Его инквизитор

      — Ты до сих пор спишь? — Стефания, как всегда, ворвалась в его номер, даже не постучав. Они всегда предупреждали администратора, кем друг для друга являются, и давали разрешение на обоюдное использование ключей. — Как твоя мигрень?       — Спасибо, хорошо. Я к ней уже почти привык.       — Слушай, я бы тебя не дёргала, если бы не обстоятельства, — Стефания скинула туфли и залезла с ногами на постель, усаживаясь рядом с братом. Она всмотрелась в тёмные круги под его глазами и покачала головой. — Тебе опять снится тот сон?       — Каждую ночь, — Алекс меланхолично посмотрел на девушку. Они прилетели в Милан несколько дней назад, и в первые сутки всё было почти прекрасно. А потом пришла не проходящая головная боль и принесла с собой сон, который раньше не давал спать всего раз в году.       — Это пройдёт.       — Да, пройдёт.       — Ты хоть спал?       — Ну, пару часов между мигренью и плавящейся кожей успел урвать. Так что не тяни, рассказывай, что там у тебя случилось.       — Алекс, у нас проблема. И это я сейчас не преувеличиваю и не нагнетаю. Вчера был второй день показа. Девочки демонстрировали драгоценности с гранатами, рубинами и аметистами. После показа, как и положено, сдали всё до последней безделушки владельцу. А сегодня мне сообщили, что один из демонстрационных образцов пропал. И владелец подозревает, что это сделал кто-то из девочек. Собираются вызвать полицию.       — Хьюстон, у нас проблема, — улыбнулся Алекс, вспоминая старый фильм. — Почему ты против полиции?       — Конечно, против. Во-первых, я уверена, что из наших никто ничего не брал. А во-вторых, вызов полиции ударит по репутации моего агентства. Ложечки-то нашлись, но осадок остался, ага. Ты же не хочешь, чтобы твою сестру перестали принимать в приличном обществе, она разорилась и спилась?       — И это та, которая не преувеличивает и не нагнетает? Ты лучше мне скажи, куда твои девочки вчера после показа отправились?       — А ты не догадываешься?       — По магазинам носились?       — Естественно.       — Значит, как такового алиби у них нет, да и у тебя тоже.       — А я здесь при чём?       — Пока не знаю, но возможно, что и при чём.       — Алекс!       — Уже тридцать лет как. Давай к делу, — он встал, надел халат и пошёл умываться. Поспать всё равно больше не удастся. — Ты знаешь, что конкретно пропало? Фото есть?       — Нет, но могу достать.       — Доставай.       Умывался Алекс долго и тщательно, будто холодная вода могла смыть ощущение тоскливой ностальгии, окутавшей его буквально сразу после прилёта. Почему-то не покидало ощущение, что он здесь уже был. Был настолько давно, что воспоминаний об этом не сохранилось. Лишь тёплое, щемящее чувство где-то внутри. Наверное, так бывает, когда человек после нескольких лет отсутствия возвращается на родину.       Но это не могло быть правдой. Родиной Алессандро Висконти был Нью-Йорк. Огромный город, в котором он вырос и который знал если не как свои пять пальцев, то достаточно для того, чтобы, войдя в подворотню на одной из улиц, вынырнуть в подворотне другой, пропетляв дворами.       А в Милане и его окрестностях до этой поездки Алекс не был ни разу. И даже не планировал никогда. Поэтому не изучал ни путеводители, ни сайты для туристов, как обычно делал, если предстояло куда-то ехать.       Но ощущение, что многое здесь ему знакомо, не проходило.       — Ты там что, утонул? — Стефания осторожно поскреблась в закрытую дверь. — Мне прислали фото, сделанные вчера.       — Систер, а скажи, пожалуйста, если в полицию владелец ещё не обращался, откуда у тебя информация? — Алекс открыл дверь и навис над Стефанией, которая была ниже его на целую голову и небольшой хвостик.       — Ну, как бы тебе сказать?       — Да уж выкладывай как есть.       — Только папе не говори, — Стефания сложила ладошки в молитвенном жесте и посмотрела на брата глазами нашкодившего щенка. — С управляющим этого ювелирного дома у меня давние, тёплые отношения. Чуть больше чем дружеские. Он позвонил мне сразу, когда понял, что с показа вернулось не всё. Он знает про тебя. Поэтому и рассчитывает на твою помощь.       — И?       — И папа меня убьёт, если узнает.       — Я не об этом.       — Анджело несколько раз звал меня замуж, но мы живём на разных континентах. Поэтому я сказала, что это невозможно.       — Стефания, о твоих личных отношениях с этим горячим итальянским мачо мы поговорим в другой раз. Сейчас меня больше интересует, почему твой парень решил, что к пропаже драгоценностей может быть причастен кто-то из твоих девушек?       — На камерах из палаццо Кузани видно, что кто-то, одетый как мои девушки, после показа пробрался в комнату, где были сложены в ожидании перевозки ценности.       — Ты видела запись?       — Видела. Это ещё одно доказательство, что моё агентство ни при чём. Но это я своих красавиц знаю от макушки до пяток, а для посторонних все модельки одинаковые. Так ты мне поможешь?       — А куда я денусь? Хотя, если ты лишишься агентства, будет повод выдать тебя замуж, — успев увернуться от возмущённо зашипевшей сестры, Алекс двинулся к выходу. За время разговора он успел переодеться и посмотреть фотографии, поэтому теперь хотел исследовать место преступления. — Пойдём. Познакомишь меня со своим ангелом. Только для начала тебе нужно переобуться. На этих каблучищах ты и ста метров не сможешь пройти.       — Алекс, я не собираюсь ходить. В современном мире существует такси.       — Сестрёнка, в современном мире количество автомобилей создаёт такую загруженность, что сегодня мы с тобой быстрее дойдём пешком. Я проверил: от нашего отеля до палаццо Кузани, где, если я правильно помню, и был показ, всего минут двадцать прогулочным шагом. А на такси мы потеряем гораздо больше. Пробки, дорогая моя, пробки. Но на обратном пути обещаю сводить тебя в то кафе, о котором ты мне прожужжала все уши, — одно упоминание о кондитерской Pasticceria Marchesi, посетить которую Стефания хотела с момента их приземления в аэропорту Милана, заставило её с невероятной для женщины на каблуках скоростью и грацией кинуться в сторону соседнего номера, откуда она вышла через десять минут в элегантном костюме цвета индиго и изящных чёрных лоферах.       Подойдя к величественному зданию, выполненному в стиле позднеримского барокко, Алекс поднял голову, изучая выделяющиеся окна и балконы. Дворец, построенный несколько сотен лет назад, встретил их тишиной и прохладой.       Строго одетый мужчина слегка склонил голову в поклоне, открывая и придерживая дверь.       — Мастер Анджело ожидает вас на втором этаже в голубом кабинете. Дамиан вас проводит, — на этих словах рядом с Алессандро незаметно появился человек и тоже склонил голову, выражая приветствие.       Алексу очень импонировала эта итальянская особенность. Всё в старых домах источало величественную благосклонность. Вещи, люди, предметы — всё было пропитано славой и историей былых поколений. Казалось, что обслуживающий персонал проходил какую-то специальную подготовку, чтобы ничем не выделяться среди древних стен.       — Добрый день, мистер Висконти. Проходите, присаживайтесь, — парень, поднявшийся им навстречу, был достаточно молод, но в глазах сквозила мудрость, не присущая неопытным юношам. Мужчина поцеловал Стефанию и протянул ему руку. И если бы он не был влюблён в сестру, то вполне был бы в его вкусе. — Мне жаль, что нам приходится знакомиться при таких обстоятельствах.       — Рад знакомству, мастер Анджело. Стефания сказала, что вы терпите её уже несколько лет. Сочувствую, — Алекс с улыбкой искренне пожал протянутую молодым итальянцем руку.       — Я убью тебя! — сестра вновь попыталась его пнуть, но была перехвачена облегчённо рассмеявшимся парнем.       — Ну что вы, ваша сестра прекрасная девушка. У неё только один недостаток: она слишком деятельна.       — Я вас обоих убью!       — Систер, наш отец убьёт тебя, как только узнает, что ты своими ругательствами осквернила язык его родины. Он не простит, что ты до сих пор путаешь дом с кассой, зато ругаешься вполне виртуозно.       — Ничего я не путаю! — взвилась Стефания.       — Алекс, у вашей сестры прекрасное произношение, как и у вас. Вы давно учите итальянский?       — С детства, — ответила за брата Стефания. — Наши родители имеют итальянские корни, и в семье есть традиция сохранять язык предков. Поэтому дома с родителями мы разговариваем на нём. А ругаться, между прочим, научил меня именно ты. Думаешь, я не слышала, как ты крыл своего репетитора по математике в средней школе?       — Ладно, пошутили, и хватит. Рассказывайте, а лучше показывайте.       — Всё здесь, — Анджело махнул рукой в сторону ноутбука. — Присаживайтесь, мистер Висконти.       — Ха, мистер, — хмыкнула Стефания, наблюдая, как брат сосредоточенно вглядывается в мелькающие на мониторе кадры. — Он такой же мистер, как я принцесса.       — Милая, для меня ты больше чем принцесса, но напомню, что твой брат здесь для того, чтобы спасти твою прекрасную…       — Я все ещё здесь, — сказал Алекс, не глядя на вмиг залившуюся краской сестру. — Предлагаю перейти на «ты» и посмотреть комнату, где всё произошло. И ещё, Анджело, почему нет записи камеры в самом хранилище?       — Это не совсем хранилище. Эта комната была выделена для подготовки моделей к выходу. Именно поэтому на время показа камеры в ней были отключены. Для драгоценностей был установлен обычный сейф. Такие показы проводятся не впервые, и нареканий на работу девушек из агентства Стефании у нас не было никогда.       — Тогда тем более прошу проводить меня туда.       Комната оказалась достаточно большой. И в ней вполне комфортно разместилось всё, что было необходимо для пяти девушек, задействованных в дефиле.       Взгляд Алекса, медленно двигавшегося по комнате, отмечал малейшие детали. Не говоря ни слова, он задвинул сестру себе за спину и принялся кружить по комнате. Не ограничиваясь осмотром, дотрагивался до предметов, едва прикасаясь ладонью, словно бы вещи могли сообщить ему что-то, что знали или видели.       — Алекс, зачем ты всё трогаешь? Как я объясню полиции наличие твоих отпечатков? — Анджело, сжимавший ладонь Стефании, напряжённо склонил голову, наблюдая за действиями детектива.       — Никакой полиции не будет. В этом нет необходимости. Драгоценность не покинула пределов палаццо и даже этой комнаты.       — Но…       — Ангел, если мой брат говорит, что оно здесь, значит, так и есть. Я же тебе говорила о его способностях.       — Но где оно?       — А как часто задвигаются портьеры в этой комнате?       — Почти никогда, если для показа не нужен полный мрак.       — Попробуй закрыть шторы во-о-он на том окне, — Алекс указал на проём в самом дальнем от входа углу.       Анджело непонимающе посмотрел сначала на детектива, затем на его сестру и с сомнением подошёл к тяжёлым парчовым занавесям, собранным декоративным шнуром в аккуратный узел.       Ещё раз оглянувшись, он потянулся к узлу и вздрогнул, ощутив под пальцами то, чего там априори быть не должно.       Колье из аметистов, разбавленных для контраста изящными бриллиантовыми каплями, заискрилось в неровном солнечном свете, заставив и Анджело, и Стефанию облегчённо выдохнуть.       — Но как?       — Сестра, а у тебя есть враги в этом славном городе?       — Что? Враги? У меня? Алекс, ты меня сколько знаешь? У меня вообще нет врагов. Даже в нашем бизнесе у меня со всеми хорошие отношения.       — А у тебя? — Алекс вновь устремил взгляд на парня сестры.       — Наверное. Не знаю.       — Подумайте, кому могло быть выгодно, чтобы подозрение пало на Стефанию?       — Почему на меня?       — Потому что подставить Анджело можно в любой день. А тут кто-то пытался устранить именно тебя, моя дорогая. Ты с кем-то поссорилась?       — Я? — хотела было возмутиться Стефания, но вдруг нервно посмотрела на влюблённого в неё парня.       — Сте-е-еф, — настойчиво позвал Алекс, понимая, что сестра что-то скрывает. — Сейчас не время играть в партизанов. Быстро рассказывай всё как есть. Иначе в следующий раз мы с Анджело можем не успеть прикрыть тебя.       — Да что рассказывать, Алекс? У этого вон, — она резко кивнула в сторону своего парня, даже не пытаясь скрыть разгорающийся в глубине глаз злой огонёк, — у него секретарша новая. Со старой мы были в прекрасных отношениях. Матильда меня даже любила. Но сейчас она отправилась к дочери и зятю, чтобы нянчить внуков. А он взял новую. Молодую и ушлую. Пиранья, а не секретарь. Возомнила себе, что имеет какие-то права на своего начальника, и открытым текстом мне заявила, чтобы я даже не смотрела в сторону Анджело. Это мне-то? Естественно, я ей объяснила, куда она может идти со своими требованиями. А она сказала, что я пожалею.       — Дорогая, ты что, ревнуешь? — Анджело приобнял девушку и нежно поцеловал в висок. — Тебе нужно было сразу всё рассказать мне. И этой проблемы у нас бы сейчас не было.       — Ну и что бы ты сделал? Она сказала, что ваши семьи давно дружат и брак — дело решённое.       — Она может говорить что хочет. Но я не намерен жениться на ком-то, кроме тебя, даже если бы наши семьи действительно дружили. К счастью, это не так. И больше эта девушка тебя не побеспокоит. Не переживай.       — Ты?       — Её просто уволят. Мы, конечно, живём в стране, где мафия — что-то обыденное, но, надеюсь, ты не будешь настаивать на смерти этой глупой куклы?       — Не буду, — Стефания улыбнулась и обвила парня руками за талию.       — Я правильно понимаю, что обратно в отель я иду один? Всего доброго, Анджело. Было приятно с тобой познакомиться.       — Взаимно, Алекс! Надеюсь, мы ещё встретимся до вашего отъезда.       Мягкие солнечные лучи нежно коснулись кожи, когда Алекс остановился на выходе из палаццо.       В отель не хотелось. Хотелось чего-то нового, неизведанного.       — Прошу меня простить. Вы господин Висконти? — мальчишка, стоявший на несколько ступенек ниже, буравил Алекса взглядом похожих на маслины глаз.       — Да, это я.       — Меня просили передать вот это, — мальчишка протянул ему конверт, запечатанный красным сургучом.       — Кто просил?       — Я его не знаю.       — Понятно, — Алекс усмехнулся и взял конверт. — Много заплатили?       — Много не много, а мамке всё равно помощь. Вы ответ писать будете? А то я пойду.       — Нет, ответа не будет. Иди. — Паренёк ловко поймал подкинутую Алексом монету и скрылся между людьми, снующими на улице.       «Граф Максимилиан Сфорца имеет честь пригласить господина Алессандро Висконти в замок Сфорца для заключения соглашения о намерениях».       Алекс несколько раз перечитал странное приглашение и зашагал в сторону гостиницы. Судя по почерку, бумаге и оттиску на сургуче, письмо написал тот же человек, что недавно предлагал ему работу на озере Комо. Настроение было безнадёжно испорчено, и гулять не хотелось.       Что этот Максимилиан себе позволяет? Кто дал ему право думать, что кто-то захочет иметь что-то общее, а тем более работать на него?       