая виски. — Жить буду, — она подняла взгляд на растерянного Уиллера. — Оди?       — Одиннадцать, — поспешно уточнил Майк. — Мы нашли её в лихолесье, когда Уилл пропал.       — Лихолесье, — эхом повторила Кристен, понимая, что эта информация мало что объясняет.       — Ты… Ты не злишься?       — Злюсь? — уголок губ дрогнул в подобии усмешки. — Какая-то девчонка с обритой головой, которую вы нашли в лесу только что швырнула меня через всю комнату силой мысли и едва не убила за то, что я дала тебе подзатыльник, — она шумно выдохнула, пытаясь перевести дыхание. — Я в ужасе, Майк.       Байерс перевела взгляд на девочку за его спиной, которая теперь смотрела неё с испуганной настороженностью, но уже без той ледяной враждебности, от которой у неё мурашки бежали по спине. Из носа у неё текла тонкая, красная струйка.       — Ладно, — Крис тяжело сглотнула, облизывая пересохшие губы. — Ладно, давайте всё по порядку и с самого начала.       Мальчишки закивали, Лукас помог ей подняться и сесть на диван. Потом был рассказ, длинный и нестройный, похожий скорее на сценарий какого-то фэнтези, чем на вечер обычных американских семиклассников. Майк говорил быстро, сбивчиво, размахивая руками и спотыкаясь о собственные мысли. Лукас с Дастином время от времени перебивали его, дополняя слова Уиллера деталями, от которых голова шла кругом. Кристен выхватывала из их речи отдельные куски: одиннадцать, опасность, плохие люди, Уилл. Уилл. В солнечном сплетении неприятно кольнуло. Майк ей соврал.       — Хорошо, так, давайте подытожим, — спустя добрых двадцать минут запутанных объяснений, устало выдохнула Байерс, растирая лицо руками. — Вы нашли…Оди, — она кинула быстрый взгляд в сторону притихшей девочки, сидящей в импровизированном шалаше под столом. — В лесу, в день, когда Уилл пропал и притащили её сюда. Её ищут какие-то плохие люди, она почти не говорит и умеет… Швырять людей силой мысли.       — Прости, — смущенно буркнул Майк.       Кристен поджала губы, но промолчала. Уложить в голове последние полчаса было каким-то хардкорным уровнем тетриса.       — И вы до сих пор прячете её в доме, — продолжила она. — Потому что она узнала Уилла на фотке, и утверждает, что он жив и она может помочь найти его. Я ничего не упустила?       Мальчики покачали головами. Кристен снова посмотрела на Одиннадцать, за всё это время не проронившую ни слова. Она медленно сползла с дивана, игнорируя остаточную боль в затылке, и опустилась на колени перед девочкой, стараясь выглядеть как можно менее враждебно. Не хотелось бы опять испытать чудеса открытого полёта.       — Эй, м.. Оди, — Байерс говорила тихо, глядя ей прямо в глаза. — Я Кристен. Прости... Что напугала, я не обижу. И не хотела обидеть Майка. Я просто… — она замялась, подбирая слова, вспомнив, как Уиллер сказал, что девочка многого не понимает. — Я волнуюсь. И мне страшно.       — Страшно?       В больших оленьих глазах напротив мелькнуло что-то похожее на узнавание. Почти понимание.       — Да, — Кристен выдохнула. — Очень страшно. Ты знаешь, как это, правда?       Одиннадцать кивнула, подтягивая колени к груди, и Байерс вдруг накрыло странное болезненное чувство ответственности за этого ребёнка. Что могло твориться с этой девочкой раньше, что она в каждом видит угрозу, как загнанный зверёк? И главное, кто делал с ней всё это?       — Майк сказал, — она облизнула губы, стыдясь того, что хочет использовать этого несчастного ребёнка для поисков. — Что ты знаешь, где Уилл. Это правда?       Девочка кивнула. Осторожно. Несмело. Но кивнула. Кристен ненавидела себя за тот предательский огонёк надежды, что вспыхнул под рёбрами в этот момент. Грёбанная эгоистка.       — В плохом месте.       — Плохое место, — Байерс сглотнула, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Ты знаешь, где это? Сможешь… Сможешь показать мне?       Оди поджала губы, словно раздумывая над ответом, и в этот момент дверь наверху скрипнула. Кристен вздрогнула и обернулась к лестнице, инстинктивно пытаясь прикрыть девочку собой.       — Крис, нам пора!       