Волчица в дубовом лесу

Даша смотрит на Олю, которая топчется на пороге ее квартиры с огромным букетом в руках, с широко распахнутыми глазами. С губ стекает только вопросительное «эээ?», потому что Дубина понятие не имеет что говорить в такой ситуации. Ладно, Август тоже как-то появлялась у Даши похожим образом, но Хольт, в отличии от Оли, не пропадала на два месяца со сногсшибательным миллиордером на всяких пафосных ужинах и выездах. — Что ты здесь делаешь? — все что удается выдать. — Слушай, — вздыхает Оля. — Мне этот прикол, с той Шамаханской царицей вообще не вкатил, особенно после того, как я несколько месяцев тебя обхаживала. Если еще не заметила, ты мне очень нравишься. Думала, ладно, наверное ей девушки не нравятся, просто вежливо ко мне относится, воспитали девчонку так. Ну и прекратила лезть. Ан-нет! С иностранкой романы крутит, будь здоров. Волкова делает шаг в квартиру девушки и аккуратно ставит букет на скамеечку в прихожей, тут же возвращаясь за порог. Смахивает с кожанки капли воды и пару листочков. — Чего пришла-то. Нравишься мне, невозможно, если я тебе тоже, то я остаюсь, заказываю нам ужин и мы целуемся часа три. Если нет, то я ухожу и оставляю тебя в покое. — А Разумовский? — пищит Даша, от того, что во рту пересохло. — Серый? А он нам нахрена здесь? Как в итоге оказалось, Сережа не имел с Ольгой никаких романтических или сексуальных связей, а сами они были друг другу названными родственниками. И букет, кстати, Сергей помогал выбирать, потому что, не смотря на всю свою принадлежность к женскому полу, сама Оля в цветах мало что смыслила. А вот Даше понравилось. Девушка нежно касалась бархатных лепестков, поправляя цветы в вазе. Волкова прилагала титанические усилия, чтобы не перехватить руку в свою, зацеловывая чужие пальчики под смущенный взгляд. — Оль, ты чего зависла? Голос Дубиной вырывает Олю из фантазий, в которых она уже проводила языком по этим пальцам, вбирая в рот и посасывая, не прерывая зрительного контакта. Волкова лишь невозмутимо отвечает «ничего» и помогает девушке разобрать заказ из доставки. Они еще какое-то время обсуждают Сережу, а затем все попытки и намеки Оли пригласить Дашу на свидание, на которые блондинка часто краснела и «так вот что ты имела ввиду тогда». Говоря про Август, Волкова старалась держать все оскорбления при себе. В конце концов, Даша Хольт уважала и они расстались на хорошей ноте, а ревностные психи можно оставить на презентацию Сереже, который всегда поддержит. Ольга смотрела на спину Дубиной, что мыла посуду стоя у раковины, и тяжело дышала, едва сдерживая свои фантазии при себе. Она к этому привыкла за то время, что общается с блондинкой, но вдруг встрепетнулась. В условиях нахождения Волковой в этой квартире на данный момент был пункт о поцелуях. Если бы Дубина была против, то не впускала бы. Да? Девушка твердо отвечает «Да» сама себе, подрываясь с места, чтобы прильнуть грудью к чужой спине. Руки обхватывают талию, а подбородок удобно прижимается к макушке под тихий вздох Даши, которая уже закончила. Она поднимает голову, чтобы поймать чужой взгляд. Будучи атеистом, иногда нужно помолиться богу за то, что люди не умеют читать мысли, иначе Оля не знает, чем бы ей прилетело, за желание запустить руки Даше под домашнюю футболку. Из очередных фантазий вырывает миниатюрная ладонь на шее, которая давит с просьбой наклониться. Целоваться с Дарьей было так же хорошо как в многочисленных мечтаниях перед сном. Губы на вкус, как шоколадный маффин из доставки. По венам растекается горячий сироп, особенно когда Оля ловит чужой томный вздох, разворачивая девушку к себе лицом. Держит за бока, прижимая чужие бедра к своим. Дубина недовольно хнычет, отрываясь от губ. — Сядь