Его инквизитор

      По стеклу катились крупные капли, а небо над Гудзоном разрезали голубые стрелы молний. Сама река морщилась и перекатывала тяжёлые волны с явной угрозой для своенравного города. Дождь шёл не переставая уже третий день, и это могло стать проблемой, как и пару лет назад, когда даже улицы Манхеттена стали пригодны для регаты.       Человек, сидевший в кресле детективного агентства, был похож на гнома из старых ирландских сказок. Невысокий, рыжебородый, он что-то вещал о пропавших ещё в период Великой депрессии драгоценностях и нервно теребил запонку на рукаве не очень дорогого пиджака. Хотя вместо этого ему бы больше подошёл массивный каменный топор с резной деревянной рукоятью. Сам владелец агентства — Алессандро Висконти — почти не слушал гостя, полностью погрузившись в созерцание разгула стихий.       Он не был плохим детективом. Даже наоборот. Алессандро Висконти, специализирующийся на поиске утерянных, украденных и пропавших при невыясненных обстоятельствах ценностей, был лучшим в своём деле. Но в данном, конкретном случае любые усилия по поиску были бы бесполезны. И он мог это гарантировать со стопроцентной уверенностью, с детства обладая странным чутьём на камни и металлы, с лёгкостью находя их в пространстве и видя весь их путь. Как это происходило и почему, Алессандро сказать не мог. Но видения были настолько яркими и достоверными, что не использовать их было грешно.       Ещё в шестнадцать лет осознав, что если судьба что-то даёт, нужно хватать это обеими руками, сейчас, по прошествии четырнадцати лет, он был уверен, что такой подход к жизни единственно правильный.       Сегодняшний посетитель никогда не сможет найти фамильные ценности, по той простой причине, что ещё шестьдесят лет назад они превратились в кучку камней и переплавленный золотой слиток. Но перебивать полноватого мужчину лет пятидесяти, так вдохновенно рассказывающего о смерти двоюродной тёти пятого брата, было бы не вежливо. Поэтому оставалось смотреть на сражение неба и воды, лишь изредка кивая.       Его офис, который Алессандро не очень любил, располагался на двадцать девятом этаже одного из небоскрёбов Хадсон-Ярдс, и вид из его окон открывался прекрасный. Даже в дождливую, как и в этот день, погоду Гудзон был как на ладони.       Отец подарил ему это помещение в момент получения лицензии детектива. И настаивал, что ребёнок их семьи не может ютиться где-то на задворках цивилизации, а просто обязан иметь приличный офис на Манхеттене, чтобы не позорить семью.       Федерико Висконти был потомком древнего итальянского рода, переселившегося на этот берег ещё в те времена, когда по Америке прокатилась золотая лихорадка. Предок сумел не только найти золотые и нефтяные жилы, но и значительно преуспел в их освоении и развитии. И все последующие поколения Висконти приумножали состояние, вкладываясь во всё новые и новые отрасли.       И теперь они, дети магнатов, могли себе позволить просто жить и радоваться, но, воспитанные в старых итальянских традициях, не умели этого делать. И сам Алессандро, и его сестра сумели найти для себя дело, которое приносило удовольствие и доход.       Стефания владела собственным модельным агентством. И девушки, взятые ей под покровительство, блистали на лучших подиумах мира. Это тоже был своеобразный талант: почувствовать в гадком утёнке, едва умевшем стоять на каблуках, будущего прекрасного, грациозного лебедя, походкой от бедра шагающего по языку с высоко поднятой головой.       Он же, осознав, что лучше всего разбирается в камнях, металлах и преступлениях, связанных с ними, попробовал себя в розыске и вполне в этом преуспел.       За те несколько лет, что он занимался своим делом, его имя узнали все те, кто был мало-мальски заинтересован в том, чтобы что-то найти или спрятать в околоювелирной среде. Информацию о нём передавали среди друзей, знакомых и родственников, поэтому в рекламе он совершенно не нуждался.       Вот и этот гость тоже пришёл по чьей-то протекции.       — Мистер Макларен, — Алекс, как называла его сестра, оторвался от размеренного движения капель по стеклу и повернулся к потенциальному заказчику. — К сожалению, мне не удастся вам помочь, — детектив подвинул в сторону гостя старое фото, на котором в первый и последний раз были запечатлены утерянные раритеты.       — Но как же? Мой кузен Джилберт Браун говорил, что вы волшебник и можете найти что угодно, — гость грустно и преданно посмотрел на молодого человека и выудил из внутреннего кармана внушительную пачку стодолларовых купюр, кладя её рядом с фотографией.       Алессандро Висконти хорошо помнил дело Брауна. Наверное, потому, что тогда впервые в жизни оказался перед направленным на него пистолетом.       Это было не первое дело, но тогда Алекс впервые почувствовал, что искомый перстень находится так близко, что он сможет даже не пользоваться такси.       Вообще его работа заключалась лишь в том, чтобы определить местонахождение ценности, её сегодняшнего владельца и его приоритеты. А вот договариваться, подкупать, угрожать и прочее было уже делом заказчика. Но в тот раз, на волне эйфории от лёгкости обнаружения искомого, он буквально бегом припустил в соседний квартал. И вошёл в помещение полутёмного бара в момент, когда там происходила какая-то встреча представителей двух враждующих кланов. В мгновение, когда все присутствующие вскинули оружие в направлении незваного гостя, Алекс понял, насколько глупо поступил. Спасло его чудо в лице спустившегося по лестнице старого итальянского дона.       — Опустите оружие и отпустите мальчика. Он просто ошибся дверью и ничего не видел. Правда же, Сандро? — вот на этом имени Алекс его и узнал. Этот человек бывал в их доме, когда им с сестрой было лет по десять. Приносил конфеты, подарки и какие-то диковинные фрукты. А потом пропал, будто его и не было никогда.       Отец говорил, что дон Джакомо Борромео, приезжавший в Нью-Йорк по делам, вернулся на родину в Италию к жене и детям. И вот теперь эта встреча.       — Здравствуйте, дядя Джакомо! Вы правы, я действительно ошибся дверью и уже ухожу.       — Вот и правильно. Хороший мальчик.       Вспоминая потом эту встречу, Алекс не раз задумывался, как старый итальянец смог узнать его через пятнадцать лет. Но спросить постеснялся, даже когда они вновь встретились в доме отца. Тогда Джакомо отозвал его в сторону и поинтересовался, что привело Алекса в тот бар. А когда узнал причину, просто снял с пальца перстень и протянул его на раскрытой ладони.       — Возьми, мальчик. Пусть эта безделушка станет фундаментом твоего успеха. Всё-таки я многим обязан твоему отцу.       Что именно задолжал итальянец Федерико Висконти, ни он, ни тем более отец Алексу сказать не пожелали.       Вынырнув из воспоминаний, детектив честно ответил несостоявшемуся клиенту:       — Именно потому что я волшебник, в этот раз я и не возьмусь. Я полностью уверен, что этого прекрасного гарнитура давно не существует в природе. Брать с вас деньги и делать вид, что работаю, будет непорядочно и непрофессионально.       — Но как же? — как заведённый повторял посетитель.       — Мистер Макларен, этот комплект не один десяток лет назад превратился в кучку драгоценных камней и золотого лома, которые давно разлетелись по миру или просто исчезли. Если вы хотите, я могу порекомендовать вам специалиста, способного воссоздать украшение по фото. Но больше, к сожалению, ничем помочь не смогу.       Гном на минуту задумался, почесал бороду и взглянул на Алекса гораздо увереннее, чем смотрел до этого.       — Я вам верю, мистер Висконти. И, знаете, буду благодарен за рекомендацию. Пусть я не смог найти старые украшения нашей семьи, но вы чертовски правы. Я могу оставить после себя то, что потомки могут связать уже с моим именем, — гость встал, поклонился и, пожав Алексу на прощание руку, последовал за открывшей дверь секретаршей к выходу.       — Алисия, на сегодня рабочий день окончен, и вы можете быть свободны. Завтра я принимаю после обеда, поэтому и вы утром можете не торопиться, — отпустив секретаря и заперев офис, Алекс спустился на парковку.       Его Pagani Utopia смотрелся совершенно дико среди представительных Мерседесов, тяжёлых Роллс-Ройсов, хищных Мустангов и Ягуаров. Но и отец, и сестра настаивали, что именно этот автомобиль отразит его внутреннюю суть и подчеркнёт статус семьи. Мама, на его счастье, в такие дискуссии не вступала никогда, терпеливо ожидая возможности сесть на своего любимого конька и завести разговор о женитьбе.       Но если на машину, офис и даже занавески в доме он почти без сопротивления соглашался, то всё, что касалось будущей невесты, вызывало отторжение где-то внутри организма. И при любом намёке Алекс старался сбежать под благовидным предлогом, чтобы не доводить до конфликта.       