Голос Нэнси донёсся до ушей с верхних ступенек, но спускаться она, кажется, не планировала. Байерс выдохнула.       — Да, я сейчас, дай мне пару минут!       Дверь хлопнула, затворяясь, что, очевидно, означало, что Уиллер ждет её наверху.       — Нельзя говорить взрослым, Крис, — Майк вцепился в её локоть, глядя такими умоляющими глазами, что даже если бы она хотела отказать вряд ли смогла бы. — Плохие люди, они найдут её!       Кристен внутренне чертыхнулась. Чёрт, ну во что она вляпалась? Эти «плохие» могли быть кем угодно. Сумасшедшие учёные? ФБР? Правительственная мафия? Один вариант был хуже другого, и все они явно не по зубам кучке школьников. Боже, да их сотрут из истории человечества, если узнают, что они прячут в подвале у Уиллеров ребёнка со сверхспособностями, который, очевидно, был очень нужен каким-то ублюдкам, не обделённым властью. Но рассказать взрослым и обречь эту девочку вернуться туда, откуда она, судя по всему, с таким трудом сбежала? И, что ещё страшнее, лишится единственного реального шанса найти Уилла? Она определённо пожалеет об этом позже. И точно не раз. Но если эта маленькая незнакомка, едва не убившая её одной только силой мысли и правда может помочь ей найти брата, злым дядям из правительственной мафии придётся встать в очередь. И пусть её потом закапают живьём в какой-нибудь канаве, если это вернёт Уилла домой.       — Ладно, — уже предчувствуя проблемы, согласилась Байерс. — Я молчу. Но вы ничего не делаете без моего ведома, ясно? — она обвела мальчишек требовательным взглядом. — И пусть Оди не выходит отсюда. Не хватало ещё, чтобы ещё кто-то её увидел.       — Поклянись.       Кристен удивленно моргнула, встречаясь с требовательным взглядом Майка. Серьёзно что ли? Он ей не верит? Уиллер, который два часа назад, не краснея, врал ей прямо в глаза и бровью не повёл?       — Что?       — Поклянись, что никому не скажешь, — твёрдо повторил младший. — На слюне.       Удивительно, этот ребёнок ещё имел наглость ставить ей условия. Кристен брезгливо поморщилась, наблюдая за тем, как Уиллер плюёт на ладонь и протягивает ей руку. Ну нет, мерзость какая!       — Может лучше на крови? — на её страдальческий взгляд все трое мелких паршивцев синхронно покачали головами. — Чёрт с вами.       Проклиная всё на свете, Байерс последовала примеру младшего, быстро пожимая протянутую ей руку. Час от часу не легче. Ну во что превращается её жизнь?       — Доволен? — Крис с отвращением вытерла ладонь о спинку дивана, брезгуя делать это о собственные вещи. — Остальное обсудим позже. И чтобы никаких внештатных инициатив. Сидите тише воды, ниже травы. Ждёте меня.       Байерс двинулась к лестнице, думая о том, что эти мелкие следопыты вряд ли послушают хоть что-то из того, что она сказала. Гадство, надо было и их заставить поклясться.       — Клятва нерушима, помнишь?       Кристен застыла у первой ступеньки, сжимая в пальцах перила. Под рёбрами что-то неприятно заскреблось. Майк так свято держался за свои проповеди, но отчего-то было до гадкого обидно потому что сам он, как оказалось, мог позволить себе их нарушить. Пусть из страха. Пусть желая защитить эту девочку. Но было больно осознавать, что мальчики не доверяют ей на все сто. Неужели она не заслужила?       — Знаю, — тихо отозвалась старшая, и тон её вышел более холодным чем она рассчитывала. — А друзья не лгут. — Крис обернулась через плечо, поймав виноватый взгляд Уиллера. — Подумай об этом, Майк.       Так и не услышав ответа, Байерс поднялась по лестнице, надеясь что последствия встречи её затылка с углом стола будут не слишком заметны со спины. Не хотелось бы объяснять миссис Уиллер, как она заработала этот боевой трофей и врать ей второй раз за вечер. Нэнси уже ждала её на улице с выражением волнительного предчувствия на лице. Это было бы даже мило, если отбросить всю предысторию.       — Значит собрание по поводу Уилла? — хмыкнула Кристен, опираясь поясницей о деревянные ограждения на крыльце дома. — Хм, странно, — она сделала вид, что задумалась. — Мне казалось, оно должно было быть не сегодня. Видимо перенесли.       