куда-нибудь, — шепчет, не смотря в глаза, аккуратно поглаживая подвески на чужой шее. — У меня шея затекает, мы три часа так не протянем. Волкова смеется тихо и, все еще ведомая возбуждением, наклоняется, чтобы оставить теплые поцелуи на покрасневшем лице. Сидя в кресле на чужих коленях целоваться было намного удобнее. Удобнее было и держать блондинку за бедра, проводить по ним ладонями, сжимая особенно сильно, когда с губ стекали тихие стоны. — Останешься? — спрашивает Даша. Она прижималась головой к Олиной груди, после того, как губы онемели от долгих поцелуев, пальцами очерчивая выступающие ключицы. Волкова получает под дых, когда шутит о том, что на мокром сидеть вредно, но, к сожалению, не остается. Под по-щенячьи тоскливый взгляд светлых глаз, Оля, разрываясь, натягивает на себя кожанку в прихожей, ибо им обоим утром нужно быть на работе. — Ну же, солнце, я приеду к тебе на выходные, договорились? — притягивая девушку к себе за талию, ласково предлагает Волкова и с улыбкой целует Дашу, которая часто-часто кивает. Пальцы зарываются в черные волосы на затылке, почесывая и вызывая у Ольги стон в поцелуй. Маленькая зараза, нашла пару эрогенных точек и теперь собирается активно применять свои знания. Когда Дубина неосознанно начала затягивать девушку назад, пришлось отстраниться с виноватой улыбкой. Уходить, смотря на покрасневшие и припухшие от долгих поцелуев губы было невероятным испытанием. Позже, стоя в душе под горячей водой, Волкова обречено стонет, когда в голову лезут мысли о том, в каких еще ситуациях можно было увидеть этот затуманенный взгляд и блестящие от слюны губы. Все дни до выходных они переписывались каждую свободную минуту, Сережа даже больше Оли верещал от сообщений Даши, нагло подсмотренные через плечо. Приходится вовремя останавливать Разумовского, пока тот не разогнался и не устроил им помпезный ужин, где в конце Оля должна будет сделать Даше предложение, под спускающегося с потолка на страховке арфиста в костюме купидона. А он мог. В итоге приходилось гнать Разумовского чуть ли не тапком, когда настал долгожданный вечер пятницы. Сережа очень хотел поучаствовать в выборе наряда для Оли, но был встречен хлопком двери у самого носа. — Серый, я еду забирать ее с работы и отвезти домой, мне твои леопардовые рубахи на выход нахер не сдались, — ворчала Оля, натягивая любимую черную водолазку. — Ну хотя бы глазки давай накрасим? — мужчина неумолимо пытался быть задействованным в свидании лучшей подруги. — Крась глазки, Серый, и катись строить их своим мужикам, — вздыхает Волкова, запихивая в сумку пижаму и сменное белье. В драке Сереже все-таки удается стянуть с Оли «эти ужасные трусишки!» и с визгами нацепить кружевные, получив при этом под ребра пяткой. Разумовский остался доволен тем, что его хотя бы нижним бельем не опозорят. Волковой приходится делать целый крюк по городу, потому что Дубиной в отделе не оказывается, а на сообщение с вопросом «почему?» пришел ответ, что отпустили пораньше. В принципе здесь только вина Оли, она не предупреждала что заедет. Когда дверь в квартиру Даши открывается, Ольге очень сильно хочется захлопнуть ее и вскинуть лицо к небу, слезно благодаря бога за жизнь. Дубина встречала в голубых атласных шортиках и в такой же майке на тонких бретельках, улыбалась, смущенно отводя взгляд в сторону, от чего хотелось оправдать фамилию и завыть. В вазе теперь стоит свежий букет, нежно разобранный хозяйкой квартиры и Оля вновь заключает миниатюрную девушку в объятия со спины, утыкаясь губами в висок, под довольное хихиканье. Переписок было чертовски мало, Волкова миллион раз готова была сорваться с работы, чтобы подарить Даше (или самой себе?) поцелуй, просто чтобы утолить это желание. Желание