Автомобиль заурчал тихо и мягко. Даже несмотря на шестилитровый двигатель, машина будто чувствовала хозяина, плавно вытекая с подземной парковки на залитую дождём улицу.       Пробки — бич всех мегаполисов, но даже они сейчас не раздражали. Сегодня ему исполнилось тридцать. Но ни к родителям, ни к приятелям, наверняка собравшимся в одном из любимых пабов, сегодня Алекс не спешил, медленно продираясь сквозь потоки машин и дождя в родной West Village. Его холостяцкий уютный таунхаус, доставшийся от бабушки Лукреции, он любил так, как можно любить дом, где прошло детство. Даже несмотря на то, что тот давно был изменён модным дизайнером, став более современным и светлым, со многими вещами и мебелью, напоминавшими о родителях мамы, Алекс расстаться не смог, зубами выгрызая их право присутствовать в новом интерьере.       — Ал, где тебя носит? — будто в подтверждение его мыслей раздался из динамика голос Йована. С этим то ли боснийцем, то ли хорватом они подружились ещё в первый год обучения в колледже и с тех пор встречались несколько раз в год, чтобы вспомнить молодость. И день его рождения уже был традиционным для таких встреч. — Сколько можно работать?       — Прости, друг, но сегодня я пас, — почему-то настроения кого-то видеть не было совершенно. Хотелось добраться домой и, сославшись на ужасные пробки и грозу, отказаться от любых поползновений отметить этот «счастливый» день. Мама, конечно, обидится, но сил веселиться, зная, что ночью опять будет не до смеха, не было. Не успев распрощаться с приятелем, Алекс был вновь вынужден принять входящий. — Привет, Стеф! Не кричи, не забыл я. Просто не хочу отмечать. Отмажь меня перед предками, а? Естественно, буду должен. Спасибо, сестрёнка! Целую, — отключившись, Алекс выдохнул и погладил руль, вновь вклиниваясь в левый ряд и разворачиваясь на светофоре.       Дома было тихо. Домработница давно ушла, а больше шуметь было некому. Иногда Алекс задумывался, а как это — жить с кем-то. Нет, не с сестрой, которая временами делала налёты на его холостяцкую берлогу и за пару дней переворачивала всё с ног на голову. И не с родителями, которые тоже иногда заезжали с ночёвкой, старательно проверяя, не зарос ли их малыш грязью и полный ли у него холодильник. А с кем-то, кто будет действительно твоим. С кем можно спорить и ссориться, нежно прижиматься ночью и будить поцелуем по утрам, с кем можно разделить тяжесть души, выслушав в ответ о его тревогах. Но до тридцати лет Алессандро Висконти ни разу не встретил человека, которого бы захотелось привести в этот дом. Были встречи, свидания, даже подобие отношений, но всё это было где-то там, где-то вне его личного мира.       Стефания вместе с мамой иногда пытались знакомить с «хорошими» девушками, но ни разу из этого не вышло ничего, кроме пары встреч и натянутых улыбок. Всё было не то. Все были не те.       Иногда Алексу казалось, что он ждёт кого-то. Кого-то, кого давно потерял и никак не найдёт.       На кухне его дожидался нехитрый ужин в виде запечённого с овощами мяса, тирамису с воткнутой в центре свечкой и бутылки Брунелло ди Монтальчино.       Всё-таки доставшаяся ему вместе с домом домработница была чудом. Проработавшая у бабушки Лукреции пять лет до самой её смерти, Аделаида была ещё не старой женщиной и вполне могла найти работу где-то ещё, но приняла предложение Алекса продолжить присматривать за домом. О чём он ни разу не пожалел, съехав от родителей четыре года назад.       Неспешно поужинав и убрав десерт в холодильник, Алекс поднялся в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. Обычно всё происходило наоборот. Но сегодня он не планировал ложиться, поэтому несколько изменил привычный порядок. Этой ночью он думал обойтись без сна. Возможно, это глупо и по-детски, но он собирался хотя бы попытаться провести ночь смены возраста как-то по-другому. Потому что этот сон всегда приходил в день его рождения. Один и тот же, он снился ему каждый год, заставляя просыпаться с бешено бьющимся сердцем и испариной на лбу. Последние девять лет все ночи его дня рождения были похожи между собой как близнецы.       