Нэнси смущенно замялась, виновато кусая губу. Было очевидно, что ей неловко перед Байерс, за выбранный предлог. Не то чтобы Крис на неё злилась за это. Но возможность подразнить юную мисс совершенство упустить не смогла.       — Прости, мне не стоило впутывать твоего брата, — перебирая собственные пальцы, выдавила Уиллер. — И… Спасибо, что не выдала меня. Правда, спасибо.       Кристен непринуждённо повела плечом, дёрнув уголком губ. Почти улыбка. Почти.       — Ты теперь моя должница, Уиллер, — хмыкнула она. — И твой принц, кстати, тоже.       — Учту.       Нэнси улыбнулась, чисто и открыто, и Байерс была готова поклясться, что щёки её порозовели, хотя в вечерней мгле видеть этого, разумеется, не могла. И если бы не Уилл, Крис может даже позавидовала бы ей сейчас. Тому, как легко она может сбежать на свидание посреди недели. Просто свидание. Просто парень, который нравится. Просто мир, в котором главной проблемой была контрольная по химии у суки-Комински и то, что волосы не хотят укладываться так, как того требуют законы красоты. Мир, в котором нет матери, загибающейся от работы, нет ночных смен по выходным и напарника с сальными взглядами, от которых никуда не денешься. Мир, в котором была возможность быть просто тупым подростком и не думать о том, потянут ли они вообще колледж или её ждёт участь Сантерса и ранняя беременность по глупости.       — Ты, — осторожно начала Нэнси, вдруг принимая серьёзный вид. — Вообще как? Вся эта история…       Кристен поджала губы, отворачиваясь. Отвечать не хотелось. Что она скажет? Что ей хочется удавиться от чувства вины и собственной бесполезности? И получить в ответ жалостливый взгляд? Так себе перспектива.       — Нормально.       Коротко. Сухо. Это было всё, что Байерс могла из себя выдавить. Уиллер была по ту сторону границы. В безопасном сегменте, но всё ещё по ту сторону. И изливать перед ней душу было не в правилах. Да и смысла тратить на это время не было. Слишком много за этот день случилось дерьма, которое надо было обдумать и как-то уложить в голове, чтобы кукухой не поехать. Взять хотя бы тот факт, что её сегодня чуть не убили в этом доме. И знает об этом только кучка детей, едва осознающих последствия того, во что вляпались по самые уши. Она и сама до конца не осознавала.       — Врёшь ведь.       — Уиллер, — жёстко отрезала Кристен, пытаясь сдержать колющее язык раздражение. — Не надо копаться у меня в мозгах. Не помогаешь.       Нэнси стушевалась, обиженно сжав губы. Было понятно, что её задело, и Крис, если честно, не очень понимала почему. Они не были подругами уже давным-давно, к чему вся эта лишняя драма?       — Зачем ты так? — тихо спросила Уиллер, и в голосе её, казалось, сквозило искреннее недоумение. — Мы же ладили.       — Когда нам было по десять.       Байерс фыркнула, передёргивая плечами. Отчего-то стало неуютно. Почти стыдно за свою резкость. Почти. Ладили. Ну да, в детстве. Когда Уилл только пошёл в детсад и подружился с Майком. Кристен помнила, как пару раз оставалась на ночёвку у Уиллеров вместе с младшим и они с Нэнс под шумок воровали какие-то модные журналы у миссис Уиллер и таскали сладости со стола. Но это было давно. До того, как отец стал тем, кем стал и забыл об их существовании. До того, как их семья стала фриками в глазах общества.       — Знаешь, не все вокруг хотят тебе зла, — бросила Нэнси куда-то в пустоту. — Не обязательно всегда быть в режиме обороны.       — Знаю, — сдаваясь, выдохнула Кристен. Плечи опали. — Просто… не спрашивай, ладно?       Уиллер нехотя кивнула, и через минуту из-за угла показалась машина Барб. Кристен не знала её лично, может, разве что, пересекались в библиотеке или в столовой пару раз. Но даже если судить по одним только этим коротким стычкам, Барбара не создавала впечатление человека, который был бы в восторге от идеи поработать личным ночным лакеем для чужих свиданий. И как Холланд интересно согласилась на эту авантюру?       — И часто Барб так возит тебя на ночные рандеву? — протянула Байерс, наблюдая за тем, как машина останавливается у подъездной дорожки.       — Это… Не свидание, — Нэнси покрепче перехватила ремешок сумки, откидывая волосы за спину. — Стив устраивает что-то вроде вечеринки. Для своих, — она подняла на Кристен глаза и неловко повела плечом, изображая непринуждённость. — Хочешь, поехали с нами? Ты меня здорово выручила, Стив будет не против. Развеешься.       Байерс чуть воздухом не подавилась. Вот это предложение! Она сказала для своих? Интересно в каком таком мире мисс Уиллер живет, что решила будто это выражение будет к ней применимо? Мило, конечно, с её стороны предположить, что Крис захочет там оказаться, но, если смотреть правде в глаза, она в этой тусовке будет паршивой овцой, к тому же в волчьем логове. А прерогатива быть шутом на этом мероприятии как-то не улыбалась. Нечего ей там делать. Да и вообще, как это будет выглядеть? Уилл чёрт знает где, а она пойдет развлекаться? Нет, уж, это хуже предательства.       — О, нет, — Кристен решительно покачала головой, хотя мысль о том, чтобы посмотреть на рожу Харрингтона, когда она заявится в его дом, на мгновение повеселила её. — Простолюдинам не место в королевской свите.       — Перестань, — возразила Уиллер, направляясь к машине. — Всё не так.       — У меня нет желания видеть рожу твоего парня, Нэнс.       — Да за что ты его так ненавидишь? — коротко вспылила Нэнси, поворачиваясь к ней всем корпусом, и Байерс удивлённо вскинула брови. И с чего, спрашивается, её это волнует?       — Ненавижу? — Кристен фыркнула. — Слишком сильное чувство для него. — она сложила руки под грудью, окинув Уиллер неоднозначным взглядом. — Он мне просто не нравится, и у меня на то есть свои причины.       Нэнси смотрела на неё исподлобья, сжимая в пальцах ремешок своей сумки с таким выражением лица, словно речь шла не о Харрингтоне, а о ней самой. Байерс уже жалела о том, что вляпалась в этот разговор. Ну правда, какое кому дело до того, что она думает о каком-то школьном мудаке?       — Ты его совсем не знаешь.       — А ты знаешь?       Уиллер моргнула и, кажется, растерялась.       — Он хороший, — нахмурившись, выдавила она, и прозвучало это с такой странной почти святой уверенностью, что Кристен едва сдержала саркастичный смешок.       Она понятия не имела, почему Нэнс пытается убедить её в этом, но выглядело это забавно. Хороший. Наивное слово. Детское. Ну, с Нэнси он, может, и был хорошим, иначе она бы к нему так не рвалась. Глупо было бы это отрицать. Только Крис его с этой стороны ни разу не видела, потому резонно сомневалась в её существовании.       — Твоё право его таковым считать, — Байерс равнодушно повела плечом и схватилась за ручку двери заднего сидения, давая понять, что разговор окончен. — Просто отвезите меня домой.       Дорога до знакомого района прошла в молчании. Дом встретил её тишиной. Джойс нашлась спящей на диване в гостиной, в окружении всех ламп, что были в доме. Кристен нашла это странным, но вникать не стала. Слишком много непонятного за день. Проще будет спросить утром. Осторожно, чтобы не разбудить, она накрыла мать пледом и, стараясь не наступать на скрипящие половицы, направилась в свою комнату, по пути заглянув к Джонатану, чтобы оповестить его, что она уже дома. Старшего в комнате не оказалось, и только после этого Крис вспомнила, что не заметила у дома машины. Под рёбрами кольнуло нехорошим предчувствием. И где его носит, спрашивается?       Она вернулась в свою комнату, едва найдя в себе силы, чтобы добраться до кровати. Этот день высосал из неё все соки. Но сон не пришел так быстро, как хотелось бы. Байерс лежала, тупо глядя в потолок еще с час, может, больше. Где-то через полчаса глухо хлопнула входная дверь, и она слышала, как Джонатан, прошаркал в свою комнату. Встать не нашла сил. Хватит с неё на сегодня разговоров. Завтра. Всё завтра.       