прикоснуться, почувствовать девичье тепло губ и вдохнуть запах с мягкой кожи. Сейчас, дорвавшись до всего этого, девушка отрицательно качает головой на предложение поужинать. — Но если ты голодна, то, конечно, давай поужинаем… Даша только отрицательно мычит и тычется губами в чужие губы, пытаясь поймать и утянуть в поцелуй. Никто не позволяет себе начать кокетничать или дразниться, обе прекрасно чувствовали желание друг друга, обе не хотели ждать еще хоть минуту. Всего этого хватило за эти четыре дня переписок, хватит. Они оказываются на диване в руках друг друга, под довольные улыбки. Дубина спешно поднимается, чтобы выключить свет в гостиной и быстро возвращается к Оле, включая телевизор. — Тебе удобно в джинсах? Не хочешь переодеться? — спрашивает, когда садится рядом. Хочется проигнорировать вопросы и снова утянуть девушку к себе, но Оля осознает, что ножкам в шортах не очень приятно касаться грубой джинсы и натыкаться бедрами о металическую пряжку ремня. Переодевается она в ванной по-армейски, за минуту, едва ли кидая взгляд на свое отражение в зеркале, прежде чем выйти. А вот в гостиной ее голый торс оценили пристальным взглядом из-под очков. Оля ухмыльнулась, подошла медленно, и мягко провела ладонью по чужому подбородку, поднимая светлое лицо вверх, чтобы заглянуть девушке в глаза. На фоне играла заставка мультика, когда очки аккуратно убрали на столик перед диваном, а Дашу утянули в очередной поцелуй. Ложась на диван, не отрываясь от чужих губ, Дубина не переставала думать о том, насколько же правильным и естественным было целоваться с Волковой. С Август было иначе. Тоже приятно, иногда ощущая покалывания электрических разрядов на губах, но как-будто не правильно. — О чем задумалась? — спрашивает Оля, оставляя на румяной щеке легкие поцелуи. — Об Август, — выпаливает девушка раньше, чем успевает подумать. О господи, Дарья, ты же лейтенант полиции! Не можешь вовремя замолчать? Давай еще в следующий раз на задержании всем адрес свой расскажешь или номер мамы продиктуешь. Хочется закрыть лицо ладонями и обреченно простонать от такой оплошности. Дубина смотрит на Олю широко распахнув глаза, стараясь найти оправдание своим словам. Волкова же лишь вскидывает брови и кладет ладони поверх груди Даши, укладывая на них подбородок. — Думаешь, она лучше целуется? — предполагает брюнетка. — Нет! — вскриком протестует Дарья, заключая чужое лицо в ладони. — Вовсе нет, скорее ровно наоборот. — А что, япошка током бьется? Голос Ольги звучит игриво и блондинка сама улыбается ей в ответ, понимая, что на нее не обижаются. Сама Дубина наверное бы жутко возмутилась, если бы Оля думала о своих бывших, когда находилась с ней в близости. Может, это потому, что Волкова старше на пять лет? Опыт, все дела. — Бьется, — кивает Даша, довольно улыбаясь, когда удается притянуть чужое лицо ближе. — Губы потом наэлектризованные были и волосы дыбом. — Только не говори мне, что вы расстались, потому что она ударила тебя током, когда вы занимались сексом, — хихикает старшая, удобно укладываясь на свою девушку. — Ох, боже, — обреченно мычит в свои ладони блондинка, откидывая голову назад. — Нет. Мы расстались, потому что ей нужно было уезжать на родину, а отношения на расстроянии это не для меня. — Значит, все-таки током билась? — Оля, блин! — Даша с улыбкой отворачивает лицо девушки от себя и извивается от игривой щекотки на боках. — Я вообще ни с кем еще не спала. Волкова удивленно поднимает брови, пока улыбка съезжала с лица. Шестеренки в голове крутились с натужным скрипом, пытаясь вспомнить сколько Даше лет и проанализировать все свои познания в определении чужой сексуальности. Дубина только мягко провела ладонями по плечам, притягивая