Алекс тихо открыл тяжёлую дверь и осторожно приблизился к кровати. Засмотрелся на раскинувшегося на ней обнажённого мужчину. Простыня, которой тот, видимо, был изначально укрыт, давно сбилась и свисала одним краем с кровати, позволяя в мельчайших подробностях рассмотреть всё, что обычно скрывалось под тяжёлыми одеждами инквизитора. Опустившись на корточки, Алекс снова вглядывался в чужие черты. На лице отразилось восхищение, а член в свободных домашних штанах дёрнулся.       Поправив его, встал и, обойдя кровать, посмотрел на красивое, мускулистое тело с другого ракурса. Опустившись на четвереньки в изножье, осторожно и медленно двинулся к спавшему мужчине, улавливая любое изменение на красивом лице. Приблизился, вдохнул запах чистого тела, мягко коснулся губами кожи на щиколотке, провёл языком по косточке. Шумно выдохнул, ощущая, как собственный член болезненно напрягся. Но Алекс не спешил, хотел хотя бы один раз насладиться каждым миллиметром этого восхитительного тела. Приподнявшись, лёгкими касаниями прошёлся вдоль шеи, поглаживая кожу на рельефной груди, вобрал в рот сосок, скользнув по второму пальцами.       Когда поцелуями проложил дорожку до пупка, член того, кто всё ещё спал, уже поднялся, а на головке заблестела густая капля.       Алекс ещё раз прошёлся взглядом от лица ниже, удобно устроился между ног и опустил голову, проводя языком по стволу от основания до головки. Будто смакуя, облизал по кругу и не спеша взял в рот, принимаясь осторожно посасывать, наслаждаясь нежной кожей. Облизал весь член, не пропустив ни одной венки, и снова взял глубже, проталкивая член в горло. Заглатывал до основания, утыкаясь носом в лобковые волосы, с наслаждением вдыхал аромат чужого тела. Не давился и не брезговал, будто наслаждаясь любимой сладостью, втягивал щёки, хлюпая слюной, стекавшей по подбородку. В ночной тишине послышался довольный вздох, и Алекс ускорился, ощутив, как в следующее же мгновение в его волосы вцепились чужие пальцы. Он делал горловой минет, опускал и поднимал голову, стараясь не сбиться с набранного ритма, при этом умудряясь ласкать и себя. Мужчина был уже близок, вскидывая бёдра навстречу.       Он кончил с гортанным рыком, одновременно в ужасе распахнув глаза. Пальцы в волосах разжались, и Алекс выпустил член изо рта, интуитивно отдвигаясь и наблюдая за гримасой брезгливого отвращения, исказившей красивое лицо при виде белёсых потёков на пальцах самого Алекса, который кончил почти одновременно с тем, кого, как он чувствовал, безнадёжно любил.       — Убирайся, — сказал как выплюнул человек на кровати, прикрывая простынёй не до конца опавший член.       За окном была ещё ночь, когда Алекс распахнул глаза и резко сел на кровати, тяжело и часто дыша. Сон. Опять сон. Но именно он объяснял многое.       Откинувшись на подушки и стараясь перевести дух, Алекс вспоминал детали. Он снова видел себя или парня, так похожего на его образ. Видел чётко, будто смотрел со стороны и изнутри одновременно. Но в этот раз он был не на площади и не на костре. Он был в доме. Чужом доме. А точнее, в чужой спальне.       Дыхание снова сбилось, и Алекс встал с кровати.       Подойдя к окну, замер, разглядывая нечёткие блики фонарей, тянувшихся вдоль улиц. Ночью Милан терял весь современный лоск и вновь представал в своём древнем великолепии. Не было толп туристов, озабоченных объёмом продаж лавочников, зазывал возле уличных кафе. По разбитой светлыми пятнами света на булыжники мостовой тихо стелились тени, одевая здания в кафтаны истории.       Алекс вздрогнул. Ему снова показалось, что он это всё уже видел когда-то. Ходил, трогал кончиками пальцев жемчужно-серые стены, дышал этим воздухом.       А потом он покинул это место. Покинул телом, оставляя душу где-то между палаццо.       — Чего только ночью не привидится, — он потёр ладонями лицо и снова вернулся в кровать, чтобы уже через минуту провалиться в сон без сновидений.