***

      Всемирно известный сексистский стереотип гласит, что женщины, все, как одна, жуткие сплетницы. Стив мог бы с этим поспорить. Потому что тот, кто это придумал, кажется, либо никогда не бывал в мужской раздевалке старшей школы, либо просто-напросто нагло врал. Кучка полуголых баскетболистов после тренировки – вот кто действительно любит языком чесать. Не то чтобы сам Харрингтон от них далеко ушел. Он, вообще-то, никогда святошей не был. Чего уж греха таить, Стив давно уже варился в этом дерьме, и потрепаться после душа уже почти вошло в привычку, стало рутиной. Даже если обсуждать на повестке дня приходилось откровенную грязь. Да и статус обязывал быть в курсе дел. Во всяком случае, так он себя оправдывал в своей голове, дежурно ухмыляясь в ответ всякий раз, когда кто-то из знакомых в очередной раз доказывал, что парни в пубертате – это худшая версия человека из всех существующих.       — Эй, Харрингтон, новость слышал?       Голос парня из команды врезался в уши, когда Стив, привалившись плечом к собственному шкафчику, возился с ремнём на джинсах. Тело всё еще было влажным после душа, с волос капало, и чёлка, лишившись слоя лака для укладки, то и дело противно лезла в глаза, что, если честно, дико бесило. Харрингтон вообще не был любителем школьных душевых. Скорее даже ненавистником. Для него это была вынужденная мера, чтобы тупо не вонять на всю школу, как потная свинья. А была бы его воля, он бы там не появлялся.       — Смотря какую, — без особого энтузиазма отозвался Стив, наконец расправившись с капризной пряжкой.       Он коротко скользнул взглядом по собеседнику, давая понять, что слушает. Зак Бейкли был одним из главных любителей промыть кости кому-либо. Порой это было даже удобно, потому что парень, казалось, знал всё и обо всех. Правда достоверность у этой информации зачастую была весьма сомнительная. Но это уже дело третье.       — Девчонки из поддержки вчера поцапались, — Бейкли, подстёгнутый чужим вниманием, отозвался незамедлительно. — Прям в спортзале. Брукс на каждом углу визжит, что Кэсс на неё набросилась ни за что. Мартелл ей по лицу дала. — он непринуждённо передёрнул плечами. — Крепко так.       — И что не поделили?       Стив хмыкнул, роясь в шкафчике в поисках чистой футболки. Брукс. Эта фамилия в раздевалке звучала чаще остальных. Уж больно Мэллори любила находиться в центре внимания. В голове мелькнула мысль о том, что Мэл, должно быть, как обычно раздула из мухи слона. Зная эту девчонку, Кассандра её, может, и пальцем не тронула.       — Да она из-за Байерс так взбесилась, — второй голос прозвучал где-то за спиной, совсем рядом, вынуждая Стива обернуться.       Коул Моррисон. Их атакующий. Неплохой парень в общем-то, но они не особо общались. Так, разве что на совместных вечеринках с командой. Коул в большинстве своём тусовался в компании Тромбри. Они, вроде как, были соседями. Стив не вникал.       — Байерс?       Харрингтон нахмурился. Внутри что-то неприятно шевельнулось. Он знал, конечно, что они с Кэсс подружки и всё такое, и эти двое безусловно друг друга стоили, но отчего-то ему не нравилось, что в этом замешена мелкая колючка в чирлидерской юбке. Ему и так было стыдно, за ту сцену в туалете. Он, разумеется никогда и никому в этом не признается, но на душе стало гадко, после того, как он узнал, что у Байерсов стряслось. А теперь ему ещё и обсуждать её за глаза придётся. Нехорошо как-то.       — Ну, типа Мэл ляпнула что-то про этого пацана мелкого, — бросил Моррисон, плюхаясь на скамейку, чтобы завязать шнурки. — Пропал который.       Стив натянул футболку через голову, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Не хотелось думать о том, что там настолько аморальное могла ляпнуть Брукс, чтобы Кассандра решила что она достойна получить по лицу. Он, конечно, далеко не святой, но издеваться над чужим горем? Это слишком низко даже для него. Даже если это была девчонка, которая готова была ему глаза выцарапать просто за то, что он есть.       — Тогда Брукс повезло, что это была не сама Байерс, — бросил он, поведя плечом, просто чтобы что-то ответить. Сохранить видимость королевского равнодушия.       — И как она? — снова подал голос Зак.       