девушку к себе ближе. — Отомри, — хихикнув, просит блондинка. — Ну да, девственница в двадцать пять лет, не особо это и удивительно. — Вообще-то, еще как удивительно, — Оля проводит ладонями по чужой талии сначала вниз, потом вверх, задирая майку, чтобы коснуться горячей кожи на животе под тихий вздох. — В плане, ты ведь встречалась с Август и вы не?.. — Нет, мы не переспали. Август милая и очень комфортная, но заниматься с ней сексом было бы странно и вообще, почему мы обсуждаем мою бывшую, когда ты стягиваешь с меня белье? И вправду, Оля не заметила, как руки самостоятельно пробрались под резинку пижамных шорт, медленно оголяя все больше и больше светлой кожи. Молчаливый взгляд, который просил разрешения, приняли с уверенным кивком, поэтому все белье уверенно соскользнуло со стройных ног. — А я? — продолжает разговор Волкова, соскальзывая ниже, не отрывая от зеленых глаз взгляда. Мягко трется щекой о выпирающую тазовую косточку и улыбается очаровательно и одновременно хищно. — Не милая и комфортная? — Нет, — роняет Даша, судорожно вдыхая от прикосновений. — То есть, да, но это другое… — Какое? — спрашивает кокетливо, все еще не отрывая взгляд от чужих глаз, когда широко лижет чужое бедро от внутренней части наружу. Дубина от неожиданности дрогнувшими руками хватает Олю за лицо и резко садится, смотря на нее широко открыв глаза. Та хихикает и прижимается щекой и чужой голени, мягко улыбаясь. Реакция была явно вызвана не страхом перед чужими действиями, а неожиданной лавиной мурашек по всему телу, от того Волкова не останавливается, продолжает проводить ладонью по мягким бедрам. — Могу остановиться, если не хочешь, — все равно предлагает Оля, приподнимаясь. Ответом служит отрицательное мычание в губы. Они тихо смеются в поцелуй, пока мысли вело из стороны в сторону, как моряков в шторм. Двигаться становилось тяжелее, от того, что тепло растекалось по телу. Нежные прикосновения на коже вызывали легкие судороги, а сердце стучало в унисон с каждым новым поцелуем. Оля, заметив, как Даша напрягается от удовольствия, прикусила губу, поглаживая ее по покрасневшей щеке. Даша облизнула губы, тяжело вздыхая, глаза ее горели неистовым огнем желания. Оля медленно переместила руку к затылку Даши, притягивая ее ближе, и их губы встретились снова, теперь с большей страстью. Каждый раз, когда их тела соприкасались, казалось, что мир за пределами этой комнаты переставал существовать, оставаясь неуместным фоном. Даша прикрыла глаза, позволяя каждому чувству овладеть ею. Её ладони скользнули по плечам Оли, впитывая каждый изгиб подкаченного тела, с трепетом проводя пальцами по мышцам. Чужие руки ласкали ее тело, обжигая открытые участки кожи на груди, животе и бедрах, но не переходили границ. А Дубина это замечала с каждой минутой все больше. Она настойчиво сжимает плечо Волковой и отстраняется, чтобы грозно посмотреть на нее, но тут же теряет весь свой гонор, когда видит ее покрасневшее лицо в эмоции настигающей эйфории. — Я… — начинает Даша, забывая о чем вообще хотела сказать, но быстро находит себя. — Надеюсь ты с меня белье стащила не для проветривания, потому что, мне кажется, я уже пачкаю диван. Оля по-доброму смеется и чмокает девушку в опухшие от поцелуев губы, прежде чем ловко потянуть ее на себа за талию и плавным движением переместиться за спину. Удивленный вздох срывается с губ, когда Даша оказалась сидящей на чужих крепких бедрах, прижатая спиной к горячей груди. — Удобно? — спрашивает старшая, скользя руками по талии, обнимая, а затем спускаясь ниже к бедрам. Она мягко нажимает, заставляя Дубину раздвинуть ноги в стороны, и улыбается, смотря вниз через ее плечо. Волкова явно наслаждалась каждой реакцией и эмоцией своей девушки на