Небольшой, утопающий в зелени городок на юге Италии. Старинные каменные дома с узкими улочками, цветущие розы на окнах — неповторимая атмосфера Средневековья. Красивая площадь со старинным фонтаном и разбитыми по периметру пёстрыми цветочными клумбами. Смеющиеся дети, весело переругивающиеся торговки — всё это в один момент застывает, выпуская на передний план столб с привязанным к нему молодым парнем лет двадцати, под ногами которого один за одним из кучи хвороста и дров взвиваются огненные языки. Они сантиметр за сантиметром пожирают сухую древесину, подбираясь к ногам человека. Парень поднимает голову, небрежно сдувает со лба влажные пряди, горько усмехается, устремляя взгляд через площадь. Именно в этот момент Алекс всегда узнаёт в этом парне себя. Он видит своё лицо, гордо вскинутый подбородок, свой нос. А вот глаза чужие. Нет, разрез, цвет и даже количество ресниц полностью идентичны. Но всё-таки таких глаз у Алекса никогда не было. Яркие, живые, всепрощающие, они с нежностью смотрят на того, кто стал его палачом. На того, кто смотрит на пламенные всполохи. Того, кто наблюдает за происходящим с балкона богатого дома напротив. Красивое лицо скривилось в презрении. А во взгляде ненависть и что-то ещё. Неужели боль? Но почему?       Каждый раз тот, кто стоит на костре, пытается что-то кричать. То ли просьба, то ли проклятие, то ли последнее прости, но крик застревает в горле.       А молодой мужчина на балконе всегда выглядит одинаково — в длинной синей мантии, с роскошными чёрными волосами и странным амулетом на шее. Его взгляд словно пронзает душу, принуждая ощущать себя как настоящая жертва. Что заставляет его ненавидеть так сильно? Почему сам Алекс прикован к столбу на площади? Множество вопросов, оставляющих горькое разочарование, тревогу и страх утром.       Девять лет он, Алессандро Висконти, пытался найти объяснение этому сну. Изучал и научную, и фантастическую литературу. Обращался к психологам, экстрасенсам, экзорцистам и прочим «специалистам». Но так и не нашёл не только разгадки, но и способа избавиться от своего наваждения.       Именно поэтому ночь тридцатилетия решил провести за бокалом вина и хорошей книгой. Последнее время жизнь и так не подкидывала поводов для радости, так что два дня непонятной тоски, стандартно следующих за болью пожирающего тела огня, были сейчас совершенно некстати.       От бездумного перелистывания чуть пожелтевших страниц отвлёк звонок. Интересно, кому не спится в полтретьего ночи.       — Алекс, — голос Стефании звенел от плескавшегося в ней алкоголя. — Я надеюсь, ты помнишь, что мне должен? За всё, что мне сегодня пришлось перенести по твоей вине, в следующем месяце ты едешь со мной в Милан. Мои девочки участвуют в частном показе, а мне нужен компаньон, чтобы прошвырнуться по магазинам. Возражения не принимаются. Целую! — сестра отключилась, даже не дождавшись его реакции. Впрочем, как и всегда. Прикрыв глаза, Алекс отложил книгу и задумался.       Если обратиться в Италии к кому-нибудь из коллег, может, удастся найти тот город из сна? А если удастся найти город, то, может, получится найти и причину сновидений. Алекс никогда не был материалистом. Верил и в мистику, и в потустороннее. Он верил, что для всего есть причина и обязательно будет следствие.       — Каково тебе, колдун? Как это — чувствовать всепожирающий огонь? Как это — чувствовать себя беспомощным? Ощущать, как воспламеняется кожа. Жар поднимается от кончиков пальцев, ластится к пояснице и оседает на щеках. Как это — понимать, что тебя разрывает изнутри, а ты ничего не можешь сделать? Надеюсь, теперь ты поймёшь, что чувствую я под твоим взглядом, чернокнижник.       — Я говорил тебе много раз, что не колдун. Но ты же не веришь, да?       — Тогда что со мной? Почему твой взгляд обжигает не хуже геенны огненной? Почему пленяет душу и крушит тело?       — Это уже не важно. От тебя я готов принять даже костёр, если это тебя успокоит. Прощай и будь счастлив.       По стеклу снова катились хрустальные капли, сердце колотилось так, что дышать было тяжело. Алекс рывком встал с кресла, в котором всё-таки заснул, и подошёл к окну, наблюдая, как от реки расползается плотное белое полотно. Будто призраки растягивают над городом свою ловчую сеть.       Эта ночь была странной. То ли потому, что заснул не в кровати, то ли почему-то ещё, но в этот раз он не видел города и костра. Лишь устремлённый на него ненавидящий, больной взгляд и хриплый голос, поднимающий дыбом все волоски на теле.       Колдун? Тот парень, так похожий на него, колдун? Вряд ли. Не чувствовал в нём Алекс колдовской наглости. Что-то другое там было. Более глубокое, древнее.       «Я найду тебя», — будто принеслось сквозь раскаты грома откуда-то издалека. Алекс вздрогнул и прижался лбом к холодному стеклу, пытаясь что-то рассмотреть сквозь плотную пелену тумана, укрывшую город.       — Алекс, ты не забыл о нашем уговоре? — Стефания позвонила, когда он уже почти вскрыл конверт с сургучной печатью и огромным количеством марок. Синий штемпель гласил, что конверт покинул берег солнечной Италии почти месяц назад. — Алессандро! Ты вообще меня слушаешь?       — Прости. Повтори, пожалуйста.       — Я спрашиваю, не забыл ли ты, что мы через неделю едем в Италию? Билеты я уже заказала.       — Стеф, я не мог забыть то, о чём не знал. Вот интересно, кто сейчас отправляет бумажные письма, да ещё и обычной почтой?       — Какие письма? Не дури мне голову. Тебе не удастся отмазаться в этот раз. Или я пожалуюсь папе.       — Да не собирался я отмазываться. Просто получил странный конверт. Кстати, прибывший из той самой Италии, в которую ты так хочешь меня затащить.       — Да-а-а? И что пишут?       — Пока не знаю. Ты же не даёшь возможности прочитать.       — Ладно, читай. Но вечером всё мне расскажешь.       — О боже, Стеф, только не говори, что вечером собираешься ко мне с визитом, — Алекс театрально вздохнул.       — Конечно, братец. Уж очень хочется взглянуть на настоящее письмо. Сто лет таких не видела. И не забудь достать из своего погреба моё любимое вино. Так и быть: сыр с меня.       — Может, тебе ещё и пиццу заказать?       — Заметь, ты сам это предложил, — она снова отключилась, так и не закончив разговор.       — И вот так всегда, — Алекс лишь усмехнулся, давно привыкнув к тому, что в его сестре была встроена какая-то самозарядная батарейка и её жизненной энергии могли позавидовать даже создатели вечного двигателя.       — Ну, показывай! — Стефания ворвалась в дом Алекса, когда часовая стрелка упорно подкрадывалась к полуночи.       — Стеф, тебе не кажется, что в приличном обществе принято сначала здороваться?       — Я с тобой сегодня уже здоровалась. Так что не вредничай, показывай, — она дотолкала брата до двери комнаты, служившей ему кабинетом, и рывком распахнула дверь. — Алекс, не заставляй хрупкую скромную девушку применять силу.       — А как же пицца и вино?       — Всё потом. Показывай, я готова.       — Вот скажи мне, откуда этот нездоровый интерес к обычному письму?       — Фиг там оно обычное. Копчиком чую, что опять тебя в какую-то авантюру втащит.       — Не втащит. Я отказался от этого предложения, — Алекс подвинул сестре конверт, который она тут же поднесла к носу, принюхиваясь, как охотничья собака.       — Почему?       — Странное оно. Предлагают слишком большие деньги за пустяковое дело. Да и сам текст письма выглядит настораживающе.       — Ну-ка, ну-ка.       «Уважаемый маэстро Алессандро Висконти, нижайше прошу почтить своим присутствием и оказать помощь в розыске драгоценностей нашей семьи, случайно захороненных с одним из предков.       Расходы по перелёту и проживанию вне зависимости от исхода обязуюсь взять на себя.       Ваш гонорар в случае успешного завершения дела составит пятьсот тысяч долларов. В случае отрицательного результата в качестве компенсации за потраченное время вы получите сто тысяч.       Прошу связаться с моим помощником по номеру +390313хххххх для бронирования билетов и гостиницы.       С уважением,       Максимилиан Сфорца».       — Сестра, даже не начинай! — Алекс поднял руку в останавливающем жесте, увидев огонёк авантюризма, вспыхнувший в родных глазах.       — Я ещё даже ничего не сказала.       — Вот и не надо. Пошли пиццу есть.       — Но ты посмотри, какой почерк. Человек, умеющий так писать, не может…       — Стеф, я всё сказал. Я не хочу и не буду влезать в это дело. Каким бы ни был человек, приславший письмо, — Алессандро Висконти развернулся и зашагал в сторону кухни, чтобы скрыть от сестры полыхнувшие уши. Он не хотел признаваться даже самому себе, что Стефания была совершенно права и мужчина, приглашавший его в гости, явно был неординарным. Алекс едва смог унять ускорившее свой ритм сердце, когда увидел написанные от руки строки. Собственная реакция на, казалось бы, обычный текст или его автора немного пугала. А собственной интуиции Алекс привык доверять больше, чем прогнозу погоды. Поэтому и не собирался иметь ничего общего с отправителем. — И вообще, зачем мне какой-то Максимилиан, если спонсор моего путешествия в Италию уже имеется? Да и вид на Гудзон мне нравится больше, чем какое-то озеро Комо.