Стив снова нахмурился, на этот раз с явным непониманием. Вопрос был адресован лично ему, слишком неоднозначный, чтобы быть невинным. Он тряхнул головой, смахивая со лба раздражающую чёлку, и перевёл взгляд на Бейкли.       — В смысле?       — Да ладно, не скромничай, — Моррисон поднялся с лавочки, панибратски хлопнув Стива по плечу. — Брукс сказала, что видела, как вы в женском туалете развлекались. — он пропустил глумливый смешок. — Вот это я понимаю – поддержка команды перед важной игрой. Малышка Байерс отдаёт делу всю себя, да?       Харрингтон едва сдержался от того, чтобы брезгливо откинуть от себя его руку. Захотелось вернуться в эту ненавистную общую душевую, чтобы смыть с себя это. Он много мерзостей слышал в этих стенах, и каждый раз одна была гаже другой. Обычно он пропускал их мимо ушей, не придавал значения. Просто трёп. Парни никогда не следят за языком, когда дело касается девчонок, что ему теперь каждый раз строить из себя благородного рыцаря? Но отчего-то в этот раз мышцы живота свело противным спазмом, а кулаки назойливо зачесались от желания приложить кого-нибудь лицом о кафельный пол. Стив кинул в Коула тяжёлый, полный сдерживаемого гнева взгляд, но парни, вероятно, интерпретировали это по-своему.       — Ты не подумай, мы не осуждаем, — Зак подмигнул ему, и Харрингтона едва не передёрнуло от этого жеста. — Говорят, наша капитанша ртом умело работает. Не врут?       Стив сжал зубы. Отвращение к этому разговору взлетело до критической отметки. Он пытался убедить себя, что его просто воротит от того, что Бейкли, судя по всему, не имеет никаких норм морали. Что тошнота к горлу подкатывает от того, что это попросту мерзко – обсуждать девчонку, как какой-то кусок мяса, когда у неё в семье такое творится, а не от того, что это, вообще-то, он был виноват в том, что это в принципе началось. Хотелось огрызнуться. Рявкнуть на него, чтобы заткнулся, чтобы не смел разносить по школе подобную херню. Но тогда всё будет слишком очевидно. Тогда придется признаться самому себе, что ему какого-то хера не все равно. А ему должно быть всё равно. Они не друзья и не приятели. Она его бесит, от этой язвы одни проблемы, одна только головная боль. Не обязан он её защищать, даже если по-хорошему и стоило бы.       — Не знаю, — хмуро бросил Харрингтон, испытывая смутное чувство вины за свою пассивность. — Не было ничего. У Мэл воображение богатое.       — Не у того спрашиваешь, Бейкли, — усмехнулся Коул, перетягивая внимание на себя. — Тебе по этому вопросу к Рею. Он же у нас за Байерс бегает, как привязанный два месяца уже.       Стив прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Тромбри. Да, он периодически видел их вместе в последнее время. У шкафчиков, в столовой, Рейтан часто подходил к ней в спортзале, когда графики тренировок пересекались. И Байерс, о чудо, позволяла. Не скалилась, не плевалась ядом и даже улыбалась ему иногда, Стиву казалось, искренне. Он бы никогда не признался себе в том, что не понимает, почему эта колючка его к себе подпускает. То есть да, Тромбри определённо не был таким придурком, каким младшая Байерс, очевидно, считала самого Харрингтона, просто в голове как-то не вязалось, что девчонка, которая, казалось, не общалась близко ни с кем кроме брата и своей подружки взяла и впустила в свой круг кого-то ещё.       В этот момент лёгкий на помине Рейтан как раз вышел из душа, на ходу растирая волосы полотенцем. Парни уставились на него во все глаза с плохо скрываемым любопытством, и Тромбри вопросительно вскинул рыжие брови, останавливаясь у своего шкафчика. Стив даже выдохнул, сейчас Рей сам приструнит этих двух идиотов и ему не придётся разрываться между совестью и желанием не показаться слишком вовлечённым во всю эту историю.       — Меня что ли обсуждали? — с лёгкой усмешкой спросил Тромбри, звякнув металлической дверцей.       — Почти, — Бейкли фамильярно привалился плечом к соседнему шкафчику. — Твою даму сердца.       — Кристен? — Рейтан вскинул брови. — Причём здесь она?       — Да так, — Зак кинул быстрый взгляд на Стива и театрально надул губы в фальшивой обиде. — Король говорить отказался, а нам с Коулом жутко интересно правда ли, что наша чирлидерша талантливо берёт в рот. Просветишь?       Стив напряжённо следил за тем, как сменяются эмоции на лице сокомандника, впитывая каждое слово, ожидая, что Тромбри сейчас взорвется. Осадит его. Скажет, чтобы тот заткнулся и не смел так говорить о ней. Он ждал этого. Ждал, потому что сам хотел это сделать. Ждал, потому это было логично. Ждал, потому если бы кто-то посмел сказать хоть что-то подобное о Нэнси, он расквасил бы этому умнику лицо. Но ожидания не оправдались.       Рейтан не взорвался. Он даже не поднял глаза на Бейкли. Только пренебрежительно передёрнул плечами, брезгливо поморщив нос.       — Враньё это, — лениво отозвался он. — Крис слишком гордая, чтобы подобным заниматься. Дикая слишком.       — А ты её, значит, к рукам приручаешь?       Слова вырвались быстрее, чем он успел бы себя остановить. Едко. Раздраженно. Стив не успел даже подумать, прежде чем сказал это. Просто эта его реакция отчего-то взбесила. Глупо конечно было злиться из-за того, что Рей ведёт себя не так, как он ожидал, или не так, как сам Стив бы себя повёл на его месте. В конце концов, он ведь осадил их. Без особого энтузиазма, но осадил ведь. Но почему-то его ответ всё равно казался Харрингтону каким-то не таким. Неправильным что ли.       Рейтан медленно обернулся, складывая руки на груди. Уголок его рта дёрнулся в какой-то странно-понимающей гримасе, от которой у Стива скулы свело.       — А что, Харрингтон? — неторопливо протянул он, уверенно расправляя плечи. — Завидуешь? — Рей провокационно сощурился, словно пытаясь разглядеть на лице Харрингтона признаки ревности, и голос его сочился таким странным, непонятным превосходством, как если бы он только что закинул решающий мяч прямо у Стива перед носом. — Тебе-то уж точно ничего не светит.       Где-то за диафрагмой, в районе солнечного сплетения шевельнулось какое-то туманное, гадливое чувство. Стив вряд ли смог бы дать ему название. Тёмные брови медленно сползли к переносице. Тромбри был прав. Ему не светит. Вот совсем. Ему от этой девчонки не светит ровным счётом ничего, кроме колючек. Да он вообще-то ни на что и не рассчитывал. Так что это определённо, абсолютно точно была не зависть и не ревность. С чего бы? У него, вообще-то, есть Нэнси. И всем вокруг это было известно. Только под рёбрами всё равно что-то неприятно скреблось. Не злость даже, а какое-то смутное непонимание зачем этот парень так оперативно метнул в него стрелки. К чему он вообще решил приплести его, Стива, сюда? И почему ему чёрт возьми кажется, что речь вообще не о Байерс?       — Ты хочешь, чтобы я тебе завидовал, Тромбри? — Стив демонстративно приподнял бровь, гордясь тем, каким снисходительным высокомерием сочится голос. Да. Правильно. Его это не трогает. — Мило. Я польщён.       Рейтан поджал губы, смерив Харрингтона уничижительным взглядом.       — Хочу чтобы ты заткнулся и не лез к ней, — раздраженно процедил он, и в голосе его наконец-то прорезались стальные нотки. — Крис сейчас не до этих сплетен.       Стив хмыкнул, с театральным безразличием подхватывая с лавки сумку с грязной формой. Он перекинул лямку через плечо и смерил Тромбри фирменным пренебрежительным взглядом, который уже отточил до совершенства. Надменный. Высокомерный. Словно бы он не стоил его внимания. Всё как и полагается королю.       — Рад, что ты об этом вспомнил, Ромео.       Стив хлопнул дверцей шкафчика, давая понять, что разговор окончен, и, не глядя больше ни на Тромбри, ни на остальных, двинулся к выходу. Хватит с него этого дерьма на сегодня. Хватит с него этой девчонки и её ручного пёсика. Не лезь к ней. Пф, как будто он собирался. Чтобы там не нафантазировал себе этот рыжий придурок, Харрингтону до этого дела нет. И он не врёт себе. Ему не «не светит», ему это просто не надо. Есть разница.       