новые выходки. Оттянуть пижамную майку и прикрыться получается, но с трудом. Какая глупость, сама попросила о большем, а теперь стыдится… — Что ты делаешь? — смущенно шепчет Даша, отворачивая лицо от хищного взгляда. — Ну, ты ведь не думаешь, что я заранее знаю как тебе нравится? — мурчат под ухом, приятно сжимая бедра в ладонях. — Придется показать, милая. — Мф, — недовольно мычит девушка. — А мне казалось у тебя есть в этом опыт. Оля усмехнулась, чувствуя, как Даша с каждым словом становится все более напряженной. Она знала, что страх и смущение лишь добавляют интриги в их игру. Прикрыв глаза, Оля нежно коснулась губами шеи своей девушки, наслаждаясь теплом ее кожи. Даша вздрогнула, когда Волкова убрала волосы с ее шеи, обнажая тонкую кожу. Смешение ожидания и нерешительности делало каждое прикосновение более острым. — Он есть, — подтверждает Оля, не отрываясь от поцелуев на горячей коже. — Но каждой нравится по-разному, не будь врединой, моя хорошая, сделай как я прошу. И Даша тяжело дышит, то ли от напускного недовольства, то ли от того, каким голосом Волкова сказала ей эти слова у самого уха, но подчиняется. Неохотно отпускает край майки под цепким чужим взглядом и вздыхает. Сильные руки ее девушки аккуратно разводят ноги еще шире и Даша прижимается щекой к ее виску, медленно съезжая ладонью от своего паха ниже, пока средний палец не скользнул между давно влажных половых губ. Даша тихо скулит, откинувшись на плечо девушки, пытаясь свести ноги вместе, но крепкие ладони перехватывают их за бедра, впиваясь в мягкую кожу. Пальцы скользят внутрь, оглаживая у самого паха, не пересекая невидимую черту с тем, где стыдливо проводила демонстрацию Дарья. Запах чужой кожи насыщал легкие. Было жарко и душно, невероятно хотелось высунуть лицо в окно и вздохнуть полной грудью, потому что ощущение пьянящего обморока наступало на пятки сознания все сильнее. — Ну же, будешь закрываться и я ничего не увижу, — натурально мурлычет Оля, потираясь щекой о чужой нос, что прижимался к ней, в попытке Дубиной спрятать глаза и горящее лицо от чужого взгляда. Светлый пальчик проехался вверх по мокрым складкам с нажимом и блондинка выдохнула грудной стон в чужую шею, тут же прикусывая влажную кожу, под довольное шипение сверху. Оля запустила одну ладонь под атласную майку, мягко сжимая аккуратную грудь, что подрагивала от сбивчивого дыхания. Тело в ее руках дернулось, в попытке выгнуться от ощущений, но Волкова прижимала к себе крепко, запрещая отстрониться хотя бы на сантиметр. — Оля, — вырвался из Даши полувсхлип, полустон, когда чужие пальцы нежно сжали ее сосок. Собственные уже были полностью мокрыми от смазки, но все еще не такими эффективными как любимый вибратор. От долгого трения между ног нещадно горело, все время дергая в сторону, когда казалось, что Даша уже встала на путь к оргазму. Девушка жалостливо захныкала, выворачивая шею, чтобы впиться поцелуем в чужие губы, когда с нее стянули последнюю одежду. Волкова была в восторге. Строгая лейтенантка Дарья Дубина, которой палец в рот не клади, сейчас изворачивалась в ее руках, скулила ей в губы и явно желала большего. Горло горело из-за собственного желания вылизать блондинку и чувствовать как смазка, смешавшись со слюной, стекает внутрь. Даша на ощупь находит руку Оли, сжимает ее ладонь своей и разводит ноги шире, когда направляет чужие пальцы между ними. Волкова улыбается, отстраняясь и уже хочет пожурить девушку, отодвинув ладонь, но встречает сильное сопротивление. — Пожалуйста, милая, моя хорошая, мне очень надо, я без тебя не смогу, — горячо выдыхают ей в губы, с которыми тут же начинают новый, жадный поцелуй. И сердце щемит, потому что отказать нельзя, когда так жалобно просят. Длинные пальцы скользят между горячих складочек, собирая влагу и смазываясь, перед тем как аккуратно погрузиться внутрь, надавливая на верхнюю стеночку. Оля ловит губами дрожащий выдох и всхлип. Ее саму ведет от чужой реакции, от тепла тела и сокращающегося давления вокруг своих пальцев. Они выскальзывают с хлюпающим звуком и входят обратно с таким же. — О боже… — вырывается у Волковой, когда по этим звукам она осознает, насколько возбужденна блондинка в ее руках. Кожа слипается от пота, но они вжимаются друг в друга сильнее, стараясь слиться. Дарья откидывает голову на чужое плечо и старается не захлебнуться в собственных всхлипах, когда рука ее девушки начала двигаться в размеренном темпе, удивительно правильно надавливая пальцами изнутри с каждой фрикцией. Бедра подбрасывает через раз, хочется больше и быстрее, но Оля мучает выверенными движениям, наслаждаясь каждой реакцией чужого тела на свои действия. Слабый укус приходится на подставленную шею. Волкой самой не легче. Вид стройного, гладкого и дрожащего от удовольствия тела любимой девушки действовал наркотически, ощущение горячего дыхания у уха и влажности на пальцах сводили с ума. Хотелось разорвать светлую кожу зубами, захлёбываться в крови, сжать до хруста костей, все что угодно, лишь бы прекратить эту опиумную пытку. Не нужно было даже смотреть, Оля итак чувствовала, что даже пижамные штаны намокли от происходящего. С губ блондинки, как патока, стекалось имя Волковой, в попытках выразить свои желания, но дальше скулежа дойти не удавалось никак. В голове пропали слова, только Оля, Оля, Оля. Оля, которая вставляет еще один палец и ускоряет толчки, которая целует ее грудь, которая оставляет засосы внутри бедер. Пальцы у Даши очень устали, но она забвенно продолжает ими двигать, расставляя ноги еще шире. Оля, которая мурчит прелести на ухо, а затем кусает за ним, ухмыляясь. Дыхание замедляется и тело напрягается следом. Оля, которая опускается ниже, которая целует между ног, которая раздвигает языком горячие складки и проталкивает его внутрь, стреляя снизу хищным взглядом. Дашу ломает от своих же фантазий. Она поджимает в судорогах колени и мелко трясется несколько секунд, задержав дыхание. С выдохом вырываются и блаженные стоны, которые медом стекают в уши Волковой. Обе тяжело дышат, пока Дубина отходит от оргазма. Оля медленно вытаскивает пальцы и собирается дать Даше еще несколько минут прийти в себя, но блондинка, все еще немного трясясь, поворачивается к ней лицом и хватается за резинку штанов. — Снимай, — выдыхает тихо и тянет самостоятельно вместе с бельем. — Милая, погоди, что ты. зачем? Но долго сопротивляться Волковой не позволяют. Тянут на себя, раздвигают ноги и прижимаются щекой к бедру, тяжело дыша. Горячо. Между бедер, у самого паха очень горячо. От открывающегося вида просто невыносимо жарко. Во время оргазма горло начало саднить, смертельно хотелось ощутить что-нибудь внутри. Даша берет на себя смелость сначала провести между губ пальцем, а затем, услышав тяжелый вздох, припадает к ним ртом, ни о чем не думая. Вкус вязкой смазки на языке не приятный, но и не отвратительный, просто солоноватый, правда чужой стон сверху мгновенно делает его невероятно сладким. Она не старается, не может, все силы ушли на оргазм, но лениво лижет, прикрыв глаза. Вдыхает запах Олинового тела, чувствуя, как кружится голова и урчит, когда спустя минуту у девушки срывается «моя умница», а следом низкий стон и дрожащие бедра. Оля гладит ее по волосам, пятью минутами позже, пока та размеренно дышит, отказавшись убирать голову с теплого места. — Теперь я буду очень высокого мнения о своих навыках в отлизах, — комментирует Даша хрипло. Оля по-доброму смеется, растянув губы в улыбке.