Коридор был почти пуст, занятия у некоторых уже заканчивались и ученики, медленно, но верно расходились, освобождая пространство. Он шёл к выходу, перекинув сумку через плечо, и поймал себя на мысли, что дом после вчерашнего кутежа так никто и не убирал. Мысль о том, что придётся стирать простыни поле этих озабоченных кроликов, заставляла неприятно скривиться. Вчера он был слишком занят Нэнси, чтобы подумать об этом. А теперь Хагена хотелось придушить собственными руками за безалаберность. Надо бы сказать Томми, что его дом – это, вообще-то, не притон.       Погружённый в свои мысли, Стив даже не сразу заметил подозрительное движение у шкафчиков, какая-то девчонка нерешительно тёрлась рядом с его. Рыжие волосы, джинсы и тёмно-синяя водолазка в полоску, школьная сумка через плечо. Обычная. Таких здесь полная школа. Стив не знал её. Может, видел в коридорах пару раз. Харрингтон не собирался тормозиться, но девушка неуверенно преградила ему дорогу, и остановиться всё же пришлось. Он шумно вздохнул, поправляя лямку на плече.       — Проблемы?       Она замялась, потупив взгляд. Стив правда пытался контролировать это, но глухое раздражение всё равно зашевелилось под рёбрами. Не из-за незнакомки даже, а просто потому что настроение было паршивое. Он нервно переступил с ноги на ногу, давая понять, что время у него не резиновое, хотя срываться на ни в чём неповинную девчонку совершенно не хотелось.       — Я Николь, — запинаясь, выдавила она.       — И? — Харрингтон нетерпеливо вскинул брови. — Прости я что-то не догоняю. От меня-то что требуется?       — Да, прости, я… В общем, тут… Увидела кое-что, — Николь опустила голову и стала торопливо возиться с замком на сумке. Стив терпеливо наблюдал, как она роется в куче тетрадей, уже начиная жалеть, что остановился. — Вот, — девчонка наконец выудила из сумки глянцевый, чуть помятый с краёв листок и смущённо протянула ему. — Подумала… Ты должен знать.       Фотография, чёрно-белая, не самого лучшего качества, судя по внешнему виду, недавно проявленная. Харрингтон взял её из чужих рук и, недоумённо хмуря брови, уставился на изображение. Секунда. Две. Он моргнул. Надеясь, что ему это показалось, но картинка никуда не делась и не поменялась. Нэнси. Его Нэнси. В окне его собственной спальни. В одном только лифчике. Стив помнил этот момент. Это было вчера, после того, как они вместе Томми и Кэрол бесились в бассейне прямо в одежде. Они тогда поднялись в его комнату, чтобы он дал ей во что переодеться, но закончилось всё более… Приятно. Он помнил, как она стояла посреди его комнаты, смущённо прикрывая руками грудь, обтянутую мокрым белым кружевом. И в этот момент кто-то, как последний извращенец, тайком сфотографировал её снаружи.       Недоумение сменилось глухим, горячим гневом. Просто вспыхнуло в одно мгновение где-то в солнечном сплетении. Словно кто-то поднёс горящую спичку к бензиновой луже. Злость кипела в жилах, подогревая кровь, требуя выхода.       — Где ты это взяла?       Голос был тихим. Пугающе спокойным, как затишье перед ураганом. Харрингтон и сам удивился этому ровному тону.       — Я видела, как Байерс проявляет их в редакции школьной газеты, — торопливо отозвалась Николь, выдыхая. — Он выронил одну. — она кивнула на фотографию в его руках. — Эту.       — Джонатан?       Девчонка кивнула, и Стив сцепил зубы, силясь не разразиться отборнейшим трёхэтажным матом. Этот забитый фрик со своей камерой. Шнырял возле его дома. Вынюхивал. Снимал. Его девушку. Его полуголую девушку! Втихаря, как скользкий, трусливый крысёныш.       Байерс. Эта семейка доведёт его до ручки. Что сука-сестрёнка, что братец-сталкер, стоят друг друга. Его сестрица интересно вообще в курсе, чем её обожаемый Джо занимается, пока она так самоотверженно делает вид, будто это он, Стив, вселенское зло в этом городе? Или, что ещё гаже, как-то причастна к этому? Его передёрнуло от этой мысли. Всё его молчаливое сочувствие, всё то глухое чувство вины, которое несколько минут назад неприятно кололось под рёбрами растворилось в пульсирующем, навязчивом желании разбить Байерсу нос.       Нет уж, Харрингтон это так не оставит. И плевать ему, что из-за их мелкого весь город сейчас на ушах стоит.